Тимошевка
Названия
В источниках и современных базах встречаются:
- Тимошевка;
- Тимошовка;
- Тимошівка;
- Tymoshivka.
Исторически село относилось к Мелитопольскому уезду Таврической губернии. В книге административная форма всегда привязывается к дате документа.
Современная привязка: село Тимошівка Михайловской поселковой общины Васильевского района Запорожской области Украины. Это уточнение отличает его от других одноимённых населённых пунктов. Официальный справочник административно-территориального устройства Украины.
Роль в исследовании расселения
Тимошевка — не только кластер фамилии конца XIX — начала XX века. Первичный лист фиксирует здесь смерть 85-летнего поселянина Ильи Иоанновича Анпилогова в 1836 году, а метрики 1816–1844 годов называют взрослых Алексея, Павла, Иоанна и Тимофея Ильичей. Это выводит документированную глубину местной группы к человеку, родившемуся около 1751 года, и делает поиск семьи в переселенческих ведомостях 1809–1810 годов главным направлением.
История основания различает одиночного первопоселенца и массовую волну. В 1809 году выходец из военных поселений Днепровской линии крестьянин-однодворец Тимофей Тимошенко основал хутор в урочище Матогай; в 1810 году вокруг него поселились государственные крестьяне из Обоянского, Белгородского, Корочанского, Суджанского и Тимского уездов Курской губернии. Поэтому курско-белгородский ареал остаётся лучшей общей гипотезой для семьи Ильи, а воинские слободы на Конке — дополнительным, но более слабым контролем. Точный уезд ещё не установлен. Один особенно проверяемый след найден в слободе Трёхизбенской Бахмутской провинции. Вторичная публикация по материалам первой ревизии 1719–1724 годов называет там старшего в роду Евдокима Трофимова Анпилогова. В открытом указателе ревизии 1744 года фамилии нет, а пофамильный указатель к третьей ревизии 1762 года снова показывает один двор однодворцев Анпиловых. Этот двор найден в открытом первичном скане ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 103, л. 204, № 1169: отставной драгун Онисим Анпилов 70 лет, жена Прасковья Фёдоровна 50 лет, сыновья Иван 14 и Андрей 12 лет. Ильи Иванова сына примерно 11 лет в единственном дворе нет, а имя главы не совпадает с патронимом тимошевского Ильи Иоанновича. Прямая версия Трёхизбенская → Тимошевка поэтому существенно ослаблена. Для раннего контроля остаётся ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 29, лл. 91–477, 683 за 1744–1746 годы. Ещё важнее поздний срез: ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 175 содержит ведомости о казаках Трёхизбенской за 1797–1801 годы на лл. 79–165 — всего за восемь–двенадцать лет до основания Тимошевки. Пока не установлено, охватывает ли дело всех однодворцев, поэтому отсутствие фамилии в нём само по себе не будет доказательством переселения. [PUB-TREKHIZBENSKAYA-ANPILOGOV-EVDOKIM-TROFIMOV-1719-1724] [PUB-RGADA-350-2-250-TREKHIZBENSKAYA-ANPILOV-1762] [PUB-GAVO-I18-1-175-TREKHIZBENSKAYA-1797-1801]
Проверен и казавшийся сильным северный след самого Онисима. Перепись 1718 года действительно называет в деревне Горней Старооскольского уезда копейщика Анисима Иевлева сына Анпилова. Но третья ревизия 1762 года продолжает именно этот двор уже в селе Архангельском: Анисим числился 65-летним по прежней ревизии и умер в 1750 году, после него остался сын Родион. Значит, он не мог быть 70-летним отставным драгуном Онисимом, жившим в Трёхизбенской в 1762 году. Редкие имя и фамилия здесь принадлежат двум разным людям; маршрут Старый Оскол → Трёхизбенская снят. Ни один из двух дворов не содержит искомого Илью Иванова сына около 1751 года рождения. [PUB-RGADA-350-1-384-GORNAYA-ANISIM-ANPILOV-1718] [PUB-RGADA-350-2-3403-ARKHANGELSKOE-ANISIM-ANPILOV-1762]
При этом другой старооскольский след стал точнее, но его архивная привязка требует проверки. Опубликованный фрагмент оригинала шестой ревизии показывает в 1811 году 64-летнего Ивана Иванова сына Анпилова во «вновь начинающей деревне Анпиловой»; исследователь помещает её у села Бор. Он родился около 1747 года — всего на четыре года раньше тимошевского Ильи Иоанновича — и имеет то же отчество. Это не доказывает братство, но создаёт точный тест. Ревизионный адрес уже сужен: Бор начинается на кадре 61, Сорокино — на кадре 86 дела ГАКО 184-2-103 за 1762 год; Бор 1782 года начинается на электронном кадре 392 дела 184-2-149. Для пятой ревизии нужно проверить оба соседних старооскольских тома — 184-2-204 и 184-2-205: дело 205 прямо озаглавлено как сказки однодворцев, но соседнее Незнамово уже локализовано в деле 204. Опубликованное сопоставление уточняет, что отдельной Анпиловой в пятой ревизии ещё нет: нужные дворы следует искать внутри раздела Бора. Там нужно проверить Илью Иванова сына около 44 лет; в шестой ревизии — помету о его выбытии в Таврическую губернию. Правильный старооскольский комплекс 1811 года найден: ГАКО 184-2-353, ревизские сказки однодворцев и казённых поселян уезда, 1064 листа. Соседние привязки оставляют для Бора и новообразованной Анпиловой очень узкий вероятный интервал: после Бродка на лл. 57–62 и до Баранова на лл. 71–76, то есть лл. 63–70. Это адресная реконструкция, а не уже прочитанный заголовок; точный лист опубликованного кадра ещё не установлен. Ранее фрагмент был ошибочно приписан делу ГАКО 184-2-346. Его географический указатель ставит сельцо Анпилогово на странице 13 в курско-подгородном блоке; небольшой старооскольский блок начинается около страницы 321 и Бора не содержит. Это отдельный очаг, а не подтверждение борской локализации кадра. [PUB-GAKO-184-2-346-ANPILOVA-IVAN-ANPILOV-1811]
В курском ареале теперь первично подтверждён ещё один ранний фамильный карман. ГАКО 184-2-91, электронные сканы 740–742 и 756–757, показывает в деревне Саколовой три двора 1762 года: Ивана Дементьевича и Гавриила Тарасовича Анпилоговых и Ивана Ларионовича Онпилогова. Саколова и Анпилогово позднее перечисляются как разные названия; объединять их нельзя. Более того, напечатанные приходские расстояния не совпадают с двумя известными картографическими привязками Анпилоговой, поэтому непосредственное соседство именно с 16-дворной деревней ещё не доказано. Мужские линии теперь раскрыты дальше. У Ивана Дементьевича читаются сыновья Егор (9 → 26), Михаил (3 → 20), Фома (15) и Пётр (10); у Ивана Ларионовича — Антип (24 → 41), внук Михаил с пометой «в бегах безвестно» и Фёдор (5 → 22). Подходящего Ильи Иванова сына среди уверенно прочитанных мужчин нет; особенно существенно, что десятилетний мальчик назван именно Петром. В Никольском дополнительно проверен двор Ивана Епифановича: он умер в 1758 году, а его сын Фёдор в 1762 году показан двадцатилетним; явного Ильи в читаемой мужской части нет. Эти два результата сужают поиск конкретного отца, но одновременно показывают, что фамилию надо искать как сеть соседних дворов, а не только по топониму Анпилогова. [PUB-GAKO-184-2-91-SAKOLOVA-ANPILOGOV-HOUSEHOLDS-1762] [PUB-GAKO-184-2-39-NIKOLSKOE-IVAN-EPIFANOVICH-1762] [PUB-KURSK-EPARCHY-1908-BALYCHEVO-SOKOLOVA-ANPILOGOVO-CONTROL]
Для обхода ревизионного пробела найден точный церковный источник. Официальная опись ГАКО подтверждает дело 217-1-1901 — метрическую книгу Покровской церкви села Балычева за 1782–1820 годы, 321 лист. Это временной мост, где можно искать браки, смерти, младших детей и восприемников саколовских дворов не только по фамилии, но по патронимам Дементьев, Тарасов и Ларионов и по сети Калугиных. Состав прихода 1908 года нельзя переносить в 1782 год: сначала нужно прочитать внутренние заголовки самой книги. ЕАИС ГАКО требует авторизации, а удалённый просмотр сканов фондов 184 и 217 архив обозначает как платный; поэтому дело локализовано, но не считается просмотренным. [PUB-GAKO-217-1-1901-BALYCHEVO-METRICS-1782-1820]
Между ревизионными срезами найдено независимое первичное подтверждение самого фамильного поселения. Экономические примечания к генеральному межеванию Старооскольского уезда, РГИА, ф. 1350, оп. 312, д. 84, л. 95–95 об., в 1780-х годах прямо называют «деревню с хутором Анпиловы» во владении однодворцев Анпиловых. В деревне учтены 9 дворов и 24 ревизские души — 12 мужских и 12 женских; хутор добавляет десятый двор, но отдельное число душ в его строке не проставлено. Это надёжно заполняет промежуток между борскими семьями 1762 года и «вновь начинающей» Анпиловой 1811 года, однако не называет Илью и не доказывает переселение в Тимошевку. [PUB-RGIA-1350-312-84-ANPILOVA-ECONOMIC-NOTES-1782]
Краеведческая летопись приписывает основание Анпиловки Анофрию Карповичу Анпилову в 1723 году и верно воспроизводит итог 1782 года — 10 дворов и 24 жителя. Но её ранняя дата остаётся спорной: полный перечень глав дворов Бора по переписи 1723 года Анпиловых не содержит, а первичные экономические примечания не называют основателя. Поэтому доказанным считается существование поселения к 1780-м, но не его основание в 1723 году.
В контексте той же публикации обнаружены два первичных фрагмента третьей ревизии, которые раньше не были вынесены в карточку. Оба подписаны «села Бору» и показывают отдельные строки однодворцев Ивана Демидова сына и Ивана Иванова сына Анпиловых. Это превращает старооскольскую версию из общего совпадения фамилии в конкретный семейный тест: продолжение обеих строк должно показать, был ли в одном из дворов Илья Иванов сын примерно одиннадцати лет. Однако опубликованы только обрезки заголовков строк, без жён, детей и возрастов; нельзя ни считать двух Иванов отцом и сыном, ни отождествлять одного из них с позднейшим Иваном Ивановичем 1747 года рождения.
Исходный узел этой ветви теперь подтверждён первичным фрагментом. На листе 414 переписной книги 1719 года названы Денис и его брат Иван Анпиловы, совместно владевшие мельницей на Осколе у села Сорокина. Это согласуется с независимым сопоставлением ревизий, по которому Анпиловы перешли из Сорокина в Бор между первой и второй ревизиями. Первичный фрагмент 1762 года теперь подтверждает в Бору Ивана Демидова сына Анпилова; сообщение его потомка датирует рождение примерно 1717 годом. Тот же потомок отдельно называет совладельцев сорокинской мельницы Иваном Ивановичем (1661–1721) и Денисом Ивановичем (1666–1720), а для Ивана Ивановича из шестой ревизии приводит даты 1747–1825. Это полезная частная родословная, но не чтение опубликованных фрагментов. Пока не показаны полные дворы 1762 года, нельзя объявлять Ивана Демидовича отцом ни позднейшего Ивана Ивановича, ни тимошевского Ильи Ивановича около 1751 года; решающий тест — проверить на Илью продолжения обеих строк. [PUB-RGADA-350-1-384-SOROKINO-ANPILOV-MILL-1719]
Более широкий источниковедческий контроль показывает, что сводить этот очаг к одному Сорокину нельзя. По экспертной сводке ранних документов и первой ревизии, к началу XVIII века существовало минимум девять дворов Анпиловых: пять в Горней, два в Сорокине, один в Ямской слободе и ещё один близ неё. Одновременно исправляется популярная легенда: строка сметной книги 1668 года называет только Герасима Анпилова с сыном Стенкой и не помещает их на хуторе у Подгорной Поляны. Значит, происхождение борской ветви нужно проверять не по одному топониму, а через патроним Демид → Иван Демидович во всех четырёх группах. Горняя уже стала отрицательным контролем по полным семьям 1762 года; главным нераскрытым резервом остаются два сорокинских и два ямскослободских двора первой ревизии. [PUB-VGD-STARY-OSKOL-ANPILOV-DISPERSION-1629-1723]
Появился и более ранний патронимический мост. Крепостная книга 1703 года дважды называет свидетеля — «староосколец сын боярской Денис Иванов сын Анпилов». Он является сильным кандидатом на мельника Дениса 1719 года: имя, редкая фамилия, ареал и поколение совпадают. Если это один человек, то сорокинский Денис был Ивановичем, а названный его братом Иван принадлежал к той же группе «Ивановичей», которую первая ревизия помещает в Сорокино. Но фрагмент 1719 года не показывает отчества Дениса, поэтому такое отождествление остаётся проверяемой гипотезой, а не готовой родословной. [PUB-VGD-RGADA-615-1-10661-L51-DENIS-ANPILOV-1703]
Ещё один, независимый от Старого Оскола, кандидат найден в селе Красном Бруслановского стана Елецкого уезда. Опубликованная сказка 1722 года называет Мирона Ильина сына Анпилова, его сыновей Ивана и Данилу и внука Ивана Иванова сына. Иван Анпилов повторяется в присяжном списке 1742 года; в 1755 году он прямо назван Иваном Ивановым сыном, а в третьей ревизии 1762 года стоит отдельным главой двора. Вторым главой тогда был отставной капрал Данила Миронович Анпилов. В исповедной ведомости 1792 года главой следующего поколения назван 51-летний Василий Иванович Анпилов.
