Откуда пришли орловские Ампилоговы

Первый адресный кандидат по отцу Пахому: Насон прослежен в Борщовке с 1584/85 года

Новая нижняя граница: «Насонка Пафонов» и соседний Левка Пафомов

Поиск ранних алексинских выписей дал более сильный результат, чем дозоры XVII века. В «Актах служилых землевладельцев», т. II, № 142 полностью напечатана выпись из писцовых книг Елизария Ржевского 1584/85 года. В Борщовке за Фендриком и Фёдором Фёдоровыми детьми Дьякова перечислены шесть крестьянских дворов, среди них подряд:

«(в) Левка Пафомов, (в) Насонка Пафонов».

Это та же самая Борщовка и то же редкое имя Насон, что в челобитной 1593 года, где он назван «Насон Пахомав». Теперь человек прослеживается в одном селе через девять лет, а дорловский адрес опускается с 1593-го в 1584/85 год — примерно за десять лет до записи Ермака Пахомова сына Анфилогова в Орле.

Буквы нельзя сглаживать задним числом. На странице научного издания буквально стоят три формы одной близкой основы: Пафомов у Левки, Пафонов у Насона и позднее Пахомав у того же вероятного Насона. Выпись дошла не в оригинале, а в двух списках 1679 и 1682 годов. Поэтому наиболее вероятно колебание или ошибка передачи патронима Пахомов, но Record хранит и буквальное чтение, и нормализацию отдельно.

Левка Пафомов — новый человек в гипотезе. Он может оказаться братом Насона, то есть вторым сыном Пафома/Пахома. Тогда для сравнения с орловским Ермаком возникает уже не одиночное совпадение, а проверяемая группа из трёх мужчин: Лев — Насон — Ермак, каждый на ступени «сын Пахома». Но ранняя выпись просто ставит их дворы рядом и не называет родственниками; братство пока не утверждается.

Заодно ранняя выпись почти разрешает загадку владельцев. В 1584/85 году Борщовкой доказанно владели Фендрик и Фёдор Фёдоровы дети Дьякова. Поэтому «Фенорик и Фёдор Денисовы» в публикации челобитной 1593 года, вероятнее всего, содержит ошибку чтения или передачи: слишком точно совпадают редкое имя, парный владелец и село. В 1628 году Борщовкой владеет Василий Фендриков сын Дьяков, вероятный сын того же Фендрика. Окончательно исправить текст 1593 года можно будет только по фотокопии архивного л. 46.

Страницы 139–140 открытого издания сохранены в карточке как фотокопии. На с. 140 напечатаны точные архивные адреса обоих поздних списков выписи: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Алексину, № 493/31109, лл. 11–15 и № 882/31459, лл. 146–147.

Новый коридор через хозяев двора: Алексин — Тула — Лебедянь

Поиск по владельцам оказался продуктивнее ещё одного перебора Пахомовых. Фендрик Фёдоров сын Дьяков не исчезает после алексинской записи. В 1613 году он подписал Утверждённую грамоту как тулянин, представитель тульских дворян, детей боярских, посадских и уездных людей. Дворцовый разряд 1618/19 года затем прямо называет на Лебедяни воеводу Василия Фендрикова сына Дьякова. В писцовой книге 1627/28–1628/29 годов этот же Василий владеет Борщовкой.

Таким образом, владельческая семья документированно соединяет три точки: поместье в Алексинском уезде → тульская служилая корпорация → воеводская служба в новом южном городе Лебедяни. Это не доказывает, что Насон, Левка или их дети ушли вместе с Дьяковыми, но даёт новый архивный коридор: теперь нужно проверять тульские и лебедянские дела Фендрика и Василия, их людей, поручителей и старые дачи, а не только орловские списки.

Дворцовый разряд 1618/19 года: «На Лебедяни Василей Фендриков сын Дьяков», подпись Фендрика Дьякова как тулянина в 1613 году.

Почему общий поиск Пафомовых теперь используется как контроль, а не доказательство

По подлинным кадрам орловского разборного списка 1620/21 года проверены шесть Пафомовых: Иван Дмитриев (л. 17), Михаил Михайлов (л. 35), Федька Михайлов (л. 113), человек с утраченным именем Иванов сын (л. 117), Данила Степанов (л. 120) и Гаврила Филиппов (л. 138). Ещё пять человек указатель передаёт как Похомовых — на лл. 99, 102, 103, 105 и 133.

Это важный отрицательный результат. К 1620/21 году в Орле Пафомов/Похомов — уже широкое семейное именование с разными отчествами, а не один очевидный двор Насона Пахомова. Поэтому совпадение основы Пахом нельзя превращать в родство с Ермаком Анфилоговым. Точечные кадры сохранены в исследовательской части карточки; они служат фильтром против ложной уверенности.

Именной указатель к РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 502.

Точный адрес Пахомовой линии и проверка ложного «второго сигнала»

Полная Писцовая книга Алексинского уезда 1627/28–1628/29 годов позволила исправить и локализовать адрес челобитной. Напечатанный в акте 1593 года «Обошинский стан» — почти наверняка Бобошинский стан: книга прямо называет в нём «село Покровское, а Борщовка тож» (РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 3, лл. 842 об.–846 об.; изд. 2024 года, с. 312–314). Это современное село Борщевка западнее Тулы, в бывшей Алёшинской волости.

Через тридцать пять лет Насона, Месищеевых, Полуни и Кириллы в полном тексте книги уже нет. Село держит Василий Фендриков сын Дьяков, причём его право возводится к грамоте царя Василия Шуйского 7116 года, то есть 1607/08 года. Вместе с выписью 1584/85 года это делает чтение публикации 1593 года «Фенорик и Фёдор Денисовы» почти несомненным дефектом передачи Дьяковых. Для буквального исправления всё равно нужен оригинал л. 46, но считать две владельческие пары равновесными кандидатами больше нельзя.

Проверка земельного окружения дала важную отрицательную поправку. На следующих листах Бобошинского стана действительно описана пустошь Криволаповская на речке Восме, но это долевая земля: её жеребья входят в поместья Ивана Семёновича Арсеньева, дочерей Алимпия Арсеньева Анны и Авдотьи и Василия Константиновича Нестерова (лл. 848 об.–863; изд. 2024 года, с. 314–319). Книга не называет её частью Борщовки или владением Насона. Кроме того, отдельная Криволаповская существовала в тульском Засупском стане.

Поэтому прежний вывод о «двух сигналах в одном микрорайоне» снят. Криволаповская топонимия поддерживает лишь широкое алексинско-тульское направление поиска и не может связывать Насона с орловскими Криволаповыми. Сильной зацепкой остаётся только персональная ступень Пахом → Насон; доказательством станет документ, прямо называющий второго сына Пахома, родство с Ермаком или переход человека из этого двора в Орёл.

Зато сплошной именной поиск по всем 608 страницам книги дал новую, неожиданную проверочную пару. В другом, Конинском стане, в сельце Матюковском, Товзакове тож, на речке Жегаловке записан крестьянин Пахомко Насонов, прямо названный племянником Мишки Ларионова (л. 260; изд. 2024 года, с. 116). Формула означает Пахома, сына Насона. Если бы это оказалась одна семья с человеком 1593 года, получилась бы естественная именная цепочка Пахом → Насон → Пахом, то есть внук, названный по деду.

Но это пока только адресный кандидат: другой стан, иной двор, возраст не указан, переход из Борщовки не записан. В том же Матюковском долей владел Артемий Товзаков сын Нечаев. Сочетание в одном позднем сельце двух основ Пахом/Насон и Нечай напоминает две независимые отцовские ступени орловских Анфилоговых — Ермака Пахомовича и Ивана Нечаевича. Оно меняет следующий поиск, но не силу доказательства: теперь нужны более ранние приправочные книги Матюковского/Товзакова, где могут быть названы отец, возраст или старая дача Пахомка и происхождение его дяди Мишки Ларионова.

Создана отдельная адресная карточка PUB-RGADA-141-1593-ALEKSIN-BORSHCHOVKA-NASON-PAKHOMOV-CANDIDATE. Профиль Насона и маршрут на карте не добавлены: ни фамилия Анфилогов, ни родство с Ермаком Пахомовичем пока не названы источником.

Повторная загрузка пропущенных страниц елецкого дела дала новую зацепку уже не по общей фамильной статистике, а по одному из семи отцов орловского ядра. В коллективной челобитной 1593 года пятеро елецких стрельцов буквально объяснили, откуда они вышли и кто остался на старой пашне.

Братья Богдашка и Васкя Семёновы дети Месищева прежде жили в Алексинском уезде, Обошинском стане, селе Борщевке. Когда они записались в Елец, там остались «вотчим наш Насон Пахомав, да братья наши Полуня да Кирила». Форма Пахомав в этой записи означает зависимое именование Насона по Пахому, вероятнее всего «Пахомов [сын]», а не обязательно наследственную фамилию современного типа.

Это первый конкретный дорловский человек нужного поколения, найденный по ступени Пахом → сын. В орловской книге 1594/95 года записан Ермак Пахомов сын Анфилогов. Теоретически Насон и Ермак могли быть двумя сыновьями одного Пахома, один из которых остался в Алексинском уезде, а другой оказался в Орле. Такая схема точно соответствует уже доказанному правилу семейного набора.

Но родство пока не принимается. Пахом — не уникальное имя; документ не называет Насона Анфилоговым и не называет его братом Ермака. Более того, Насон — отчим Месищеевых, поэтому фамилия пасынков ничего не говорит о его собственном происхождении. Алексин/Борщевка становится персональным адресом проверки, но не маршрутом на карте.

Теперь нужен не общий поиск Пахомовых, а алексинские писцовые, платежные и отказные материалы по селу Борщевке и Обошинскому стану: собственные дети Насона, его отец Пахом, возможный брат Ермак и судьба двора после ухода пасынков. Насон добавлен внутрь Record без отдельного профиля: он не носитель исследуемой фамилии, а контрольный кандидат.

Челобитная елецких стрельцов, РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1592 г., д. 1, л. 46.

Не один маршрут, а семейная селекция: три прямых перехода из Соловы в новый Елец

Полнотекстовая проверка опубликованного елецкого дела 1592–1593 годов дала более сильный контроль, чем ещё одно совпадение фамилии. Из Соловского уезда в новый Елец документированно вышли по меньшей мере три разных человека:

  • Первушка Дементьев сын Пенков записался в казаки; в Солове остались три брата, а жена и брат Исай должны были перейти к нему;
  • Афонька Степанов сын Шорстов жил у тестя в Соловском уезде по трёхлетней записи, затем записался стрельцом «на новой город на Елец»;
  • Найденко Басов получил елецкое жалованье, но бежал обратно и снова жил в Соловском уезде за Фёдором Костомаровым.

Это превращает Солову из статистического кандидата в доказанный кадровый резервуар новых южных гарнизонов. Пока доказано направление Солова → Елец, а не Солова → Орёл, но результат независим от фамильного сравнения 1596 года и потому существенно усиливает его.

Самая важная находка — буквальное правило набора. 6 ноября 1592 года правительство велело принимать в казаки и стрельцы не пашенных крестьян, а захребетников: «от отцов — детей, и дядь — племянников», чтобы на старых дворах и пашне оставались люди. Другие дела показывают ту же процедуру в живых семьях. Емельян Яковлевич Мишин вместе с отцом уходил из тульского двора в Елец, а брат Агап оставался на прежнем оброке. Следовательно, новый город получал не обязательно целую семью, а отдельного младшего или бокового члена старого двора.

Именно этот механизм способен объяснить наш «прыжок». Человек мог впервые получить самостоятельный оклад и устойчивое именование уже в Орле, тогда как его отец, дядя или брат оставался в Солове, Крапивне, Туле, Новосиле либо другом городе и записывался там только по имени и отчеству. Поэтому отсутствие готовой фамилии Анфилогов в ранней десятне исходного города ещё не исключает этот город.

Документы отвергают и ожидание одного общего пункта исхода. Биография Юшки Данилова сына Малявина имеет три ступени: его отец служил из Мценска и погиб; мать с сыном ушла в Новосильский уезд; сам Юшко затем записался сыном боярским нового Ельца. Последняя городовая приписка могла быть уже третьей географической точкой одной семьи.

В декабре 1592 года жалованье на Ельце предназначалось 1 017 людям, включая 150 детей боярских, 200 стрельцов и 600 казаков; из нового города затем бежало 270 казаков. Значит, ядро нового гарнизона складывалось волнами, распадалось и пополнялось снова. Модель единого организованного переселения для Орла становится ещё менее вероятной.

Создан Record PUB-ANPILOGOV-1967-SOLOVA-YELETS-RECRUITMENT-NETWORK. В нём сохранены полные имена, архивные листы, разные социальные траектории и отрицательный контроль: в елецкой росписи детей боярских 1593 года носителя исследуемого ряда нет, а массового перехода этой росписи в Орёл не видно. Новый узкий поиск — не только фамилии, но формулы «сын при отце», «брат при брате», «племянник при дяде», выдача жены и имущества — вместе с именами Микулы, двух Василиев, Перши, Тимофея, Нечая, Пахома и Терентия.

Карта пока не меняется: документирован маршрут контрольных людей другой фамилии, а не Анфилогова.

Введение к публикации елецкого комплекса, список беглых елецких казаков в Туле и Солове, челобитная Афанасия Шорстова, семейная биография Юшки Малявина, правило набора родичей-захребетников.

Персональный прорыв: два соловских новика найдены в Крапивне через 21 год

После статистического сравнения тактика снова изменена: проверены не новые совпадения фамилий, а судьбы уже найденных соловских людей. В платежной книге Крапивны 1616/17 года (РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 488) обнаружены две полные формулы из соловского раздела десятни 1596 года:

  • Смирной Прокофьев сын Трунов — Солова, 1596; Крапивна, л. 100, 1616/17;
  • Костянтин Ермолаев сын Бологов/Болотов — Солова, 1596; Крапивна, л. 99 об., 1616/17.

Совпадают имя, отчество, семейное именование и округа. Два независимых случая делают случайность маловероятной: соловская рубрика 1596 года действительно описывает устойчивую крапивенско-соловскую служилую корпорацию, пережившую Смуту.

Труновы дают вероятную родословную глубиной в два поколения. В 1596 году записаны Григорий и Смирной Прокофьевичи. В 1616/17 году Смирной остаётся в книге, а другая статья называет вдову Матрёну после Григория Трунова и сыновей Филиппа, Ивана и Трофима; отдельно записан Иван Григорьевич Трунов. Самая естественная схема: Прокофий → Григорий и Смирной; Григорий → Филипп, Иван и Трофим. Но отчество умершего Григория в поздней статье не повторено, поэтому это сильная реконструкция, а не законченная родословная.

Ещё важнее Пеньковы. К известной паре Афонасей Васильев сын Пенков (Солова, 1596) и Прокуда Васильев сын Пенков (Орёл, 1596) добавился Сергей Васильев сын Пенков на крапивенском л. 63. Это первый кандидат на одну конкретную семью, разделённую между старой округой и новым Орлом. Сергей записан через двадцать один год и может быть младшим братом либо сыном другого Василия, поэтому решающим документом будет старая дача, где отец и сыновья названы вместе.

Этот результат ещё не переносится на Павла Терентьевича Анфилогова. Но Павел и Прокуда Пенков стоят в одном орловском разделе 1596 года: подтверждение семьи Пенковых покажет реальный механизм набора именно его ближайшей служилой группы. Создана карточка PUB-RGADA-1596-1617-SOLOVA-KRAPIVNA-PERSON-CONTINUITY с тремя открытыми изображениями листов. Профили посторонним фамилиям и маршрут на семейной карте не создаются.

После этого найден и следующий адрес, который позволяет не возвращаться к общему веб-поиску. В РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 86, л. 63 опубликован соловский новик 1630/31 года Костка Акишин сын Пенков, оклад 200 четвертей. Его линия Акинфей → Костка не совпадает с Василием и тремя возможными Васильевичами, поэтому родство не предполагается. Ценность дела в другом: один «подлинный» список охватывает Солову и Орёл одновременно. Его нужно проверить целиком на старые пометы, родственников и смену городовой принадлежности. Соседние адреса той же серии — ф. 210, оп. 14, дд. 97 и 504. Это новый второй путь на случай, если поместные дачи Пеньковых не обнаружатся.

Новый первый кандидат: Солова/Крапивна по «фамильному отпечатку» 1596 года

Тактика изменена: вместо очередного одиночного поиска Анфилогова сопоставлен весь фамильный состав орловских новиков 1596 года со всеми городами той же общегосударственной десятни. Свидетели исключены; из строк новиков взяты точные фамильные формы после слов «сын» и «дети». Для каждого города посчитаны число совпадений с Орлом, доля совпадений, коэффициент Жаккара и вес редких фамилий. Расчёт воспроизводится скриптом scripts/research/analyze-1596-city-surname-fingerprint.mjs.

Первое место неожиданно заняла Солова. Из 46 её фамильных форм восемь повторяются в Орле: Ртищев, Бушмин, Есипов, Букалов, Булгаков, Пенков, Исаков и Пахомов. Это 17,39% соловского списка; Jaccard — 0,0541, IDF-вес — 30,65. Пять совпавших форм — Ртищев, Бушмин, Букалов, Пенков и Пахомов — встречаются не более чем в трёх городовых рубриках всей десятни. Следующие кандидаты слабее: Новосиль даёт семь совпадений, Тула шесть, Одоев четыре, а Мценск, возникший из карьерного маршрута Михаила Кулнева, только три.

К фамильному тесту теперь добавлен независимый тест поколения отцов. Готовая фамилия могла ещё не закрепиться, поэтому по всем городовым рубрикам той же десятни проверены семь имён отцов ранних орловских ветвей: Микула, Василий, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий. В этом разрезе первое место заняла Тула: там вместе встречаются формы Васильев, Тимофеев, Терентьев и Першин. Особенно важен Богдан Першин сын Соломыков — вне Орла это единственный Перша, восстановленный через отчество сына во всей десятне. Солова дала три формы — Микулин, Васильев и Нечаев — и тем самым независимо поддержала уже найденный фамильный сигнал; Мценск и Рязань также дали по три.

Этот результат не превращает Богдана Соломыкова в родственника Ивана Першина Анфилогова: третьи именования различны, а имя отца само по себе родства не доказывает. Его значение практическое. Теперь вместо одного размытого верхнеокского направления есть два разных приоритета: Солова/Крапивна — по семейному окружению, Тула — по именам поколения отцов 1550–1570-х годов. Такое расхождение хорошо согласуется со смешанным комплектованием Орла и с тем, что в ранних статьях видны как минимум семь отцовских линий. В тульских материалах следует искать Першу и Терентия даже без готовой фамилии Анфилогов. Профили посторонних людей и маршрут на карте не создаются.

Но адресный поиск по самому Богдану дал более сильный результат и изменил интерпретацию. В тульской рубрике Богдан Першин сын Соломыков получал 100 четвертей, а в следующей, соловской рубрике с тем же окладом стоял Дружина Осипов сын Соломыков. Это ещё не доказывает их родство, зато Дружина прослеживается дальше без разрыва по полному имени. 19 марта 1613 года Печатный приказ запечатал по его челобитью грамоту на 10 четвертей в Крапивне; 10 июля 1613 года — вотчинную грамоту Дружины Осипова сына Соломыкова на Соловскую вотчину. Обе страницы полной фотокопии издания С. Б. Веселовского сохранены в архиве проекта: с. 44 и 232.

Платёжная книга РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 488 продолжает эту линию: список с крапивенских дозорных книг 1616/17 года вновь называет Дружину Осипова Саламыкова владельцем Засоловского стана на л. 89 об. Свод Ю. В. Анхимюка и А. П. Павлова сообщает по РНБ, ОР, F. IV, № 465, л. 76 об., что его вотчина затем перешла сыновьям-соловлянам Севастьяну и Никите Дружининым Саламыковым.

Тем самым прежняя развилка «Тула или Солова» оказалась слишком грубой. Редкое тульское отчество Першин встречено рядом с фамильным именованием, которое одновременно присутствовало в Туле и Солове, а конкретный Дружина Осипович документированно связывал Солову с Крапивной. Рабочий объект поиска теперь — единый тульско-соловско-крапивенский служило-земельный бассейн, где даже близкие люди могли числиться по разным городовым рубрикам.

Но контроль по «Ономастикону» С. Б. Веселовского не позволяет объявить Соломыковых одной доказанной семьёй. На с. 277 названы Саламыковы в Новгороде уже в 1550 году, в Казани в 1565 году и снова в Новгороде в 1603 году. Фамилия была шире одного верхнеокского куста. Поэтому сильная часть находки — точная биография Дружины Осиповича в 1596, 1613 и 1616/17 годах; слабая — предполагаемое родство с Богданом Першиничем. Именно такую проверку нужно повторять у Анфилоговых через общие дачи, разделы земли и прямые родственные формулы, а не требовать одного «города происхождения» для всех семи отцовских линий. Соломыковы остаются контрольной группой: профили и картографический маршрут для них не создаются.

Номинальная вероятность получить не меньше восьми совпадений в простой гипергеометрической модели — 0,01293 при ожидаемых 3,25. Это не «математическое доказательство»: проверялось много городов, фамилии не независимы, рукопись является поздней копией, а орфографические варианты не склеивались. Статистика здесь только фильтр, который вывел город для ручной проверки.

Ручная проверка дала два более содержательных уровня.

  1. В Солове записан Афонасей Васильев сын Пенков, а в Орле — Прокуда Васильев сын Пенков. Совпадают отец Василий и редкое семейное именование. Это возможные братья, распределённые между старой служилой округой и новым городом; прямого слова «братья» нет.
  2. В соловской рубрике одновременно стоят Григорей и Смирной Прокофьевы Труновы и трудное чтение Кирило Окулов сын Баздуров (не Байдуров ли?). Труновы и Баздыревы были ближайшими соседями пяти Анфилоговых в деревне Баздыреве 1594/95 года. Баздуров пока не исправляется на Баздырев: это проверяемый редкий маяк, а не готовое родство.

Сочетание трёх независимых сигналов — общей фамильной структуры, возможной братской пары Пенковых и фамилий баздыревского микрокруга — делает Солову/Крапивну первым кандидатом именно на кадровый резервуар, а не обязательно на единственную родину всех орловских Анфилоговых.

Географическая проверка устранила риск ложной точки. Паспорт исторического поселения Крапивна (2008, с. 39–46) сообщает, что Соловой до второй половины XVII века называлась территория, военно-административным центром которой была Крапивна, а местных помещиков и детей боярских именовали соловлянами. Авторы локализуют Старую Крапивну в 15–18 км юго-восточнее современной и считают наиболее обоснованной версию переноса города после татарского разорения 30 июня 1587 года, хотя прямой приказной записи о переносе нет. Десятня 1596 года составлена через девять лет и может фиксировать молодое поколение уже реорганизованной корпорации.

Новый первый адрес — соловские/крапивенские поместные и разборные выписи 1570–1590-х годов, документы о восстановлении после 1587 года и позднейшие челобитные Пенковых, Труновых и Баздыревых с выписями из утраченных книг. Создана подробная карточка PUB-LIKHACHEV-1909-1596-OREL-SOLOVA-FINGERPRINT; официальные развороты РГАДА сохранены, а полная копия паспорта Крапивны помещена в закрытое исследовательское хранилище. Маршрут Солова/Крапивна — Орёл на карту пока не наносится: ни Павел Терентьевич, ни другой носитель исследуемого ряда не назван выходцем из Соловы.

Кулневский коридор сузился до городовых списков

Проверка первичного текста заставила отказаться от слишком красивой версии. Михаил Григорьевич Кулнев действительно два года подряд стоял в Карачеве (статьи 7092 и 7093), 25 марта 1587 года был назначен головой во Мценск, а в статье 7096 года назван головой на Ливнах. Получилась реальная дуга Карачев — Мценск — Ливны, но это маршрут назначенного начальника, а не доказанный путь его мещовских людей.

Решающая фраза пространной Разрядной книги говорит, что «дворяня, и дети боярские, и всякие люди» выступали с воеводами «по их списком». Сама роспись группирует начальников по городам: во Мценске это князь Иван Юрьевич Токмаков и Михаил Кулнев, на Ливнах — Иван Михайлович Бутурлин, Иван Григорьевич Милюков и Михаил Кулнев. Следовательно, рядовой состав следует искать не в биографии Кулнева и не в предполагаемой личной свите, а в самостоятельном мценском городовом списке марта 1587 года, его полевом противне и ливенском списке 1587/88 года.