Это пока самый точный тест предполагаемого отца тимошевского Ильи Ивановича: Иван Иванович жил в нужном поколении, а Василий около 1741 года рождения мог быть старшим братом Ильи около 1751 года рождения. Но состав ивановского двора в опубликованной выписке пропущен. Решающий адрес — РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 955, л. 656–656 об.: там нужно искать сына Илью примерно 10–12 лет. Отсутствие Ильи среди глав семей 1792 года только допускает ранний уход и само по себе переселения не доказывает. Контроль оставшихся ветвей уже локализован: пятая ревизия Красного 1795 года занимает лл. 28–31 в ГАТО, ф. 12, оп. 1, д. 208, а шестая ревизия 1811 года — лл. 133–148 в д. 411. Оба дела уже оцифрованы электронной читальной залой ГАТО. Это позволяет проверить не только наличие Ильи, но и прежние возраста, номера дворов и прямые формулы выбытия между двумя переписями. Просмотр образов требует регистрации и оплаченного времени доступа; первичная расшифровка этих листов пока не выполнена. Поздние списки глав дворов добавили важное контрдоказательство. В восьмой ревизии Красного 1834 года рядом записаны Лукьян Антонов и Иван Ильин Анпиловы; в десятой ревизии 1858 года — Ион Лукьянов и снова Иван Ильин Анпиловы. Значит, в Красном продолжалась собственная Ильина ветвь. Это не исключает переселения другого Ильи Ивановича, но требует сначала установить отца и возраст местного Ильи, а не отождествлять его с тимошевским по одному отчеству. Дополнительный контроль дают сохранившиеся метрические книги Владимирской церкви Красного за 1773, 1821, 1836, 1847 и 1850 годы; из них в официальном списке цифровых дел пока обнаружена только книга 1773 года. Дополнительная осторожность нужна из-за противоречия: опубликованная перепись 1716 года сообщает о смерти семьи Мирона, тогда как сказка 1722 года показывает её живой; обе передачи следует сверить по оригиналам. [PUB-ELETS-KRASNOE-ANPILOV-1722-1792]
Новая проверка показывает, что население Трёхизбенской заметно сменилось ещё до основания Тимошевки. По опубликованному в 1880 году описанию Феодосия Макаревского, в 1795 году многие старожилы ушли на Кубань со званием казаков, оставшиеся стали однодворцами, а на освободившиеся места пришли выходцы из Курской и Воронежской губерний. Поимённого списка в публикации нет. В первичном скане ревизии 1835 года проверен весь небольшой раздел однодворцев Трёхизбенской — ДАХО, ф. 31, оп. 141, д. 273, л. 24–24 об., семьи № 92–99; фамилия Анпилов/Анпилогов как явное семейное именование не найдена. Это ослабляет простой сценарий непрерывного проживания одного двора, но не доказывает его уход в Тимошевку: список поздний и охватывает только одно сословие. [PUB-MAKAREVSKY-TREKHIZBENSKAYA-MIGRATION-1795] [PUB-DAHO-31-141-273-TREKHIZBENSKAYA-1835]
Подробная история переселения даёт вторую дату и конкретный кубанский тест.
В 1801–1802 годах однодворцы Трёхизбенской вошли в общий набор жителей
одиннадцати слобод для Кавказской кордонной линии; 8 октября 1802 года в новой
станице Тифлисской осела 181 семья. Это может быть поздней стадией процесса,
который Макаревский датировал 1795 годом, либо ошибкой его поздней публикации.
Распределение отдельных семей пока не найдено, но кубанский контроль стал
значительно точнее. Метрическая книга фиксирует Анпилова в Тифлисской уже в
1804 году. Алфавитная выборка В. А. Колесникова из ревизии ГАСК, ф. 1209,
оп. 1, д. 1 показывает в 1815 году ровно один двор фамилии: в примечании знак
* означает повторение фамилии, а у Анпиловых его нет. Первичный скан
исповедной росписи 1814 года показывает вдового Тараса Анпилова, 48 лет, и
детей Андрея 20, Симеона 17, Парфения 14 и Ульяну 10 лет. В опубликованном
списке 1827 года этот отдельный кубанский двор назван по имени: № 184, Тарас
Самойлович Анпилов, вдовец. Совпадение имени, вдовства, места и хронологии
почти наверняка указывает на одного человека. Это не совпадает с тимошевской
группой Ильи Иоанновича и четырёх взрослых Ильичей. В прочитанном
трёхизбенском дворе 1762 года Самоила нет: названы Онисим, его жена и сыновья
Иван и Андрей. Поэтому даже линия Трёхизбенская → Тифлисская пока остаётся
коридором переселения, а не доказанной поколенной цепочкой. Открытые данные
заметно ослабляют маршрут
Трёхизбенская → Тимошевка и поддерживают отдельную линию Трёхизбенская →
Тифлисская. Поздняя запись об Иване Ивановиче Анпилове, родившемся в
Тифлисской в 1898 году, показывает продолжение этой кубанской фамилии.
[PUB-TREKHIZBENSKAYA-TO-KUBAN-TIFLISSKAYA-1802]
[PUB-TIFLISSKAYA-ANPILOV-1804-1827]
Проверена и соседняя белгородско-курская ветвь в Порозе Хотмыжского уезда. Первичный скан ревизии 1782 года показывает два двора Анпиловых — Никиты Козьмина и Петра Васильева, — но не Илью Иванова сына. В 1850 году в Порозе оставалось шесть дворов фамилии. Поэтому Пороз важен как часть старого ареала, но версия о полном переселении этой ветви в Тимошевку ослаблена. Для проверки отдельного ухода остаётся ревизия Пороза 1795 года. [PUB-DAHO-31-141-33-POROZ-ANPILOV-1782]
Региональный фон согласуется с этой гипотезой: полная проверка версии 36 открытого пофамильного указателя служилых людей XVII века дала 63 фамильные строки и 111 суммарных вхождений исследуемого ряда, без дедупликации людей между документами. Больше всего приходится на Белгород и Курск — по 19, затем на Орёл — 16, Хотмыжск/Хотмышск — 10, Ливны — 8, Кромы — 7 и Новый Оскол — 6. Формы Анпилов/Анпилогов присутствуют также в Обояни и Судже в 1633–1701 годах. Это подтверждает старый ареал фамилии, но не родство отдельных носителей. [PUB-SERVICE-PEOPLE-XVII-ANPILOGOV-FRONTIER-1633-1701]
Внутри широкого курско-орловского ареала выделился новый приоритет — Кромской уезд. Смотренные списки 1686–1689 годов называют там Илью и многочисленных Анпилоговых, а перепись РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, д. 1040 за 1710 год фиксирует не менее десяти фамильных позиций служилых людей в Черемошной, Тетеревинке, Люцком, Долгой Лоптевой и соседнем сельце. Публичная База ландмилиции добавляет 26 строк фамилии, преимущественно из Кромского и Курского уездов; среди них дважды показан Лаврентий Ильин Анпилогов из Кромского уезда. Совпадение патронима «Ильин» с тимошевскими взрослыми Ильичами — только поисковый маркер: год, полк, селение и вопрос о повторе одной записи пока не раскрыты. [PUB-RGADA-1209-1-1040-KROMY-ANPILOGOVY-1710] [PUB-UKRAINIAN-LINE-LANDMILITIA-ANPILOGOV-KURSK-KROMY-1732-1754]
Повторная проверка полной публикации разборной книги 1686–1687 годов дала более точный слой: Карп, Илья и умерший Савин записаны Деевичами, а в той же книге назван Дей Иванов Анпилогов. Возможная конструкция отец—сыновья требует оригинальных семейных формул. Зато миграционный заголовок однозначен: Аверкий Григорьевич и Алексей Иванович Анпилоговы помещены среди людей, которые «из Кромского уезда сошли», причём составитель книги указывал куда и в каком году. В опубликованном алфавитном списке эти два поля пропущены. Поэтому две полные строки стали отдельным коротким заказом: они покажут реальный механизм и дальность исхода кромских Анпилоговых уже в XVII веке. Это не предки тимошевской семьи по умолчанию и не доказательство маршрута в Таврию. [PUB-VGD-RGADA-1157-1-8-KROMY-ANPILOGOV-PATRONYMICS-1686-1687]
Для прямого теста Кромской версии найден официальный листовой маршрут.
ГАОО, ф. 760, оп. 1, д. 248 содержит 692 листа шестой ревизии 1811 года по
однодворцам и экономическим крестьянам Кром и уезда. Первично прочитанный
внутренний реестр локализует Черемошную на л. 196, Люцкую деревню на л. 200,
Люцкое село на л. 216 и Тетеревинку, названную селом Троицким, на л. 504.
Следующие записи начинаются на лл. 200, 216, 252 и 516, поэтому полный целевой
блок — лл. 196–251 об. и 504–515 об. Помета [ВР] означает «внутренний
реестр», а не виртуальный читальный зал; в публичной карточке показаны только
три страницы реестра, не сами сказки. На этих листах нужно искать Илью Иванова
Анпилогова около 1751 года рождения, сыновей Алексея, Павла, Иоанна и Тимофея
и формулу выбытия в Таврическую губернию. Контроль оставшихся дворов даёт
седьмая ревизия 1816 года — ГАОО,
ф. 760, оп. 1, д. 251, 1521 лист. Уже известное прошение двух семей
Анпилоговых из Черемошной о переселении в Херсонскую губернию в 1811 году
доказывает южную подвижность этой ветви, но само по себе не ведёт её в
Тимошевку. Более того, составы двух дворов не совпадают с искомой группой:
Яков Лактионович имел детей Варвару, Наталью, Максима, Авксентия и Агафью, а
Стефан Аникеевич — сына Андрея, невестку Евдокию и внука Якова. Поэтому в
ревизии нужно искать другие кромские дворы, а эти два использовать как
отрицательный контроль. [PUB-GAOO-760-1-248-KROMY-1811-INTERNAL-REGISTER]
[RGIA-F1285-O1-D131-CHEREMOSHNAYA-ANPILOGOV-1811]
У Кромской версии появился независимый южный контроль. В первичных исповедных росписях Медвежьего Ставропольского уезда за 1812 и 1813 годы дважды записан 43-летний Семён Осипов сын Анпилов с женой Анисией Пимоновой и четырьмя дочерьми. Заголовки на отдельных кадрах подтверждают именно Медвежье, а не первоначально предположенную Пелагиаду. Непосредственно перед его двором стоят Алифан Леденев и Кондрат Деренский; оба имени есть в списке выдачи волов и инвентаря группе Степана Павликова. По архивной выписке эта смешанная группа состояла из 32 семей Сычёвского уезда Смоленской губернии, прибывших в 1805 году, и 22 семей Кромского и Карачевского уездов Орловской губернии, прибывших в 1806 году. Это доказывает ещё один ранний южный фамильный двор и делает Кромы/Карачев реальным конкурентом белгородской версии. Но соседство в росписи не распределяет Семёна между двумя частями партии: для этого нужен полный список ГАСК 87-1-168 либо ревизионная помета о прежнем обществе. Семён не отождествляется с Ильёй Ивановичем Тимошевки и пока не объявляется его родственником. [YA-GAAO-599-2-1577-MEDVEZHYE-SEMYON-OSIPOV-ANPILOV-1812-1813]
Поиск через имена дочерей вывел на продолжение медвеженского двора в 1824 году. Роспись прямо называет «однодворца Семёна Анпилова», Анисию, 16-летнего Алексея и 13-летнюю Агафью; следующим снова записан Кондрат Деренский. Агафья почти идеально продолжает трёхлетнюю девочку 1813 года, а повтор редкого соседа усиливает тождество. Но взрослые возраста сильно расходятся, Анисия вместо Пимоновны названа Антоновной, а Алексей не прочитан в прежнем дворе. Поэтому Record фиксирует вероятное продолжение с конфликтами, а не бесспорное слияние. [YA-GAAO-599-2-3684-MEDVEZHYE-SEMYON-ANPILOV-1824]
Другой обходной поиск дал уже полностью доказанный маршрут независимой ветви. В деле ГААО 687-8-12 семья Ивана Анпилова переселялась из села Бабки Павловского уезда Воронежской губернии в Сасыколи; в названии того же дела представитель назван редкой формой «Иван Антилов». Сыновья Михаил, Илья и Тимофей затем в том же порядке появляются в первичной ревизии Сасыколей 1835 года, а метрическая запись рождения Дарьи у Михаила Иванова Анпилова независимо проверяет двор. Это не тимошевский Илья: семья моложе и переехала позже основания Тимошевки. Но пример доказывает механизм разделённого южного переселения Анпиловых и делает ревизии Бабки адресным тестом для возможного старшего двора. [PUB-GAAO-687-8-12-BABKA-SASYKOLI-ANPILOV-MIGRATION-1827-1835] [YA-GAAO-687-2-1365-SASYKOLI-ANPILOV-HOUSEHOLD-1835] [YA-GAAO-643-1-149-SASYKOLI-DARIA-ANPILOVA-1835]
Продолжение поиска по Бабке дало возможный мост через поколение. В том же переселенческом списке 1827–1835 годов у Ивана назван 18-летний племянник Константин, а в хлебной ведомости ГАВО И-20-1-2189 за 1893 год в селе 2-м Бабкине стоят рядом домохозяева Яков и Терентий Константиновичи Анпиловы; всего фамилию носят не менее семи дворов. Это совместимо со связкой Константин → Яков и Терентий, но короткая выписка не показывает, остался ли Константин в Бабке, и не называет сыновей прямо. Дополнительная интрига: Яков Константинович повторяется в списке Пономарёвского товарищества 1901 года среди выходцев из старооскольской Анпиловки. Пока одинаково допустимы один человек на маршруте Анпиловка → Бабка → Донецкий округ, полный тёзка и неточно распространённый на всю группу заголовок происхождения. Решающий тест — оригинал л. 44 дела ГААО 687-8-12, метрики Бабки и возраст Якова в ГАРО 232-1-792. [PUB-VGD-GAVO-BABKA-ANPILOV-MIGRATION-BRIDGE-1858-1901]
Архивный тупик с пока не найденным шифром Бабки за 1816 год удалось обойти следующей ревизией. Опубликованные указатели локализуют четыре точных среза: ГАВО И-18-1-223, лл. 41–44 (1834), И-18-1-306, лл. 190–210 (1835), И-18-1-474, лл. 834–853 (1850) и И-18-1-624, лл. 1043–1102 (1858). Главный из них — полный 21-листный блок 1835 года: мужские строки должны переносить возраст по предыдущей ревизии и отмечать смерти или выбытия. Поэтому он способен ретроспективно показать двор на 1816 год, судьбу племянника Константина и возможного старшего Илью Иванова сына. Срезы 1850 и 1858 годов затем проверят, появились ли в том же дворе Яков и Терентий. Короткий блок 1834 года пока следует считать возможной добавочной сказкой, а не полной переписью села. Отдельно локализован приход: Николаевская церковь, ГАВО И-331-10-35 за 1905–1907 годы; это поздний контроль, а не замена ревизиям. [PUB-GAVO-I18-BABKA-REVISION-LADDER-1834-1858]
Проверка Павловского уезда дала более глубокий и неожиданно цельный маршрут. В переписной книге РГАДА 350-2-2499 на лл. 117 об.–118 прямо сказано, что 62-летний Евпат Иванов сын Анпилогов прежде был написан в селе Мармыжах Рыльского уезда. Вместе с ним в Мамоне показаны сыновья Фёдор и Мина, племянник Фетис и внуки Тихон, Абрам и Аким. Это точная поимённая формула Мармыжи → Мамон, а не поздняя краеведческая догадка. Полный указатель седьмой ревизии Верхнего Мамона затем показывает уже одиннадцать самостоятельных дворов Анпилоговых в 1816 году. Повторяются отчества Фетисов, Фёдоров и Абрамов, позволяющие строить проверяемый мост от семьи Евпата, но строгую цепочку ещё должны заполнить ревизии 1762 и 1795 годов. [PUB-RGADA-350-2-2499-MARMYZHI-MAMON-EVPAT-ANPILOGOV-1745] [PUB-GAVO-I18-1-206-UPPER-MAMON-ANPILOGOV-CLUSTER-1816]
Этот кластер прошёл и независимую миграционную проверку. В РГИА 379-1-731 среди переселенцев 1826 года в Кавказскую область названы двор Никиты Абрамова сына Анпилогова из Верхнего Мамона и двор Феодосия Устинова сына Анпилогова из Буйлова. Их потомки водворились при речке Тихонькой в селении Тихорецком; в регистре ГАСК 459-2-894 тот же Никита записан уже как «Анпилов». Это доказывает существование организованного павловского коридора на юг и чередование форм Анпилогов/Анпилов внутри одного двора. Для Тимошевки вывод пока двойственный: коридор реален, но среди одиннадцати глав Верхнего Мамона 1816 года нет ни Ильи Ивановича, ни вообще главы Анпилогова с отчеством Иванович. Следовательно, искать нужно не только наличный двор, но и семью, выбывшую до 1816 года под именем прежнего ревизского главы. [PUB-RGIA-379-1-731-PAVLOVSKY-TIKHORETSKOYE-ANPILOGOV-1826-1829]
Официальная справка ГАВО уточнила тупик: в фонде И-18 сохранились II, III, IV, VII, VIII, IX и X ревизии, поэтому шестой ревизии 1811 года там нет. Для Верхнего Мамона реальный путь остаётся таким: седьмая ревизия 1816 года → пятая ревизия 1795 года → дела казённой палаты о выбытии и причислении. Для Бабки появился более короткий обход: восьмая ревизия 1835 года с перенесёнными данными предыдущего среза, затем девятая 1850-го и десятая 1858-го. Официальная справка ГАВО о сохранности ревизий
Параллельный поиск по соседям ранних Анпилоговых дал более узкий белгородский кандидат — село Непхаево. В первичной брачной записи № 29 от 29 октября 1816 года невеста Алексея Ильича Антилогова Анастасия названа дочерью тимошевского поселянина Фёдора Зайцева. В опубликованной выписке пятой ревизии Непхаево за 1795 год на л. 331 указан глава двора Фёдор Данилов Зайцев. На том же тимошевском развороте и в ту же дату индексирован брак Матвея Алексеевича Гостищева; Гостищевы документированы в Непхаево с XVII века, а в ревизии 1795 года Михаил Семёнов Гостищев стоит на л. 321. Это не доказательство общего маршрута: Фёдор Данилов пока не отождествлён с отцом Анастасии, буквальное чтение фамилии Матвея нужно перепроверить, а в опубликованном списке глав непхаевских дворов Анпилоговых нет. Но проверка теперь точечная: ГАКО, ф. 184, оп. 2, д. 299А, Непхаево — лл. 321–412 об.; главный лист — 331 с полным составом семьи Фёдора Зайцева. Пользовательское дерево, предлагающее переход Гостищевых Непхаево → Тимошевка, не содержит видимых источников, а его точная дата рождения Ивана Гостищева пока не подтверждается индексом соответствующего кадра FamilySearch, поэтому дерево используется только как подсказка. [PUB-GAKO-184-2-299-NEPHAEVO-1795-INTERNAL-REGISTER]
Увеличенная графа поручителей того же брака дала третий, но пока более слабый маркер. Первым поручителем читается тимошевский поселянин «Филиппъ Чурнаевъ». В Непхаеве ревизия 1795 года показывает плотный кластер Черняевых: семь мужских глав дворов между л. 322 и л. 345 об. и несколько женских записей. Филиппа среди глав нет, а буква после «Ч» на тимошевском скане похожа именно на «у», поэтому фамилии не объединены автоматически. Нужно проверить полные семьи этих семи дворов: Филипп мог быть сыном главы, а независимые записи покажут, является ли «Чурнаев» вариантом «Черняев» или другой фамилией. [FS-3Q9M-CSS9-MS51-F]
Для этой версии найден следующий контрольный слой. В шестой ревизии 1811 года Непхаево находится в ГАКО, ф. 184, оп. 2, д. 349, лл. 567–598 об.: село начинается на л. 567, а следующий блок, Новые Лозы, — на л. 599. На этих 32 листах нужно искать номера дворов Зайцевых и Гостищевых, все варианты Анпилогов/Анпилов и особенно формулы выбытия в Таврическую губернию. Шестая ревизия учитывала только мужчин, поэтому саму Анастасию она показать не может. Женскую половину семьи следует проверять на л. 331 пятой ревизии и в седьмой ревизии 1816 года. Правильный том теперь сужен до ГАКО 184-2-370: его описание прямо охватывает однодворческие селения Белгородского уезда на буквы М–Т, куда по алфавиту входит Непхаево; точный внутренний блок села пока не установлен. [PUB-GAKO-184-2-349-NEPHAEVO-1811-GEOGRAPHIC-REGISTER] [PUB-GAKO-184-2-370-NEPHAEVO-1816-CANDIDATE]
Появился полезный независимый контроль миграционного поведения. В деле РГИА 379-1-750 о переселении курских казённых крестьян в Бессарабию в 1826–1828 годах опубликованный реестр называет из Непхаева сразу Семёна, Игната, Ивана, Фёдора и Григория Гостищевых, а также Трофима и Емельяна Черняевых. Это не свидетельство основания Тимошевки: волна позднее примерно на пятнадцать лет и имела другое направление. Но она показывает, что две редкие части нашей брачной сети действительно выходили из Непхаева группой. Обратная сторона контроля важна: простое исчезновение семьи из ревизии нельзя считать дорогой в Тимошевку — нужна буквальная помета о направлении или совпадение полного двора. [PUB-TYMOSHIVKA-NEPHAEVO-ORIGIN-NETWORK-TEST-1795-1828]
До ревизий найден ещё один способ проверить гипотезу по поколениям. Непхаево и Гостищево находятся в начале исповедной ведомости ГАКО 217-2-7, т. 3 за 1771 год; Непхаево также входит в метрическую книгу ГАКО 217-2-36, т. 4 за 1803 год. Первый источник должен дать полные семьи за поколение до пятой ревизии, второй — рождения, браки и смерти непосредственно перед основанием Тимошевки. Пока локализованы только дела, не их поимённое содержание. [PUB-GAKO-217-2-7-T3-NEPHAEVO-1771-CONFESSION-LOCATION] [PUB-GAKO-217-2-36-T4-NEPHAEVO-1803-METRICS-LOCATION]
Тот же разворот дал ещё более узкий групповой маршрут. На первичном скане 29 октября 1816 года подряд записаны четыре первых брака тимошевских поселян: № 26 Матвея Алексеева сына Гостищева, № 27 Григория Михайлова сына Озерова, № 28 Флора Михайлова сына Хрептова и № 29 Алексея Ильина сына Антилогова. Повторное чтение обеих страниц разворота добавило вторую половину сетевого отпечатка: Матвей женился на Марии, дочери Симеона Селюкова; Григорий — на Ксении, дочери Василия Лазарева; Флор — на Пелагии, дочери Михаила Мартинова; Алексей — на Анастасии, дочери Фёдора Зайцева. Все восемь семей названы тимошевскими поселянами, все четыре брака — первыми. Поэтому теперь следует искать не одну фамилию, а связку Гостищев—Селюков—Озеров—Лазарев—Хрептов— Мартинов—Анпилогов—Зайцев в одних и тех же ревизских блоках 1795 и 1811 годов. Это более строгий тест места исхода, но единая дата венчания сама по себе ещё не доказывает одну переселенческую партию: она могла возникнуть из порядка работы приходского священника. [FS-TYMOSHIVKA-FOUR-MARRIAGES-1816-10-29]
Сеть оказалась устойчивой и через десять лет. На первичном брачном листе 24 января — 4 февраля 1826 года снова встречаются Селюковы, Лазаревы, Хрептовы и Гостищевы: индекс называет Семёна Стефановича Селюкова, брак Николая Григорьевича Лазарева с Марией, дочерью Евфима Хрептова, и брак Фёдора Пантелеймоновича Палятова с Еленой, дочерью Бориса Гостищева. Сам разворот проверен, но сословие, приход, возраст и поручители ещё требуют полной расшифровки; индекс используется только как навигационная подсказка. Семён может быть отцом Марии Селюковой, жены Матвея Гостищева с 1816 года, однако это тождество пока не доказано. Находка важна методически: в предмиграционных списках нужно искать не одну фамилию, а повторяющуюся связку Селюков—Лазарев—Хрептов—Гостищев рядом с Анпилоговыми. [FS-TYMOSHIVKA-COMIGRANT-MARRIAGES-1826-01-24-02-04]
Индекс передал редкую фамилию как «Хретпов», но увеличенный оригинал уверенно читается «Хрептовъ». Независимое сообщение исследователя на ВГД говорит о двух родных братьях и ещё одном родственнике Хрептовых-однодворцах, переселённых из Белгородского уезда в Таврическую губернию в 1795–1805 годах; ответ локализует фамилию в селе Космодемьянском близ Болховца и называет также Курское и Грязное. Имена и архивный шифр в сообщении не приведены, поэтому Флор пока не отождествлён с одним из трёх переселенцев. Но редкость фамилии, точное направление, время и соседство с Антилоговым делают Космодемьянское новым приоритетным микрорегионом.
Привязанное к индексной карточке Флора дерево FamilySearch дало неожиданно точную поколенную подсказку: Алентий Хребтов → Михаил Алентьевич Хрептов → Фрол Михайлов Хребтов; рядом с Михаилом показаны братья Елисей и Ефрем. К Михаилу прикреплена серия запорожских метрических карточек: первая называет его отцом Ирины уже 19 апреля 1814 года, а последняя ведёт к первичному акту смерти 28 апреля 1850-го. На снимке 133 DGS 007817448 найдена строка Михаила; индекс читает «Михаил Алексеев Хребтов» и даёт возраст 73 года. История правок показывает, что имя «Алентьевич» было создано пользователем до привязки этих карточек, а 1777 год, вероятно, вычислен как 1850 минус 73. Белгородское рождение, связь с Алентием и локализация смертной строки именно в Троицком ещё не доказаны полным чтением. Поэтому в ревизиях нужно проверять оба варианта отцовской формулы — Алентий и Алексей — и конкретный братский набор Михаил—Елисей—Ефрем. [PUB-FAMILYSEARCH-TYMOSHIVKA-KHREPTOV-GENERATION-CLUE-1814-1835]
Для прямой проверки найден предмиграционный источник: метрическая книга Космодемьянской церкви Белгородского уезда за 1803 год — ГАКО, ф. 217, оп. 2, д. 37, т. 5. В ней нужно искать Флора Михайлова Хрептова, его родных, Илью Иванова сына Анпилогова/Анпилова и семьи Гостищевых, Озеровых и Зайцевых. Тот же исследователь позднее назвал семейный ориентир «Алентия Хрептова» и сообщил, что два брата затем переселились в Таврическую губернию; буквальное чтение имени пока нельзя нормализовать без оригинала. Точные дела ревизий Космодемьянского: ГАКО 184-2-57 за 1762 год, 184-2-136 за 1782 год, 184-2-299, лл. 568–615 за 1795 год и 184-2-349, лл. 363–375 об. за 1811 год. Следующее село Киселёво начинается на л. 376. Космодемьяново следует отличать от отдельной деревни Крапивной при реке Корени, начинающейся в том же деле на л. 315: целевой населённый пункт — село Козмодемьянское, Крапивное тож, при Ворскле, в будущем Яковлевском районе. Ранее упомянутое дело 184-2-183 не является основным адресом четвёртой ревизии села. Выписки из сказок 1697 года называют в Болховецком окружении Данилу и Кондратея Хрептовых, а сметная книга 1676/77 года — Ермола Хрептова: это подтверждает старый местный ареал фамилии, но не связь поколений с Флором. Новый точный архивный мост даёт список служилых людей Болховца 1700 года: в РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 457 назван Василий Хрептов. В открытой публикации пока нет его отчества, детей, поместья и листа, поэтому это доказательство устойчивого фамильного очага, а не готовая родословная. [PUB-RGADA-210-14-457-BOLKHOVETS-KHREPTOV-1700]
Опубликованная расшифровка смотренного списка 1647 года добавляет исходную ступень: среди прибывших в Болховец из Курска казаков записан Фёдор Хрептов с женой и братом Якушкой, а их отец Авдей остался в Курске (РГАДА 210-12-39-I, лл. 44–59). Таким образом, для одной ранней семьи Хрептовых доказан маршрут Курск → Болховец; продолжение этой линии до Алентия или Флора пока не доказано. Перепечатанный список переселенцев 1795–1811 годов остаётся производным: публикатор ВГД назвал источником форум GENEO-ГЕНЕО, но не сообщил архивного шифра. Совпадение посвящения храмов Косме и Дамиану в Космодемьянском и Тимошевке может отражать память переселенцев о старом приходе, но само по себе доказательством не является. [FS-3Q9M-CSS9-MS51-F]
Поздний контроль неожиданно вернул этот кластер в соседнее Троицкое. В исследовательской таблице выписок из метрических книг ГАЗО за 1851–1860 годы названы Гаврил, Макар, Феодосия и Фекла Даниловичи/Даниловна Хрептовы; в 1879 и 1890 годах появляются Константин Гаврилович и Пётр Макарович Хрептовы. Общее отчество делает близкое родство первой четвёрки вероятным, но таблица не называет их детьми одного Данилы и тем более не называет Данилу сыном Флора Михайловича. Для такой цепочки нужна девятая ревизия или прямые метрики. [PUB-VGD-TROITSKOE-BABANIN-WORKBOOK-KHREPTOV-1850-1892]
Связь Троицкого с Тимошевкой при этом документирована не только общей географией. Одна и та же семья Стефана Ивановича Анпилогова и Марии Ефимовны записана первичными метриками в Тимошевке в 1849 году, в Троицком в 1850–1854 годах и снова в Тимошевке в 1857 году. Значит, носители исследуемой фамилии действительно перемещались между двумя селениями; троицкий след Хрептовых можно проверять как возможное продолжение тимошевской семьи, хотя их собственный маршрут ещё не доказан.