Закрыт и ещё один ложный ход. Предисловие научного издания прямо сообщает, что оригиналы служебных Разрядных книг не сохранились: они погибли в пожарах или при уничтожении местнических документов. До нас дошли частные списки и выписки XVII века. Поэтому искать «оригинал» опубликованной росписи больше не нужно. Новый адрес — отдельные исполнительные бумаги РГАДА, ф. 210: городовые списки, полевые противни, воеводские отписки и позднейшие челобитные, в которые могли переписать строки из утраченных книг. Запросы нужно строить не только по Кулневу, но по всем четырём начальникам и по городам с датами.

Проверять будем не одну фамилию, а соседский пучок орловской книги: Анфилоговы/варианты + Баздыревы + Криволаповы + Труновы + Немцовы + Тохтамышевы. Одна однофамильная строка слаба; несколько этих семейств в одном раннем списке дадут уже проверяемый маршрут. Контроль открытой базы пока не выявил такого дорловского скопления: найденные Тохтамышевы и Немцовы относятся к XVII веку. Это не новый тупик, а фильтр, который освобождает поиск от поздних случайных совпадений.

Отдельная карточка сохраняет точные статьи, изображения печатных страниц и границу вывода: PUB-RK-1584-1588-KULNEV-CITY-ROSTERS-BOUNDARY. Маршрут на карту не нанесён, потому что источник показывает движение Кулнева, но не носителя исследуемого фамильного ряда.

До крепости: казачий голова Дмитрий Тургенев «на Орле» в 1564/65 году

Поиск развёрнут ещё на один шаг назад — не от готового Орла к городам-донорам, а от дорубежной казачьей команды к будущему городу. В опубликованном местническом справочнике XVII века, составленном по разрядным, посольским и другим приказным делам, обнаружена строка: «73 году на Орле был у казаков голова Дмитрей Тургенев».

7073 год длился с 1 сентября 1564 по 31 августа 1565 года. Это раньше летописной статьи 7075 года о постановке города на реке Орле. Расхождение не обязательно передвигает дату строительства крепости: формула «на Орле» могла означать полевой казачий пост или место службы у реки до появления постоянных стен. Но она показывает, что служилая команда могла предшествовать городу.

Это существенно меняет вопрос об Анфилоговых. Их старшее поколение — Микула, два Василия, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий — могло не быть готовой группой детей боярских, единовременно переведённой из одного города. Один или несколько отцов могли сначала войти в ранний казачий прибор у Орла, а их сыновья позднее получить поместья и закрепиться как дети боярские. Пока это поисковая модель, а не установленная родословная.

Источник требует строгой оговорки. Рукопись БАН 32.15.16 написана во второй половине XVII века; издатель Ю. В. Татищев прямо отмечал содержащиеся в ней ошибки и легенды. Одновременно он подчёркивал, что справочник сохранил выписки из утраченных или не найденных приказных документов. Поэтому строка 7073 года принимается как сильная архивная наводка, но не как окончательный пересмотр основания Орла без независимого разрядного оригинала.

Кто именно этот Дмитрий: найден сильнейший кандидат

Три подлинные поручные записи закрыли прежний провал в биографии. 20 апреля 1563 года и 12 апреля 1566 года в них буквально назван «Дмитрей Федоров сын Тургенев»; около 28 марта 1565 года тот же временной слой даёт краткую форму «Дмитрей Тургенев». Родословная роспись, опубликованная В. В. Руммелем и В. В. Голубцовым, независимо характеризует Дмитрия Фёдоровича как поручителя 1563–1566 годов. Именно он теперь является сильнейшим кандидатом на казачьего голову «на Орле» 1564/65 года. Но поздняя орловская строка не содержит отчества, поэтому отождествление остаётся вероятным, а не окончательным.

Одновременно исправлена прежняя ловушка. Заглавие «Род Тургеневых» объединяет случаи разных членов рода, а не одну последовательную биографию. Родословная прямо знает другого человека — Дмитрия Михайловича Тургенева, служившего при послах и воеводой Каргополя в 1589–1590 годах. Поэтому позднейшую посольскую и переяславскую службу больше нельзя автоматически приписывать орловскому Дмитрию и использовать как доказательство рязанского происхождения его казаков.

1563 год: имя Онфал внутри того же кадрового массива

Самая важная связь оказалась не в поздней карьере Тургенева, а в его окружении. В поручной записи 20 апреля 1563 года среди 102 служилых людей одновременно находятся:

  • Дмитрий Фёдоров сын Тургенев — вероятный ранний казачий голова на Орле;
  • Иван Андреев сын Фефилатьев — документированный голова Орла в 1585 году;
  • Рычко Онфалов/Анфалов сын Волоцкого — носитель прямого именования по отцу Онфалу/Анфалу.

Дмитрий и Рычко отвечали по сто рублей, но стояли в разных частях большого списка. Это не доказывает дружбы, одной команды или переезда Рычка в Орёл. Зато впервые редкое имя-патроним оказалось в одном подлинном документе с вероятным ранним и несомненным позднейшим орловскими начальниками. Теперь карточка Рычка — не только общая ономастическая параллель, а адресный узел ранней орловской кадровой сети.

Поручная запись около 28 марта 1565 года показывает следующий слой. Вместе с Дмитрием Тургеневым в ней названы тулянин Посол Фёдорович Ивашкин, каширяне Давыд Иванович и Иван Тимофеевич Фустовы и служилые люди Рязани, Калуги, Торопца, Вязьмы, Мещовска и московского списка. Иван Тимофеевич Фустов позднее достоверно командовал в Орле. Поэтому новая рабочая модель — не один город-донор, а смешанная центральная сеть поручительства и назначений, из которой комплектовался южный рубеж.

Новый адрес поиска: другие восемь списков местнического справочника, исходная разрядная статья 7073 года, казачьи сметы, кормовые и денежные книги, бумаги приборов Дмитрия Фёдоровича Тургенева и поздние выписи об их верстании. Искать нужно внутри кругов Воротынского, Фефилатьева, Фустова и Ивашкина по отцам Микуле, Василию, Перше, Тимофею, Нечаю, Пахому и Терентию, а не только по уже сложившейся фамилии. Создана карточка PUB-MESTNICHESKY-7073-DMITRY-TURGENEV-OREL-COSSACK-HEAD; профиль Тургенева и точка на фамильной карте не создавались.

Публикация рукописи, л. 11 об.. Поручные записи 1563–1566 годов. Родословная роспись Тургеневых.

Мещовск оказался не «родиной», а базой командного коридора

Поручной список 1563 года проверен теперь как снимок целого кадрового массива, а не только как место встречи Тургенева, Фефилатьева и Рычка Онфалова/Анфалова Волоцкого. В нём обнаружен Михаил Григорьевич Кулнев. Это не простое фамильное совпадение с Орловской книгой: около 28 марта 1565 года тот же человек прямо назван помещиком в Мещовске, а в боярских списках 1588–1591 годов он всё ещё состоял выборным по Мещовску с окладом 600 четвертей.

При этом фактическая служба Михаила образует почти готовую карту южного рубежа. По своду первичных ссылок А. Ю. Савосичева он был:

  • в 1584/85 году наместником в Карачеве;
  • 25 марта 1587 года осадным головой во Мценске;
  • в 1587/88 году головой в Ливнах;
  • в 1589/90–1590/91 годах осадным головой в Чернигове;
  • в 1591/92–1593/94 годах наместником в Болхове;
  • в 1594/95–1595/96 годах головой в Рыльске.

Это первая подробно проверенная биография, которая показывает не гипотетическое переселение, а сам механизм циркуляции кадров: человек оставался мещовским служилым землевладельцем и одновременно десятилетиями назначался в новые и пограничные города. Следовательно, рядовой служилый человек мог попасть в Орёл через команду или прибор такого головы, не получив в общей разрядной книге пометы «переведён из Мещовска».

Никита Кулнев в Орле: сильное совпадение с научной оговоркой

На печатной с. 933 Орловской книги найден ответный земельный след. К 1594/95 году Никита Григорьевич Кулнев уже не владел деревней Клоково Корчаковского стана, но писцы трижды сохранили его как прежнего владельца. Один жеребий перешёл Даниле Андреевичу Болотову; другой прошёл через Бессона Булгакова; ещё один оказался у Варнавы Федосовича Лобынского. Значит, Кулнев относится к более раннему слою орловского поместного устройства, предшествующему самой переписи.

Редкая полная формула «Григорьевич Кулнев» у Михаила и Никиты выглядит как братская, и старая родословная именно так их соединяла. Но Савосичев специально поставил это под вопрос: прямого акта общего отцовства нет, а служебный вес мещовского выборного Михаила плохо согласуется с единственным известием о небольшом бывшем поместье Никиты. Поэтому в базе сохранены три раздельных уровня:

  1. факт — Михаил Григорьевич документирован как мещовский помещик и командир в цепи верхнеокских городов;
  2. факт — Никита Григорьевич документирован прежним орловским владельцем;
  3. гипотеза — они могли быть братьями, но это ещё не доказанное родство.

Клоково находится в том же Корчаковском стане, где сосредоточена основная масса ранних Анфилоговых. Однако один большой стан — не доказательство соседства, общей раздачи или совместного перехода. Мещовск теперь важен как адрес кадрового канала, а не как объявленная родина фамилии.

Тактика на следующем проходе меняется ещё раз: искать нужно компактные исполнительные бумаги назначений Михаила — Карачев 1584/85, Мценск 1587 и Ливны 1587/88 — и сравнивать весь их поимённый состав с Корчаковским станом 1594/95 года. Особенно ценны осадные росписи, списки людей при голове, поручные приложения и первоначальные поместные раздачи.

Создана карточка PUB-SAVOSICHEV-2015-KULNEV-MESHCHOVSK-UPPER-OKA-CIRCUIT; сохранены проверочные изображения с. 421–423 диссертации Савосичева и с. 933 Орловской книги. Современная диссертация хранится только во внутреннем исследовательском архиве и открывается публично по официальной ссылке; страница издания 1877 года показана в самой карточке. Профили Кулневых и маршрут на фамильной карте не создавались.

Диссертация А. Ю. Савосичева, 2015 год. Поручные записи 1527–1571 годов. Скан Орловской писцовой книги.

1579 год: найден механизм межгородского набора, но не готовый маршрут

Полный фотостат акта теперь сохранён и проверен по официальным образам РГАДА. Кадр 0329 открывает акт на л. 269; на кадре 0340 он заканчивается на л. 280, после чего правая страница пуста; кадр 0341, л. 281, уже начинает другой документ. Значит, обещанная «роспись» рядовых не продолжала этот акт и не была пришита к нему приложением. Новый объект поиска — отдельная исполнительная бумага Разрядного приказа: список по статьям, отпуск или городской ответ, а не соседний лист Сторожевой книги.

Параллельно разобран внутренний поиск базы «Служилые люди XVI–XVIII века»: вместо ручного ввода теперь можно пакетно обращаться к её публичной выдаче из 421 095 строк. Проверка широких исторических и OCR-вариантов имени в XVI веке дала только Анфиногена Золотухина в Обонежской пятине (1583). Главный результат здесь отрицательный, но методически важный: база не знает даже уже проверенных нами орловских строк 1594/95 года, а фильтр 1594 года пуст целиком; 1595 год заполнен почти исключительно одной новгородской книгой. Поэтому она остаётся отличным указателем шифров XVII века, но больше не используется как тест существования людей в раннем Орле.

Следующая смена тактики: искать не фамилию и не соседний лист, а два вида канцелярских дублей. При мобилизации воевода должен был расписать детей боярских по головам, один список послать главному воеводе, а «у себя противень оставити». В 1577 году Разряд уже требовал держать отдельные поимённые списки трёх смен по статьям. Значит, нужное имя могло сохраниться не в Сторожевой книге, а (1) в центральном списке Разряда или (2) в городском противне/ответе Орла, Тулы, Рязани, Путивля либо северского города. Приоритет переносится на описи таких отпусков, ответов и поздних выписей из погибших десятен.

Поиск по бумагам орловских начальников дал более важный результат, чем ещё одно одиночное совпадение фамилии. В апреле 1579 года боярин Никита Романович Юрьев и дьяк Василий Щелкалов опросили станичных голов о защите новой Кальмиусской дороги. Среди двух каширских специалистов назван Иван Тимофеевич Фустов — тот же человек, который в 1570-х годах командовал в Орле.

Приговор буквально показывает устройство набора. К тульскому станичному голове и девяти товарищам на Осколе прибавляли 40 детей боярских и казаков из городов, к рязанской группе на Дону — ещё 40, а на Северский Донец велели присылать по 20–30 человек из северских городов. В отчёте об исполнении сказано, что люди были «из Украиных городов по росписи» и сменялись через шесть недель. Орловские сторожи отдельно включены в эту систему: они перекрывали дороги на Семи, а при угрозе большого похода там предписывалось поставить с Орла 10–15 человек.

Это меняет модель происхождения раннего гарнизона. Человек мог впервые попасть в орловское окружение как участник временной смешанной смены, оставаясь служилым человеком другого города; только позднее он мог получить орловское поместье. Поэтому походные списки и писцовая книга нельзя механически читать как один список переселенцев.

Карьерная проверка усилила вывод. Фустов прослеживается в орловских записях 1573/74 и 1575/76 годов, в 1579 году участвует в постановке сторож, а в 1581/82 году снова находится в сторожевом полку. При этом популярное вторичное сообщение о его службе в Дедилове в 1582 году первичным разрядом не подтвердилось: дедиловский состав там другой, Фустов служит в северо-западном войске. Ложная дедиловская нить исключена.

Создана карточка PUB-AMG-1579-FUSTOV-OREL-WATCH-RECRUITMENT. Она не утверждает, что Анфилоговы пришли из Каширы, Тулы, Рязани или северских городов: рядовая роспись в опубликованном приговоре отсутствует. Следующая точная цель — приложения и отдельные шестинедельные списки 1579 года с именами людей «из украинных городов». Профили посторонних фамилий и линия на семейной карте не создавались.

Дорловская кадровая сеть: Яхонтовы и три будущих начальника Орла

Поиск редкой фамилии продолжен не по географии, а по формальным поручным связям. Этот поворот дал первый повторяющийся дорловский кластер. В трёх поручных записях 1562–1571 годов представители двух торжокских линий Яхонтовых оказываются в одном составе с людьми, которые позднее командовали в Орле:

  • 20 марта 1562 года Иван Игнатьевич Яхонтов и Иван Тимофеевич Фустов;
  • в 1564/65 году Никита Григорьевич Яхонтов и Иван Андреевич Фефилатьев;
  • в 1571 году братья Никита и Михаил Григорьевичи Яхонтовы, Фома Афанасьевич Бутурлин и снова Иван Тимофеевич Фустов.

Фустов позднее назван орловским воеводой 1575/76 года, а Бутурлин и Фефилатьев — воеводой и головой Орла в 1585 году. Поэтому совпадение уже нельзя свести к одной похожей фамилии: две торжокские линии трижды входят в документированную среду будущего орловского командования.

Удалось восстановить и семейный слой. Дворовая тетрадь называет братьев Ивана и Андрея Игнатьевичей и братьев Никиту, Михаила и Василия Григорьевичей Яхонтовых. Вкладная 1570/71 года показывает Ивана Игнатьевича клинским вотчинником: он передал Чудову монастырю родовое село Селютино с деревнями и заложенную половину Бутова. В акте названы отец Игнатий, мать Мария, братья Андрей и Пётр, жена Евдокия и племянник Михаил Андреевич. Свидетелем выступает Михаил Григорьевич Яхонтов, то есть документ соединяет две торжокские линии хотя бы на уровне общей земельной сделки.

В поручной 1571 года рядом обнаружились ещё два редких маяка — Тимофей Григорьевич Митусов и Шарап Фомич Любучанинов. В Орле позднее встречаются сходные фамильные формы, однако совпадения отчеств нет, а чтение Васки Митусов/Титулов остаётся спорным. Это вспомогательные нити, не готовые родословия.

Создана карточка PUB-YAKHONTOV-1562-1571-PRE-OREL-SURETY-NETWORK. Граница вывода строгая: ни один орловский Яхонтов 1594/95 года ещё не совпал отчеством с найденными людьми, Анфилоговы в поручных списках не названы, а список из сотен поручителей не означает совместного переезда. Зато появилась новая адресная тактика: искать небольшие исполнительные бумаги Фустова, Бутурлина и Фефилатьева — приёмные списки, отписки, верстальные десятни и земельные дачи — и проверять в них целевую фамилию вместе со всем повторяющимся кластером. Профили посторонних фамилий и маршрут на карте не создавались.

Новый групповой поиск: два фамильных маяка вместо одного города-донора

Тактика изменена: Орловская писцовая книга 1594/95 года сопоставлена с Дворовой тетрадью 1550-х не только по Анфилоговым, но по всему слою редких фамильных форм. Частые Ивановы, Васильевы и подобные формы исключены из вывода; сильные кандидаты вручную проверены в своих городских рубриках.

Первый маяк — Яхонтовы. В Орле названы Роман Софонович, Тимофей и Лукьян Озаровичи, семьи Лариона и Ермолы, а также Степан Окулович Яхонтов. В Дворовой тетради Яхонтовы образуют плотный ряд по Торжку — четыре записи нескольких отцовских линий после л. 148 об. — и отдельную ветвь по Твери после л. 146. Ни одно отчество с орловскими пока не совпало: это адрес для поиска поручных и поместных актов, а не готовый маршрут.

Второй маяк — Офремовы. В Орле видны Игнатовичи Конон, Митка и Филипп, Григорьевичи Наум и Семён и семья умершего Григория. В Дворовой тетради фамильная форма сосредоточена в калужской рубрике на л. 127: четыре Гаряиновича Офремовы и Ондрей Мишуков Офремов. Совпадающего отчества также нет, поэтому Калуга остаётся направлением проверки.

Полный текст Дворовой тетради не дал форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Онпилогов, Ампилогов или Амфилогов. Встретившийся Захарья Панфилов относится к другому имени Панфил. Главный результат этапа — не один предполагаемый город исхода, а несколько независимых каналов комплектования раннего Орла. Создана карточка PUB-DVOROVAYA-1550S-OREL-1594-RARE-SURNAME-FINGERPRINT; профили посторонних фамилий и линии на карте не добавлялись.

1596 год: во владимирской рубрике найден Антип Анфилов сын Вакина

Полный повторный просмотр десятни 1596 года дал не второго фамильного Анфилогова, а более тонкую и полезную находку. На л. 2 об. в группе владимирских новиков с окладом 100 четвертей непосредственно читается:

«Антип Анфилов сын Вакина».

Это трёхчастная формула. Антип — личное имя новика; Анфилов сын — прямой патроним, то есть «сын Анфила»; Вакин — отдельное семейное именование. Современная условная передача — Антип Анфилович Вакин. Следовательно, строка надёжно восстанавливает ещё одного человека предыдущего поколения — Анфила Вакина, хотя сам отец отдельной строкой не назван.

Находка особенно показательна рядом с орловской строкой той же десятни:

  • «Антип Анфилов сын Вакина» — Анфилов является отчеством, а Вакин третьим именованием;
  • «Павел Терентьев сын Анфилогов» — Терентьев сын является отчеством, а Анфилогов уже стоит на месте семейного именования.

Так один канцелярский источник показывает две разные стадии образования именования на -ов. Это подтверждает, что формы от личного имени Анфил / Анфилог могли складываться независимо в разных служилых средах. Но строка не называет прежнего города Антипа, не соединяет Вакиных с Орлом и не даёт основания рисовать маршрут Владимир → Орёл.

Созданы Record RGADA-181-2-120-L2OB-ANTIP-ANFILOV-VAKIN и отдельные профили Антипа и восстановленного отца Анфила. Сохранены полный разворот и фрагмент строки. В сводный реестр допофамильного имени добавлены обе персональные позиции; карта сознательно не изменена.

Два поздних независимых продолжения имени: 1663 и 1677 годы

Полный официальный каталог РГАДА добавил две персональные записи, ранее не внесённые в проект. В деле РГАДА, ф. 281, оп. 7, д. 2053, лл. 1–2 пересказана указная грамота патриарха Иоакима от 18 января 1677 года об отказе поместья патриаршим детям боярским Ивану Григорьеву сыну и Никите Анпилову сыну — Всеволодцким. Грамматика сохраняет три части: Никита — личное имя; Анпилов сын — прямой патроним; Всеволодцкий — семейное именование. Тем самым восстанавливается и отец — Анпил Всеволодцкий. Карточка дела.

В отдельной памяти РГАДА, ф. 1195, оп. 9, д. 17 за 1663 год назван Кузьма Анфилов: документ касался отобрания у него денежной казны и его избиения старцем Малофеем. Здесь слово «сын» в заголовке отсутствует, поэтому до просмотра оригинала форма Анфилов сохраняется как второе именование без окончательного выбора между отчеством и устойчивой фамильной формой. Карточка дела.

Для вопроса об Орле обе находки являются контролем имени, а не маршрутом. Они показывают независимое продолжение форм Анпил и Анфил в XVII веке, но не содержат родства, общего поместья или перевода в орловскую служилую корпорацию. Созданы Records и три профиля; карта не меняется.

7 октября 1640 года: найдено отдельное трёхлистное дело о поместье Амфилоговых

Полнотекстовый поиск по новой официальной описи коллекции Н. П. Лихачёва дал не очередную строку общего списка, а самостоятельный первичный документ:

«Грамота царя Михаила Федоровича в Орел воеводе И. С. Исленеву об обыске в поместьи Амфилоговых в Корчаковском стану».

Точный шифр: Архив СПбИИ РАН, колл. 238, оп. 2, д. 281, № 16. Грамота датирована 7 октября 1640 года, занимает три листа и сохраняет чёрновосковую печать. Инициалы адресата раскрываются как Иван Степанович Исленьев: вскоре при нём была составлена орловская сметная книга 7150 года, назвавшая уже конкретных Анфилоговых.

Слово «обыск» здесь означает приказное расследование с расспросом людей и проверкой обстоятельств, а не современный обыск помещения. Именно поэтому три листа особенно перспективны: в них могут оказаться имена владельцев, точное селение, соседи и свидетели, предмет земельного спора, прежние держатели и ссылки на старые писцовые или отдельные книги. Пока это список ожидаемых полей, а не прочитанное содержание.

Контекст хранения добавляет ещё один ключ. Грамота лежит в деле «Документы о земельных владениях Протасовых, кабальные записи, грамоты 1593–1642 гг.». Проверен весь блок № 1–19. Позиции № 1–15 действительно составляют бумаги Протасовых — приданое, мценские и орловские поместья, разделы и зависимые люди; № 16 является отдельной царской грамотой об Амфилоговых; № 17–19 снова относятся к людям и мценской земле Протасовых. Значит, принадлежность грамоты семейному архиву Протасовых установлена, но считать их стороной спора пока нельзя: опись этого не говорит.

Проверена и цифровая доступность. Точный запрос «Амфилоговых» в полнотекстовом поиске по описям СПбИИ РАН даёт только страницу 1189 этой описи; отдельной публикации или изображений трёх листов в открытом индексе нет. Поэтому следующий шаг — не ещё один общий поиск, а заказ конкретной единицы. Архив принимает заявки на цифровые копии по адресу archive@spbiiran.ru; порядок и бланки опубликованы в официальных правилах.

Дата неожиданно сближает находку с уже известным документом: 5 октября 1640 года орлянин Афонька Анпилогов написал отказную книгу о земле в том же Корчаковском стане; царская грамота появилась через два дня. Это требует совместного чтения, но пока нельзя объявить Афоньку участником обыска.

Главный следующий заказ теперь точечный и небольшой: все три листа колл. 238, оп. 2, д. 281, № 16 с оборотами и печатью. Если грамота цитирует происхождение фамильного поместья, она может дать именно тот вторичный след утраченной книги XVI века, который нужен для вопроса о формировании орловского ядра.