Практический ключ к этому переходу — РГИА, ф. 383, оп. 7, д. 6260 за 1844–1849 годы о разделе земли и переселении однодворцев и государственных крестьян в Таврической губернии. По опубликованному описанию исследователя в деле есть списки домохозяев Троицкого 1850 и 1851 годов и поимённые разрешения занимать дома высланных духоборов. Нужно выписать Стефана Ивановича, Хрептовых, их прежнее общество, семейный состав и номер дома; затем связать строки с девятой ревизией Тимошевки и Троицкого. [PUB-RGIA-383-7-6260-TROITSKOE-RESETTLEMENT-1844-1851]
Ещё один поздний контроль появился в Терпенье. Публичный фамильный указатель к метрической книге Митрофаниевской церкви за 1849 год включает форму «Хребтов», а каталог FamilySearch подтверждает точный архивный блок: ГАЗО, ф. 246, оп. 1, д. 115, лл. 1155–1235, DGS 007817444. После выселения духоборов Терпенье с 1845 года заселяли в том числе выходцами из Тимошевки, поэтому запись может вести к следующему поколению семьи Флора. Но открытый указатель не сообщает имени, события и роли человека; первичная строка пока не локализована. До её чтения нельзя утверждать ни переселение из Тимошевки, ни родство с Флором, и отдельный профиль или точка карты не создаются. [PUB-GAZO-246-1-115-TERPENIE-KHREBTOV-1849]
Троицкие акты дали и поколенный тест для самого Иоанна Ильича. Рядом со Стефаном Ивановичем появляются Косьма Иванович, его восприемник в 1857 году, и Николай Иванович, отец Агафангела в 1860 году. Все трое — взрослые носители редкой фамильной группы и по времени могли родиться между свадьбой Иоанна Ильича в 1821 году и его смертью в 1828-м. Это делает их возможными братьями и сыновьями Иоанна, но пока только гипотезой. В восьмой ревизии 1835 года нужно искать вдову Фиону Мефодиевну с мальчиками примерно 7–13 лет; в девятой ревизии 1850 года — прямую формулу родства Стефана, Косьмы и Николая и ссылку на предыдущую ревизию. [FS-3Q9M-CSSM-TSKR-Z; FS-3Q9M-CSS9-995B-9; FS-3Q9M-CS9M-QSD9-V; FS-3Q9M-CS9M-79XQ-G]
Сетевой поиск дал ещё один важный ориентир внутри того же компактного района. В переписной книге Белгородского уезда 1646 года среди детей боярских села Сажного назван Микифор Анпилогов; вторичная публикация списка владельцев 1616 года называет там же Никиту Ефимова сына Анпилогова. Это самый ранний найденный локальный очаг фамилии рядом с Непхаевом, Гостищевом, Озеровом и Козмодемьянским. Селения образуют узел порядка 10–15 км, а четыре фамилии этого узла подряд стоят в брачной книге Тимошевки 29 октября 1816 года. Поэтому сильнейшая версия сейчас относится не к одному селу, а к микрорегиону Сажное—Непхаево—Гостищево—Озерово—Козмодемьянское.
К фамильной сети добавился топонимический контроль: в открытом указателе геометрических планов Белгородского уезда названа пустошь Селюкова, принадлежавшая к селу Озерову. Сам топоним не называет живую семью и без плана не даёт точной даты, но независимо связывает редкую фамилию Селюковых с озеровской земельной дачей. Вместе с переводом Селюковых из Озерова в Сажное по ревизии 1811 года и браком Марии Селюковой в Тимошевке это делает Озерово ещё более сильным центром сети, хотя не устанавливает исходный двор Анпилоговых. [PUB-GAKO-184-2-336-SAZHNOE-SELYUKOV-FROM-OZEROVO-1811]
Теперь эта связь подтверждается не только топонимом. В опубликованной выписке пятой ревизии Озерова 1795 года братья Степан и Пётр Севастьяновы Селюковы записаны в дворе отчима Наума Чеплыгина: их приняли из Тетеревина в сказку Озерова с согласия общества, а жена Степана была взята из самого Озерова. Это даёт живой семейный механизм включения Селюковых в озеровскую общину ещё до таврического переселения. Вместе с Максимом Анпилоговым из сказки 1762 года две фамилии получают общий сельский узел, но Семён Селюков из Тимошевки не отождествляется со Степаном без отдельной цепочки документов. [PUB-GAKO-184-2-295-OZEROVO-SELYUKOV-NETWORK-1795]
Поздний независимый контроль повторил ту же пару фамилий. В опубликованном списке домовладельцев хутора Калинин-2 Шаховской волости, датируемом по административной рамке 1924–1928 годами, рядом названы Роман Андреевич, Никита Денисович и Иван Фёдорович Анпилоговы и четыре Селюкова. Соседний хутор Озеровский был основан после земельного переселения 1906 года выходцами из старого Озерова, однако прежнее место каждого домовладельца Калинина-2 в выписке не указано. Находка поэтому не связывает этих людей с Тимошевкой, но показывает устойчивость местной сети и предупреждает: из белгородского узла могла уйти только часть фамильного рода, тогда как другая ветвь осталась. [PUB-VGD-SHAKHOVSKAYA-HOMEOWNERS-KALININ2-1924-1927]
Есть и отдельный творческий контроль курской версии. Опубликованная выписка из отказной книги от 28 января 1642 года прямо говорит, что Василий Анпилогов жил в Подгородном стане в деревне Анпилоговой, в поместье своего дяди Гавриила Анпилогова. Таким образом, название нынешнего Анпилогова под Курском действительно связано с ранним служилым родом, а не только похоже на фамилию. В шестой ревизии 1811 года сельцо Анпилогово находится в ГАКО 184-2-346 на л. 13; следующий населённый пункт начинается на л. 15. Первичная сказка 1816 года уже прямо документирует в однодворческой Анпилоговой 16 фамильных дворов, однако точное тождество двух ревизионных блоков всё ещё нужно закрепить поимённым сопоставлением. [PUB-KOTKOV-1977-P171-P172-VASILY-GAVRILA-ANPILOGOV]
Два новых первичных среза не дали ожидаемого моста к Тимошевке. В деревне Анпилоговой Фатежского уезда в 1816 году действительно записаны именно 16 однодворческих дворов Анпилоговых — 48 мужчин и 55 женщин, — но среди них нет Ильи Иванова сына около 65 лет и его ожидаемой семейной связки. Отдельная сказка 1795 года называет новопоселенную с 1783 года деревню Анпилогову при устье верха Опянника на речке Дерлове. Там учтена всего одна дворовая группа, 6 мужчин и 5 женщин, причём фамилия Анпилогов у жителей не указана; Ильи Иванова около 44 лет, Тимофея около 6 лет и Павла около 3 лет нет. Поэтому топоним 1795 года нельзя превращать в фамильный список. География указывает на два разных места: Никольское, что под Княжими, и сеть Дерлова относятся к нынешнему Поныровскому району, а фамильная Анпилогова при Курице и Никовце — к нынешнему Курскому району; справочник 1862 года снова показывает в казённой Анпилоговой Фатежского уезда ровно 16 дворов. Значит, дерловская сказка 1795 года не является предыдущим срезом фамильных дворов 1816 года. [PUB-GAKO-184-2-229-ANPILOGOVO-DERLOVO-1795] [PUB-GAKO-184-2-380-ANPILOGOVO-1816]
Полная официальная опись Курского губернского правления открыла третью, прежде не учтённую фатежскую точку. ГАКО 33-2-557, 75 листов, ведётся с 5 июля 1811 до 11 января 1816 года по земельному спору фатежских купцов Головиных с однодворцами Орловской губернии Анпилоговыми, жившими в деревне Новой Головиной. Это первая ранняя запись, которая не просто показывает Анпилоговых в соседних губерниях, а прямо соединяет Орловскую губернию с фактическим проживанием группы в Фатежском уезде в целевую эпоху. Современная Новая Головинка лежит примерно в 54 км от казённой Анпилоговой при Курице и Никовце, поэтому две группы нельзя сливать по одному уезду. Но дело создаёт новый сценарий: орловские однодворцы могли сначала осесть на спорной земле в Курской губернии, а затем часть расширенной группы двинуться дальше на юг. Пока это маршрутная гипотеза: заголовок не называет Илью Ивановича, его сыновей или Таврическую губернию. Решение находится не в ещё одном указателе, а внутри 75 листов дела, где земельный спор мог сохранить имена, старые владенные записи и прежние ревизские выписки. [PUB-GAKO-33-2-557-ORLOV-ANPILOGOVY-NOVAYA-GOLOVINA-1811-1816]
Сплошной просмотр предшествующего первичного среза сделал этот сценарий значительно конкретнее. В ГАКО 184-2-284, лл. 211–230, сохранились все двадцать цифровых разворотов пятой ревизии Новой Головиной от 14 августа 1795 года. Фамилия Головин уверенно читается в нескольких дворах, но ни Анпилогова, ни Ампилогова, Анпилова, Анфилогова или Онпилогова во всём блоке не выявлено. Это отрицательный результат по сохранившейся ревизии, а не утверждение, что семья никогда не бывала в деревне. Однако вместе с делом 557 он сужает окно: орловская группа появилась здесь после ревизии 1795 года и уже жила в деревне к 5 июля 1811 года. Два дополнительных дела фонда 33 показывают прежний фон: в 1802 и 1807 годах землю Новой Головиной оспаривали Головины и местные однодворцы с соседними помещиками; Анпилоговы становятся новой отдельной стороной только в деле 1811 года. Следующий ход — не общий поиск по фамилии, а чтение приложенных к земельному спору старых ревизских выписок, доверенностей и межевых планов: именно они могут назвать исходное орловское селение. [PUB-GAKO-184-2-284-NOVAYA-GOLOVINA-1795] [PUB-GAKO-33-NOVAYA-GOLOVINA-LAND-DISPUTE-SEQUENCE-1802-1816]
Седьмую ревизию удалось найти не по ожидаемой форме «Новая Головина», а по переставленному архивному названию «д. Новое Головино». Публичная папка ГАКО 184-2-380 содержит тридцать файлов: отдельные материалы на лл. 499–506, основную сказку 43 однодворческих дворов на лл. 556–574 и очень бледное приложение «К прибывшимъ» на лл. 575–577. Для трёх последних листов проверены исходные TIFF, а не только уменьшенные превью.
На последнем листе приложения читается формула «Орловской губернии», следующее
слово предварительно читается как «Кромского» уезда. Но увеличение исходного
TIFF исправило прежнюю персональную расшифровку: здесь Иванъ Никитинъ, ниже
Ивана братъ Варфоломей, а не Алексей Ильич. Возле этого двора фамилия
Анпилогов не написана. Поэтому прежний поимённый мост Новая Головина →
Тимошевка снят; лист остаётся только контролем реального притока орловских,
возможно кромских, дворов. Имена Анпилоговых нужно извлечь непосредственно из
75-листного земельного дела 557, не подменяя их похожим ревизским контекстом.
[PUB-GAKO-184-2-380-NOVOE-GOLOVINO-1816]
Теперь найден и правильный предшествующий адрес. В опубликованном перечне цифровой копии пятой ревизии однодворцев Курской округи деревня Анпилогово начинается с цифрового файла 346: ГАКО, ф. 184, оп. 6, д. 31, т. 4. Это число обозначает файл подборки, а не проверенный номер архивного листа. Соседняя последовательность включает Красниково на Никовце, Зорино, Глебово и Гнездилово. Сам файл пока не прочитан, поэтому число дворов и наличие Ильи Иванова сына около 44 лет ещё неизвестны. Но поиск больше не зависит от ошибочной дерловской тёзки: найден конкретный кадр нужной однодворческой ревизии. [PUB-GAKO-184-6-31-ANPILOGOVO-1795-LOCALIZATION]
Первый кандидат на предыдущий срез не подтвердился. Публичная копия ГАКО 184-2-169 по Фатежской округе разложена по селениям и не содержит папки Анпилоговой: в алфавите после Анненкова идёт Апальково. Это дело теперь сохраняется как отрицательная проверка. Административно согласованный кандидат — ГАКО 184-2-113, IV ревизия однодворцев Курска и Курской округи за 1782 год, поскольку именно в курском массиве находится правильная пятая ревизия 1795 года. Внутренний заголовок Анпилоговой и семьи в деле 113 ещё не найдены; следовательно, переносить туда Илью Иванова сына или число дворов пока нельзя. [PUB-GAKO-184-2-169-ANPILOGOVA-1782-LOCALIZATION] [PUB-GAKO-184-2-113-ANPILOGOVA-1782-CANDIDATE]
Неожиданный короткий путь найден в каталоге самой казённой палаты. В 1860–1861 годах по запросу Курского дворянского собрания были заведены две справки «по данным предыдущих и последней ревизий»: пять листов по дворянам Анпилоговым Фатежского уезда и три листа по их курской однофамильной группе. Эти дела могут назвать имения и конкретные ревизии, но пока нельзя считать их жителей той же однодворческой семьёй: «количество душ у дворян» могло означать принадлежавших им крепостных. [PUB-GAKO-184-1-1903-ANPILOGOV-NOBLES-FATEZH-1861] [PUB-GAKO-184-1-1904-ANPILOGOV-NOBLES-KURSK-1860-1861]
Поздний земельный контроль поддерживает непрерывность именно этой малой однодворческой общины. По разбору Н. А. Благовещенского, приложение к владенной записи 1872 года содержало 15 четвертных дворов Анпилоговой: 11 Анпилоговых, два Калугиных и по одному Маковнева и Дурневой. Это почти тот же масштаб, что 16 дворов 1816 и 1862 годов. Благовещенский считал Анпилоговых родом первоначального заимщика, но это его реконструкция по наследственным земельным долям, а не прямой акт основания и не мост к Тимошевке. Полный подворный список с именами и отчествами ещё нужно найти. [PUB-BLAGOVESHCHENSKY-1872-ANPILOGOVA-HOUSEHOLDS]
Отдельный документ объясняет сложную социальную структуру места. Купчая от
26 марта 1781 года — ГАКО, ф. 59, оп. 1, д. 749, лл. 30–32 — фиксирует продажу
Елизаветой Ивановной Кутузовой своей племяннице Аграфене Борисовне
Переверзевой земли и крепостных семей в верховьях Млодати. А. В. Зорин,
цитирующий купчую, сообщает, что часть семей затем разместили в Анпилогове,
Букрееве и Касинове. Справочник 1862 года действительно показывает две
параллельные строки: владельческую Анпилогову Курского уезда — 59 дворов,
307 мужчин и 400 женщин — и казённую Анпилогову Фатежского уезда — 16 дворов,
27 мужчин и 29 женщин. Картографические привязки разводят их примерно на
1,46 км: владельческая позиция — 51.7785133, 36.0066133, казённая —
51.7915749, 36.0086303. Следовательно, это две отдельные соседние деревни,
а не одна статистическая строка, случайно разделённая по сословиям. Межевые
планы всё ещё нужны, чтобы уверенно связать их с современными 1-м и 2-м
Анпилоговом.
Для поиска Ильи вывод практический: проверять нужно однодворческие сказки, не
подменяя их крупной помещичьей деревней с жителями других фамилий.
[PUB-GAKO-F59-O1-D749-ANPILOGOVO-SETTLEMENT-1781-1782]
[PUB-SNMR-1862-TWO-ANPILOGOVA-COORDINATE-CONTROL]
Главный новый поимённый ориентир найден в самом Озерове. В опубликованной
транскрипции третьей ревизии 37-летняя Лукерья Максимова, жена Осипа Иванова
сына Чеплыгина, названа дочерью однодворца той же деревни Максима
Анпилогова. Заголовок публикации относит сказку к 1762 году, возрастная пара
Осипа 22–39 этому соответствует, но первая строка транскрипции содержит
1792 и ссылку на ревизию 1747 года. Ошибка не исправлена молча: до скана
дата и буквальное чтение сохраняются как требующие проверки. Максим не может
быть автоматически признан отцом Ильи Иоанновича — патроним Ильи указывает
на Иоанна, — однако это первый точный сельский якорь фамилии в поколении его
рождения около 1751 года. Соседняя сказка того же Озерова называет жён из
Непхаева и Гостищева, прямо подтверждая брачную сеть трёх целевых сёл.
Архивный адрес этой публикации теперь установлен: ГАКО, ф. 184, оп. 2,
д. 93. Озерово находится не в одном непрерывном месте, а на электронных
кадрах/страницах 14–20, 801–802, 870 и 1125–1156. Это именно номера цифровых
изображений, не листов: официальная опись насчитывает в деле 763 листа.
Авторская помета Р-13-02-12. 11.05 (01) остаётся маркером копии, а не
архивным шифром. Четвёртая ревизия 1782 года также локализована: ГАКО
184-2-136, электронные кадры/страницы 1015–1054. Поэтому первичный маршрут
проверки теперь плотнее: 1762 → 1770 → 1782 → 1795 → 1811. Новый
промежуточный срез — исповедная ведомость Николаевской церкви Озерова,
ГАКО 217-2-2, т. 2 за 1770 год. Свежий внутренний реестр ставит начало прихода
на л. 199, а следующий приход — на л. 209; следовательно, ориентировочный
блок лл. 199–208 можно заказать целиком. В нём Илья Иванов сын около 1751 года
рождения должен быть примерно девятнадцатилетним, а женщины и дети позволят
надёжнее соединить дворы соседних ревизий. Пока это только навигация: имена
прихожан в реестре не раскрыты.
[PUB-GAKO-217-2-2-T2-OZEROVO-1770-CONFESSION-LOCATION]
Точный кадр сказки Осипа Чеплыгина среди четырёх блоков 1762 года ещё нужно
найти.
Пятая ревизия Озерова локализована отдельно: ГАКО, ф. 184, оп. 2, д. 295, с л. 1264. В открытой публикации приведены только отдельные дворы до л. 1282, поэтому отсутствие Анпилоговых в этом фрагменте ничего не опровергает. Нужно читать с л. 1264 до заголовка следующего селения и искать Илью Иванова сына около 44 лет, потомков Максима и пометы о выбытии. После этой находки Озерово становится первым адресным тестом, а Сажное — вторым.
Для Сажного собрана ревизионная лестница. Самый ранний адресный срез теперь
локализован в первой ревизии: РГАДА 350-2-295, лл. 1–16 за 1722–1727 годы —
короткая отдельная книга однодворцев Сажного, определённых на содержание
полка. Имена на этих листах ещё не прочитаны, поэтому присутствие фамилии не
предполагается заранее. Далее идут РГАДА 350-2-298, с л. 132 за 1748 год;
ГАКО 184-2-81, лл. 137–142 за 1762 год; ГАКО 184-2-299А,
лл. 934–958 за 1795 год; ГАКО 184-2-336 за 1811 год. Литера А в пятой ревизии важна:
официальная опись даёт делу 299 только 676 листов, а делу 299А — 1280, поэтому
л. 934 физически может относиться только к 299А, даже если пользовательский
указатель сократил шифр. В 1811 году Сажное уже относилось к Корочанскому
уезду, поэтому искать его в белгородском деле 184-2-349 нельзя.
[PUB-RGADA-350-2-295-SAZHNOE-FIRST-REVISION-1722-1727]
Новый географический указатель разделяет целевой микрорегион между тремя
делами пятой ревизии: Озерово начинается в деле 295 на л. 1264; Непхаево
(лл. 321–413) и Сажное (лл. 934–958) находятся в деле 299А; Гостищево
(лл. 247–266) и Козмодемьянское (лл. 568–615) — в деле 299. Производные
указатели называют 1794 год и иногда ошибочно печатают 229а. Официальная
опись № 2 фонда 184 проверена напрямую: она датирует оба дела 1795 годом,
даёт делу 299 676 листов, делу 299а — 1280 листов и отдельно сообщает, что
литерное дело внесено актом об обнаружении от 14 марта 2017 года. Поэтому
229а следует считать ошибкой производного индекса; чтение даты на самом
титульном листе всё ещё ожидает проверки. Фонд 184 доступен в
ЕАИС ГАКО: действующий с 1 апреля 2026 года тариф составляет 94 рубля за
сутки удалённого доступа к одному фонду. Это делает последовательную проверку
Озерова с л. 1264 и диапазона Сажного лл. 934–958 практической задачей после
личной авторизации пользователя.
Есть и более ранний сетевой контроль. Самое полное совпадение даёт не только уже замеченное белгородское дело 1697 года РГАДА 210-12-1598, но соседнее 210-12-1593: в нём вместе индексируются Анпиловы, Гостищевы, Лазаревы, Мартиновы, Озеровы, Селюковы и Черняевы. Почти тот же набор повторяется в белгородских делах 1658, 1675, 1677 и 1686 годов. Это хорошо согласуется с тимошевским разворотом 1816 года, где рядом стоят Гостищев, Озеров, Антилогов, невесты Селюкова, Лазарева и Мартинова, а в поручителях, возможно, Чурнаев. Но нормализация Чурнаев → Черняев пока не доказана.
Новый нижний хронологический слой делает это совпадение менее случайным. В открытом пофамильном регистре осадного списка Белгорода 1633 года — РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 50 — в одной рубрике детей боярских стоят один Анпилогов, один Гостищев и два Озерова. Это три фамилии из четырёх последовательных тимошевских женихов 1816 года, повторившиеся в одном служилом корпусе за 183 года до их браков. Имена и листы публикация не раскрывает, поэтому результат является ранним сетевым маркером, а не родословной цепью; Хрептов в этой рубрике не найден. [PUB-VGD-RGADA-210-12-50-BELGOROD-SIEGE-NETWORK-1633]
Следующий белгородский срез расширяет совпадение. В опубликованном списке фамилий землевладельцев Белгородского уезда 1646 года одновременно названы Анпилогов, Гостищев, Зайцев, Лазарев и Озеров — уже пять из восьми фамилий того же тимошевского разворота. Особенно существенно, что Озеров—Лазарев повторяет целую брачную пару № 27, а Анпилогов—Зайцев — фамилии жениха и невесты пары № 29. В списке есть и Беседин, известный по соседнему белгородскому микрорегиону. Источник списка теперь установлен: это перепись Афанасия Боборыкина и Ивана Гаврилова 1646 года, опубликованная Танковым; современный шифр подлинника — РГАДА 1209-1-15829. Все пять совпавших фамилий теперь разложены по конкретным селениям, хотя это всё ещё не доказывает общего происхождения или переселения. [PUB-VGD-BELGOROD-LANDOWNER-NETWORK-1646]
На печатных страницах 39–44 четыре ключевые фамилии складываются в цепь трёх поселений Саженского стана. В Сажном вместе стоят Микифор Анпилогов, Тимофей и Яков Озеровы, Онтип и Яков Беседины. В Липовой Слободке того же стана записаны Кондрат и Исай Гостищевы и Ларивон Беседин; во второй половине XVII века деревня стала Архангельским, а затем Гостищевом. В Вислой рядом стоят Игнат Беседин и Влас Зайцов; второй Зайцов, Клементей, записан в Олшанце. Получается не абстрактное совпадение по уезду, а сеть Анпилогов—Озеров—Беседин ↔ Гостищев и Беседин ↔ Зайцов. Пятая фамилия также получила адрес: один Григорий Лазарев держал поместья в Мелехове и Мясоедовой Разумницкого стана. Он пока не соединён с саженской цепью тем же посредником. Результат заметно сужает поиск до коридора Сажное—Липовая Слободка/Гостищево—Вислая, но не доказывает, что тимошевские семьи были потомками названных людей. [PUB-TANKOV-BELGOROD-1646-SAZHNOE-LIPOVAYA-NETWORK]
Два последующих ревизионных среза показывают, что эта сеть не была случайным соседством одного года. В 1748 году Гостищево, Вислая, Непхаево, Волобуева и Озерово идут одним листовым маршрутом РГАДА 350-2-297, а Сажное начинается в соседнем деле 350-2-298 с л. 132. В 1762–1764 годах дело 350-2-304 снова ставит Сажное, Вислое и Непхаево в один ревизионный комплекс. Главное — появилась поимённая проверка: в Озерове Лукерья названа дочерью местного однодворца Максима Анпилогова, а в следующем дворе жёны Чаплыгиных происходят от Зайцева из Непхаева и Филиппа Беседина из Гостищева. Значит, цепь Анпилогов—Беседин—Зайцев сохранялась как реальная брачная микросистема по меньшей мере до 1762 года, за 48 лет до основания Тимошевки. Прямого отца Ильи Ивановича или пометы о его выбытии здесь пока нет. [PUB-RGADA-350-2-297-GOSTISHCHEVO-NEPHAEVO-OZEROVO-1748-NETWORK] [PUB-OZEROVO-1762-MAKSIM-ANPILOGOV-DAUGHTER]
Отдельный обходной путь ведёт уже непосредственно к миграции. На ВГД
сохранился конец утраченного списка «Переселенцы с Белгородского уезда ... в
Таврическую 1795–1811»: строки 929–946 с именами, отчествами и возрастом по
ревизии 1795 года. Публикатор сообщил, что взял материал с международного
форума Geneo-Генео и нашёл в списках почти всех своих предков-переселенцев в
Тимошевку, но не получил ответа об архивном источнике. Сам форум установлен
как forum.genoua.name; обычный сайт сейчас недоступен, часть его URL
сохранилась в Wayback Machine. Это потенциально самый короткий путь к семье
Ильи, но пока только производный поисковый ключ: доступный хвост на букву Ч не
содержит Анпилоговых, а строки 1–928 и архивный шифр ещё не восстановлены.
[PUB-GENEO-BELGOROD-TAURIDA-MIGRANTS-1795-1811-FRAGMENT]
Связь этой компиляции именно с Тимошевкой теперь подтверждается ещё одним производным, но поимённым контролем. В обоянском разделе Nat42 выписал семь Шелухиных двух патронимических групп: Филиппа Анисимовича с Иваном и Никитой, а также Павла Ивановича с Ермилом, Лазарем и Стефаном; все возраста даны на 1795 год. Публикатор отдельно сообщил, что встречал этих Шелухиных в метриках Тимошевки и что они были переселены туда из Обоянского уезда. Это не доказывает общую партию с Анпилоговыми, но даёт редкий семейный «штрихкод»: исходное село можно искать по совпадению сразу семи имён и возрастов в шестой ревизии, а затем проверять соседние дворы и восприемников уже в Тимошевке. [PUB-VGD-TYMOSHIVKA-SHELYUKHIN-OBOYAN-MIGRANTS-1795-1811]
Для этого контроля найден и первый адресный кандидат. Шелухины образуют устойчивую фамильную группу в селе Пселецком Обоянского уезда, а его нужные ревизии локализованы: ГАКО 184-2-293, лл. 449–525 об. за 1795 год и 184-2-319, лл. 435–480 за 1811 год. Пселецкое ещё нельзя объявлять их местом исхода: решающим будет только совпадение обеих полных групп и помета о выбытии в Таврическую губернию. Если совпадения нет, тот же семиимённый отпечаток следует прогнать по остальным блокам обоянской шестой ревизии.
Механизм этой утраченной компиляции теперь установлен контрольным сопоставлением. Для семьи Куртовых список Geneo давал возраста 57, 28, 4 и 1 год на 1795 год. Опубликованная выписка ГАКО 184-2-319, л. 534 повторяет тот же двор и объясняет числа: шестая ревизия 1811 года сохранила прежние возраста пятой ревизии и помету «выбыли в Таврическую область на поселение в 1810 г.». По крайней мере обоянский раздел списка был извлечён прямо из ревизских сказок. Поэтому исчезновение форума больше не блокирует поиск: белгородскую часть следует собрать заново из ГАКО 184-2-349, корочанскую — из дела 184-2-336 и других томов шестой ревизии, отбирая все буквальные пометы о Таврии. [PUB-GAKO-184-2-319-KURTOV-TAVRIDA-1810-METHOD-CONTROL]
Поиск курского дубля миграционной переписки дал полезный, хотя и поздний, контроль. Официальная сканированная опись ГАКО фонда 153 была распознана целиком. На печатной странице 90 стоят три отдельных дела о перечислении в Таврическую губернию: № 1132 — шесть государственных крестьян слободы Пушкарной Белгородского уезда, 1864–1866 годы, 22 листа; № 1133 — крестьянин из села Озерова Корочанского уезда; рядом идут другие курские селения. На печатной странице 93 дело № 1165 снова ведёт из деревни Волковой Белгородского уезда в Таврическую губернию. Эти дела на полвека позднее основания Тимошевки и не называют Анпилоговых, поэтому не являются доказательством происхождения. Но они показывают точную канцелярскую форму, которую следует искать для 1810–1813 годов: «перечисление» и последующее «исключение из оклада», причём курский архив мог сохранять собственное дело параллельно таврическому. [PUB-GAKO-F153-KURSK-TAURIDA-LATE-CORRIDOR-1864-1868]
Ещё один новый вход открылся в свежей публичной базе из 184597 выписок непосредственно из дел ГАКО. Она перечисляет десятки Анпиловых и Анпилоговых, для многих обещая «состав семьи». Самый ранний точный ключ — «Анпилов (Аппилов) Иван Иванов | кр | семейное положение | 1830–1860». Шифр, место и полный текст пока не опубликованы, поэтому этого Ивана нельзя соединять ни с Борской, ни с Тимошевской ветвью. Зато форма Аппилов добавляется к поиску по OCR и рукописным указателям. Приоритетный запрос составителю — шифр и полный состав именно этого двора, затем Алексея Ивановича, Ивана Семёновича и Ивана Фетисовича и наличие формулы выбытия в Таврическую губернию. [PUB-VGD-GAKO-DOCUMENT-EXCERPTS-ANPILOV-VARIANTS-1830-1870]
Неожиданный контроль пришёл из другого направления переселения. Первая ревизская сказка вновь основанной Пелагиады на Кавказской линии — ГАСК, ф. 235, оп. 1, д. 96А — перечисляет 445 первых дворов из 117 мест выхода. В одном новом селе оказались выходцы из Волобуевой, Гостищева, Непхаева, Лескова, Озерка и Мелехова; среди них Яков Зайцев, Андриян Гулевский, несколько Селюковых и Волобуевых и Пимен Озеров. Это почти тот же коридор, который прослеживается вокруг ранней Тимошевки, но на пятнадцать лет раньше и в другом южном проекте. Анпилоговых среди опубликованных 445 глав дворов нет. Находка не ведёт семью через Пелагиаду, зато доказывает сам механизм: новое однодворческое село могло собираться из множества исходных деревень, а соседско-брачная сеть переезжала частями. Поэтому поиск только в одном Сажном слишком узок. [PUB-GASK-235-1-96A-PELAGIADA-BELGOROD-NETWORK-1795]
Пелагиадский отрицательный результат теперь нельзя переносить на всю Кавказскую линию: в другом новом селении, Медвежьем, целевой носитель фамилии действительно найден. Эти два контроля показывают разные миграционные сети и должны проверяться раздельно.