29 августа 2026 года выполнен отдельный поиск самой грамоты вне каталога: по точному заголовку, сочетаниям «Амфилоговы — Исленьев», шифру коллекции, дате и формуле «поместье Амфилоговых». Открытой фотокопии, транскрипции или старой публикации не найдено. Полный PDF описи проверен на соседних страницах: № 13–15 относятся к мценским владениям и зависимым людям Кирилла Протасова, № 17–19 снова к его семейному архиву, но ни одна соседняя запись не раскрывает селение или участников обыска № 16. Поэтому связь с Протасовыми остаётся архивным контекстом хранения, а не доказанной стороной спора. Повторный общий интернет-поиск эту ветку больше не продвинет; нужен образ трёх листов.

Создана карточка PUB-SPBII-K238-O2-D281-N16-AMFILOGOV-ESTATE-INQUEST-1640 и сохранена фотокопия страницы описи. Новые профили и маршрут на карте не добавлены: заголовок не раскрывает личных имён и точного селения.

1613–1614: среднее поколение Волоцких подтвердилось, но Орёл исчез из гипотезы

В опубликованном Д. Е. Гневашевым вологодском служилом списке июня 1613 года найден не одиночный человек, а сразу шесть Волоцких из четырёх отцовских линий:

  • Михайло Микитин сын Волотцкий в отцово место — 500 четвертей;
  • Иван Микитин сын Волоцкой — 300 четвертей;
  • Андрей и Александр Гневашевы дети Волоцкие — по 350 четвертей;
  • Рычко Андреев сын Волоцкой — 250 четвертей;
  • Иван Бахтеяров сын Волоцкой — в рубрике людей с отцовских поместий и недорослей.

Это первая независимая проверка средней части росписи 1686 года. В ней у Никиты, сына Тихана-Рычка, действительно названы сыновья Михаил, Тихан и Иван. Совпадение Михаила и Ивана Никитичей в одном служилом городе показывает, что семейная память сохраняла реальные имена. Но тот же список выявляет пропущенные росписью линии Гневаша и Бахтеяра и отдельного Рычка Андреевича. Его нельзя смешивать с Рычком Онфаловым/Анфаловым сыном из поручной записи 1563 года.

В январе 1614 года вологодский сын боярский Михаил Волоцкий вместе со стрелецким сотником доставлял в Москву расспросные речи о разорении Поморья. По редкому сочетанию имени, рода, города и соседнего года это, вероятнее всего, Михаил Никитич из списка 1613 года, но отчество во второй записи не повторено.

Для орловского поиска вывод отрицательный, но важный. Волоцкие выглядят устойчивой вологодской служилой семьёй и после Смуты; ни список 1613 года, ни отписка 1614 года не называют Орёл, Анфилоговых или перевод на юг. Значит, созвучную цепочку Онфал/Анфал — Волоцкие надо сохранять как историю имени и контроль поздней родословной, но сейчас она не объясняет появление орловского ядра 1590-х годов.

Дополнительно полностью проверены опубликованные документы 1–38 первого тома «Актов Московского государства» за 1571–1595 годы и их именной указатель. Форм Анфал/Онфал/Анфил/Онфил/Анпил/Ампил и заявленных росписью сыновей Рычка там нет. Единственный Александр с близкой родовой формой в списке 1577 года напечатан в самом акте как «Олександро Янкулов сын Волоской», тогда как указатель нормализует его в Александра Яковлевича Волоцкого. Ни одна форма не делает его Александром Тихоновичем из росписи.

Первичный адрес списка: РНБ, Собрание Эрмитажное, № 394, лл. 46–51. Публикация: Д. Е. Гневашев, «“Сыскные” списки вологодских дворян и детей боярских. 1606–1613 гг.», Исторический архив, 2007, № 5, с. 184–199. Карточка: PUB-GNEVASHEV-1613-VOLOGDA-VOLOTSKYS-RYCHKO-ANDREEV.

Профили людей и точки на карте не создаются: Волоцкие пока не доказаны как носители исследуемого фамильного ряда, а переселение в Орёл не обнаружено.

Белгородский след 1616 года теперь локализован до архивного дела

Опубликованная Е. В. Кривцовой строка «Никита Ефимов сын Анпилогов» относится к владельцам поместий села Сажного 1616 года. Первичный комплекс теперь установлен точно: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 2, д. 15828, «Приправочная книга 1616 г. города Белгорода и Саженского стана Белгородского уезда». Независимая научная публикация И. В. Масленкова цитирует из этого же раздела записи на л. 134 об. и 154, что подтверждает шифр и состав дела.

Однако лист самой строки Никиты пока не найден. Поэтому имя и фамильная форма остаются чтением по публикации Кривцовой, а не нашей расшифровкой скана. Особенно важно не объединять его автоматически с Микифором Ефимовым сыном Онпилоговым, известным в белгородском круге позднее. Следующая задача уже не абстрактный поиск книги, а просмотр саженского раздела конкретного дела и установление листа между соседними владельцами Яковом Петровым сыном Озеровым и Митей Семёновым сыном Чаплыгиным.

Источник для архивной атрибуции: И. В. Масленков, «О происхождении некоторых служилых родов Масловых», Генеалогический вестник, вып. 71, 2024, с. 154–155, примеч. 76 и 78.

Первая точная разбивка орловского ядра: дети боярские и казаки в 1571 году

Смена поисковой единицы с одной фамилии на исполнительные полевые росписи дала документ между уже известными записями 1570 и 1572 годов. 21 февраля 1571 года боярский приговор назначил к голове на Осколе у устья Убли десять детей боярских и двадцать казаков из Орла. К головам на Семи у устья Хону назначили ещё девять орловских детей боярских и двадцать казаков.

Это первая найденная запись, где ранний орловский состав не скрыт общим словом «люди», а разделён на две служилые категории. Документ не позволяет сложить десять и девять в девятнадцать уникальных людей: это могли быть разные группы, смены либо два наряда части одного корпуса. Но уже через четыре–пять лет после основания крепости Орёл выступает самостоятельным служилым городом и одновременно посылает людей на два дальних полевых направления.

Теперь раскрыт и состав этих двух нарядов. На Осколе орловцы стояли вместе с людьми Дедилова и Крапивны, Данкова, Новосиля и Мценска; на Семи — снова с людьми Дедилова и Крапивны, а также Мценска и Новосиля. Обе смешанные группы должны были смениться трижды людьми «из тех же городов по той же росписи». Это уже не случайное соседство: в 1571 году Орёл и Дедилов входили в устойчивый механизм общей полевой службы.

Для кандидатуры дедиловского десятского Иванка Нечаева это существенно. Совместная служба двух корпораций документирована за семнадцать–восемнадцать лет до его записи 1588/89 года и за двадцать четыре года до появления в Орле Ивана Нечаева сына Анпилогова. Она объясняет реальный канал знакомства, поручительства или последующего перевода. Но имён приговор не даёт, поэтому сам переход Иванка из Дедилова в Орёл всё ещё остаётся гипотезой, а не готовым маршрутом.

Особенно важно не перепутать два слоя записи. Голов для Оскола и Семи велено было выбирать из Мурома, Мещеры, Рязани, Тулы и Каширы. Это возможное происхождение начальников, а не орловских рядовых; превращать эти пять городов в маршрут Анфилоговых нельзя. Имена самих орлян в приговоре опущены.

Тактика поиска теперь ещё уже: нужны исполнительные приложения к двум назначениям — орловская роспись людей к голове на Осколе и орловская роспись к головам на Семи, их городовые противни и позднейшие окладные выписи со ссылкой на службу 1571 года. Именно там могли стоять имя, отец, прежний город или поместный оклад.

Источник: «Акты Московского государства», т. I, с. 6–7; в публикации — Книга Московского стола № 1, лл. 39–46; современный комплекс — РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1. Карточка: PUB-AMG-T1-P6-7-OREL-CHILDREN-BOYARS-1571. Открытый текст публикации.

26 августа 2026 года проверен уже не печатный пересказ, а весь указанный листовой блок официальной цифровой копии РГАДА. Развороты 0050–0057 последовательно покрывают л. 38 об. — л. 46 и сохранены в проекте. Проверка сняла важную развилку: лл. 39–46 — сам единый боярский приговор с городовыми численностями, а не приговор вместе с затерявшимся именным приложением. Отдельной росписи орловских детей боярских, имён Анфилоговых, их отцов или прежних городов внутри этого блока нет. Следовательно, искать нужно самостоятельный исполнительный список, его противень или позднюю окладную выпись, а не ещё одну строку на соседнем листе того же акта. Официальная цифровая копия дела.

Карта не меняется: это служебные выходы общего орловского корпуса, а не доказанный маршрут носителя исследуемой фамилии.

Орловская сотня 1580–1581 годов: список был, но Ржев не был исходным городом

Новая тактика — идти не от фамилии, а от сохранившихся ссылок на именные ведомости — дала ещё один точный документальный адрес. Государев разряд 1580 года называет орловского воеводу князя Михаила Самсоновича Туренина и прямо велит ему собирать орлян для Ржевского разряда. В черновой полковой росписи первоначально стояли сто орлян «по спискам, которые писались во Ржеве»; списки должен был передать боярин князь Семён Данилович Пронский. При перераспределении полков эта фраза была зачёркнута и заменена другим составом. Её нельзя читать как окончательный приказ, но она доказывает, что именной список орловской сотни действительно существовал.

Отдельная роспись весны–лета 1581 года независимо подтверждает сам контингент: среди служилых людей, остававшихся в Великом Новгороде, записаны «орлян 100 ч.». Получается последовательность: сбор орлян на Орле — общий смотр и списки во Ржеве — служба ста орлян в Новгороде. Это первая найденная цепочка, в которой орловское служилое ядро прослеживается через несколько стадий одного дальнего наряда.

Главная оговорка меняет географический вывод. Ржев был не прежним городом орлян, а местом общего армейского сбора. Разряд прямо отправляет за людьми орловского воеводу и велит ему собирать их с Орла. Поэтому проводить на карте переселение Ржев → Орёл нельзя. То же относится к Новгороду: там документирована служба общей сотни, но не конкретного Анфилогова.

Зато найден лучший пока адрес для персонального поиска поколения отцов 1594/95 года. Теперь нужны не абстрактные «орловские десятни», а противни ржевского смотра 1580 года, ведомость выдачи жалованья, списки нетчиков и сам список ста орлян. Их следует проверять сразу по семи отцам — Микуле, Василию, Тимофею, Перше, Пахому, Нечаю и Терентию — и особенно по редкой семейной формуле Микула → Василий, Тимофей и Карп.

Двести лучших из Ржева: список имён велено прислать в Москву

Поиск не самой фамилии, а документов, возникавших вокруг ржевского смотра, дал более конкретную находку. В захваченном походном архиве князя Василия Дмитриевича Хилкова сохранился подлинный государев приказ от 5 сентября 1580 года. Князю Семёну Даниловичу Пронскому велено послать из Ржева к Хилкову «детей боярских двести человек лутчих з головами». После их прибытия Хилков должен был отписать государю и «списки имян их к нам прислали». Приказ дошёл до воеводы 9 сентября; его привёз Иван Безобразов.

Первоначально здесь возникало сильное сопоставление с зачёркнутой строкой о 100 карачевцах и 100 орлянах: совпадали Пронский, Ржев, время и число 200. Полная вычитка всех правок черновика заставила ослабить этот вывод. У Пронского находились списки рязанцев, тулян, ярославцев, орлян, карачевцев и других городов; в разных редакциях встречается несколько групп по 200 человек. Следовательно, приказ 5 сентября нельзя уверенно считать продолжением именно орловско-карачевской строки. Его городовой состав пока не установлен.

Слова документа уточняют, что именно следует искать. «Лутчих» означает отборных, наиболее пригодных к походной службе; «з головами» — организованными отрядами со своими начальниками; «списки имян» — персональный перечень, а не числовую сводку. Имена предписывалось прислать «к нам», в государево московское делопроизводство.

Это всё равно оставляет отдельный ценный ответный документ, но орловская тактика теперь опирается на более прямую находку. Комплекс походной канцелярии Хилкова в Варшаве опубликован полностью: сам приказ там есть, а ответного именного списка нет. Значит, первоочередной объект — московские входящие бумаги после 9 сентября 1580 года, отписка Хилкова о прибытии голов и детей боярских, её приложения и позднейшие разрядные или поместные выписи о службе. Но его необходимо держать отдельно от прямо засвидетельствованного орловского списка.

Полный орловский список состоял из двухсот человек

Самая важная поправка полного чтения черновика находится в другой редакции походной росписи. Среди первых посылок из Ржева буквально записано: «орлян 200 человек». Далее составитель раскрывает устройство этого корпуса ещё точнее: «орляне, которые в Ржеве же писались, половина их 100 человек».

Значит, сто орлян — это не весь орловский список данного смотра. В 1580 году существовал поимённо учтённый орловский походный контингент из 200 человек, который для назначений делился на две половины по сто. Это не общая перепись всех служилых людей Орла: в 1572 году город выводил 350 людей и отдельно 100 казаков, поэтому разные росписи считают разные служебные выборки. Другая зачёркнутая редакция показывает одну половину рядом со ста карачевцами. Сто орлян, оставленных в Великом Новгороде в 1581 году, также могут быть одной из этих половин, хотя тождество отдельных людей не доказано.

Для поиска происхождения это существенно: нужен не только «список ста орлян», а полный список двухсот орлян, писавшихся во Ржеве, и противни обеих его половин. Это самый ранний точно очерченный персональный корпус Орла. В нём могли находиться люди поколения Микулы, Василия, Тимофея, Перши, Пахома, Нечая и Терентия, но пока ни одно из этих имён не прочитано.

Нужный фрагмент дела РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232 начинается на л. 289 об.; публикация размечена лл. 290–315 об., а следующая описанная статья начинается на л. 322. Сначала казалось, что неопубликованные лл. 316–321 могут хранить продолжение или приложение со списком имён. Полная сверка издания 1914 года ослабила эту гипотезу: у окончания выносного текста на л. 315 об. издатели прямо отметили, что «дальнейший текст не сохранился», и восстанавливали его по параллельному разряду «Древней Российской Вивлиофики». Поэтому шесть листов всё ещё надо просмотреть для контроля их физического состояния, но главным адресом именного поиска они больше не считаются. Вероятнее самостоятельный городовой список, ведомость «приездов и нетов» или ответная московская отписка.

26 августа 2026 года дело найдено в цифровом читальном зале ГИС УИАД. Это уже не предполагаемый будущий заказ на съёмку: электронная копия всего РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232 существует. Прямая государственная карточка: дело 210-9-232; неофициальный указатель оцифрованных дел. Каталог передаёт датировку всей составной единицы как 1596–1650 годы и заголовок «Столбцы Московского стола Разрядного приказа»; это не меняет атрибуцию вложенного черновика 1580 года. Просмотр копий предоставляется после заказа услуги и входа через ЕСИА. Из текущей сети государственный портал не открывается, поэтому сами лл. 316–321 пока не просмотрены. При доступе их следует проверить как контрольный фрагмент; при выдаче по носителям это микрофильм № 5, лл. 287–375. Основной поиск переносится на самостоятельные именные ведомости той же кампании.

Источник: AGAD, Archiwum Zamoyskich, sygn. 3032, k. 30–31; «Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод)», часть III, документ 27. Карточка: PUB-AGAD-AZ3032-K30-31-RZHEV-200-NAMED-LISTS-1580.

Карта не меняется: документ пока не называет ни одного Анфилогова и не доказывает маршрут переселения семьи.

Источники: «Разрядная книга 1475–1605 гг.», т. III, ч. I. М., 1984, л. 697–698 по основной рукописи; черновой разряд 1580 года — исторический шифр РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232, начало на л. 289 об., опубликованная фолиация лл. 290–315 об.; В. И. Буганов, «Документы о Ливонской войне», «Археографический ежегодник за 1960 год». М., 1962, документ № 6, лл. 282–288 того же столбца. Карточка: PUB-RK-1580-1581-OREL-HUNDRED-RZHEV-NOVGOROD.

Карта не меняется: ни один участник фамильного ряда в сотне пока не назван.

Современный шифр теперь проверен по описи, а не восстановлен по старой публикации. В описании ф. 210, оп. 9, д. 232 прямо отмечен на л. 289 об. «розряд черной, поход ко Пскову великого князя Семиона Бекбулатовича Тверского», а следующая самостоятельная статья начинается на л. 322. Электронная копия дела уже существует в ГИС УИАД, но доступ к просмотру оформляется как услуга через государственный портал. После сверки с прямой оговоркой издателей 1914 года лл. 316–321 остаются контрольным заказом, а не приоритетным кандидатом на список двухсот орлян.

26 августа 2026 года дополнительно просмотрен весь относящийся к делу 232 участок официальной описи и описания соседних единиц хранения. Опись отдельно выделяет на л. 289 об. черновой разряд похода Симеона Бекбулатовича, но не называет при нём именного приложения орлян. Это не доказывает утрату списка: он мог остаться неописанным приложением, противнем в другом столбце или отдельной ведомостью. Однако искать его среди соседних дел только по заголовку описи сейчас оснований нет. Основное внимание переносится на связанные раздаточные, приездные и нетчиковые документы; лл. 316–321 нужны лишь для окончательного контроля.

В тот же день повторно проверена актуальная динамическая база проекта «Дом предков», выросшая до 421 095 именных записей. Запросы по формам Анфилогов, Анпилогов, Онпилогов, Онфилогов, Ампилогов, Анфилофов и по личным именам Анфилог, Анфилоф, Анфилофий, Анпилог не дали нового носителя XVI века. Точные фамильные попадания начинаются уже известным орловским слоем XVII века. Это отрицательный результат открытого указателя, а не доказательство отсутствия людей в нераскрытом ржевском списке 1580 года.

Самая ранняя большая численность орловского ядра: 1572 год

Найдена первичная полковая роспись, которая заметно укрепляет хронологию. В начале 1572 года в полк правой руки велено было вывести «из украинных мест с Орла» князя Григория Долгорукова с 350 людьми. Отдельно в сторожевом полку записаны 100 казаков с пищалями из Орла. Это не поздний пересказ, а публикация чернового подлинника Разрядного приказа: РГАДА, ф. 210, столбцы Московского стола, д. 463, столпик 3, лл. 21–85.

Структура росписи позволяет уточнить смысл 350 человек. Они входят в итог полка до отдельного перечисления стрельцов и казаков; окончательный итог различает детей боярских и эти служилые категории. Поэтому 350 человек, вероятнее всего, были орловской группой детей боярских. Это сильный вывод из арифметики и строения документа, но сама строка не называет их категорию отдельным словом.

На вопрос «откуда они пришли в Орёл» запись пока не отвечает. Формула «с Орла» обозначает текущий служилый город и выход к полевой армии, а не место рождения или прежней службы. Зато теперь установлена твёрдая нижняя дата: примерно через пять с половиной лет после основания крепости в Орле уже существовали два различимых и достаточно крупных походных контингента. Нужный документ следует искать ещё уже — между основанием города в 1566 году и составлением этой росписи в начале 1572 года.

Источник: В. И. Буганов, «Документы о сражении при Молодях в 1572 г.», «Исторический архив», 1959, № 4, с. 175–177, скан публикации. Именно эта публикация исправляет цепочку ссылок: В. М. Неделин приводил числа 350 и 100 со ссылкой не на архивный документ, а на популярную книгу А. Р. Андреева «Неизвестное Бородино» (1997, с. 214, 216).

Повторное чтение самого наказа изменило направление поиска. За итоговым числом стояли настоящие именные списки: воеводам уже были посланы «роспись и списки», детей боярских велено было заново расписать по головам, список прислать Воротынскому, а «у себя противень оставити». Людей с пищалями требовалось переписать отдельно, «порознь по статьям по делом». Значит, поимённый состав орловских 350 и 100 мог существовать не в одном, а в нескольких экземплярах: центральном, полковом и местном городовом. Искомый документ теперь следует искать также по формулам «противень списка», «по головам», «списки розданы» и «порознь по статьям», в поздних выписях о службе и окладах, а не только под заголовком «Орловская десятня». Самих списков пока нет, поэтому фамилии людей из числа 350 или 100 по-прежнему неизвестны.

Проверены и две официальные описи Разрядного приказа. В описи 9 — «Столбцы Московского стола» — дело 463 действительно описано как комплекс 7080/1572 года о сборе служилых людей для охраны границы по Оке. Другого орловского количественного или переводного дела XVI века во всех 445 страницах описи не обнаружено. Старая публикация указывает для полковой росписи лл. 21–85; современная опись — лл. 22–41. Это изменение фолиации одного комплекса, а не два разных списка.

Опись 4 — «Десятни» — также просмотрена полностью. Она начинается с 1577 года, но её самое раннее дело — Коломенская десятня, а не Орловская. Первая прямо названная орловская часть верстальной десятни появляется только в 1628 году: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270, лл. 141–151. Поэтому отсутствие «Орловской десятни 1566 года» — теперь не просто неудачный веб-поиск, а проверенная граница сохранности двух главных разрядных описей. Это не значит, что набора не было; значит, его документ надо искать под другим заголовком, в другом приказном комплексе либо по позднейшим выписям из утраченной книги.

Официальные указатели: опись 4, опись 9.

Проверен и третий очевидный разрядный резерв — опись 17, «Столбцы Дополнительного отдела (“Безгласные”)». Просмотрены все 81 изображения и все 236 дел. Название «безгласные» означает столбцы, утратившие первоначальные заголовки, а не тайные списки людей. Ранних дел здесь ровно два: местнические дела 1576 года и не ранее 1583 года. Уже дело 3 начинается документами 1613 года; отдельного вклеенного орловского списка XVI века в остальной описи не обнаружено. В деле 2 названы Роман Олферьев и Пётр Головин, но это стороны спора о служебной чести, а не орловские переселенцы.

Опись 13, часть 1, «Столбцы Приказного стола» сначала выглядела перспективно, потому что её крайняя дата — 1581 год. Однако официальный путеводитель Росархива перечисляет единичные материалы до Смуты: рецепт для оружничего Богдана Яковлевича Вельского 1581 года, Торопецкую уставную грамоту 1591 года и затем запись 1609 года о допуске служилых людей на Постельное крыльцо. Орловского набора или испомещения среди ранних материалов нет. Первые развороты самой описи также начинаются главным образом делами 1614–1620-х годов. Поэтому скачивание всех 608 дел не обещает скрытого переводного списка 1566–1571 годов: он был бы раньше нижней даты описи и был бы отмечен среди исключительных ранних документов.

Официальные источники: опись 17, путеводитель по Приказному столу. Проверенный отрицательный результат с полным разделом «Имена и смысл» внесён в карточку PUB-RGADA-F210-EARLY-OREL-CATALOG-AUDIT.

Почему могла не сохраниться именно нужная орловская книга

Официальный путеводитель Росархива даёт не просто очередное место поиска, а объяснение основной лакуны. Архив Поместного приказа уничтожил пожар 1626 года. Это было ведомство, которое учитывало поместные земли, назначало и фактически отводило земельное жалованье служилым людям. Следовательно, наказ, отделная или раздаточная книга первого орловского испомещения должны были возникнуть именно в его делопроизводстве либо поступить туда из местной канцелярии.

Нынешний РГАДА, ф. 1209, Архив прежних вотчинных дел — не непрерывный архив XVI века. Путеводитель прямо говорит, что он включает уцелевшие книги, документы местных учреждений, переданные после пожара, материалы других приказов и бумаги, позднее возвращённые из иных архивных комплексов. Поэтому отсутствие целой «Орловской отделной книги 1566 года» теперь объяснимо исторически. Это не доказательство её существования и гибели, но сильная граница сохранности.

Практический вывод меняется: искать надо вторичное цитирование утраченного документа — сотные и владельческие выписи, отказные книги, тяжбы о старых поместьях, формулы «по старым писцовым книгам», «по отдельной книге» и «служил прежде с такого-то города». Позднее название «стол Диких поль» нельзя переносить на 1566 год: этот стол для массовых южных раздач был создан только в 1682/83 году.

Источник: официальный раздел «Поместный приказ». Подробная карточка: PUB-RGADA-POMESTNY-1626-FIRE-OREL-SEARCH.