Отдельный курский контроль объясняет четвёртого жениха: в сметной книге 1685 года РГАДА 210-6д-130 вместе индексируются Анпилогов, редкий Хрептов, Озеровы и Мартинов. Поэтому рабочая модель стала точнее: ранняя Тимошевка могла получить смешанную белгородско-курскую партию или несколько тесно связанных партий, а не одну семью из одного села. Открытая база скрывает имена, листы и селения внутри городского раздела; совпадение подтверждает общий служилый корпус, но не соседство дворов, родство или конкретное место исхода. [PUB-SERVICE-PEOPLE-XVII-ANPILOGOV-FRONTIER-1633-1701]
Это не единичное курское совпадение. В более ранней смотренной книге 1652 года РГАДА 210-6д-10 снова находятся два Онпилогова, один Хрептов, Озеровы, Зайцов и Мартинов; в книге 1685 года повторяются Анпилогов, Хрептов, Озеровы, Зайцовы и Мартинов, а также Селюкины. Курский раздел 1652 года локализован на лл. 179–318, и целевая алфавитная отсылка на л. 267 попадает точно внутрь него. Для единственного курского Анпилогова 1685 года алфавит оставляет два кандидатных листа — 34 и 167; выбирать один до просмотра сканов нельзя. Повтор редкой пары через 33 года делает курскую сеть самостоятельным сильным направлением поиска, но всё ещё не доказывает родство или переезд в Тимошевку. [PUB-RGADA-KURSK-ONPILOGOV-KHREPTOV-NETWORK-1652-1685]
Редкая фамилия Хрептов позволяет проверить не только совпадение, но и сам механизм движения. Смотренный список сведенцев 1647 года сообщает, что курский казак Фёдор Хрептов приехал в новую крепость Болховец с женой и братом Якушкой, а отец Авдей остался в Курске. Курские стрельцы и казаки прибывали организованно и записывались на вечное житьё; в росписном списке Курска 1656 года отдельно назван казачий пятидесятник Калина Хрептов. Следовательно, курский и белгородский узлы могли быть частями одной подвижной служилой сети, а не конкурирующими версиями происхождения. Принадлежность всех названных Хрептовых одной семье пока не доказана и отдельные профили для них не созданы. [PUB-RGADA-KURSK-ONPILOGOV-KHREPTOV-NETWORK-1652-1685]
Открытые категорийные реестры этих дел позволяют снять ещё одну опасную неопределённость. В белгородском деле один Анпилов помещён среди солдатских/рейтарских прокормщиков, второй — среди отставных служилых, тогда как Гостищев не был записан ни в какую службу. В курской книге Анпилогов и Озеровы относятся к городовой службе, Хрептов — к казакам, Мартинов — к пушкарям. Значит, это доказанный общий городской служилый мир, но не одна рота, сотня или узкая группа. Гипотеза совместного переселения остаётся рабочей только благодаря позднему тимошевскому развороту и ревизионным маршрутам, а не одному совпадению фамилий XVII века.
Но другой белгородский срез 1697 года даёт уже более узкий социальный контроль. В РГАДА 210-12-1622 внутри одного раздела рейтар индексируются один Анпилов, пять Гостищевых, два Мартинова, три Озерова, три Селюкова и четыре Черняева. Описание дела обещает для каждого двора семейный состав, год начала службы и место поместного землевладения. Поэтому лист Анпилова-рейтара стал лучшим ранним адресным тестом: название его поместья может проверить узел Сажное—Непхаево—Гостищево—Озерово напрямую. Даже здесь общий разряд не доказывает одну сотню, соседство дворов или происхождение Ильи Иоанновича; решающим будет именно место владения и дальнейшая ревизионная цепочка.
Категорийные указатели позволяют построить осторожную служебную цепочку. В 1676/77 году в Белгороде индексируются два Анпилогова-рейтара; в 1686 году — один рейтар, два солдата и один городовой Анпилогов; в 1697 году — один действующий рейтар Анпилов в деле 210-12-1622. Поэтому единственный рейтар 1686 года — сильнейший кандидат на тождество человеку 1697 года. Но имена и листы в открытых указателях скрыты, а параллельные служебные категории могут обозначать разные семьи. Сопоставление допустимо только после сравнения имени, отчества, года начала службы, семейного состава и места поместья в оригиналах. [PUB-RGADA-BELGOROD-ANPILOGOV-REITAR-CONTINUITY-1677-1697]
Сетевой тест теперь получил и более позднюю поимённую цель. Опубликованный фамильный реестр переписной книги Непхаева 1721–1724 годов ставит в одном селении Гостищевых, Зайцевых и Гулевских. В Тимошевке эти фамилии вновь оказываются в ближайшем окружении Антилоговых и Хрептовых в 1816–1822 годах. Точный архивный адрес — РГАДА 350-2-287, но публикации расходятся в нумерации: фамильный список указывает лл. 62–67, географический — начало Непхаева на л. 142. Поэтому совпадение усиливает гипотезу группы земляков, но до просмотра дела не доказывает конкретных дворов.
Первичный лист смерти Матвея Гостищева 2 марта 1826 года подтвердил возраст 32 года и прямо назвал его тимошевским поселянином. Следующей строкой, той же датой, записан 24-летний тимошевский поселянин Алексей Анпилогов. Поэтому связь Гостищев—Анпилогов повторяется не только на брачном развороте 1816 года, но и десять лет спустя. В ревизии 1795 года теперь нужно искать не взрослого Матвея, а Алексея Гостищева с сыном примерно одного года. Индекс одновременно связывает с этой семьёй дочь, родившуюся 1 марта 1827 года, что невозможно при буквальной дате смерти отца; варианты — ошибка года, неверная индексная связь или два тёзки. Противоречие оставлено открытым. 24-летний Алексей по возрасту не объединяется с женихом Алексеем Ильичом 1816 года: тогда ему было бы около 14 лет. Он родился около 1801/1802 года, ещё до основания Тимошевки, поэтому стал особенно ценным миграционным маркером: в списке 1811 года его следует искать мальчиком примерно девяти лет, а в ревизии 1816 года — подростком примерно четырнадцати лет внутри отцовского двора. Имя отца и прежнее селение дадут исходный приход для поиска рождения. [PUB-TYMOSHIVKA-COMIGRANT-AGE-KEYS-GOSTISHCHEV-OZEROV-1721-1835]
Открытая поимённая выписка шестой ревизии Сажного охватывает дворы № 1–95 и не содержит вариантов Анпилогов, Онпилогов, Анпилов или Ампилогов. Это понижает Сажное с «предполагаемого точного села исхода» до «древнего очага внутри сильного микрорегиона». Отрицательный результат не исключает полного выбытия семьи до ревизии: решающий тест — блок Сажного 1795 года, где Илья Иванов сын должен быть около 44 лет и мог стоять с будущими тимошевскими сыновьями. До такой строки ранних саженских Анпилоговых нельзя объявлять предками тимошевской ветви.
При этом та же ревизия дала положительный контроль самого маршрута. В дворе № 10 внук Михаила Васильевича Маслова Семён, имевший 26 лет в пятой ревизии, и его сыновья Ефим и Михаил помечены как переселённые в Таврическую губернию в 1810 году; в дворе № 11 та же помета стоит у Власа Афанасьевича Маслова. Семья Волобуевых также вышла в Таврическую губернию в 1810 году. Конкретное селение назначения в выписке не названо, поэтому считать их жителями Тимошевки нельзя. Но теперь документально ясно, что Сажное участвовало в точной волне основания села, а отсутствие Анпилоговых в 1811 году совместимо с уходом целого двора до ревизии. Индексированные страницы тимошевских метрик 1812–1814 и 1816 годов проверены по Масловым, Волобуевым и неуверенно прочитанным Метелновым без совпадений; это только ограниченный контроль, поскольку часть строк не индексирована, а семья могла не попасть в акт. [PUB-GAKO-184-2-336-SAZHNOE-TAURIDA-MIGRANTS-1811]
Отдельная опубликованная поимённая выписка показывает, что курский поток был многопартийным. В 1809 году из деревни Меснянкиной Льговского уезда несколько семей Меснянкиных были направлены в сёла Тимашевку и Рубановку Мелитопольского уезда. Теперь найден и первичный контроль: шестая ревизия ГАКО 184-2-332, лл. 353–355, прямо помечает выбывшими на жительство в Таврическую губернию в 1809 году Меркула Леонова с братьями Стефаном и Силаем, Якова с сыновьями Нефедом и Фолимоном и Парамона Платонова с сыном Иудой. Более ранняя пятая ревизия ГАКО 184-2-213 связывает эти строки с теми же исходными дворами.
Оригинал одновременно исправляет вторичную публикацию. Андрей Семёнов Меснянкин, имевший 28 лет в 1795 году, записан в 1811 году 44-летним налицо и никуда не выбыл. Помета о переселении в Таврическую губернию в 1810 году относится к 14-летнему Кондрату Ефимову сыну, записанному как племянник Андрея. Шестая ревизия называет только губернию и всё ещё не распределяет семьи между Тимошевкой и Рубановкой. В полных сельских блоках 1795 и 1811 годов явных вариантов исследуемой фамилии нет. Поэтому деревня Меснянкина подтверждена как реальный узел переселенческой сети Тимошевки/Рубановки, но не как место исхода Анпилоговых. Она расширяет карту поиска за пределы пяти уездов локальной истории, тогда как белгородско-корочанский узел остаётся приоритетом именно для Анпилоговых по редкой фамилии и брачному окружению.
Этот льговский коридор получил новый семейный тест. В браке 13 ноября 1821 года Иоанн Ильич Анпилогов венчался с Фионой Мефодиевной; увеличенный оригинал допускает чтение её фамилии как Меснянкина, но бледная середина слова требует копии лучшего качества. Списки Первой мировой войны независимо фиксируют Меснянкиных в Тимошевке, Рубановке и Льговском уезде — во всех трёх узлах опубликованного маршрута 1809 года. Поэтому ревизский двор Мефодия Меснянкина остаётся сильным семейным тестом: подтверждение дочери Фионы даст ранний брачный мост, но само по себе ещё не докажет, что Анпилоговы прибыли из того же уезда. Два адресных теста уже выполнены: уверенно читаемого Мефодия нет ни на всех двенадцати листах пятой ревизии 1795 года, ни среди 33 дворов и 96 мужчин шестой ревизии 1811 года. Это не опровергает брачное чтение, но делает версию о рождении Мефодия после 1795 года в одном из местных дворов слабее. Поиск меняет направление: другие селения Льговского уезда, первичные приёмные ведомости переселенцев в Таврии и независимая копия брака 1821 года. Поздний брак Владимира Андреевича Антилогова с Прасковьей Игнатьевной Меснянкиной в Михайловке в 1911 году сохраняет сетевой маркер, но слишком поздний для доказательства общего переселения.
Обратный поиск от самой Тимошевки дал более сильный независимый контроль. Официальная опись ГАРК называет дело 377-3-843 за 1911 год буквально: «Село Тимошевка влад. Меснянкина Е.Е.». Тем самым присутствие фамилии Меснянкина в самом селе подтверждается не только поздней базой потерь и соседним браком, но и архивным заголовком. Соседние однотипные дела — «влад. Попова С.А.», «влад. Свидовского В.Ф.», «влад. Титова Г.И.» — снимают грамматическую неоднозначность: это формула «владение Е. Е. Меснянкина», то есть мужчина Меснянкин, а не женщина Меснянкина. В каталоге стоят крайние даты 1 января — 31 декабря 1911 года, объём 0 и отметка об отсутствии электронной копии. Полного имени, характера владения и родства заголовок не раскрывает; поэтому Е. Е. Меснянкин сохранён только внутри Record, без отдельного профиля и карты. Главный новый ход — заказать само дело и искать в нём наследование, семейный состав и происхождение владения. [PUB-MESNYANKIN-LGOV-TIMASHEVKA-RUBANOVKA-1809] [PUB-GAKO-184-2-213-MESNYANKINA-1795] [PUB-GAKO-184-2-213-MESNYANKINA-MEFODIY-CHECK-1795] [PUB-GAKO-184-2-332-MESNYANKINA-TAURIDA-MIGRANTS-1811] [PUB-GARK-377-3-843-TYMOSHIVKA-MESNYANKINA-1911]
Прямая ревизская проверка самой Тимошевки пока упирается не в отсутствие
цифровых коллекций вообще, а в неверные каталожные привязки. Обновлённая
коллекция FamilySearch 2465061 содержит ревизские сказки ГАЗО, ф. 12, оп. 2,
за 1811–1858 годы, но первичная опись фонда и заголовки сканов показывают
Александровский уезд Екатеринославской губернии. Единственный результат
по историческому месту Tymoshivka, Melitopol, Taurida за 1816 год ведёт к
Григорию Николаеву Гуре и листу другого селения; это ошибочная географическая
индексация, а не тимошевская перепись. Отдельный каталог FamilySearch 1282852
создан как «Ревизские сказки, Мелитополь (уезд) 1835–1850», но проверка
образов опровергла половину этой атрибуции. Ф. 134, оп. 2, д. 627, страницы
3–5 за 1850 год — это короткая ревизская сказка колонии Лужанка Аккерманского
уезда Бессарабии; открыты её обложка и первый разворот. Фрагмент 1835 года,
ф. 134, оп. 2, д. 689, страницы 360–361, находится внутри закрытого смешанного
дела «колонии» и пока не локализован. Действующая АИС ГАРК подтверждает фонд
68 Таврической казённой палаты и точный институциональный якорь: ф. 68,
оп. 1, д. 5072 — протоколы Мелитопольской ревизской комиссии по десятой
переписи 1858 года, 28 листов. Это ещё не посемейная сказка Тимошевки, но
правильный фонд и комиссия установлены. Второй шифр, д. 5194, опубликован как
«ревизские сказки» без года и географии. В гостевом каталоге фонд разбит на
13 цифровых разделов; том 3 описи 1 заявляет 4251 дело, но при открытии
возвращает 0 карточек. Контрольный том 5 работает и показывает 1732 поздних
дела примерно от № 6930, поэтому нулевой ответ тома 3 означает неполную
публикацию интерфейса, а не отсутствие дел. Точный поиск номера 5194 также
даёт 0 результатов; его нельзя считать мелитопольским только по соседству
номера. Следовательно, каталог
FamilySearch 1282852 отвергнут, а фонд 68 остаётся рабочим только через точные
карточки, приложения дела 5072 и официальный ответ по делу 5194.