Дополнительно проверен старый печатный поисковый аппарат самого земельного архива — именной указатель к первому тому «Описания документов и бумаг МАМЮ» (1869), охватывающий более 2700 писцовых, переписных, дозорных, платежных и межевых книг. На факсимильных с. 305–306 алфавит непрерывно проходит от Ананьского и Андреевых через Андросовых, Аникиевых, Анненковых и Антипиных к Апраксиным. Форм Анфилогов / Анпилогов / Онфилогов / Ампилогов в этом участке нет. Это не перепись каждого землевладельца: указатель выборочен и особенно подробно раскрывает писцов и межевщиков. Но общий путь через готовый алфавит МАМЮ закрыт; фамильную строку следует искать в тексте конкретной книги, персональной выписи или земельной тяжбе. Фотокопии обеих контрольных страниц сохранены в карточке.

Фонд 141: самостоятельного блока 1577 года нет

Поисковый слой научного описания фонда 141 прежде оставлял лазейку: дело могло не содержать слова «Орёл» в заголовке. Теперь проверена официальная галерея старой рукописной описи, всего 291 изображение. На исходных увеличиваемых сканах виден непрерывный хронологический переход: изображения 0019–0020 содержат самостоятельные статьи 1559 года, а изображение 0021 начинает статьи 1589 года и затем 1592–1593 годов. Между ними нет пропущенного разворота.

Это исключает не только заголовок «Орёл», но вообще самостоятельную единицу хранения 1560–1588 годов в старой описи ф. 141, оп. 1. Поэтому заказывать «дела фонда 141 за 1576–1578 годы» больше не нужно: такого хронологического блока в описи нет. Нельзя исключить одиночный документ 1577 года, позднее вложенный в дело другой даты или перегруппированный при переработке фонда, но искать его можно только по точной ссылке научного описания, а не сплошным заказом. Это делает разнородные столбцы Разрядного приказа и поздние земельные выписи приоритетнее фонда 141.

Точный запасной архив: пять земельных дел Анпилоговых

Специальное исследование А. Л. Захарова о служилом населении Орловского края подтвердило, что поздние тяжбы потомков первых поселенцев иногда содержат исторические экскурсы в XVII и даже в конец XVI века. Автор работал не только с фондами 210 и 1209 РГАДА, но и с ф. 1325, Спорные дела Генерального межевания, а в Государственном архиве Орловской области — прежде всего с ф. 6, Орловская палата гражданского суда, и ф. 68, Орловское дворянское депутатское собрание. Автореферат не даёт списка первого орловского набора, зато называет проверенный карман вторичной сохранности старых сведений.

Проверка официального каталога ГАОО сразу дала пять точных дел целевой фамилии:

  • ф. 6, оп. 1, д. 527, 5 мая 1783 — 30 июня 1784 года: спорная земля в Кромском уезде между однодворцами Анпилоговыми;
  • д. 1541, 10 июня 1791 — 11 мая 1806 года: Анпилоговы против С. Ф. Долгова по донесению Кромской нижней расправы;
  • д. 1901, 5 июня 1794 — 13 августа 1809 года: помещик В. Д. Камынин против однодворцев Труновых и Анпилоговых;
  • д. 2568, 20 сентября 1820 — 9 октября 1837 года: внутренний земельный спор Анпилоговых Орловского уезда;
  • д. 2964, 30 июня 1836 — 8 августа 1842 года: спор Анпилоговых села Долголаптевка с Анпилоговыми села Покровского Орловского уезда.

Самое важное здесь — не поздние даты, а строение споров. Две сельские ветви Анпилоговых доказывали права друг против друга, а в другом деле Анпилоговы выступали вместе с Труновыми — редкой фамилией из раннего соседского круга Баздырева. Внутри могут находиться цепочки разделов общего владения, владельческие выписи и ссылки на старые писцовые книги. Но каталожный заголовок ещё не равен содержанию листов: личные имена Анпилоговых, общий предок и прежний город пока неизвестны. Поэтому профили и маршрут на карте не создаются до заказа копий.

Все пять заголовков и дат теперь независимо сверены по опубликованным сканам описи ф. 6, оп. 1. На ней также читаются прежние архивные номера: д. 1541 — арх. № 2436, д. 1901 — арх. № 2907, д. 2568 — арх. № 171. Их нужно дублировать в архивном запросе. Графа «Количество листов» напротив всех пяти дел не заполнена. Число 13 у д. 527 — индекс дела в старой переработанной описи, а не 13 листов.

Приоритет чтения уточнён: сначала д. 1901 (прежний арх. № 2907), потому что сочетание Анпилоговых с Труновыми даёт самый узкий мост к соседскому кругу 1594/95 года; затем д. 2964 и д. 2568 (прежний арх. № 171). Карточки со всеми датами, границей доказательства и подробным разделом «Имена и смысл»: PUB-GAOO-F6-ANPILOGOV-LAND-DISPUTES-1783-1842 и PUB-ZAKHAROV-2009-OREL-SERVICE-SETTLEMENT-ARCHIVAL-LEADS.

Новый точный поиск по противной стороне изменил порядок заказа. Каталог показывает ещё одно дело с теми же инициалами: ф. 6, оп. 1, д. 268, 13 января — 3 февраля 1781 года, «об отказе имения в Карачевском уезде помещику Камынину В. Д.». Следом идёт д. 457, 17 мая 1783 — 25 октября 1784 года, об отказе имения в том же Карачевском уезде уже помещикам Камыниным. Прямые карточки каталога: д. 268, д. 457 и д. 1901.

Это не доказывает, что В. Д. Камынин во всех заголовках — один человек или что Анпилоговы спорили именно о земле из отказа 1781 года. Но теперь есть проверяемая пара документов: сначала в д. 1901 нужно назвать спорную дачу и прочитать предъявленные крепости, затем сравнить её с карачевским имением д. 268. Такая проверка особенно важна потому, что ранний фамильный комплекс под Миновым лесом уже лежал на орловско-карачевской границе и измерялся совместной книгой 1584/85 года. Заказывать одно д. 1901 без д. 268 теперь невыгодно: можно получить длинную тяжбу, но потерять документ о приобретении противной стороны.

Отдельно повторён поиск по всем формам фамилии в официальном каталоге ГАОО. Форма Анпилогов даёт семь дел, в том числе все пять названных земельных; Анфилогов, Онпилогов и Онфилогов — ни одного; Ампилогов — четыре более поздних дела о воинской повинности и владенной записи; краткие Анпилов и Ампилов дают только поздние позиции. Скрытого местного дела о древнем дворянстве не обнаружено. Поэтому второй главный комплекс по-прежнему в РГИА: ф. 1343, оп. 16, д. 2345.

Прорыв в той же книге: древние ветви самих Анфилоговых

Полный просмотр РГИА, ф. 1343, оп. 51, д. 593 изменил приоритет поиска. Запись Кирилла Ивановича 1846 года во II части оказалась не единственной: нашлись не менее десяти записей Анфилоговых/Анпилоговых в VI части древнего дворянства. Самые ранние приняты одним протоколом 20 января 1798 года:

  • № 109, с. 107: Иван, Ефрем и Яков Васильевичи Анфилоговы;
  • № 110, с. 115: Михаил Васильевич, его жена Наталья Астафьевна, дети Федот, Фома, Роман и Авдотья, а затем жёны и дети Федота и Фомы.

Вторая строка сохраняет три поколения. У Федота названы Матвей, Константин и Авдотья; у Фомы — Фёдор и Федосья. Это буквальный семейный состав книги, а не реконструкция по совпавшим именам.

На том же развороте дополнительно прочитаны № 112 — Александр и Илья Марковичи, и № 113 — Федот Васильевич с женой, сыном Тихоном и внуками. Дальше читаются: титулярный советник Александр Маркович с супругой и шестью детьми (1824, № 188); Василий Фёдорович Анпилогов (1830, № 205); шесть Александровичей (1833, № 235); канцелярист Яков Федотович (1835, № 264); прапорщик Алексей Иванович Анпилогов (1839, № 320) и Иван Яковлевич (1849, № 410). Изображение каждой строки и подробный раздел «Имена и смысл» сохранены в карточке PUB-RGIA-1343-51-593-ANFILOGOVY-ANCIENT-NOBILITY.

Главный архивный ключ — указ Правительствующего сената от 18 октября 1849 года № 7806. Один номер приписан к Михаилу Васильевичу и его сыновьям, Федоту Васильевичу с семьёй, Якову Федотовичу и Ивану Яковлевичу. Это доказывает общее доказательное производство, но снимает слишком простую цепочку Михаил → Федот → Яков → Иван: в записях есть разные Федоты. Родство должна дословно подтвердить поколенная роспись.

Это важнее обхода через Баздыревых. Первым нужно искать производство по указу № 7806 и материалы протокола Курского дворянского собрания от 20 января 1798 года. РГИА, ф. 1343, оп. 16, д. 2345 начинается только в 1826 году, поэтому раннее доказательство 1798 года могло лежать в отдельном деле. Именно там должны находиться документы, на основании которых ветвь признали древней: служебные выписки, владельческие акты или более ранняя родословная.

Граница доказательства остаётся строгой. VI часть не означает автоматическую родословную до XVI века и не соединяет заявителей с орловскими Анфилоговыми 1594/95 года. Она доказывает другое: искомое доказательное производство существовало, а теперь известны его люди, даты и номер указа. На карте пока ничего не добавляется: прежний город и маршрут в книге не названы.

Печатный источник этой формулы теперь установлен точно. В статье «Анфилоговы» в Новом энциклопедическом словаре (СПб., 1911, т. 3, стлб. 108; РГБ rsl01004103475, кадр 69) сказано: «Анфилоговы (в старину также Анпилоговы и Онпилоговы), русский дворянский род, ведущий начало от Василия Дмитриевича А., “записанного по городу Орлу московского стола в десятках”». Скан РГБ подтверждает текст, но статья не указывает ни год, ни шифр десятни. Совпадение редкого имени-отчества, вариантов фамилии и города с оригинальной орловской записью 1620/21 года делает P0034 очень сильным кандидатом на того самого предка, однако окончательное тождество должно быть подтверждено разрядной выпиской из дела Герольдии.

Теперь установлено и место этой статьи в цепочке источников. В старом Энциклопедическом словаре Брокгауза—Ефрона отдельной статьи «Анфилоговы» не было: в алфавите после «Анфала» следует «Анфельт», а свод новых статей прямо относит «Анфилоговых» к материалам, впервые добавленным в НЭС. Статья 1911 года напечатана без подписи и ссылки. При этом она не повторяет Савёлова 1906 года: у него нет ни Василия Дмитриевича, ни формулы о десятнях Московского стола. Значит, текст попал в редакцию отдельным путём. Наиболее правдоподобна архивная или герольдическая справка, но назвать её конкретное дело можно будет только после чтения листов РГИА.

Разрешилось и кажущееся противоречие в названии стола. Оригинальная запись Василия 1620/21 года сейчас имеет шифр РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 502, а опись 14 называется «Столбцы Севского стола». Однако С. К. Богоявленский ещё в 1894 году показал произвольность позднего архивного деления части документов Разряда. Главное — его роспись реальной структуры приказа: в 1634 году Орёл прямо входил в III повытье Московского стола, которым заведовал Пятой Спиридонов. Севский стол оформился значительно позднее из Хлебного стола. Следовательно, список 1620/21 года был создан, когда орловское делопроизводство действительно относилось к Московскому столу, а в опись Севского попал уже при последующей территориальной систематизации. Формула 1911 года теперь совпадает с P0034 не только по имени, фамилии, городу и типу документа, но и по исторической ведомственной принадлежности. Альтернативой остаётся только другая утраченная орловская десятня с полным тёзкой; исключить её без дела Герольдии нельзя.

Нашёлся и более ранний, но не тождественный печатный свод: Л. М. Савёлов, Родословные записи, вып. 1 (Москва, 1906), с. 66. Оригинальный скан ГПИБ показывает, что статья Савёлова не выводит род от Василия Дмитриевича. Она перечисляет восемь орловских владельцев 1594 года — Василия, Тимофея и Карпа Микуловичей, Беляя Васильевича, Ивана Першина, Ивана Нечаева, Софона Тимофеевича и Ермака Пахомовича, — затем сообщает: Василий Семёнович в 1628 году был поверстан новичным окладом по Курску, а старооскольский сын боярский Иван Анпилогов в 1695 году служил в копейщиках.

Повторная сверка полного открытого скана исправила одну существенную букву: у Василия Савёлов напечатал не общее сокращение «А.», а именно «О.» — от варианта Онпилогов, указанного в заголовке статьи. Это полностью совпадает с первичной курской формой «Васка Семенов сын Онпилогов» и показывает, что Савёлов сохранял разные начальные гласные источников, а не механически нормализовал всех под Анфилоговых.

Это важное расхождение в цепочке печатных источников. Формула 1911 года о Василии Дмитриевиче не была простым сокращением статьи Савёлова 1906 года и, вероятно, восходит к другому материалу — наиболее вероятно, к делу Герольдии или выписке Курского дворянского собрания. Одновременно Савёлов даёт проверяемую географическую дугу Орёл 1594 → Курск 1628 → Старый Оскол 1695. Она показывает раннее присутствие фамильного ряда в трёх южных служилых узлах, но не доказывает ни родство двух позднейших людей с конкретной орловской ветвью, ни направление переезда. Поэтому на карте добавлены самостоятельные события в Курске и Старом Осколе без соединяющего маршрута. Полная карточка и два Records: PUB-SAVELOV-1906-V1-P66-ANFILOGOVY, PUB-SAVELOV-1906-P66-KURSK-1628-VASILII и PUB-SAVELOV-1906-P66-STARY-OSKOL-1695-IVAN.

Проверка герольдического обхода теперь стала точнее. В открытом именном указателе РГАДА, ф. 286, оп. 2 просмотрена сама алфавитная позиция на с. 8: после «Анучины, род» стоит «Анфилатов Ксенофонт», затем сразу «Анц (Анцов) Лаур». Поэтому отсутствие Анфилоговых/Анпилоговых/Онпилоговых здесь — не сбой запроса и не OCR-пропуск, а надёжный отрицательный результат для опубликованного указателя описи 2. Найденный в том же указателе Анфилогий Семевский относится к фамилии Семевский и не имеет отношения к роду. Опись 2 больше не следует повторно перебирать; остаются неохваченная опись 1 фонда 286, книги справок ф. 388 и прежде всего доказательное дело РГИА.

Вопрос поставлен правильно: к 1594 году в Орловском уезде их уже много, а город стоит всего двадцать восемь лет. Сам Орёл действительно заселяли переведёнными служилыми людьми («сведенцами»), добровольными пришельцами и местным населением. Но это ещё не доказывает, что именно Анфилоговы приехали под готовой фамилией: их прозвание могло сложиться уже в Орловском уезде от имени общего предка Анпилога. Ниже раздельно показаны общий путь образования орловского служилого ядра и то, что пока известно именно о семье.

Как возникло орловское служилое ядро

Смирнов, 1910: имена, механизм и предел доказательства

Полный текст главного исследования найден и проверен по изображениям страниц: П. П. Смирнов, «Орловский уезд в конце XVI века по писцовой книге 1594–5 гг.» (Киев, 1910), с. 58–60. Официальная карточка и цифровая копия: Президентская библиотека.

Смирнов начинает с честной постановки: «Население переселялось и было переселяемо. Откуда?» Списка первого комплектования Орла у него не было: книга 1594/95 года не ссылается на прежние писцовые или строельные книги и очень скупа на пояснения. Поэтому автор собирает указатели происхождения по фамильным прозвищам и повторяющимся родовым названиям.

человек в книге 1594/95 годагде записанна что указываетпервичная страница
Оверкей Иванов сын ПутивльцовТайчуков стан, Старцово селищеПутивль, северские города1063
Гриша Обакумов сын СтародубцовНеполоцкий стан, займище на ГустовариСтародуб, северские города879
вдова Анна Фёдорова жена Серпуховитинова, сын Сергей; Лев Ехимов сын Серпуховитинов-ТеряевНеполоцкий стан, РосоховцыСерпухов870–871
Иван Истомин сын КолугинКаменский стан, новый починок Фёдоров на МеховицеКалуга884
Карп Ермолин сын Колугин; Ероха Иванов сын КалугинТайчуков стан, РябцовоКалуга1061–1062
Максим Иванов сын РезанцовКорчаковский стан, деревня Обломное болото на Орле у Поникова колодезяРязанская земля; фамилия была также в Туле942

Полный структурированный реестр с оговорками: data/genealogy/indexes/orel-origin-indicators-1594.json. Главная оговорка самого Смирнова принципиальна: нельзя установить по одному прозвищу, кто приехал непосредственно из названного места, кто сохранил память о далёком предке, кто пришёл сам, а кто был переведён. Поэтому это именные указатели на происхождение ядра, но ещё не персональные миграционные документы.

Самая сильная новая нитка — Ливны. Смирнов сообщает не об одной похожей фамилии, а о «значительном количестве» имён детей боярских, совпадающих в Орловском уезде и ранних ливенских приправочных книгах. Его ссылка ведёт к Г. М. Пясецкому, «Исторические очерки города Ливен и его уезда», «Труды Орловской учёной архивной комиссии», 1893, вып. 3–5. Это требует отдельного построчного сопоставления: совпадение 1615 года само по себе не говорит, в какую сторону переехал род, зато упоминание более ранних приправочных книг может вывести к доорловскому поколению.

Полный том Пясецкого найден и проверен. На с. 73–76 он действительно даёт алфавитный перечень фамилий первых ливенских помещиков по Приправочной и переписным книгам XVII века. Результат нельзя сокращать до «нашлись похожие фамилии»:

  • Анфилоговых, Анпилоговых, Онфилоговых и Ампилоговых нет;
  • из непосредственного баздыревского куста не обнаружены Труновы, Немцовы, Криволаповы и Баздыревы;
  • зато подтверждён широкий общий круг: Волобоевы, Гревцовы, Калугины, Карловы, Кривцовы, Мезенцевы, Озеровы, Розанцевы, Стародубцевы и Фаустовы.

Это важное разделение. Смирнов прав: Ливны и Орёл принадлежали одному подвижному служилому миру. Но наиболее характерная семейно-соседская группа Анфилоговых в опубликованном ливенском алфавите пока не повторяется. Значит, маршрут Ливны → Орёл для семьи сейчас не подтверждён. Остаётся лазейка, которую алфавит фамилий проверить не может: предок по имени Анпилог мог быть записан под другой фамилией. Для этого нужна построчная публикация книги 1615/16 года М. А. Мацука и ранние основания поместий, а не только указатель.

Источник: Г. М. Пясецкий, «Исторические очерки города Ливен и его уезда», «Труды Орловской учёной архивной комиссии», 1893, вып. 3–5, с. 73–76, полный скан библиотеки имени И. А. Бунина.

Проведена и более строгая проверка частей 1–2 научной построчной публикации М. А. Мацука «Город Ливны и Ливенский уезд в 1615/16 году». В searchable тексте проверены полные формы фамилии, усечённые корни пилог, нфилог, нпилог, мпилог, личное имя Анпилог, Онаньины и редкий соседский круг. Семейных попаданий нет. Зато из широкого круга прямо в 1615/16 году записаны:

ливенский служилый человек№страница публикации
Харя Фёдоров сын Мезенцов177128
Василий Захарьев сын Мезенцов267131
Иван Павлов сын Калугин410135
Афанасий Фёдоров сын Волобоев635141
Софон Ефимов сын Озаров648141

Это уточняет хронологию: не все фамилии из длинного алфавита Пясецкого уже были в книге 1615/16 года — часть попала к нему из более поздних переписей XVII века. Прямой ливенский срез подтверждает Калугина, двух Мезенцовых, Волобоева и Озарова, но не Анфилоговых и не баздыревский куст. Цифровые экземпляры: часть 1 и часть 2.

Смирнов раскрывает и механизм превращения гарнизона в однодворческое ядро. Первичный акт 1577 года уточняет его пересказ: Орлу полагалось 500 конных казаков, но «прибрано» было только 80, из них 78 сторожей; 420 — это недобор, а не состоявшийся набор. Годным конным сторожам увеличивали поместья с 20 до 50 четвертей и назначали денежное жалованье, а нехватку закрывали двумя внутренними мерами: негодных или бесконных сторожей заменяли «добрыми и конными» людьми из рядовых казаков, а сверх наличного казачьего состава посылали малопоместных детей боярских. Это не свидетельство о переводе 420 человек из одного внешнего города. Книга 1594/95 года уже знает станичных и сторожевых детей боярских. Смирнов считает часть их казаками, поверстанными в дети боярские, и приводит точную параллель: в Епифани в 1586 году так поверстали 300 казаков с окладами 40 и 30 четвертей. Значит, часть будущих орловских однодворческих фамилий могла появиться не как готовые старые дворянские роды, а через служебное верстание казаков первого гарнизона.

Эту гипотезу теперь проверили по самой фамильной земле, а не только по общей аналогии. В пересчёте пашни и дикого поля на одно поле Беляй Васильевич имел 60 четвертей, три Микулиных сына совместно — 57, Софон Тимофеевич — 40, Иван Першин — 33, Ермак Пахомович — 26, Осип Васильевич — 24; Ивану Нечаевичу в 1595 году дали 15 четвертей ещё не освоенного дикого поля. Величины 57 и 60 сначала кажутся следом 50-четвертной сторожевой нормы. Контроль ближайших соседей, однако, снимает это как доказательство: в том же Баздыреве владения Марьи Труновой, Гаврилы Немцова, Льва Криволапова, Никифора Баздырева и трёх Ивановых детей Криволапова составляли 56, 58, 50, 50 и 56 четвертей. Это обычный местный размер жеребья. Кроме того, фактическая площадь по писцовой книге и поместный оклад — разные показатели. Поэтому казачье верстание остаётся возможным механизмом формирования семьи, но назвать конкретного Анфилогова бывшим казаком по этим цифрам нельзя.

Официальный справочник РГАДА добавляет важное, но внутренне противоречивое ограничение к этой картине. На с. 17 составители М. Ю. Зенченко и Г. А. Иванова пишут, что до начала XVII века в Орловский, Новосильский и Черньский уезды писцов и дозорщиков не присылали: в конце 1570-х эти новые города ещё были незавершёнными служилыми проектами. Уже на следующей странице они называют сохранившееся описание Орловского уезда Дементия Яковлева и Леонтия Софронова 1594/95 года. Поэтому первую фразу нельзя принимать буквально как доказательство отсутствия любых писцов до 1600 года.

Надёжный более узкий вывод иной: каталог не знает цельной валовой орловской писцовой книги, соответствующей служебному смотру 1577 года. Это ожидаемо, поскольку приговор требовал не общего кадастра уезда, а очного смотра людей, коней и окладов с возвратом отдельных списков в Разряд. Земельный и служилый состав Орла придётся восстанавливать по разрядным, сторожевым и поместным документам разных кампаний.

Тот же справочник точно характеризует роспись 1576 года. Разрядный приказ проверял, сколько конных казаков велено прибором и сколько действительно имелось: в Орле требовалось 500, находилось 80, недоставало 420, то есть 84%. Следовательно, 420 — не число переселённых людей, а размер незакрытой вакансии. Это подтверждает поэтапную модель: орловское ядро не прибыло одной законченной партией, а ещё через десять лет после основания продолжало комплектоваться. Источник: М. Ю. Зенченко, Г. А. Иванова, «Писцовые книги юго-западного порубежья» (М., 2013), с. 17–18, официальный PDF РГАДА.

Полная проверка каталога снимает возможную ошибку чтения. Упомянутое в предисловии «сохранившееся описание 1577/78 года» относится к Ярославлю и служит сравнительным примером, а не обозначением орловской книги. Для Орла первая сохранившаяся поземельная книга датирована только 1594/95 годом: письмо и мера Дементия Яковлева и подьячего Леонтия Софронова, РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 329, л. 1а–63а, 1–937 об. Причём до нас дошёл список XVII века за скрепой дьяка Венедикта Махова, а не полевой подлинник.

Книги Ивана Кутузова и Ивана Коровина 1624–1626 годов, кн. 330–331, называют часть пустующих земель учтённой «по приправочным книгам». Каталог не даёт основания превращать эту формулу в отдельную орловскую опись 1577/78 года; ближайшая документированная приправочная основа — книга 1594/95 года. Поэтому искать надо не вымышленный цельный кадастр 1577 года, а разрядный экземпляр именного смотра, памяти Поместного приказа, отдельные выписи о дачах и их копии в позднейших земельных тяжбах.

28 августа 2026 года выполнен и полный именной контроль всех 790 страниц официального PDF. Роман Дмитриевич Бутурлин, Григорий Фёдоров Андреева-Павлов, Андрей Мясной и Богдан Ксенофонтов не выводят в каталоге на отдельную орловскую книгу или исполнителя смотра; не дали результата также формулы 7085/1577 года и оклады 20, 30 и 50 четвертей. Это отрицательный результат только для состава каталога, а не доказательство гибели неявно описанного столбца Разрядного приказа. Ссылка каталога на АМГ, т. I, с. 35–37 относится к документу Разрядного, а не Стрелецкого приказа; прежняя классификация исправлена.

Найдена и сама официальная цифровая копия Сторожевой книги: РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, 378 изображений, просмотр РГАДА. Контроль фолиации подтвердил целевые участки: лл. 121–202, 213–222 и 231–243 находятся в книге и доступны для прямого чтения. Контрольные развороты первого блока показывают прежде всего подробную роспись сторожевых мест и смен, а не череду личных имён. Два следующих блока идут как связный текст приказов; на их начале и конце отдельного приложения с рядовыми именами не видно. Поэтому формулу «роспись Орельским сторожам» пока нельзя понимать как доказанную персональную ведомость 78 человек. Цифровая книга дала первичный корпус для полной проверки, но сам именной реестр всё ещё не найден.

Карачевский прорыв: совместная книга 1584/85 года

Ливенский поиск дал полезный отрицательный результат, но более сильная зацепка обнаружилась на западной границе Корчаковского стана. Полностью проверена «Дозорная книга Карачевского уезда 1614 года» — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 167; научная публикация в «Русском дипломатарии», вып. 10 (2004). Она собирает сказки и старые владельческие документы карачевских детей боярских и многократно ссылается на книги письма и меры Юрия Пушечникова и Михаила Шишелова 7093 года.

Здесь нужна календарная точность. Московский 7093 год охватывает 1584/85 год. Одна выпись датирована прямо: 25 ноября 7093 года, то есть 25 ноября 1584 года. В ней Пушечников и Шишелов названы «карачевскими и орловскими писцами». Следовательно, примерно за десять лет до известной книги 1594/95 года существовал совместный орловско-карачевский писцовый цикл.

Оба писца теперь установлены полнее. Юрий Фёдоров сын Пушечников в списке выборных дворян 1577 года стоит в разделе Алексина с окладом 500 четвертей и пометой «с государем». Михаил Иванович Шишелов в 1578 году описывал Галич с уездом; сохранившаяся сотная заверена его печатью. Это важно не как родословная подсказка, а как объяснение механизма: опытных государевых писцов направляли из одного края в другой для размежевания и закрепления служилых поместий. Поэтому их совместная книга — документ государственного устройства нового пограничья, но не готовый список переселенцев. Источники: выборный список 1577 года, галичская сотная 1578 года.

Главная статья находится на л. 79 об.–81. Афанасий Васильев сын Карпов предъявил грамоту на две части одного земельного комплекса на Синицыном колодезе: 40 четвертей в Корчаковском стане Орловского уезда под Миновым лесом и 20 четвертей в Городском стане Карачевского уезда на том же колодезе. Обе части измерены по книге Пушечникова и Шишелова 7093 года. Самому Карпову земли пожалованы лишь в 1609 году, поэтому делать его предком или прежним соседом Анфилоговых нельзя. Но топография принципиальна: семейные Баздырево и Белая в 1594/95 году также лежали под Миновым лесом. Значит, у самого гнезда Анфилоговых поместные комплексы реально пересекали границу Орловского и Карачевского уездов и учитывались одним писцовым циклом.

Есть и второй микрогеографический контакт. Истома Бовыкин показывал карачевское поместье Пашково на Шемятице с угодьями «к Радимлю и вверх по Радимлю». В орловской книге 1594/95 года Иван Нечаев сын Анпилогов имел займище на Радомле. Это не один владелец и не родство, но ещё одно свидетельство единого пограничного ландшафта.

Полный текст 1614 года проверен по вариантам Анфилог/Анпилог/Онфилог/ Амфилог, по Онаньиным и фамилиям баздыревского соседского куста. Семьи там нет. Поэтому вывод строгий: Карачев пока не доказан как исходный город Анфилоговых, но карачевское направление стало главным, потому что оно ведёт к конкретной книге предыдущего поколения и к точной местности семейного гнезда. Полный отдельный экземпляр книги 1584/85 года в доступных каталогах пока не локализован, но обнаружен ещё один сохранившийся фрагмент её документального потомства. В РГАДА, ф. 281, оп. 11, общий № 5939, частный № 1 лежит 16-листная выпись Поместного приказа из книг Юрия Пушечникова и Михаила Шишелова. Она выдана Воскресенской Тихоновой карачевской пустыни и описывает её владения, сельцо Гребенниково, деревни, починки, пустоши, рыбные ловли по Навле и бортные угодья в Городском стане. Выпись без конца. Семейной микрогеографии у Минова леса в каталожном заголовке нет, но находка меняет стратегию: фрагменты книги надо искать не только в ф. 1209, а также в монастырских, церковных и родовых массивах по владельцам конкретных земель. Первый документ для заказа теперь известен точно — ф. 281, оп. 11, № 5939/1.

Официальная рукописная опись фонда проверена непосредственно: запись находится на изображении 0413 в разделе «Карачевского уезда» и даёт № 5939/1, 7093/1585 год и объём 16 листов. Это позволяет устранить кажущееся противоречие дат. Старая опись датирует выпись по лежащей в её основе писцовой книге 1584/85 года. Современное подробное описание относит изготовление самого дошедшего экземпляра к 1673–1682 годам, называет дьяка Ивана Рагозинина и определяет документ как оригинальную приказную выпись. Иными словами, перед нами не автограф писцов 1584/85 года, а поздняя официальная копия из утраченной книги.

Соседние карачевские статьи описи также просмотрены. Непосредственно рядом второй выписи XVI века из того же цикла нет: № 5940 относится к дозорному и межевому материалу 1616 года, следующие позиции позднее. Это не закрывает поиск в других владельческих разделах фонда, но показывает, что № 5939/1 — пока единственный точно локализованный остаток книги в карачевской группе.

Первичный текст и архивная ссылка: DrevLit, археографическое предисловие. Следующая цель теперь сформулирована точно: книга или дополнительные выписи Пушечникова и Шишелова 7093 года по Корчаковскому стану, Минову лесу, Сычову и Синицыну колодезям, Оцне и Радомлю.

Старая книга Пушечникова ещё числилась в Поместном приказе в 1717 году

В опубликованном «Списке старых писцовых книг Поместного приказа 1717 г.» под рубрикой «Карачев» обнаружена отдельная строка: «Книги старые писцовые Юрья Пушечникова 203 году за их писцовыми руками» (ОДБ МАМЮ. Т. 5. М., 1888. С. 367). Высокое разрешение скана подтверждает именно печатное чтение 203, а не ошибку OCR.

К. В. Баранов в современном каталоге писцовых книг истолковал эту строку как 7103 (1594/95) год и внёс её отдельной карачевской книгой Юрия Пушечникова. Однако это пока нельзя считать окончательно установленной датой. Дозорная книга 1614 года многократно цитирует книги Пушечникова и Шишелова 7093 (1584/85) года, в том числе выпись от 25 ноября 7093 года, и ни в одном из проверенных мест не называет 7103 год. Поэтому возможны две версии: Пушечников действительно провёл второй карачевский цикл через десять лет, а в издании 1888 года ошибочно набрано «203» вместо «103»; либо инвентарная строка относится к книге 7093 года, но её дата испорчена сильнее, чем предположил каталогизатор.

Независимо от разрешения цифры установлен важный архивный факт: по крайней мере одна старая карачевская писцовая книга Юрия Пушечникова ещё находилась в приказном хранилище в 1717 году, то есть пережила пожар Поместного приказа 1626 года. Теперь нужно проследить её судьбу между описью 1717 года и современной описью фонда 1209. До этого времени отдельную книгу 1594/95 года и содержащихся в ней Анфилоговых считать доказанными нельзя.

Текущая цифровая сверка этот разрыв подтвердила. В поисковом слое РГАДА, обновлённом 25 августа 2026 года, отдельно проверены как распознанные PDF, так и метаданные всех описей. В фонде 1209 не найдено дела по вариантам Пушечников / Пушечникова / Пушешникова, Шишелов / Шишелова, а также по датам 7093, 7103, 1584 и 1594 в сочетании с карачевскими книгами. Поиск фамилий писцов по всем фондам выдаёт только более поздних однофамильцев и не выявляет другого экземпляра ранней книги. Современный перечень карачевских писцовых материалов фонда 1209 начинается дозорной книгой 1614 года. Следовательно, полный том пока нельзя отождествить ни с одной современной единицей хранения: его архивная цепочка документирована до 1717 года, после чего обрывается. Практический путь теперь не поиск «целой книги Пушечникова» в текущей описи 1209, а сбор владельческих выписей из монастырских, церковных и родовых фондов.

Независимая историографическая проверка поддерживает именно дату 1584/85 года. А. П. Павлов называет карачевский комплекс писцовой приправочной книгой Ю. Пушечникова 1584/85 года: позднейшие писцы держали её перед собой как прежнее описание и сверяли с ней новые владения. Поэтому многочисленные ссылки дозора 1614 года — не случайные пересказы, а след систематического использования старой книги. Это повышает ценность каждого сохранившегося извлечения: в нём могут буквально повторяться владельцы и земельные дачи поколения, предшествовавшего орловской книге 1594/95 года.

По состоянию на август 2026 года цифровой копии № 5939/1 в открытом доступе не обнаружено. 30 июля 2026 года исследователь Карачевского уезда Евгений Прудников публично искал готовые сканы и предлагал коллективно заказать в РГАДА все 16 листов; в найденном обсуждении ответ сводится к заказу съёмки с бумажного оригинала, а не к уже существующей цифровой копии. Это свежий и проверяемый канал получения первичного текста, но до появления изображений нельзя переносить в базу предполагаемые имена из этого дела.

Одновременно найден более объёмный сохранившийся посредник: писцовая книга Карачевского уезда 1626–1627 годов В. П. Суворова-Наумова и В. Репьева — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 2, д. 9181, 579 листов. Это список XVII века, то есть доступный ныне полный карачевский том следующего писцового цикла. Он особенно важен потому, что валовое описание 1620-х годов сверялось со старыми приправочными книгами, а значит может называть прежних владельцев из книги Пушечникова даже там, где отдельной владельческой выписи не сохранилось. Точечный веб-поиск по вариантам фамилии и семейным топонимам в доступных указателях результата не дал; это не отрицательный вывод по делу, поскольку 579 рукописных листов полнотекстово не опубликованы. Приоритет просмотра внутри д. 9181: Рословский и Хотимский станы, затем Городской стан у орловской границы, с проверкой Минова леса, Оцны, Радомли и формул «по книгам Юрья Пушечникова».

Адрес для первого точечного просмотра теперь найден в официальном архивном алфавите. Полностью проверены все 68 изображений алфавита 120 к карачевским писцовым, переписным и отказным книгам (РГАДА, ф. 1209, оп. 85). В разделах на А и О нет фамилий Анпилогов, Анфилогов, Онфилогов или Онпилогов. Это сильнее отрицательного результата веб-поиска, но всё же не исключает личного имени или фамилии внутри неиндексированной формулы о прежнем владельце.

Зато алфавит указывает: «Озеровы. Кни. 1 писц.; № 181». Начальная таблица того же алфавита сопоставляет первую писцовую книгу общему номеру 9181. Но заголовок алфавита буквально говорит: «Фамилии владельцев с показанием № книги и дела». Поэтому № 181 — не лист рукописи, а внутренний номер владельческой статьи. Прежний запрос на л. 181 был ошибочным и отменён.

Парная историческая опись 47 раскрывает эту статью на внутренней с. 25: «Иваново поместье Иванова сына Озерова, пуст[ошь] на колодце Речечку». Последний топоним читается предварительно. Формула называет Ивана Ивановича Озерова: «Иваново поместье» — поместье Ивана, «Иванова сына Озерова» — Ивановича Озерова. Опись не сообщает листа самой книги, поэтому точный запрос теперь звучит так: установить листы внутренней статьи № 181 в д. 9181 и изготовить с микрофильма всю статью с началом и продолжением.

Есть независимое продолжение. Дозор 1614 года сообщает, что 24 сентября Василию Ивановичу Юрасову было отказано в Городском стане двадцать четвертей земли — «Дмитреевское поместье Иванова сына Озерова». Эта формула называет Дмитрия Ивановича Озерова. Иван и Дмитрий, вероятно, были сыновьями одного Ивана Озерова, хотя прямого слова «братья» пока нет.

Сравнение с Орлом ослабило гипотезу персонального перехода. В книге 1594/95 года на с. 959 названы Афанасий, Ширяй, Севастьян, Иван, Сава и Тимофей — Гавриловы дети Стрелкова-Озерова из Нижних Мокрищ Корчаковского стана. У карачевских Ивана и Дмитрия отец Иван, у орловской братской группы — Гаврила. Это две разные названные патронимические группы. Совпадение фамилии по обе стороны границы остаётся свидетельством общей служилой среды, но не доказательством переселения Анпилоговых.

Контрольная находка показывает, почему важна точная нумерация: Гревцовы в алфавите отнесены к «книге 1 отказной, № 295», то есть к более позднему делу 9185, а не к писцовой книге 9181. Баздыревы, Криволаповы и Труновы в алфавите дела 9181 не выявлены. Для Озеровых отдельный публичный профиль и точка на семейной карте не создаются: это посторонняя контрольная фамилия, а персональная связь с исследуемым рядом ещё не доказана.

Современная опись фонда проверена отдельно, чтобы исключить ошибку общего нумерации. На с. 52, строка 109 прямо стоят: № 9181, даты 1626–1627, писцы В. П. Суворов-Наумов и В. Репьев, объём 1–579 листов и помета «МИКР.». Таким образом, сводная подпись 1686–1693 годов в поисковой выдаче исторических описей не является датировкой дела 9181. Главное практическое следствие пометы: книга уже микрофильмирована. Сначала архив должен найти листы внутренней статьи № 181, после чего можно заказать её копию с микрофильма, а не новую съёмку всего тома.

Авторизованный каталог FamilySearch проверен по русскому и латинскому написанию Карачева, а также по названию книги: каталожной записи и DGS-номера не найдено. Точный веб-поиск также не дал открытого изображения или расшифровки статьи № 181. Это не исключает частной копии, но сейчас подтверждённый канал доступа — микрофильм РГАДА.

Официальная галерея алфавита 120, лист алфавита с Озеровыми, парная опись 47, статья № 181 в описи, современная опись ф. 1209, оп. 1, ч. 2.

Современный каталог К. В. Баранова, цифровая копия ОДБ МАМЮ, т. 5.

Курская ветвь 1628 года: не источник Орла, а отдельное раннее поколение

Открытая база правильно вывела на дело РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270, но городовую привязку нельзя брать из названия случайной папки. В орловской подборке Яндекс Диска лежат только лл. 141—151; курская статья Василия Семёновича находится на л. 185 и в эту папку не входит. Все 21 кадр орловского отрезка проверены, поэтому ни один из них не используется как фотодоказательство строки Василия.

Зато в проект теперь сохранена фотокопия с. 48 издания А. Н. Зерцалова 1895 года. На ней буквально напечатано: «марта въ 15 день … Васка Семеновъ сынъ Онпилоговъ». Полная современная публикация рукописного л. 185 добавляет: отец умер, братьев нет, за Василием 40 четвертей отцовского поместья. Это доказывает курское землевладение предыдущего поколения до марта 1628 года, но не перевод из Орла. Более того, направление массового движения в конце XVI века документировано противоположное: Курск заселяли переведенцами из Орла и Мценска. Поэтому курский куст надо исследовать как возможное ответвление от Орла либо как самостоятельную линию, а не назначать его источником орловских владельцев 1594/95 года.

Рабочая развилка теперь точнее: умерший отец Василия — третий Семён фамильного круга, отличный от живых в 1630 году Семёна Осиповича и Семёна Яковлевича. Семён Анпилогов из таможенной записи 1619 года подходит по времени, но его отцовство не доказано. Фёдор Анпилогов, индексированный в Курске в широком диапазоне 1605—1618 годов, остаётся ещё более ранним кандидатом, пока не найден точный шифр его дела и рукописный лист.

Как заселяли соседний Елец: три канала вместо одного переселения

Для Орла пока не найден единый список первого гарнизона 1566 года. Зато сохранился почти лабораторно подробный комплекс о заселении следующей южной крепости — Ельца в 1592–1594 годах. Это не источник происхождения Анфилоговых, а документальная модель того, как государство в действительности собирало новый служилый город.

Отписка елецких воевод от 19 августа 1592 года сообщает, что велено было устроить на житьё 200 детей боярских. Набирали неслужилых сыновей, братьев и племянников служилых отцов, братьев и дядей. Из разных городов записали 164 человека; выбранные из городов окладчики распределили их по трём статьям: 200 четвертей и 6 рублей, 150 четвертей и 5 рублей, 100 четвертей и 4 рубля. Книги верстания и поручные записи отправили в Москву. Грамота 31 августа велела отмерить новосёлам землю по Сосне и за Сосной, дать им распахать пашню и поставить дворы и до устройства не посылать на сторожи и городовое дело.

Вторым каналом был казачий прибор. Память 5 сентября 1592 года называет четырёх людей из Чернской казачьей слободы, записавшихся в елецкие казаки, и такой же набор из Крапивны. Они получили деньги, хлеб, пищали, порох и свинец; когда прежние начальники удержали завербованных, их жён и имущество, из Москвы велели отправить людей в Елец с семьями и пожитками.

Третий канал прямо проходит через Орёл. Елецкий стрелец Григорий Иванов сын Андреев прежде жил с отцом за орловским сыном боярским Алексеем Пантюхиным. Записавшись в стрельцы, он строил елецкий город и острог и поставил там двор. Пантюхины удержали его жену и имущество; грамота от 12 сентября 1593 года велела орловскому воеводе Лавру Кандаурову всё вернуть. Это первый найденный здесь не предполагаемый, а буквально записанный маршрут Орёл → Елец, хотя он относится к постороннему человеку, не к семье.

Более ранний спор сентября 1592 года показывает, что переход регулировался уже по составу семьи. Полное издание позволяет уточнить имя: елецкий стрелец Тренька Захаров сын Логачев записался в новый город от брата — орловского казака Осипа. В разных листах стоят формы Лагачев и Головачев, но редакторские примечания считают правильным чтение «Логачев»; раскрывать Треньку в Терентий без прямого источника нельзя. Орловский казачий голова Казарин Лодыженский посадил Треньку в тюрьму, отобрал имущество и принудил обещать жить в Орле. Москва потребовала отпустить его, но орловская сторона сослалась на правило Стрелецкого приказа: из трёх братьев отпускать одного, из четырёх — двух, а из двоих одного не отпускать. Это прямое свидетельство семейных казачьих дворов в Орле к 1592 году и государственной заботы о том, чтобы братская группа не исчезла из старого гарнизона целиком. Прежнего города Логачевых документ не называет.

Это не единственная связь. Елецкий новоприборный стрелец Герасим Яковлев сын Быков прежде состоял «на одной службе» с орловским казаком Фёдором Вавиловым сыном Савенковым. После записи Быкова в Елец у Савенкова остались его имущество и доля совместно посеянного хлеба. Повторная челобитная на л. 229 уточняет, что они два года «жили на половине». Место прежней совместной службы не названо, поэтому это личная орловско-елецкая связь, но не обязательно доказательство прежнего жительства Быкова в Орле. Прежнее чтение «Исаков» исправлено по полной публикации л. 95 и подтверждающему листу 229.

Самая подробная отписка показывает движение в обе стороны. В Ельце набрали 280 жилых казаков; многие бежали в Данков, Епифань, Чернь, Новосиль, Крапивну, Мценск, Тулу и Орёл и там снова записались в казаки и стрельцы. Одновременно ливенскому воеводе велели выбрать 60 лучших, прожиточных и семьянистых казаков и свести их в Елец. Они пришли без семей, и елецкий голова составил поимённую роспись оставленных в Ливнах родителей, братьев, сыновей, племянников и зятьёв. У Аслама Голенищева брат Михаил, у Андроса Лапыгина отчим, а у ещё одного сведённого казака брат Иван уже записались в Ельце в дети боярские. Одна родственная сеть могла одновременно находиться в двух городах и двух служебных чинах — это особенно важно для понимания будущих однодворческих фамилий.

Здесь прежний вывод пришлось исправить. Хотяинцов действительно пишет, что составил роспись тех, «которые с Ельца збежали и где хто живет», и послал её вместе с грамотой. Полное издание 2001 года показывает, что приложение не утрачено: на лл. 127–128 сразу после семей ливенских сведенцев идёт заголовок «Имена новоприборным козаком, которыя со государевой службы збежали» и поимённый перечень. В нём сохранились группы на Черни, в Новосиле, Крапивне, Епифани, Тульском уезде и Данкове, а также безвестно исчезнувшие и удержанные частными владельцами люди.

Но ожидаемого имени из Орла роспись всё же не дала. Общая часть л. 125 прямо говорит, что некоторые беглецы «писалися в казаки и в стрельцы ... на Орле», однако ни одна сохранившаяся строка списка не привязывает конкретного человека к Орлу. Значит, роспись существует, но её орловская часть либо погибла в повреждённых местах расклеенного столбца, либо не была внесена в дошедший перечень. Заказывать лл. 125–127 как якобы неопубликованное приложение больше не нужно; искать следует противень, копию или отдельную орловскую отписку о приёме этих людей.

Соседние грамоты того же дела показывают, насколько результативны частные споры о семьях и имуществе. В них буквально восстановлены четыре канала набора:

  • Юшко Данилов сын Малявин происходил из мценской служилой семьи. После гибели отца семья ушла в Новосильский уезд, а при устройстве Ельца Юшко записался в дети боярские, строил город и поставил двор: Мценск → Новосильский уезд → Елец;
  • Панька Дмитриев сын Путятин вышел из двора Василия Антонова в Заостровском стане Тульского уезда и записался елецким казаком;
  • Афонька Смыковский прежде жил в поместье болховского сына боярского Степана Булгакова, а затем записался в елецкие дети боярские;
  • зависимые люди каширского сына боярского Епишки Рептюхова ушли и записались на Елец в казаки, а Ивашка Васильев сын Должников — в стрельцы.

Это уже не общая модель, а четыре поимённых траектории из Мценска, Новосиля, Тульского, Болховского и Каширского окружения. Они подтверждают, что новый гарнизон собирали индивидуально и из разных социальных слоёв. Именно поэтому аналогичный след орловского Анфилогова вероятнее искать в челобитной об оставшейся семье, дворе и имуществе, чем в едином списке «переселенцев».

Публичная ссылка Яндекс-Диска, приведённая в позднейшем обсуждении этой отписки, проверена 29 августа 2026 года через открытый API: сейчас она ведёт к базе по Слободской Украине XVIII века, а не к снимкам дела. Однако найден другой открытый источник — полное издание «Российская крепость на южных рубежах. Документы о строительстве Ельца, заселении города и окрестностей в 1592–1594 годах» (Елец, 2001), подготовленное В. Н. Глазьевым, А. В. Новосельцевым и Н. А. Тропиным. Оно размещено Научной библиотекой ЕГУ и передаёт весь расклеенный столбец из 248 листов, а не выборку отдельных документов.

Теперь проведён сплошной поиск не только по 118 отдельным публикациям корпуса Г. Н. Анпилогова и отдельной книге Ельца 1593/94 года, но и по полному тексту 248-листного дела. Проверены варианты Анфилог/Анпилог/Онфилог/Ампилог/ Амфилог/Онпилог и баздыревский соседский круг. Носителей фамильного ряда нет; «Анпилогов» встречается лишь как фамилия прежнего публикатора Г. Н. Анпилогова. В стрелецкой сотне Осипа Каверина на л. 19 об. встречен Максим Немцов, однако превращать его в родственника или земляка Гаврилы Фёдорова сына Немцова из Баздырева нельзя: совпадает только фамилия.