[PUB-FAMILYSEARCH-MELITOPOL-REVISION-1835-1850-CATALOG]
[PUB-GARK-68-1-5072-MELITOPOL-REVISION-COMMISSION-1858]
[PUB-GARK-68-1-5194-REVISION-TALES-UNIDENTIFIED]
Однако существование самой ревизии Тимошевки 1816 года теперь подтверждено двумя независимыми заголовками официальной описи ГАРК. Дело 26-1-1838 за 1816 год, всего 7 листов, предписывает внести черноморского казака Якова Гаркушу «в сочиняемую ныне ревизию, по селению Тимошевскому». Дело 16-1-247 за 1816–1818 годы, 72 листа, разбирает ошибочное внесение в ревизию 1816 года человека, умершего в 1814-м. Это не даёт пока списка Анпилоговых, но открывает реальный путь восстановления ревизских строк через выписки, номера дворов и ссылки на основную сказку. Ещё короче дело 26-1-1651 за 1815 год, 4 листа: прошение поселенцев Тимошевки о посевах на земле, отведённой Михайловке, может содержать имена или подписи ранних домохозяев. У всех трёх дел в каталоге нет электронной копии; их нужно заказывать в указанном порядке. [PUB-GARK-TYMOSHIVKA-1813-1818-REVISION-TRACES] Подготовленный текст запроса на 11 листов и отдельный расчёт дела 16-1-247
Для происхождения одиночного основателя найден документальный контекст. А. В. Макидонов показывает, что в 1780–1781 годах на Днепровской линии действительно были устроены три воинские слободы из отставных солдат: Камышеватая, Жеребец и Конская. На 18 июня 1781 года в них было 920 поселенцев в 250 дворах; Конская отдельно насчитывала 100 дворов и 541 человека. Но история Тимошевки прямо связывает с военными поселениями только Тимофея Тимошенко, а не массовую группу жителей. Публикация не даёт фамильного списка. Предложение 1777 года перевести на Линию до пяти тысяч жителей Черниговки, Лащиновки и Богдановки Валуйского уезда было только проектом; считать этих людей фактическими жителями трёх солдатских слобод нельзя.
Оцифрованный контроль уже локализован в ГАЗО, ф. 12, оп. 2: дела 74 и 81 по Жеребцу, дела 88–89 по Конским Раздорам, а дело 193 — Жеребец в 1835 году. Ревизия 1816 года может проверить, были ли среди жителей Тимошевки другие выходцы из этих слобод. Изображения доступны через FamilySearch после входа; до их чтения этот маршрут не переносится на семью Ильи и на карту. [PUB-MAKIDONOV-DNIEPER-LINE-SOLDIER-SETTLEMENTS-1776-1792]
Самый адресный новый путь ведёт в ДАОО, ф. 6, оп. 1, д. 239: «О переселении казаков из Черниговской и Полтавской губерний в Новороссийский край», 1 августа 1806 — 14 декабря 1810 года. По описи дело имело 959 листов; после реставрации сохранилось 725, причём нижние части многих листов повреждены. А. В. Пивовар прямо сообщает, что в деле подробно представлены переселения в Мелитопольский и Днепровский уезды, но оставляет их вне публикации. Полный первичный скан теперь проверен адресно. На PDF-странице 678 начинается большая сводка по Черниговской губернии; до PDF-страницы 708 она сопоставляет исходные сёла и число казаков с губернией, уездом и селением назначения. В ней есть строки Мелитопольского уезда, но во всех читаемых графах назначения Тимошевка/Тимошовка и исследуемая фамилия не найдены. Это сужает поздний черниговский маршрут, но не относится к главной курской партии 1810 года. На ВГД в 2018 году был задан буквально нужный вопрос — из каких сёл переселялись в Балки и Тимошевку, — но публичного ответа не последовало. Дело остаётся адресным контролем для других повреждённых блоков, а главным прямым тестом курской версии становится РГИА 379-1-4 с приложениями по Таврической губернии. [PUB-PYVOVAR-2018-NOVOROSSIYA-RESETTLEMENT-ARCHIVAL-ROUTES]
Для периода самого основания опубликован и ещё один точный заголовок: ведомость 1809–1811 годов о том, из каких губерний переселились казаки и казённые поселяне на земли Днепровского и Мелитопольского уездов. Но её архивная ссылка передана ненадёжно. На странице запись стоит под заголовком «ЦГИА г. Киев», рядом указан заведомо петербургский фонд 1285, а номер дела пропущен. Фонд 559 РГИА действительно относится к Департаменту министра финансов и содержит переселенческие материалы, однако официальный каталог РГИА сейчас не индексирует ни одной его описи; известны переселенческие дела и по описи 2. Поэтому сначала нужно установить архив, правильную опись и единицу хранения по точному заголовку, а не заказывать предполагаемое «РГИА 559-1». Два кажущихся очевидными дела ГАРК — 68-1-1345 за 1810 год и 68-1-1623 за 1812 год — по опубликованной выборке не содержат Мелитопольского уезда. Зато ГАЧО 128-1-831 показывает исходный формуляр: короткие списки семей с возрастами и возрастами по ревизии 1795 года. Черниговская Нехаевка в этом деле направлена в Николаевку, а не Тимошевку; её нельзя смешивать с белгородским Непхаевом. [PUB-POMNIROD-TAURIDA-RESETTLERS-1810-1812-GARK-GACHO]
Независимая губернаторская статистика усиливает курское направление именно по времени основания села. В исследовательской выписке из РГИА, ф. 1281, оп. 11, д. 131 за 1810 год указаны 3358 мужских душ однодворцев, переселённых из Курской губернии в Таврическую; в 1809 году их было 380. Это почти девятикратный скачок и тот же год, когда началось устройство Тимошевки. Но отчёт не содержит фамилий и не распределяет переселенцев по селениям, поэтому он повышает вероятность курско-белгородского исхода, а не доказывает маршрут семьи Ильи. Официальная опись ЦДІАК открыла альтернативный доступ к тому же отчёту: ф. КМФ-11, оп. 1, реестр КМФ-20, позиция 100, негатив 43, 538 кадров. Публичный Archium ЦДІАК не находит ни фонд по этому шифру, ни заголовок отчёта, поэтому цифровой просмотр пока не подтверждён: нужен адресный запрос копий по позиции описи. [PUB-RGIA-1281-11-131-KURSK-TAVRIDA-MIGRATION-1804-1810]
Для восстановления двора до переселения локализована и пятая ревизия: ГАОО, ф. 760, оп. 1, д. 1037, 1032 листа за 1795 год. Она включает однодворцев Кромского уезда, но открытые страницы внутреннего реестра пока не дают надёжного диапазона Черемошной, Люцкого и Тетеревинки; наличие искомой семьи в деле не предполагается без чтения самих сказок.
Отдельно подтверждён более ранний государственный маршрут: публичная база по второй и третьей ревизиям называет пять Анпилоговых из Курского уезда, переселённых на Украинскую линию в 1732–1764 годах. Это показывает, что фамильная группа двигалась на юг по пограничному коридору уже за одно-два поколения до рождения тимошевского Ильи, но не заменяет его посемейной идентификации. [PUB-UKRAINIAN-LINE-COLONISTS-ANPILOGOV-NAMED-1732-1764]
Поиск коротких форм в той же базе ландмилиции добавил Бориса Ивановича Анпилова из Старооскольского уезда, Самойлу Анпилова из Бахмутской провинции и Василия Анпилова из Ольшанского уезда. Борис Иванович особенно важен как адресный кандидат проверки: его уезд входит в вероятный курско-белгородский пояс, а отчество совпадает с Ильёй Ивановичем. Но без возраста, семьи и исходного листа это не брат и не родственник, а только поисковый ключ. Поиск уже дал отрицательный семейный тест. В третьей ревизии села Архангельского Старооскольского уезда записан, вероятно, тот же отставной солдат Борис Иванов сын Анпилов: он умер в 1762 году, а двор продолжили его сыновья Клемент 39 и Михаил 30 лет. Ильи примерно одиннадцати лет в полном составе двора нет. Поэтому Борис почти наверняка не отец тимошевского Ильи; для окончательного отождествления двух Борисов остаётся получить лист полковой ведомости. Кроме того, служебная строка не равна миграционной: Курский и Севский полки ландмилиции не были поселёнными, и в мирное время их люди возвращались в родные селения. Поэтому Бахмут и Украинская линия показывают географию службы, но не доказывают перенос туда семьи. Ряжская ветвь уже поддаётся отрицательному контролю: в опубликованных росписях 1768–1775 годов видны дворы Фёдора Ивановича и вдовы Анны Фёдоровны, но нет Ильи Ивановича около 1751 года рождения. Поэтому Ряжское не следует считать местом его постоянного жительства без нового источника. [PUB-UKRAINIAN-LINE-LANDMILITIA-ANPILOGOV-KURSK-KROMY-1732-1754] [PUB-RGADA-350-2-3403-ARKHANGELSKOE-ANISIM-ANPILOV-1762] [PUB-GADO-RYAZH-ANPILOGOV-HOUSEHOLDS-1768-1775]
Новооскольская ветвь дала не прямого предка, а необычную сетевую улику. Двор Клемента Анпилова бежал из Оскольского в Яблонов в 1712 году. В 1748 году в Оскольском снова записан Клемент Яковлевич Анпилов, а его единственный названный сожитель — приёмыш Кондратий Алифанов. Алифановы независимо документированы среди казаков, солдат и стрельцов Яблонова в 1644–1697 годах, тогда как варианты целевой фамилии отсутствуют в сводном указателе уезда 1637–1723 годов. Это согласуется с возвращением беглеца или его родственника из Яблонова, но не доказывает тождество и тем более путь в Тимошевку. Проверка сведена к именным лл. 1–60 РГАДА 350-2-4174; у участника публичной карточки есть частная фотокопия дела. [PUB-YABLONOV-ALIFANOV-KLEMENT-ANPILOV-NETWORK-1644-1748]
Контрольный опыт по Берёзовке Обоянского уезда показал одновременно силу и опасность обратного поиска. В шестой ревизии опубликован список 71 человека, выбывшего в Таврическую губернию; в ранних метриках Балок действительно встречаются тимошевские Работяговы. Но исходный список называет Михаила Работягова с сыновьями Иваном и Алексеем, а таврические строки — Николая, Игнатия и Никиту. Одной редкой фамилии недостаточно, чтобы объявить их той же семьёй. Для Анпилоговых нужен тот же метод, но с совпадением имени, отчества, возраста и состава двора либо с прямой пометой о выбытии. Первичные развороты [PUB-VGD-BEREZOVKA-OBOYAN-TYMOSHIVKA-RABOTYAGOV-MIGRATION-1795-1811]
Для такого сравнения теперь зафиксирован отдельный семейный отпечаток. В 1795 году искомый двор должен содержать Илью Иванова сына примерно 44 лет, Тимофея около 6 и Павла около 3 лет; в 1811 году — Илью около 60, Тимофея около 22, Павла около 19, Иоанна около 8 лет и Алексея, достаточно взрослого для первого брака в 1816 году. Родство четырёх Ильичей пока не доказано, а 24-летний Алексей Анпилогов, умерший в 1826 году, учитывается отдельно и не сливается автоматически с женихом 1816 года. [PUB-TYMOSHIVKA-ILYA-IVANOVICH-FAMILY-FINGERPRINT-1751-1816]
Первичные развороты тимошевской книги 1812 года на FamilySearch открыты и проверяемы. Четыре связанных разворота просмотрены в увеличении: в читаемых строках рождений № 58–86, среди восприемников и в начале раздела умерших целевые варианты фамилии не найдены. Это ограниченный отрицательный результат, а не доказательство отсутствия семьи в селе: повреждённые участки и более ранние строки требуют копии лучшего качества.
Для вторичного движения из Тимошевки в Троицкое найдена архивная связка 1842–1851 годов. РГИА 383-7-6260 содержит по опубликованной выписке два списка троицких домохозяев и разрешения занимать конкретные дома высланных духоборов. Ему предшествуют РГИА 383-5-4319 о водворении на бывших духоборческих землях западных однодворцев и РГИА 384-2-1098 о проекте такого переселения. Полный список жителей в публикации не приведён, поэтому наличие Анпилоговых и Хрептовых остаётся задачей просмотра оригиналов. Связка не объясняет приход семьи в Тимошевку около 1810 года, но может назвать прежнее общество Стефана Ивановича при его документированном переезде в Троицкое после 1849 года. [PUB-RGIA-383-7-6260-TROITSKOE-RESETTLEMENT-1844-1851; PUB-RGIA-383-5-4319-384-2-1098-TROITSKOE-WESTERN-ODNODVORTSY]
Персональные сведения о современной прямой семейной линии в этой версии книги не публикуются.
Найден новый короткий путь проверки белгородской гипотезы. В официальной АИС ГАРК локализовано дело ф. 27, оп. 1, д. 1346 за 1813 год, всего 5 листов: Курское губернское правление приложило выписку о людях, вышедших из Белгородского уезда в Таврическую губернию, а местные власти проверяли, все ли они прибыли. Тимошевка в заголовке не названа, поэтому связь нельзя считать установленной, но это самый компактный кандидат на поимённый контроль белгородской волны. Заказывать следует всё дело целиком.