У сохранности есть важная асимметрия. Официальная характеристика фонда 141 РГАДА специально называет комплексы о строительстве и заселении Воронежа и Ельца в 1585–1593 годах, но не называет подобного комплекса об основании Орла в 1566 году. Поэтому следующий поиск следует делить на три группы:

  1. первоначальная роспись орловских детей боярских и осадных дворов;
  2. поручные записи и самостоятельные разборные материалы при верстании;
  3. поимённые списки орловских казаков и малопоместных детей боярских, которые боярский приговор 1577 года велел составить и доставить в Разрядную избу; сам приговор сохранился, а исполнительные списки пока не найдены.

Первичные публикации: отписка о 164 детях боярских, грамота об их земле и устройстве, память о казаках Черни и Крапивны, грамота об орловце Григории Андрееве, челобитная Герасима Быкова, роспись ливенских сведёнцев и беглых казаков, цепочка Мценск — Новосиль — Елец Юшки Малявина, обыск о тульском казаке Паньке Путятине, челобитная о наборе зависимых людей из Каширского уезда, болховско-елецкое дело Афоньки Смыковского, отдельная книга Ельца 1593/94 года, каталог и полное издание ЕГУ, описание археографической полноты публикации. Архивный адрес основных грамот: РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1593 г., д. 1, л. 13–15, 36–37, 55–55 об., 61–64, 90–95, 125–128, 179, 229; отдельной книги — ф. 1209, кн. 26, л. 2–24.

Четыре линии в подлинном орловском списке 1627/28 года

Полная публикация документа РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 22 позволяет увидеть не только четыре фамильные строки, но и их место внутри орловской служилой корпорации. Орловский раздел начинается на л. 118; Анфилоговы распределены по разным служебным статьям и поместным окладам:

  • Васка Дмитреев сын Онпилогов, л. 123 — городовой, 200 четвертей;
  • Ивашко Васильев сын Онфилогов, л. 125 — городовой, 150 четвертей;
  • Олешка Васильев сын Онфилогов, л. 128 — новик 7130/1621–1622 года, 200 четвертей;
  • Марка Карпов сын Онфилохов, л. 133 — новик того же 7130 года, 100 четвертей.

Имена и смысл. Васка, Ивашко, Олешка и Марка — обычные приказные формы имён Василий, Иван, Алексей и Марк, а не обозначения детей. Формулы «Дмитреев сын», «Васильев сын» и «Карпов сын» сохраняют имена отцов. Форма Онфилохов особенно ценна: в ней писец передал тот же семейный ряд через основу Онфилох-, близкую к церковному имени Амфилохий. Это не другая фамилия и не другой род: Марк Карпович уже в смотренном списке 1626 года дважды назван Онфилоговым и Анфилоговым.

Служебные категории не позволяют считать всех четверых одной возрастной группой. Василий Дмитриевич и Иван Васильевич уже стоят среди городовых, тогда как Алексей Васильевич и Марк Карпович ретроспективно названы новиками 1621/22 года. «Новик» здесь означает впервые самостоятельно поверстанного служилого человека, а не недавнего переселенца в Орёл. Поместный оклад также не равен фактически распаханной земле: это расчётная норма обеспечения службы.

Для линии Микулы важен Марк Карпович. В Баздыреве около 1625 года отдельно названы братья Мартын и Кузьма Карповы дети Анфилогова, а в книге 1594/95 года там же сидел Карп Микулин сын Анфилогова. Хронология, редкое отчество, фамилия и место складываются в сильную модель Микула → Карп → Марк, Мартын и Кузьма. Но ни список 1627/28 года, ни краткий реестр 1625 года не говорят буквально, что отец трёх Карповичей — именно Карп Микулич. Поэтому цепь остаётся вероятной реконструкцией, а не опубликованной родственной формулой.

Источник подтверждает устойчивость нескольких орловских ветвей, но не называет их прежних городов. На карту новый маршрут не добавлен. Полный текст орловского раздела опубликован в научном альманахе «Российская генеалогия», вып. 13, с. 318–322; открытая расшифровка раздела, именной указатель издания.

Позднейший сравнительный контроль подтверждает устойчивость именно орловской приписки семьи. В списке 1629 года (РГАДА, ф. 210, оп. 12 ч. 1, д. 27) собраны дети боярские разных городов, назначенные на службу во Мценск, Новосиль и Чернь. Современный именной указатель распределяет 2 080 записей между Орлом, Мценском, Новосилем, Карачевом, Болховом, Чернью и неустановленной группой. Все четыре фамильные строки — Васка, Ивашка, Марк и Олешка Анпилоговы — стоят в орловской группе. Значит, даже когда Анпилоговых посылали служить в другие крепости, учёт продолжал считать их орловскими служилыми людьми. Это не решает вопрос о поколении до 1566 года, зато ослабляет предположение, что известная фамильная группа была поздней ветвью одного из соседних городов.

Архивная опись предупреждает, что дело «без начала», а опубликованный указатель не даёт листов четырёх строк. Поэтому они пока собраны в лиде LEAD-210-12-27-OREL-1629; отдельные Records и окончательные профили следует делать после чтения уже полученных исследователями, но ещё не опубликованных фотокопий дела. Источник указателя: список 1629 года.

Две книги 1628 года: четыре старших и новый Афонька

Сначала в описи РГАДА найден отдельный подраздел: «Книга 7136 года о верстании новиков денежным жалованием по городу Орлу» — ф. 214, оп. 1, ч. 1, д. 16, л. 138 об.–140. Его полный текст опубликовал А. Н. Зерцалов в 1895 году. Цифровой экземпляр Президентской библиотеки прочитан целиком; орловский раздел занимает с. 69–70.

Здесь особенно важно не перепутать два смысла. Новик — не обязательно новый житель или переселенец. Это молодой служилый человек, которого впервые верстали самостоятельным денежным окладом. Окладчики — опытные местные служилые люди, участвовавшие в оценке новиков.

В Орле названы четыре различных окладчика:

  • Гаврило Олферьев сын Андреянов;
  • Кузьма Иванов сын Пеншин;
  • Андрей Григорьев сын Харечков;
  • Парфен Михайлов сын Гостев.

Харечков в печатном тексте повторён. Далее следуют 56 строк-упоминаний новиков, но два человека повторены — Васка Сергеев сын Волобоев и Микитка Семенов сын Давыдов. Поэтому минимальный состав — 54 различных новика. Среди них полностью проверены варианты Анпилогов/Анфилогов/Онпилогов/ Онфилогов/Ампилогов/Амфилогов: фамилии нет.

Сама семья бесспорно старше этой кампании. Первичные листы смотренного списка 1626 года уже называют четырёх различных орловских служилых людей:

  • Василия Дмитриевича Онпилогова;
  • Ивана Васильевича Анфилогова;
  • Алексея Васильевича Онфилогова;
  • Марка Карповича Анфилогова.

Но затем обнаружилось принципиально важное различие: существовала вторая, не совпадающая с изданием Зерцалова книга. Это разборная книга служилых людей семи городов 1628/29 года — РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 1. Современный открытый указатель «Дома предков» публикует 123 орловские строки и первой семейной строкой называет «Анпилогов Афонька». Старый рукописный алфавит Разрядного архива независимо даёт по тому же делу «Онфилоговъ, л. 109».

Фотокопия первичного листа получена и локализована. Повторный расширенный просмотр исправил прежнюю неполную расшифровку: в нижней записи л. 109 читается «Офонко Осипов сын Онфилогов». То же полное имя независимо даёт открытая построчная выписка орловского раздела. Заголовок помещает его среди прежде не верстанных новиков; в 7137 году Офонка поверстали в третью статью, по 100 четвертей и 5 рублей. Сгиб и поздняя линия мешают дочитать только индивидуальную формулу о фактически находившемся за ним или его отцом поместье.

У Афоньки уже найден вероятный позднейший след. Академическая публикация отказной записи 1640 года буквально называет орлянина Афоньку Анпилогова и передаёт форму, которой он «означил себя»: «Аеонька Фнеилогов». Совпадают редкое уменьшительное имя, фамилия и город; между записями двенадцать лет. Полная формула теперь замыкает биографическую цепочку. Офонко Осипов сын Онфилогов 1628/29 года и Офонасей Осипов сын Анфилогов 1641/42 года — один человек: совпадают имя, отчество, редкая фамилия и Орёл. Орлянин Афонька Анпилогов, писавший отказную книгу в 1640 году, почти наверняка является промежуточным упоминанием той же биографии. Прежние профили P0077 и P0081 объединены в P0077.

Для раннего орловского ядра важнее всего отчество. Офонко был сыном Осипа. Наиболее вероятный отец — Осип Васильевич Анфилогов, помещик Баздырева 1594/95 года: совпадают город, редкая фамилия, имя и подходящее поколение. Однако запись не говорит «сын Осипа Васильевича из Баздырева», поэтому это сильная рабочая связь, а не окончательно доказанное родство.

Зерцалов добавляет историю первого документа. Это бумага бывшего Разрядного приказа, ошибочно отнесённая в 1835 году к Сибирскому приказу. Орловских новиков верстала группа боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского и дьяка Андрея Подлесова. Примечание к публикации указывает использованные листы 85 об., 138 об., 139 и 140; современная опись ставит начало орловского подраздела на л. 138.

Обновлены первичный Record RGADA-210-6D-1-L109, документ R0062 и единый профиль P0077; сохранён расширенный фрагмент полной именной строки. На карту добавляется только событие первого верстания в уже известном Орле. Маршрут не строится: прежний город документ не называет, а индивидуальная поместная формула ещё не дочитана. Полная поимённая расшифровка 54 людей из отдельной книги остаётся в карточке PUB-ZERTSALOV-1895-OREL-NOVIKI-1628.

Сплошная проверка того же издания дала важное уточнение для соседней курской ветви. На с. 48, ещё внутри курского раздела и до заголовка «Ряжской», полностью напечатано: «марта в 15 день … Васка Семенов сын Онпилогов». Примечание относит курский материал к листам 78 об.–82 той же архивной книги. Это первичная основа краткой фразы Савёлова о Василии Семёновиче, поверстанном по Курску в 1628 году, и естественный предшественник курской строки 1630 года с окладом 100 четвертей. Профиль уже существовал, поэтому создан не дубль, а новый Record PUB-ZERTSALOV-1895-P48-KURSK-VASILIY-SEMYONOV и источник присоединён к Василию. Связь с безотчественным Ваской Анпилоговым 1642 года, жившим прежде в поместье дяди Гаврилы, остаётся вероятной, но недоказанной. К происхождению орловского ядра эта строка прямого маршрута не добавляет: «новик» означает начало самостоятельной службы, а прежний город отца Семёна не назван.

Наконец, семейное гнездо Анфилоговых находилось в одном из самых молодых пространств. По расчётам Смирнова, сначала плотнее заняли прикрытые крепостью Неполоцкий и Каменский станы, затем — внешние Корчаковский, Тайчуков и Нугорский. В Корчаковском стане около 90,8 % учтённой пашенной площади ещё составляло дикое поле. Это хорошо согласуется с картиной Баздырева и Белой, но не отвечает, откуда прибыли отцы Анфилоговых.

Главное открытие: северный путь через Оку и тульские города

К. Б. Кудланов и Р. О. Голубков в статье 2023 года свели прежние наблюдения Д. К. Зеленина и В. М. Неделина и реконструировали направления заселения Орловского уезда после основания города в 1566 году. Основной поток шёл с севера, из бассейна Оки и через города будущей Тульской засечной черты.

направлениеназванные города и группысила вывода
основное, северноеСерпухов, Калуга, Белёв, Новосиль, Крапивнаопубликованная реконструкция общего орловского потока
северо-восточноеПронск и Рязанская землязаметная, но меньшая ветвь
соседнее, верхнеокскоеБолхов, Мценск, Карачев, земли будущего Ливенского уездаместное население и служилые люди ближайших старых городов
западное и южноевыходцы из Путивля, Стародуба, Литвы; отдельные донские атаманымалые примеси, не основа ядра

Источник: К. Б. Кудланов, Р. О. Голубков, «Сравнительный анализ траекторий однодворческого заселения Путивльского и Орловского уездов», 2023, с. 94—97, PDF статьи, DOI 10.22281/2413-9912-2023-07-02-91-101. Это карта происхождения всего орловского служилого слоя, а не готовая родословная Анфилоговых. Более того, часть конкретных городов авторы приводят по более ранним краеведческим реконструкциям, а не по единому сохранившемуся списку перевода.

Более раннее основание этой схемы найдено в книге этнографа Д. К. Зеленина 1913 года, § 63, с. 158. Он формулирует механизм так: в орловском населении преобладали прежние дети боярские и другие служилые люди, «подвинутые вперёд, в степь, с прежних сторожевых линий». По писцовой книге он видит в старом Орловском уезде ливенских выходцев, болховского сотника, мценских сотников, Калугиных, Серпуховитиновых, Рязанцовых, Путивльцевых и Стародубцевых; отдельно отмечает польские, татарские и донские элементы. Зеленин осторожно считал мценских сотников временными жителями. Это анализ названий и фамилий книги 1594/1595 года, а не отдельная именная ведомость перевода, но он независимо подтверждает многосоставное происхождение ядра. Цифровая копия: НЭБ.

Полный текст В. М. Неделина потребовал поправить силу этого вывода. Автор действительно описывает быстрое заселение нового города «сведенцами» — людьми, которых государство переводило на постоянное жительство и службу. Но знаменитый перечень исходных городов устроен сложнее. Полнотекстовая проверка основной главы об основании показала точную последовательность аргумента. Сначала автор пишет: «Можно предполагать», что весной 1566 года начались сбор служилых и посошных людей и «переселение сведенцев». Затем Белёв, Мценск, Болхов и Новосиль названы как поставщики служилых людей и работников при восстановлении Орла в 1635–1636 годах. И лишь после этого следует вывод: «По-видимому, эти же города, а также соседний Карачев» участвовали в строительстве 1566 года. Отдельной ссылки к этому абзацу в примечаниях главы IV нет. Поэтому поздняя утвердительная фраза на странице 52 является сжатым повтором авторской аналогии, а не указанием на ещё одну роспись сведенцев первого Орла.

Отдельно проверен весь соседний блок примечаний 11–14, чтобы исключить скрытую архивную опору. Шифр РГАДА, ф. 181, кн. 99, ч. 1, л. 435 в примечании 12 относится только к следующему сообщению — назначению в апреле 1567 года первых орловских воевод Василия Ростовского и Владимира Безобразова. Примечание 11 подтверждает летописную дату основания, 13 — численность орловского отряда 1572 года, 14 — походные сведения 1570-х–1580 года. Ни одно из них не содержит списка сведенцев и не называет их прежние города. Значит, ф. 181, кн. 99 нельзя использовать как доказательство маршрута Белёв/Мценск/Болхов/Новосиль/Карачев → Орёл.

Имена и смысл здесь особенно важны. Владимир Михайлович Неделин — историк, сформулировавший влиятельную версию, а не свидетель переселения. «Сведенцы» — реальная служилая категория, но само слово не сообщает ни фамилий, ни прежних городов людей. Четыре города надёжны для события 1635–1636 годов; Карачев и перенос всей пятёрки на 1566 год — аргументированная аналогия. Поэтому карточка PUB-NEDELIN-2001-OREL-FIRST-SETTLEMENT-HYPOTHESIS исправляет прежнюю слишком уверенную формулировку, а маршруты на карте не создаёт. Уже в 1572 году в походе действительно участвовали 350 орловских служилых людей и 100 казаков, что доказывает быстрый сбор крупного ядра, но не раскрывает города его происхождения.

1566/67 год: первые названные начальники, но ещё не первопоселенцы

В статье 7075 года Разрядной книги новый город впервые входит в годовую роспись украинных крепостей с формулой: «На Орле воевода князь Василей Ростовской да Володимер Безобразов». Дата охватывает сентябрь 1566 — август 1567 года. В 1571/72 году на Орле уже стоят Василий Григорьевич Колычев и Денис Ивашкин, причём Колычев затем выходит «с Орла» в полк правой руки. В 1572/73 году эту связку сменяют князь Пётр Иванович Хворостинин и Михаил Назарьев сын Глебов; Хворостинин также ведёт орловский отряд к полку правой руки.

Это первая твёрдая последовательность орловского командования и включения крепости в общую полевую систему. Но разрядная статья перечисляет воевод, а не рядовых детей боярских и казаков. Родовое именование «Ростовской» нельзя читать как доказательство переселения гарнизона из Ростова, а формулу «с Орла» — как место рождения воеводы: это его текущая городовая должность. Создан Record PUB-RK-1566-1573-OREL-FIRST-COMMAND с подробным разделом «Имена и смысл». Источник: «Разрядная книга 1475–1605 гг.», т. II, ч. 2, 7075 год, 7080–7081 годы.

1577 год: Орлу всё ещё не хватало людей

Ещё до мартовского приговора, в феврале, Разрядный приказ перестроил саму систему выбора людей на полевую службу. Акт № 20 велел выбирать детей боярских не городским воеводам, а дьякам в Москве: годных конных людей надо было заранее записать поимённо, разделить на три смены, или «статьи», и держать списки в Разряде наготове. Копии списков передавались полевым головам и соответствующим городским воеводам.

В составе службы на Северском Донце у устья Уд прямо названы две орловские группы: дети боярские из Орла и Карачева и казаки из Новосиля и Орла. Значит, в феврале 1577 года в Разрядном приказе существовали поимённые списки как минимум трёх смен, внутри которых должны были находиться орловские дети боярские и казаки. Источник: «Акты Московского государства», т. I, № 20, с. 32—34; РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 213—222. Формула «из Орла» указывает городовую приписку в 1577 году, но не место рождения и не прежний город человека.

В следующей условной формуле акта сохранилась ещё одна, прежде не вынесенная географическая деталь: «а будет из Северских городов люди будут на государеве службе на берегу и на Орле». Под «северскими городами» непосредственно перед этим перечислены Брянск, Почеп, Стародуб и Новгород-Северский. Если их люди были заняты на береговой службе или в Орле, северский отряд у устья Уд следовало пополнить людьми из Новосиля, Болхова и Одоева.

Это первый первичный текст, прямо допускающий присутствие в Орле до 1590-х годов детей боярских четырёх конкретно названных чужих городов. Но глагол «будут на государеве службе» описывает назначение, а не переселение: здесь нет ни орловской земельной дачи, ни перевоза семей, ни формулы «сведены жить». Поэтому северский коридор становится адресом сравнительного поиска десятен и поместных передач, но не наносится на карту как маршрут Анфилоговых.

В марте 1577 года боярский приговор распорядился набрать по украинным городам жилецких конных казаков. Для Орла назначили 500 человек, но фактически «прибрано» только 80; из них 78 уже стояли на трёх статьях сторожевой службы. Недобор составлял 420 человек. Текст напечатан в «Актах Московского государства», т. I (СПб., 1890), № 23, с. 35—37; источник публикации — Московского стола книга № 1, лл. 231—243. По печатной архивной описи это нынешние РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 231—243. Опись 1894 года на с. 106 описывает д. 1 как Сторожевую книгу 1571—1592 годов и прямо отмечает, что она напечатана в первом томе «Актов Московского государства».

Самая важная фраза стоит ниже цифр. Приговор велел имена выбранных детей боярских и казаков «переписати на список подлинно порознь», привезти эти списки в Москву и отдать дьякам Разрядной избы. Значит, в 1577 году поимённая роспись орловского раннего ядра была составлена. Неизвестно, сохранилась ли она отдельно от опубликованного приговора; теперь это главная архивная цель, более точная, чем общий поиск «первых переселенцев». В рабочей очереди она сохранена отдельно как LEAD-210-6-1-OREL-NAMED-LISTS-1577.

Буквальный текст приговора позволяет восстановить и точную процедуру. 15 марта 1577 года бояре велели послать память в Поместный приказ. Оттуда в города должны были отправить писцов — детей боярских и «подьячих добрых», — чтобы они лично пересмотрели казаков и малопоместных детей боярских с конями, отставили негодных и выбрали годных. Затем имена выбранных следовало переписать отдельно по каждому городу, а списки вместе с поместными и денежными окладами привезти в Москву и отдать дьякам в Разрядной избе. Поэтому административных следов было несколько: память Поместному приказу, назначение писца и подьячего, материалы очного смотра, земельные и окладные записи и разрядный экземпляр списка. Новый узкий ориентир — установить имя писца, реально посланного в Орёл после 15 марта 1577 года, и искать выписи уже по его имени и формуле о прибавке со старых 20 до 50 четвертей.

Не менее важна формула о земле, потому что она уточняет сам механизм комплектования. Годным сторожевым казакам велено прибавить по 30 четвертей «к старому их поместью к 20 четвертям», а негодных или бесконных заменять добрыми конными людьми из рядовых казаков. Следовательно, к весне 1577 года это уже не случайный походный отряд: орловские казаки были испомещены, внутри наличной корпорации проводился отбор, а лучших переводили на более дорогую сторожевую службу. Это поддерживает модель постепенного местного прибора сильнее, чем модель одного готового отряда, разом переведённого в 1566 году. Однако «старое поместье» сообщает только об оседлости к 1577 году, а не о месте рождения или прежнем городе человека.

Теперь оцифрованная Сторожевая книга проверена не только по опубликованным отрезкам, но и по непосредственному продолжению после л. 243. На лл. 244—249 идёт другой документ — приговор о верстании рязанских детей боярских; на лл. 250—252 — приговор о роспуске полевых голов. Далее начинается не орловская казачья роспись, а общий список бояр, окольничих и выборных дворян. Последующие листы продолжают хронологический сборник до 1592 года. Поэтому предписанная орловская именная роспись не была подшита сразу за приговором и в сохранившемся составе самой книги отдельным приложением не обнаружена. Первый этап очереди закрыт. Искать нужно отдельно доставленные в Разряд исполнительные «списки» или их противни, а также памяти и списки поместных окладов, которые могли уйти из Разряда в Поместный приказ.

Судьбу комплекса теперь можно сформулировать осторожнее. Для исполнения приговора должны были возникнуть два документальных следа: служебный список для Разряда и поместная память или раздаточная запись о прибавке годным казакам земли с 20 до 50 четвертей. Отдельный разрядный экземпляр в проверенных описях не найден, а основной архив Поместного приказа погиб в пожаре 1626 года. Поэтому рассеяние или гибель исполнительных бумаг вероятны, но не доказаны для каждого экземпляра. Противень или выпись могли сохраниться в поздней отказной книге, земельной тяжбе либо связке с неинформативным заголовком. Искомые формулы теперь точнее: «прибавлено к старому поместью», «с 20 до 50 четвертей», «по списку из Разряду» и ссылки на книги 7085/1577 года.

Полная печатная опись столбцов Московского стола — «Описание документов и бумаг МАМЮ», кн. 11 (1899) — уже проверена по формам 7085, 1576—1577 и 1577. Единственный отдельно описанный столпик этой даты — РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 1, столпик 3, боярский список на 36 листах. Теперь он отождествлён: это источник боярского списка АМГ № 26, у которого указан прежний адрес «Московского стола столбец № 1, дело № 5, лл. 1—36» и совпадает объём. В нём нет рядовых орловцев, но есть два назначения из каширского раздела: князь Юрий Михайлович Мещерский отмечен «на Осколе», а Григорий Фёдоров Андреева-Павлов — «на Орле». Значит, это не скрытая персональная роспись, зато два новых именных ключа к исполнительным бумагам.

Архивный адрес акта АМГ № 27 исправлен отдельно. В конце его публикации стоит «Москов. ст., кн. № 1-й, л. л. 253—268», то есть РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 253—268. Именно этот акт называет головы, городские квоты и три полевые смены. Смешивать его с боярским списком описи 9 больше нельзя.

Полное чтение акта уточнило, чьими именами должны называться искомые приложения. На Северском Донце у устья Уд три смены с пятнадцатью орловскими казаками в каждой последовательно возглавляли Игнатий Андреевич Тютчев, Иван Семичев и Афанасий Панютин. На Осколе у устья Убли каширянин Михаил Есков имел смешанную группу из 34 детей боярских — тульских, плавских, соловских и орловских. Число орлян внутри этих 34 человек не дано. Именно Есков, а не сменивший его князь Мещерский, является главным ключом к поимённой росписи орловских детей боярских на Осколе: при Мещерском акт перечисляет уже только тульских и мценских детей боярских.

Границы акта дополнительно проверены по официальной цифровой копии самого дела РГАДА. Перед началом текста на л. 253 лежат пустые листы; акт завершается на л. 268 об., а на л. 269 уже начинается новый документ 7086 года. Поэтому поимённой росписи нет не только в печатной версии: она не приложена к акту и в рукописной связке. Искать её нужно как самостоятельную исполнительную бумагу либо как выпись, процитированную в более позднем земельном или служилом деле.

Точный полнотекстовый поиск по четырём новым ключам пока вернул лишь первичную публикацию акта № 27 и её вторичные пересказы. Отдельного шифра приложения или поимённого списка не появилось. Это закрывает повторение тех же запросов в открытых индексируемых текстах, но не рукописные столбцы, где в заголовке могло стоять только имя головы, дата или первая фраза отписки.

По Михаилу Ескову найден более ранний каширский след, но только на уровне фамилии. Реконструкция каширской десятни 1570 года по позднему полистному алфавиту содержит рубрику «Есковы». Официальная опись одновременно исправляет цитирование: упоминаемая в сети единица 853 — прежний номер; современный адрес — РГАДА, ф. 388, оп. 1, д. 102, «Книга справок Разрядного архива» 1787 года. Имени Михаила доступная реконструкция не даёт. Поэтому встречающуюся во вторичном списке строку «1579 Кашира Михаил Есков» нельзя считать новой находкой: пока она выглядит как смешение фамильной рубрики 1570 года с полевым актом 1577 года.

Акт № 27 зато показывает исполнение февральского приказа. Весной—осенью 1577 года у устья Уд последовательно стояли три смены. В каждой было по 15 орловских казаков и по 15 новосильских. Итого документирует 45 сменных мест, хотя без имён нельзя утверждать, что это были ровно 45 разных людей: состав мог частично повторяться. Публикация: АМГ, т. I, № 27, с. 43—53. Отдельная орловская казачья роспись в описи по-прежнему не значится. Проверка цифровой копии исключила простую версию о приложении непосредственно внутри Сторожевой книги. Роспись могла попасть в разнородную связку без слова «Орёл», перейти вместе с поместными окладами в Поместный приказ или не сохраниться.

Точный шифр Сторожевой книги проверен также в официальном каталоге РГАДА. Теперь архив открыл полную цифровую копию ф. 210, оп. 6, д. 1: это позволило проверить соседние листы непосредственно, а не по одному печатному заголовку. Старое замечание о необходимости сначала заказывать снимки больше не действует.

Это не список мест, откуда прибыли орловские дети боярские. Акт перечисляет Шацк, Ряжск, Данков, Епифань, Дедилов, Крапивну, Новосиль и Орёл отдельными городскими наборами. Он доказывает другое: спустя одиннадцать лет после основания крепости государство продолжало срочно комплектовать её население, а местного людского запаса для назначенной нормы не хватало.

Соседний акт № 18 той же Сторожевой книги издатели датировали 1577 годом, объясняет, кто именно составлял цифру 78. Орловская система имела девять сторож: три несмешанные и шесть смешанных с людьми из Мценска, Карачева и Рыльска. На одну смену, или «статью», требовалось 26 казаков, на три статьи — ровно 78. Они служили «с земель». В акте отдельно сказано, что орловскому воеводе была послана «роспись Орельским сторожам».

Опубликованный текст перечисляет посты и штат, но не имена людей; поиск по Анпилог/Анфилог/Онфилог/Ампилог пуст. Современный шифр: РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 121—202; публикация: АМГ, т. I, № 18, с. 19—31. Цифровая копия соответствующих и соседних участков проверена: персонального экземпляра орловской росписи рядом с лл. 121—202, списков трёх полевых смен рядом с лл. 213—222 и именного приложения после л. 243 нет. Поэтому искать их нужно уже как самостоятельно отложившиеся исполнительные списки или противни. Само соседство на общей стороже не доказывает переселение из Мценска, Карачева или Рыльска, но показывает постоянную служебную сеть, через которую люди могли быть переведены.

Позднее полная проверка монографии В. П. Загоровского исправила эту дату. В самом акте № 18 год отсутствует: написано только 15 марта. Н. А. Попов и составители первого тома АМГ поставили на полях 1577 год, ориентируясь на соседние документы. Загоровский сопоставил текст с чётко датированным назначением князя Ивана Охлябинина на сторожу «на Сосне усть Ливен» и решениями о сторожевой службе: акт относится к 15 марта 1576 года.

Это не переносит в 1576 год весь комплекс. Февральские списки полевой службы и приговор о недоборе 420 казаков относятся к 1577 году. Исправление даёт ценный годовой срез: в 1576 году штат девяти сторож составлял 78 казаков, а через год в Орле было всего 80 казаков, включая те же 78 сторожей. То есть между двумя решениями массового поступления людей не произошло. Раннее ядро было устойчивым, но малым; его затем пытались расширить внутренним отбором рядовых казаков и привлечением малопоместных детей боярских. Страница с датировкой сохранена в карточке PUB-ZAGOROVSKY-1991-OREL-WATCH-1576-CORRECTION; карта не меняется.

Новый архивный коридор: фонд 141

После отрицательной проверки Сторожевой книги приоритет перенесён на РГАДА, ф. 141, оп. 1 — «Приказные дела старых лет». Это не тематический орловский фонд, а собрание уцелевших дел разных московских приказов, включая Разрядный, Поместный и Городовой. Официальный путеводитель прямо отмечает в нём дела о строительстве и заселении Воронежа и Ельца 1585—1593 годов, роспись елецких детей боярских 1593 года и документы о поверстании разных служилых групп в поместные и денежные оклады. Значит, именно здесь мог случайно сохраниться противень орловского списка, разрядная память или поместная выпись, не получившая в поздней описи отдельного заголовка «Орёл».

Нужный подробный справочник установлен точно: Н. П. Воскобойникова, «Описание древнейших документов архивов московских приказов XVI — начала XVII веков», вып. 1: 1505—1613 годы (М., 1994). Доступные официальные указатели отдельного раннего орловского дела не показали. Теперь найден и оцифрованный экземпляр первого выпуска Мичиганского университета: HathiTrust mdp.39015054316867, 440 сканов. Книга закрыта для постраничного чтения, но HathiTrust Research Center законно публикует постраничный словарь OCR — набор слов и их частот без порядка текста. Этого достаточно для контроля годов, географии и поисковых форм.

Проверка дала строгий результат. Точное число 1577 стоит на цифровых страницах 111, 114, 233 и 241 (печатные с. 89, 92, 211 и 219), но форм Орла и орловской службы на этих страницах нет: это Ливонские города, Устюжская четверть и северные земельные документы. Содержательные формы «Орла», «Орле», «орловского», «орловскому» в основной части сосредоточены на цифровых страницах 165, 167, 172, 179, 181 и 182, то есть на печатных с. 143, 145, 150, 157, 159—160. Соседний словарь однозначно связывает их с Ельцом, стрельцами и казаками, орловским казачьим головой, Осипом и Головачевым в 1592—1593 годах. Это уже известный поток Орёл → Елец, а не первоначальный прибор Орла.

Теперь эта локализация доведена до точного архивного адреса. Все шесть страниц описывают не разные неизвестные дела, а один расклеенный столбец: РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1593 г., д. 1. Печатная с. 143 охватывает лл. 7—21, в том числе грамоту и челобитную Треньки Захарова сына Логачева на лл. 13—14; с. 145 — лл. 33—44 и грамоту Григорию Иванову сыну Андрееву на л. 36; с. 150 — лл. 89—96, где находятся копия грамоты на л. 90, повторная челобитная Григория на л. 92 и челобитная Герасима Яковлева сына Быкова на л. 95; с. 157 — лл. 170—188 и орловская отписка о Треньке на л. 179; с. 159—160 — лл. 212—232, включая вторую челобитную Герасима Быкова на л. 229. Полное издание 2001 года передаёт весь 248-листный столбец. Повторный поиск по установленным листам и всему делу не выявил Анфилоговых или вариантов фамильного ряда. Поэтому эти страницы больше не остаются непроверенным кандидатом на источник орловского ядра.

Отдельный контроль фамилии тоже важен: найденные в справочнике формы «Анпилогов» стоят рядом с инициалами Г. Н. и названием публикации «Новые документы...». Это историк Григорий Николаевич Анпилогов, а не человек XVI века. На печатных с. 124 и 126 встречаются редкие формы «Анфилоще» и «Анфилошевых» в северных земельных актах 1625 года; без порядка слов нельзя установить полное имя и роль, поэтому это отдельная зацепка, но ещё не профиль.

Итог: подробная опись не даёт простого дела с заголовком «орловский список 1577 года». Теперь нужно заказывать визуальные страницы уже локализованных статей и проверять архивные связки 1576—1578 годов, чьи заголовки вообще не содержат слова «Орёл». Карточка проверки: PUB-VOSKOBOINIKOVA-F141-1505-1613-OREL-AUDIT. Официальная аннотация фонда, карточка фонда в читальном зале, цифровой экземпляр HathiTrust, описание поискового слоя HTRC.

Сплошной поиск по всему тому — сделано 21 августа 2026

Том «Писцовые книги Московского государства», ч. I, отд. 2 просмотрен целиком: около 1 600 печатных страниц, шестнадцать уездов, 83 807 строк OCR (public/archive/evidence/moscha-regia/moscha-regia_djvu.txt). Поиск нечёткий — все 45 250 уникальных токенов сведены к нормализованной форме и сопоставлены с целевыми написаниями по расстоянию Левенштейна ≤ 2, чтобы OCR не съел попадания. Полный протокол: data/genealogy/indexes/moscha-regia-sweep.json.

Результат — отрицательный, и это ответ

уездстраницыпопаданий
Ярославский, Ростовский, Угличский, Пошехонский1—390
Тверской40—4031 — топоним (дер. Онфилогово, волость Хорвач, с. 111)
Старицкий, Белозерский404—4200
Полоцк и Полоцкий повет421—5660
Вяземский567—8310
Медынский832—8500
Орловский853—10738
Тула и Тульский1073—12600
Дедилов1261—12990
Кашира1299—15370
Венева1537—15880
Епифань1589—15950

Ни одного Анфилогова в Туле, Дедилове, Кашире, Веневе, Епифани. Это важный отрицательный результат, но он не опровергает найденный северный маршрут: Белёв, Новосиль, Крапивна, Серпухов, Калуга, Мценск, Болхов и Карачев либо не представлены в этом томе сопоставимыми списками, либо требуют других комплексов документов. Кроме того, отец рода мог числиться под иной фамилией, а Анфилоговы — получить прозвание уже от его имени.

Что вместо неё

Возможно, фамилия сложилась на месте, но пока это гипотеза. Восемь дворов 1594/95 года — это одно поколение, взявшее прозвание по отцу или деду, которого звали Анпилог (Анфилог). Сам он носил ещё другую фамилию — и потому в документах как «Анфилогов» не ищется.

Что это не догадка, показывает статья на с. 948 того же тома, Корчаковский стан, та же округа: «что было за дѣдомъ его за Анпилогомъ за Ивановымъ сыномъ Онаньина». Личное имя Анпилог — при фамилии Онаньин, у прежнего владельца жеребья в том самом стане, где в 1594/95 году сидят Анфилоговы. Формула называет его дедом взрослого помещика, но не сообщает ни времени владения, ни лет жизни и не позволяет уверенно отнести его к первой половине XVI века. Запись заведена: PUB-PKOU-1594-P948-ANPILOG-ONANIN.

Это добавляет вторую постановку задачи. Наряду с поиском возможного перевода служилых людей надо искать, кто был Анфилог — под какой фамилией числился в 1550— 1570-х годах человек с этим именем, чьи сыновья Василий, Микула, Перша, Нечай, Пахом и Тимофей в 1594 году сидят в Баздыреве, Белой, Софоновой и на Радомле.

Реестр имени до 1600 года: одного центра не видно

Чтобы не подменять поиск происхождения поиском готовой фамилии, составлен отдельный просопографический реестр всех подтверждённых проектом носителей личного имени Анфилоф / Анфилог и прямых патронимических форм до 1600 года. Он включает двенадцать персональных позиций из семи региональных сред.

  • В Рязанской земле между 1483 и 1503 годами назван княжеский человек Антипа Анфилогов сын; его патроним удостоверяет отца Анфилога предыдущего поколения. В 1530-х годах независимо появляется великокняжеский крестьянин Анфилог Иванов сын Констянтинова.
  • В Ярославском уезде около 1495–1497 годов известен Анфилоф Селиванов.
  • В Кашинском уезде Пешок Анфилофов сын Лодыгин трижды участвует в земельных актах до 1516 года; его отец Анфилоф относится к предшествующему поколению.
  • В севернорусской купчей 1516 года одновременно названы два разных Анфилофа: прежний владелец Анфилофий Иванов сын и послух Анфилоф Моисеев сын.
  • В Угличском уезде в 1536/37 году живёт Тонкой Онфилогов; зависимая форма сохраняет другого, более старшего Онфилога, вероятнее всего отца.
  • Тверское Онфилогово требует собственного эпонима Онфилога, но не сообщает его личности.
  • В Орловском уезде до книги 1594/95 года существовал Анпилог Иванович Онаньин — человек другой фамильной семьи.

Распределение слишком широко, чтобы автоматически превращать этих людей в один род. Оно показывает другое: форма на -ов служила прямым патронимом задолго до устойчивой фамилии. Поэтому орловское ядро могло состоять из нескольких семей, в которых одинаковое редкое имя независимо перешло от отца к сыновьям, а затем закрепилось как фамильное именование.

Рязань остаётся сильным направлением благодаря повторению имени и известным канцелярским формулам перевода в новые города. Кашинско-угличский круг важен для тверского эпонима, но пока не показывает службу в Орле. Внутри самого Орла имя уже присутствовало у Онаньиных. Следовательно, следующий поиск должен различать минимум три модели: рязанский или верхнеокский перевод, верхневолжское происхождение и местное орловское образование.

Карточка: PUB-ANFILOG-PERSONAL-NAME-PRE1600-REGISTER. Структурированный реестр: data/genealogy/indexes/anfilog-personal-name-carriers-pre1600.json. Во время аудита создан отсутствовавший профиль Пешка Анфилофова сына Лодыгина (P9682) и осторожный профиль угличского Онфилога предыдущего поколения (P9684).

Онаньин оказался не одиночкой

Сплошная проверка орловского раздела показала, что Анпилог Иванович входил в заметное гнездо Онаньиных. Помимо его внука Кондратия Вавиловича, книга называет Самойлу Юрьевича; Якова и его малолетних братьев Увара и Никиту — детей Трофима Онаньина; Тимофея Ламановича и Даниила Олимпиевича Онаньиных. Последние пять владельческих статей сосредоточены в одной деревне Медне Второй под Корчаковым лесом. Значит, имя Анпилог бытовало не у случайного одинокого владельца, а внутри другого орловского служилого рода. Это усиливает гипотезу местного образования прозвания, но родства Онаньиных с Анфилоговыми всё ещё не доказывает.

У гнезда нашлись внешние параллели.

  • Серия частных актов юрьевских Ананьиных 1504/05–1588/89 годов дала редкую контрольную модель того, как имя предка становилось фамилией. Во второй половине XV века жил Ананья Петров. В акте 1504/05 года его сыновья ещё записаны как «Григорей Ананьин сын Петрова» и Борис, а именной указатель научного издания раскрывает форму как Петров Григорий Ананьин сын. В следующем поколении уже устойчиво стоят «Григорей Володимеров сын Ананьина» и «Богдан Григорьев сын Ананьина»: Ананьин занял фамильную позицию. Это не предки орловского рода — их вотчины находились в Юрьевском уезде и документа о переселении нет. Но механизм подтверждён первичными актами: имя предка → отчество детей → фамилия внуков. Для Анфилоговых это означает, что искомый Анфилог действительно мог носить совсем другую фамилию. Подробная карточка: PUB-ASZ-1504-1589-YURYEV-ANANYINY.
  • В 1558/59 году среди московских дьяков записан Левонтий Онаньин. В 1562—1566 годах он уже государев дьяк в Великом Новгороде: исполняет распоряжения, прикладывает печать к грамотам и ведёт земельные и торговые дела. Это ранний служилый Онаньин до основания Орла, но пока без названной семьи. Источники сведены в PUB-RK-1558-1566-LEVONTY-ONANIN.
  • В епифанской десятне 30 октября 1591 года под № 287 стоит Онтон Евсеев сын Онаньин, епифанский служилый с окладом 30 четвертей. Он записан нетчиком — не явившимся на смотр. Епифань лежит на предполагаемом северном коридоре к Орлу, а дата всего на три года раньше орловской книги. Но отсутствие на смотре не означает автоматически бегство или переселение, сам Антон в Орле не найден, и характерных соседей Баздырева в епифанской десятне нет. Карточка: PUB-DESYATNI-1591-EPIFAN-ANTON-ONANIN.
  • В Переяславле-Залесском в 1590 году Елизарей Осипов сын Онаньин впервые прибыл на государеву службу и был поверстан неслужилым новиком первой статьи с поместным окладом 250 четвертей. В Муроме в 1597 году Илейка Матвеев сын Онаньин записан неслужилым новиком с окладом 100 четвертей и первыми 4 рублями; за него поручились три муромских сослуживца. Редактор публикации отдельно называет среди новых людей муромской десятни 1605 года Петра Ильина Онаньина.
  • Коломенского Федка Онаньина сына Новокрещенова 1577 года нельзя считать четвёртым носителем фамилии. По грамматике записи Онаньин здесь означает «сын Онаньи», а Новокрещенов — фамильное именование.

Ещё одна внешне убедительная московская находка после проверки оказалась таким же патронимическим случаем. В ААЭ, т. I, № 237, с. 241 напечатано: «Ямской Дмитрей Онаньин сын Шугина руку приложил»; внутренняя дата акта — 8 декабря 1553 года. В АСЗ, т. I, № 147, с. 122 тот же писец 17 июня 1569 года назван «ямской Дмитрий Ананьин сын Шуйгина». Именной указатель АСЗ снимает двусмысленность: «Шуйгин Дмитрий Ананьин сын, ямской». Значит, это Дмитрий, сын Ананьи, по фамильному именованию Шуйгин, а не Дмитрий Онаньин и не носитель двойной фамилии «Шуйгин-Ананьин». Справочник С. Б. Веселовского поместил его под Онаньиными и вдобавок датировал первое упоминание 1558 годом; справочник приказов 2015 года переставил компоненты как «Дмитрий Шуйгин Ананьин». Обе вторичные передачи теперь исправлены по двум публикациям актов. Карточка: PUB-AAE-ASZ-1553-1569-DMITRY-SHUYGIN.

Сплошная проверка опубликованных десятен показывает: Онаньин не был уникальной фамилией одного верхнеокского рода. Епифанский Антон остаётся ближайшей по времени и географии внешней параллелью орловскому гнезду, но это пока след фамилии, а не доказанный маршрут Епифань—Орёл и тем более не маршрут Анфилоговых. Проверять нужно уже не одно совпадение фамилии, а семейные имена, поручителей, прежние поместья и прямые формулы «переписан с города на город». Сравнительная карточка: PUB-DESYATNI-1577-1605-ONANIN-PARALLELS.

Что уточнилось попутно

  • Шифр орловской книги установлен. Заголовок публикации (с. 853): «Списокъ съ писцовыхъ книгъ 7103 (1594—1595) г. помѣстныхъ земель въ станахъ Неполоцкомъ, Каменскомъ, Корчаковскомъ, Ноугорскомъ и Тайчуковѣ, письма и мѣры Дементья Яковлева да подьячаго Леонтья Софонова. — Хранится въ Московскомъ Архивѣ Министерства Юстиціи подъ № 399 писцов. кн.» Современный официальный каталог исправляет архивную ссылку: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 329. Номер 399 — прежняя нумерация МАМЮ, а сохранившаяся рукопись — список XVII века, не писцовый подлинник Дементия Яковлева и Леонтия Софонова.
  • Все наши, кроме одного, в Корчаковском стане. Беляй, Осип, три Микулиных, Иван Першин, Софон, Иван Нечаев — Корчаковский; Ермак Пахомов — Нугорский. Никого в Неполоцком, Каменском и Тайчуковом.
  • Кто они по службе. Заголовок стана: земли «за дѣтми боярскими за полковыми и за станичными и за самопалными и за осадными и за вдовами и за недорослями въ помѣстьяхъ». Станичная служба — это разъезды в степь.
  • Соседи по Баздыреву названы поимённо: Труновы, Немцовы, Криволаповы, Баздыревы. Деревня носит имя Баздыревых; на погосте церковь Николы чудотворца на государевой земле. Это готовый список для сверки с белгородскими и хотмыжскими соседями 1640-х годов.

Что уже видно в книге 1594/95 года

К 1594 году это уже второе поколение — но книга не называет его родину

Восемь фамильных статей оказались тремя разными слоями

Положение строк внутри книги позволяет уточнить прежнюю формулу «восемь орловских владельцев 1594 года». Иван Нечаев сын Анпилогова записан уже после общего итога обычных держаний Корчаковского стана, под отдельным заголовком о детях боярских, которым дикое поле «давано в службу и на льготу». Льгота датирована совершенно точно: семь лет с 20 января 1595 до 20 января 1602 года. В его статье есть только дикое поле, сенокос и дубрава; помещичьего двора и паханой земли ещё нет. Это не просто съёмка существующего владения, а датированный акт новой служебной дачи.

У Осипа Васильевича Анфилогова, напротив, был двор и паханая земля, но его жеребий прямо назван бывшим поместьем Онохи Деева сына Криволапова. Рядом продолжал владеть Лев Деев сын Криволапов: Осип получил одну часть уже существовавшего местного гнезда, а не пустой участок. Остальные шесть фамильных статей показывают помещичьи дворы и паханую землю без формулы новой льготной дачи или названного постороннего предшественника.

Таким образом, фамильный круг книги состоит по меньшей мере из трёх типов:

  • уже освоенные жеребьи Беляя Васильевича, трёх Микулиных братьев, Ивана Першина, Софона Тимофеевича и Ермака Пахомовича;
  • переданное поместье Осипа Васильевича;
  • новая льготная дача Ивана Нечаевича от 20 января 1595 года.

Это исключает простую модель, будто все Анфилоговы прибыли одной готовой семьёй в один набор 1594/95 года. Но новая дача Ивана всё ещё не сообщает его прежнего города: получателем мог быть пришлый служилый человек, местный новик или младший представитель уже жившего в Орле фамильного круга. Поэтому дата добавляется к профилю и Record, а миграционный маршрут на карте не проводится.

Для отдельно сидевшего в Нугорском стане Ермака Пахомовича найден важный ономастический контроль. В первой книге Новгородских писцовых книг, в переписи Деревской пятины около 1495 года, на стб. 594 цитируется строка: «Д. Папышево: дв. Матрейко Кузмин, дв. Ермачко Пахомов». Точное чтение привёл Е. Кузнецов в исследовании имени Ермака; название тома, датировка и страница подтверждаются библиографией и поисковым слоем цифровой копии, но сам снимок столбца ещё предстоит сохранить. Это заведомо не орловский Ермак: между записями около ста лет, фамилии Анпилогов в новгородской строке нет. Зато пример показывает, что редкая на вид пара Пахом → Ермак могла возникнуть независимо как обычное имя сына и имя отца. Поэтому одной пары имён недостаточно для маршрута; потребуются совпадающие соседи, служба, земля или прямая запись о переходе. Профиль и точка карты для новгородского Ермачки не создаются.

Льготники 1595 года и новики 1596 года — две разные когорты

Все восемнадцать поимённо названных получателей корчаковских льготных дач сопоставлены с полным орловским разделом десятни новиков апреля 1596 года — 147 упоминаний, 146 различных людей. Ни одного совпадения одного и того же человека по имени, отчеству и фамильному именованию нет. Это закономерно: получивший землю в 1595 году уже не был беспоместным, а десятня следующего года отбирала именно неслужилых беспоместных сыновей, братьев и племянников.

Зато между списками продолжаются пять фамильных кругов:

  • Иван Нечаевич Анпилогов — Павел Терентьевич Анфилогов;
  • Петрушка Фёдорович Семенихин — Савелей и Василий Трофимовичи и Григорий Игнатьевич Семенихины;
  • Микула Павлович и Окинша Созонович Сотниковы — Остафей Юрьевич и Василий Курбатович Сотниковы;
  • Иван Васильевич Щелкунов — Тимофей Антонович Щелкунов;
  • Учук Зуевич Ярыгин — Иван Наумович и Ломак Клементьевич Ярыгины.