Практический заказ подготовлен отдельно. ГАРК принимает письменные обращения по адресу: 295050, Республика Крым, г. Симферополь, ул. Кечкеметская, 3; телефон для справок: +7 (3652) 60-58-61. По опубликованному приказу от 12 марта 2024 года № 10 цветной JPEG-образ досоветского документа при 300 dpi стоит 130 рублей, а образ из готового цифрового фонда — 60 рублей. Для пяти листов с оборотами это даёт ориентир до 1300 либо 600 рублей соответственно; точную сумму и возможные дополнительные расходы должен подтвердить архив. Подготовленный текст запроса
Параллельный центральный архивный след опубликован для РГИА, ф. 1285, оп. 1, д. 163: «О переселении казенных крестьян из Курской губернии в Таврическую по малоземелью». Публичный каталог РГИА не выдаёт точную карточку по этому номеру, поэтому дата, объём и наличие поимённых приложений пока неизвестны; дело может относиться и к более поздней волне. Первым шагом нужно запросить у архива крайние даты и листаж, и только затем заказывать содержание. Соседнее дело 1285-1-162 относится к переселению из Курской в Херсонскую губернию и не должно подменять таврический адрес. [PUB-RGIA-1285-1-163-KURSK-TAURIDA-RESETTLEMENT-LEAD]
Выборочные исследовательские выписки из других дел того же фонда уточняют миграционный фон соседних селений. В РГИА 1285-1-71, л. 95 записана отдельная партия в Балки: 27 октября 1808 года из местечка Белики Кобеляцкого повета направлялись Никифор Заяц с товарищами, всего 25 мужчин и 17 женщин. В опубликованных выписках из дел 61, 71 и 110 Тимошевка и фамильные варианты не названы. Это не полный отрицательный результат: автор прямо предупреждает, что просматривал объёмные дела ускоренно и выписал лишь часть содержания. Находка важна как методическая граница — полтавское происхождение одной партии соседних Балок нельзя переносить на Тимошевку или Анпилоговых без отдельной поимённой строки. [PUB-RGIA-1285-1-61-71-110-VGD-EXCERPTS-1806-1812]
Для раннего состава самой Тимошевки важна и обратная миграция 1813–1814 годов. Коллективное прошение 334 мужчин из-за недостатка воды и рапорт о первых 95 прибывших в Кизил-Яр могут содержать подписи или списки домохозяев. Точные адреса: ГАРК 377-1-771, лл. 1 об., 2, 3 об., и 377-1-811, лл. 1, 7. Официальный заголовок второго дела называет участки № 36 и 40, а опубликованная цитата указа — № 39; до просмотра планов это расхождение не сглаживается.
Ещё один сравнительный признак — редкая форма фамилии «Антилогов». В Тимошевке ею независимо записаны Алексей Ильич в 1816 году и Тимофей Ильич в 1844 году. Такая же форма встречается в опубликованном перечне Кромского уезда 1710 года и у уроженца Кромского уезда в списках Первой мировой войны. Это усиливает кромское направление как орфографический контроль, но не заменяет совпадения полного двора Ильи Иванова сына в ревизии 1795 или 1811 года.
Отдельная запись о рождении Василия у Михаила Антилогова и Дарьи 8 марта 1811 года больше не считается ранней мелитопольской точкой. Повторная проверка показала, что индекс FamilySearch вообще не называет место события, сам разворот не содержит заголовка прихода, а DGS 005684009 объединяет Тирасполь, Кременчуг, Мелитополь, Херсон, Александрию, Елисаветград и Ольвиопольский уезд. Архивный указатель определяет ДАОО 37-3-153 как сводное дело по всей Херсонской губернии. В мелитопольском блоке метаданных перечислены 1794–1795, 1807, 1814 и 1819 годы, но не 1811-й. Поэтому документ подтверждает семью Михаила Антилогова, однако не доказывает её связь ни с Мелитополем, ни с Тимошевкой; точный приход надо установить по титульному листу блока перед изображением 62. [FS-3QS7-L937-H9CY-5]
Сопоставление не остановилось на отрицательной поправке. В другом первичном акте 21 сентября 1812 года записан Иван, сын Михаила и Дарьи, в казённом селении Херсонского уезда; фамилия на бледном листе индексирована как «Анпимгов» и пока не принимается безоговорочно. 8/16 мая 1816 года в новогеоргиевском разделе книги уже уверенно назван Феодот, сын Михаила Антилогова и Дарьи. Точная редкая пара родителей и нормальный интервал между рождениями делают тождество семей 1811 и 1816 годов сильной гипотезой, а акт 1812 года — вероятным промежуточным звеном. Ещё раньше, в Ольвиопольском уезде 8 декабря 1806 года умер трёхлетний Филипп, сын Михаила Антилогова; мать не названа, поэтому это только возможное продолжение того же дома. Получается отдельный южный маршрут Ольвиопольский/Херсонский уезд—Новогеоргиевск, который нельзя смешивать с тимошевскими сыновьями Ильи Ивановича без прямого родства. [FS-MIKHAIL-DARYA-ANTILOGOV-SOUTHERN-COHORT-1806-1816]
Источники
- ДАЗО, ф. Р-5593 — метрические и актовые книги; S-DAZO-METRICS
- ДАЗО, ф. Р-4632, оп. 1 — Тимошевский сельсовет и похозяйственные книги; S-TYM-LOCAL-COUNCIL
- FamilySearch — цифровые метрические книги и акты гражданского состояния.
Задача
Первым коротким заказом получить полностью ГАРК, ф. 26, оп. 1, д. 1838
(7 листов) и д. 1651 (4 листа), затем ревизские приложения ГАРК, ф. 16,
оп. 1, д. 247. После них получить все 5 листов ГАРК, ф. 27, оп. 1, д. 1346.
Затем получить поимённые приложения к делам ГАРК, ф. 27, оп. 1, т. 2, д. 1014
и ф. 377, оп. 1, д. 680, а также списочные приложения 377-1-771 и 377-1-811;
параллельно установить первичную строку Евдокима
Трофимова Анпилогова: сначала проверить букву «А» в именном алфавите РГАДА,
ф. 350, оп. 2, д. 243, лл. 1–31, затем по отсылке заказать его двор из блока
Трёхизбенской на лл. 835–1063. Двор 1762 года уже прочитан по цифровому
дублету ГАВО И-18-1-103 и не содержит ожидаемого Ильи Иванова сына; теперь
нужно сопоставить Онисима с ревизией 1744–1746 годов в И-18-1-29 и проверить
ближайшее к переселению дело И-18-1-175, лл. 79–165 за 1797–1801 годы.
Кубанскую линию проверять по полному двору Анпиловых в ГАСК 1209-1-1 за
1815 год и по семье Тараса Самойловича в исповедной росписи Тифлисской 1827
года. Главный поиск тимошевской линии вести по прямым выходцам из Обоянского,
Белгородского, Корочанского, Суджанского и Тимского уездов и параллельно по
точным листовым блокам шестой ревизии Кромского уезда ГАОО 760-1-248.
Первым точечным белгородским заказом сделать ГАКО 184-2-299А, л. 331–331 об.:
проверить полный двор Фёдора Данилова Зайцева на дочь Анастасию и отметки о
выбытии; затем взять л. 321–322 по Гостищевым и сравнить обе семьи с ранними
браками Тимошевки. Следом получить Непхаево в шестой ревизии — ГАКО
184-2-349, лл. 567–598 об. — и выписать все мужские дворы с пометами о
выбытии; после этого найти внутренний листовой блок села в уже определённом
томе седьмой ревизии 1816 года — ГАКО 184-2-370.
Отдельно в ГАКО 184-2-299, лл. 247–266, искать Алексея Гостищева с примерно
годовалым Матвеем; возраст уже подтверждён первичным листом смерти 1826 года.
Параллельно найти в списках 1811 и 1816 годов будущего 24-летнего Алексея
Анпилогова, умершего сразу после Матвея: соответственно мальчика около девяти
лет и подростка около четырнадцати лет. Его отец и прежнее место причисления
могут определить второй ранний дом тимошевских Анпилоговых и прямое селение
исхода.
Для более ранней проверки соседской сети локализована перепись Саженского
стана 1748 года — РГАДА 350-2-297. В ней Гостищево начинается на л. 289 об.,
Непхаево на л. 307, Озерово на л. 330 об. Параллельное дело 350-2-300 отдельно
учитывает малороссиян и снова ставит Гостищево и Непхаево рядом. Сопоставление
двух книг может показать, были ли будущие переселенческие фамилии соседями уже
за 62 года до основания Тимошевки и к какой социальной группе они относились;
пока это точный листовой маршрут, а не прочитанные семьи.
[PUB-RGADA-350-2-297-GOSTISHCHEVO-NEPHAEVO-OZEROVO-1748-NETWORK]
Резервный маршрут через FamilySearch DGS 004810595 и 004810596 теперь проверен
по первичным титульным кадрам. Киевская подпись waypoint обозначает архивное
хранение: на самих кадрах прямо написаны Белгородская епархия, фонд 2009,
опись 1, дела 4856 и 4857. Поэтому прежнее закрытие плёнок как «не белгородских»
отменено. В то же время открытые постраничные указатели известных диапазонов
показывают преимущественно Харьковское отделение и приходы Слободской Украины;
Непхаево, Гостищево, Озерово, Сажное и Козмодемьянское в доступном указателе не
найдены. Это понижает приоритет ручного просмотра, но не доказывает отсутствия
селений или фамилий в неиндексированных кадрах. Основной поиск следует вести
по локализованным делам ГАКО, а к этим DGS возвращаться при появлении нужного
заголовка прихода или более полного указателя.
[PUB-TSDIAK-2009-1-4856-4857-BELGOROD-EPARCHY-FILM-AUDIT]
Сопоставлять людей
следует по именам, отчествам, возрасту, составу семьи
и прямым отметкам о выбытии или причислении, а не по одной редкости фамилии.
Новый кромской обратный тест
В Кромском уезде обнаружена отдельная малая деревня Анпилоговка. Её дополнительная ревизская сказка 1834–1840 годов занимает всего четыре листа: ГАОО, ф. 760, оп. 1, д. 264, лл. 345–348 об. Это важнее самого созвучия названия: прежние номера жителей могут вывести прямо к их дворам ревизии 1816 года.
Первичный внутренний реестр 1850 года называет её деревней Анпилоговой
Слободского общества и считает 7 мужчин и 7 женщин-однодворцев. Официальный
справочник ГАОО за 1858 год снова фиксирует Анпилоговку того же общества и
6 государственных крестьян мужского пола. Значит, это было крошечное,
устойчивое поселение, которое практически можно реконструировать целиком.
Новый обратный контроль локализовал этот отселок существенно точнее. В
первичном реестре шестой ревизии 1811 года отдельной Анпилоговки ещё нет, зато
село Слобода занимает короткий блок ГАОО 760-1-248, лл. 484–495 об. В
переписи 1710 года именно в сельце Слободе опубликована редкая буквальная
форма рейтар Антилогов — такая же форма фамилии независимо появляется в
Тимошевке у Алексея и Тимофея Ильичей.
Официальная печатная таблица по сведениям 1866 года уже не содержит отдельной Анпилоговки. Она называет Малохову (Слободу), Старые Турьи и Чермошную, а Митасовку и Пятницкую объединяет как варианты названия четырёхдворной Крапивки у Свапы. Численность Малоховой (Слободы) почти совпадает с селом Слободой ведомости 1850 года, поэтому административное общество теперь привязано к конкретному Турьинско-Свапскому кластеру. Исчезновение отдельной строки Анпилоговки между 1858 и 1866 годами совместимо с присоединением или переименованием малого отселка, но конкретное принимающее селение пока не доказано. [PUB-GAOO-760-1-248-KROMY-1811-INTERNAL-REGISTER] [PUB-RGADA-1209-1-1040-KROMY-ANPILOGOVY-1710] [PUB-SNMR-OREL-KROMY-ANPILOGOVKA-ABSORPTION-1866]
Пока нельзя утверждать, что жители самого отселка носили фамилию Анпилогов или были связаны с Тимошевкой. Но поиск теперь меняет направление: от четырёх листов Анпилоговки назад к Слободе 1816 года, а не от сотен листов Кромского уезда вслепую. Результаты сохранены шестью взаимосвязанными Records: три точки 1834–1858 годов, первичный листовой адрес 1811 года, фамильный кластер 1710 года и официальный контроль исчезновения отдельной строки в 1866 году.
Документированная семья, 1891–1914
Брак Григория Андреевича Ампилогова и Евдокии Исидоровны Рыковой заключён 7 октября 1891 года. Найдены записи о рождениях одиннадцати детей: Пелагеи (1892), Евфимия (1894), Агафии (1896), Елены (1897), Феодора (1900), Алексея (1903), Екатерины (1905), Иоанна (1907), Клавдии (1909), Владимира (1910) и Валентины (1914).
Внутри этой последовательности встречаются формы фамилии Анпилев, Анпилов,
Анпилогов и Ампилогов. Повторение родителей позволяет связывать записи в
одну семью, но варианты написания сохраняются при каждом источнике.
Отдельно хранится одноимённый Григорий Андреевич, который в 1884 году в возрасте 18 лет женился на Ирине Ивановне Найденовой. Возраст не позволяет автоматически считать его тем же человеком.
Новые группы, 1899–1924
- 24 октября 1899 года зарегистрирован брак Андрея Андреевича Ампилогова и Анастасии; фамилия невесты пока не прочитана. Этот Андрей предположительно, но ещё не окончательно, отождествлён с отцом Леонтия Андреевича, родившегося 22 января 1903 года.
- Брак Александра Васильевича Ампилогова и Евдокии Антоновны Ереминой от 26 октября 1901 года найден в трёх изображениях. Они учитываются как три источника одного события, а не как три брака.
- Леонтий Андреевич Ампилогов и Наталья Ивановна указаны родителями дочери, родившейся 8 января 1922 года; имя дочери пока неразборчиво.
- В гражданских актах 1922 года найдены также Анна Владимировна Ампилогова и предположительно Мария Арсеньевна Ампилогова. В 1924 году найден Павел Арсентьевич Амилогов.
Неясное чтение «Илья Ампилов» на изображении 7 плёнки 007817719 хранится отдельно и не присоединено ни к одной семье.
Точный источник для проверки перехода Сорокино → Бор
Найден не ещё один общий список, а специализированная книга убыли: РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 3400, лл. 1–1166. По опубликованному архивному описанию в ней собраны жители Старого Оскола и девяти станов, выбывшие после первой ревизии; книга составлена в 1748 году. Если сообщение о переходе части Анпиловых из Сорокина в Бор основано на прямой ревизской формуле, вероятнее всего искать её нужно именно здесь.
Но это пока адрес источника, а не найденная фамильная строка. Поэтому маршрут на карту не добавляется. Проверка должна искать не только фамилию, но Демида, Ивана Демидовича примерно 1717 года рождения и коллективные направления выбытия соседних сорокинских дворов. Результат затем нужно свести с полным двором Бора 1762 года, где ожидается Илья около 11 лет. [PUB-RGADA-350-2-3400-STARY-OSKOL-DEPARTED-ANPILOV-SEARCH-1748]