Совпадение фамилии без общего отчества ещё не устанавливает родство каждой пары. Но на уровне механизма вывод устойчив: в 1595 и 1596 годах государство последовательно наделяло землёй и верстало разные поколения и ветви одних и тех же орловских служилых семей. Для Анфилоговых Иван Нечаевич и Павел Терентьевич — не два следа одного переселенца, а два параллельных человека. Значит, десятня 1596 года также не является списком новой переселенческой партии; она оформляет молодое пополнение уже сложившейся корпорации.

Сплошная проверка всего орловского раздела дала количественную опору тому, что раньше было видно только по отдельным семьям. В тексте находится не менее 193 прямых формул «отца его/их/её поместье». Ещё примерно в ста статьях участок описан как бывший прежде «в поместье за» другим держателем. Это нижняя граница: старый OCR портит буквы и разрывает слова переносами; считаются формулы, а не уникальные люди.

За сухим числом стоят живые семьи. Тринадцатилетний Василий Иванович Юрлов держал отцовское поместье, до того бывшее за Игнатием Левшиным. У вдовы Акулины Долговой записаны дети восьми, шести, пяти лет и годовалый Устин — все на отцовском поместье Лукьяна Долгова, до него принадлежавшем Олеше Аксентьеву. Григорий Филиппович Должонков соединял «старое его поместье» с тем, что было за отцом. Наконец, Кондратий Вавилович Онаньин держал землю, бывшую за его дедом Анпилогом Ивановичем Онаньиным.

Смысл этих имён не в том, что Юрловы, Долговы или Онаньины уже жили здесь до 1566 года. Такой вывод был бы слишком сильным: отцы могли получить дачи после основания крепости. Документ доказывает более узкую, но важную вещь — к 1594/95 году орловская служилая среда уже успела пережить массовую смену поколения и многократную передачу участков. Это не «набор 1590-х», а давно работающий поместный организм.

Одновременно полный поиск не дал ни одной прямой формулы «сведён из такого-то города», «пришёл из», «служил прежде из» или «переведён из». Писцы описывали землю и правопреемство, а не первоначальный набор. Поэтому наследственная статистика подтверждает раннее укоренение, но не выбирает между Белёвом, Новосилем, Тулой, Мценском или местным происхождением. Нужен тот же тип пары, который уже найден у каширянина Алексея Хотяинцова: старое поместье в одном уезде и новая дача в другом.

Отдельная карточка проверки: PUB-PKOU-1594-OREL-INHERITANCE-AUDIT. Карта не изменена: внутригородское наследование не является доказанным фамильным переселением.

Восемь дворов и минимум семь разных отцов: Тимофей, Нечай, Пахом, Василий, Микула, Перша и — по десятне новиков 1596 года — Терентий. Это не одна малая семья из родителей и детей. Но это могут быть несколько ветвей одного более широкого рода, названного по общему предку Анпилогу. Перед нами взрослое поколение, чьи отцы были служилыми людьми в 1550—70-х годах, то есть до основания Орла или в самый его момент.

Теперь у этой общей модели есть конкретный местный кандидат, а не только абстрактное имя. Та же книга документирует цепочку Анпилог Иванович Онаньин → его сын Вавил → внук Кондратий Вавилович Онаньин. По поколениям она точно параллельна искомой: Микула, Василий, Тимофей, Перша, Пахом, Нечай и Терентий должны были жить примерно в поколении Вавила, а их дети Анфилоговы 1594–1596 годов — в поколении Кондратия. Поэтому рабочая версия теперь формулируется строго: могли ли эти семь отцов быть сыновьями одного старшего Анпилога и образовать ветви Анпилоговых уже в Орле?

Это пока не родословная. Кондратий продолжает называться Онаньиным, статья не называет семь отцов сыновьями Анпилога, а Ермак Пахомович сидит отдельно в Нугорском стане. Но гипотеза стала опровержимой. Решающий поиск — среднее поколение: формула «Вавил Анпилогов сын Онаньин» рядом с Микулой, Василием, Тимофеем, Першей, Пахомом, Нечаем или Терентием; слово о братстве, общем отце, общей прежней даче или совместном поручительстве. До такой записи профили родством не соединяются и маршрут на карте не проводится.

Сидят гнёздами, а не вразброс. В деревне Баздыревой на Сычове колодезе под Миновым лесом — сразу пятеро: братья Беляй и Осип Васильевы и три брата Микулиных, Василий, Тимофей и Карп, все «на их жеребью». В деревне Белой на Оцне, под тем же Миновым лесом, — Иван Першин. Это картина не одиночного верстания, а поселения роднёй, кустом. Так мог выглядеть и перевод группы служилых людей на новый город, и разрастание уже местного семейного гнезда; писцовая книга не позволяет выбрать между этими двумя объяснениями.

Земля едва тронута. Пашни паханой против дикого поля: 4 на 36, 9 на 51, 6 на 51, 5 на 19, 7 на 19, 4 на 29. Первое-второе десятилетие освоения.

Деревня Софонова совпадает именем с владельцем — Софоном Тимофеевым сыном Анфилоговым. Вероятно, название связано с её держателем или устроителем, но книга прямо не говорит, что именно он её основал.

Новая находка: то же гнездо в переписи Кромского уезда 1710 года

Публичная пофамильная передача подлинной переписной книги РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, д. 1040 сохранила не менее десяти позиций фамильного ряда: рейтар «Антилогов» в сельце Слободе (л. 106); три Анпилогова в Черемошной — рейтар на л. 119 об., рейтар и недоросль на л. 122; недоросль в Тетеревинке на л. 128; четыре позиции в селе Люцком на лл. 149–150; вдова Анпилогова в деревне Долгой Лоптевой на л. 150. Форма «Антилогов» пока оставлена буквально: без скана нельзя решить, новый ли это вариант или ошибка чтения.

Публикация здесь является сокращённым фамильным конспектом: личные имена, отчества и семьи большинства дворов пропущены. Поэтому профили неизвестных рейтаров, солдата, недорослей и вдовы не создаются. Оригинальная книга сама обещает подворную, поимённую и повозрастную запись; имена должны открыться на целевых листах 106, 119 об., 122, 128, 149–150.

Главная находка — не число дворов, а повторение микрогеографии. В 1594/95 году Софон Тимофеевич Анфилогов владел деревней Софоновой под Черемошенским леском. Буквально следующие статьи описывают Черемошну и земли на Людцкой плоти под тем же Черемошенским лесом. В 1710 году Анпилоговы снова одновременно живут в Черемошной и Люцком, затем записана вдова в Долгой Лоптевой.

Есть и второе повторение. Непосредственно перед Люцким перепись описывает Курасовку: на лл. 148–148 об. там стоят Баздыревы и Труновы. В Баздыреве 1594/95 года эти же две редкие фамилии были соседями Анфилоговых. Таким образом, через 115 лет повторяется связка Анпилоговы—Баздыревы—Труновы и одновременно связка Черемошная—Люцкое. Это самое сильное найденное пока доказательство долговременного орловско-кромского служило-земельного гнезда.

Граница вывода важна: пока не доказано, что административный переход из Орловского уезда в Кромской был переселением, а не изменением границы; не построена поколенная родословная; не установлено точное современное место Люцкого. Для промежуточной ступени нужен просмотр межевой книги 1678–1681 годов: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 1, д. 1038. Поэтому соединяющий маршрут на карту не нанесён и условные координаты не поставлены.

Структурированная карточка: PUB-RGADA-1209-1-1040-KROMY-ANPILOGOVY-1710.

Поместный оборот уже идёт: Осип Васильев получил то, «что было в поместье за Онохою за Дѣевымъ сыномъ Криволапова».

Имена мирские, некалендарные: Нечай, Ермак, Беляй, Перша, Микула, Софон. Тот же регистр, что у самой ранней записи рода — «Тонкой Онфилогов», Углич, 1536 год.

Одна книга — три написания фамилии: Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов. Один писец, один уезд, один год. Это прямое доказательство, что в XVI веке «-ф-/-п-» и «А-/О-» ещё свободно чередовались, и спорить о «правильной» форме бессмысленно.

Где искать происхождение — по убыванию шансов

Новый узкий коридор: Тула — Солова — Одоев — Дедилов

После перехода от одной фамилии к целому соседскому кругу найдено первое повторение сразу всех четырёх отличительных фамилий Баздырева во внешнем архивном комплексе. Публичная поимённая передача платежных книг РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 488 охватывает 2862 позиции по девяти городам 1614–1620 годов. Затем найден открытый комплект всех 744 цифровых кадров и именной указатель с отчествами и листами. Проверка указателя и самих листов исправила сильно сокращённые веб-имена:

  • Тула: Иван Григорьев сын Криволапов, Заупский стан, л. 4 об.; Иван Фёдоров сын Трунов, тот же стан, л. 12; Чюжин Андреев сын Немцов, Заострожский стан, л. 19 об.;
  • Дедилов: Пётр Осипов сын Трунов, л. 59;
  • Крапивна: Григорий Трунов, его вдова Матрёна и сыновья Филипп, Иван и Трофим, л. 93 об.; Федька Иванов сын Трунов, л. 99 об.; Иван Григорьев и Смирной Прокофьев дети Труновы, л. 100;
  • Солова: Семён Микулин сын Трунов, Подгородный стан, л. 108 об.; Агей Матвеев сын Баздырев, Засоловский стан, л. 110 об.;
  • Одоев: Фёдор Петров сын Баздырев и Устин Степанов сын Немцов на одном л. 467 Удеревского стана; Устин повторяется на лл. 470 об., 513 об., 557 и 567 об.; Иван Григорьев сын Баздырев, л. 576.

Обнаружилась и существенная ошибка поисковой базы: она относила людей с крапивенских лл. 61–103 к следующей рубрике Соловы. Структура самого дела выделяет Крапивну в самостоятельный раздел, а Солову начинает с л. 104. Поэтому прежние «соловские» Матрёна, Филипп, Иван и Трофим Труновы на самом деле находятся в крапивенском разделе. Метку из внешнего индекса впредь нужно обязательно сверять с листом.

Однако раздел книги нельзя автоматически превращать в отдельный город. Научный паспорт исторического поселения Крапивна, подготовленный историком-архивистом Д. М. Яцкиным, специально разбирает формулу «на Плове, Солове и на Кропивне». Авторы считают ошибочной трактовку трёх параллельных городов: речь шла об одной местности с Крапивной как укреплённым центром. Помещики её округи назывались соловлянами, а Соловский уезд позднее стал Крапивенским. Поэтому у дела действительно две книжные рубрики, но в историко-географическом смысле Труновы и Баздырев относятся к одной крапивенско-соловской служило-земельной среде.

Это тот самый редкий набор фамилий, который окружает Анфилоговых в Баздыреве 1594/95 года: Труновы, Немцов, Криволаповы и Баздырев. Теперь видно не только распределение по книгам, но и три главных локальных узла: Криволапов и Трунов в одном Заупском стане Тулы; семейная группа Труновых и пара Трунов—Баздырев в единой Крапивенско-Соловской округе; Баздырев и Немцов на одном одоевском листе. Поэтому общий верхнеокский поиск сужен до линии Тула—Крапивна/Соловский уезд—Одоев—Дедилов. Но направление движения ещё не установлено: платежные книги составлены на 19–26 лет позже орловской книги и после Смуты. Семьи могли прийти оттуда в Орёл, разойтись из Орла обратно или иметь ветви в нескольких городах одновременно.

Имена не позволяют свободных отождествлений. Иван Фёдорович Трунов, как показала позднейшая запись 1622 года, не может быть мужем орловской вдовы Марьи: это другой, остававшийся живым тульский владелец тех же земель. Иван Григорьевич Криволапов не соединён с Онохой и Львом Деевичами или сыновьями Ивана Криволапова; Агей Матвеевич, Фёдор Петрович и Иван Григорьевич Баздыревы не совпадают с орловским Микифором Оксеновичем; Устин Степанович и Чюжин Андреевич Немцовы — с Гаврилой Фёдоровичем. Пятикратная запись Устина означает повторные одоевские земельные записи одного человека, а не пять Немцовых. Самих Анфилоговых в указателе нет.

Соседский след удалось перенести в 1587–1589 годы

Открытый скан печатного издания более ранней книги меняет хронологию этого коридора. Полный архивный список XVII века хранится в РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 124, лл. 1–174; второй, неполный список — в д. 487, лл. 861–1024. Оба передают писцовую книгу Ивана Жеребцова с товарищами 1587/88–1588/89 годов. Поэтому важно не смешивать дату изготовления сохранившегося списка с датой передаваемого земельного описания.

На с. 1128 Иван Фёдоров сын Трунов держит деревню Улыбашеву в Заупском стане вместе с тремя дочерьми Григория Трунова — Дарьей, Устиньей и Ольгой. На с. 1223 тот же полный именослов появляется в Глутенском стане: Лепеховский починок прямо назван его старым поместьем, а ещё 36 четвертей числятся за ним в Заупском стане. На следующей с. 1224 Микула Сидоров сын Трунов также держит старое поместье в деревне Ефимовской. Это уже не одна фамилия, а несколько поколенных линий тульских Труновых до орловской книги.

Полная страница 974 орловского издания дала важную поправку. Статья читается: «За вдовою за Марьею за Ивановою женою Трунова да за ея детьми за Власком, а он служит, да за Илейкою, а он 6 лет, да за Демкою, а он 4 лет, да за Дениском, а он 8 лет, отца их поместья в дер. в Баздыреве…». Следовательно, умершего мужа действительно звали Иваном Труновым, но дети не безымянны: Влас уже служил; Денису было восемь лет, Илье шесть, Демьяну четыре. Порядок статьи не возрастной. Фотокопия страницы сохранена в карточке.

На короткое время тульский Иван Фёдорович выглядел сильным кандидатом на орловского мужа Марьи. Новая контрольная запись эту гипотезу опровергла. В опубликованной Тульской разборной десятне 1622 года, лл. 172—172 об., тот же Иван Фёдоров сын Трунов назван живым, хотя старым и увечным. Вместо него готовился служить сын Василий. За Иваном по-прежнему числились 36 четвертей в деревне Улыбошеве Заупского стана и 15 четвертей в Глутенском стане — точное продолжение двух владений 1587–1589 годов. Десятня дополнительно говорит, что в иных городах поместий и вотчин за ним нет. Совпадение полного имени, двух мест и размеров земли надёжно связывает обе тульские записи. Живой в 1622 году человек не мог быть умершим отцом орловских детей в 1594/95 году: тульский и орловский Иваны Труновы — разные люди.

Полная статья 1622 года пока проверена по опубликованной цитате из работы М. Р. Беделева и И. Г. Бурцева, а не по собственной фотокопии архивных листов. Поэтому лл. 172—172 об. остаются заказом для палеографической сверки, но прежняя кандидатура снята. Новый поиск направлен на собственную семейную подпись орловского Ивана: вдова Марья; Влас Иванович уже на службе; Денис, Илья и Демьян Ивановичи должны были подходить к верстанью в начале XVII века. Их совместное появление в десятне или разборном списке будет намного сильнее одиночного совпадения фамилии.

Новая семейная подпись проверена по полной открытой таблице служилых людей на 421 676 строк. До 1640 года точных Власа, Дениса или Демьяна Труновых она не дала. Единственное именное попадание — Илья Труфанов, Ряжск, 1619 год, РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 204; другая фамильная форма, другой город и отсутствие отчества не позволяют соединять его с орловским Ильёй Ивановичем. Полный указатель к орловскому разбору РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 502 теперь раскрыл отчества и листы. В 1620–1621 годах записаны Семён Филатов сын Трунов на л. 132, Борис Онисимов сын Трунов на л. 136 и Фёдор Семёнов сын Трунов дважды — на лл. 25 и 54. В списке орловских служилых людей 1642 года повторяются ровно те же три полных именослова: Фёдор Семёнович на л. 374 об., Семён Филатович на л. 380 об. и Борис Онисимович на л. 382 об. Это сильная последовательность одной орловской группы через двадцать один год, хотя окончательное тождество каждого человека потребует сопоставления самих статей.

Для Бориса Онисимовича найдено промежуточное звено, которое меняет тактику поиска. В подлинном орловском списке 1627/28 года он записан на л. 139 с отдельной формулой: «Новик 133-го году, поверстан в Розряде за полон 250 чети, денег з городом 8 рублев». Это относит разрядное решение к 1624/25 году. При этом оригинальный л. 136 книги 1620/21 года уже содержит самостоятельную служебную статью того же Бориса Онисимова сына Трунова. Следовательно, «новик 133-го году» нельзя понимать как первое появление человека в Орле: речь шла о новом верстанье или изменении служебного оклада.

Главный новый поисковый адрес — само разрядное решение 1624/25 года «за полон». Такие бумаги могли сообщать обстоятельства пленения и возвращения, прежний полк или город службы. Это пока не происхождение Анпилоговых, но уже конкретный механизм послесмутного пополнения их ближайшей орловской среды. Научный указатель подтверждает три полных именослова и листы 1627/28 года; полная публикация сохраняет формулу Бориса. Оригинал 1620/21 года и отдельный фрагмент строки сохранены в проекте. Публикация списка 1627/28 года, научный именной указатель.

Для семьи Марьи результат отрицательный, но решающий: ни один из этих людей не является Власом, Денисом, Ильёй или Демьяном Ивановичем. Дело 502 больше не нужно просматривать как возможный скрытый список четырёх братьев. Поиск переносится в списки Смутного времени, ранние верстанья и общеполковые росписи, где служивший Влас мог быть записан без фамилии или с иной графикой. Полный указатель к делу 1620–1621 годов, полный указатель орловского списка 1642 года.

Есть и географический след третьей фамилии: сразу после заупской статьи Ивана Трунова описаны починок Криволапов и Криволапова поляна. Живой Криволапов владельцем здесь не назван, поэтому топонимы нельзя превращать в доказанное родство. Но последовательность показывает, что труновское и криволаповское именования уже были локализованы в одной части Заупского стана.

На с. 1271 Олфим Баздырев записан среди казаков Лутювой сотни Дедиловского уезда. Ему и четырём товарищам дали по пять четвертей земли по верховью Шиворони под Черемховым мхом прямо «за послугу». Значит, Баздыревы присутствовали не только в рязанско-ряжской и орловской поместной среде, но и в соседнем дедиловском казачьем слое.

Полный полистный текст дал более узкого кандидата для одной конкретной орловской ветви. Иван Нечаев записан в Дедилове дважды. На л. 15 об. у него была клеть внутри крепости среди клетей казаков Луговой и Дергилевской сотен. На л. 36 об. он назван десятским Иванком Нечаевым с отдельным двором в Дергилевской слободе; на его земле жил новоприборный казак брат его Понкратко. Двойной учёт показывает устойчивого служилого домохозяина, а не случайное совпадение двух имён. Через шесть–семь лет в новой орловской льготной раздаче первым записан Иван Нечаев сын Анпилогов.

Совпадение всё ещё не равно тождеству. Дедиловский писец не дал Ивану фамильного именования Анпилогов; в другом верхнеокском источнике найден Иван Нечаев сын Зайцов. Однако теперь проверочная подпись состоит уже не из пары Иван + Нечай, а из пяти признаков: поколение, казачья служба, чин десятского, городская клеть и двор с братом Понкратком. Архивная цель также уточнена: нужны фотокопии РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 124, лл. 15 об. и 36 об. и исходящие дедиловские отдельные или отказные выписи после 1589 года.

Внутренний контроль понизил дедиловского кандидата

Все восемнадцать получателей двенадцати корчаковских займищ с льготой от 20 января 1595 года сопоставлены с обычными статьями той же Орловской писцовой книги. Результат меняет смысл раздела: все семнадцать фамильных именований группы уже представлены в Орловском уезде вне льготной раздачи. Это не перечень одной прибывшей партии.

Не менее пяти льготников независимо названы теми же людьми в местной среде:

  • Миней Васильевич Должонков уже имел помещичий двор и землю в Ледни (печатная с. 999);
  • Филипп Семёнович Сизов жил на земле брата Савы (с. 943);
  • Борис Фёдорович Сидоров жил на земле брата Матвея (с. 989);
  • Иван Мартынович Ковыршин жил на земле дяди Ивана Челищевича;
  • Иван Васильевич Щелкунов прямо назван дядей владельцев отцовского поместья в Вышних Мокрищах (с. 961).

Ещё несколько формул дают местную семью на одно поколение глубже. Пётр Фёдорович Семенихин имеет вероятных братьев Семёна и Останю Фёдоровичей; отец Докучая Киреевича Щенихина Кирей уже живёт на земле брата Оверкия; Ломака Иванович Резанцов имеет вероятного брата Максима Ивановича; отец Микулы Павловича Сотникова Павел — самостоятельный орловский помещик, а отец Окинши Созоновича Созон живёт у племянника Харитона Сотникова. Афанасий Леонтьевич Тенетилов ранее назван граничащим держателем, рядом известен Алексей Леонтьевич Тенетилов. Там, где источник не произносит слово «брат», родство остаётся вероятным, но не объявляется доказанным.

Следовательно, льготный раздел фиксирует расширение уже сложившейся орловской корпорации: собственные держатели, жильцы на родственной земле и младшие члены местных семей получили новые участки. Иван Нечаевич мог быть пришлым, но сама его новая дача больше не поддерживает это чтение. Не менее правдоподобно, что он был младшим представителем уже существовавшего орловского куста Анфилоговых.

Дедиловский Иван Нечаев остаётся адресным тёзкой, но версия перехода Дедилов → Орёл понижена. Поднять её снова сможет только акт 1589–1595 годов, который назовёт фамилию Анпилогов, брата Панкрата, прежний дедиловский двор или прямую переписку службы. Для списка 1577 года приоритет возвращается к старшему поколению: Микуле, двум Василиям, Перше, Тимофею, Нечаю, Пахому и Терентию. Профили и маршрут по этой переоценке не меняются.

Новый поворот: возможный отец двух орловских Резанцовых найден в Дедилове

Одиночные совпадения оказались слишком шумными, поэтому полный орловский раздел 1594/95 года был сопоставлен не только с Иваном Нечаевым, а со всем соседским составом Дергилевской сотни. Этот приём дал первую двухсемейную подпись.

На дедиловском л. 33 об. среди казачьих дворов Дергилевской сотни записан Иванко Резанцев. Через шесть–семь лет в Орле находятся сразу два Резанцова с отцом Иваном:

  • Максим Иванов сын Резанцов уже имел помещичий двор, один живущий и один пустой крестьянский двор в деревне Обломное болото на Орле у Поникова колодезя (печатная с. 942);
  • Ломака Иванов сын Резанцов дважды назван на с. 1011–1012 в том самом льготном разделе, где первым стоит Иван Нечаев сын Анпилогова.

Прямая проверка полного скана попутно исправила старую ссылку Смирнова: Максим напечатан на с. 942, не на с. 1055; на с. 1055 находится другой человек — Мелех Фёдоров сын Резанцов.

Максим и Ломака — вероятные братья, поскольку совпадают отчество и редкое фамильное именование. Дедиловский Иванко подходит им в отцы по имени, поколению и фамилии. Рядом с ним в той же сотне находился десятский Иванко Нечаев с братом Панкратком. Получаются две параллельные возможные цепочки:

Иван Резанцев (Дедилов) → Максим и Ломака Ивановичи (Орёл)

Иван Нечаев (Дедилов) → Иван Нечаевич Анпилогов (Орёл)

Это не доказанный перевод: орловская книга не называет Максима и Ломаку братьями, дедиловская не называет Иванка их отцом, а Иван Нечаев не назван Анпилоговым. Но два согласованных семейных отпечатка в одном служилом окружении существенно сильнее совпадения одного имени. Они предлагают новую модель поиска: не ждать списка единовременной партии 1595 года, а искать более раннее поэтапное расселение семьи, когда отец оставался в старом городе, один сын уже имел орловский двор, а другой получал новую землю. На карту этот путь пока не нанесён.

Книга сама помогает сузить дату возможного ухода. Для других дворов писец прямо отметил: «Гаврила сшол в Епифань» и «Митка сшол за Шат». При Иване Нечаеве такой пометы нет, поэтому в 1588/89 году он ещё считался дедиловским служилым человеком. Если это будущий орловский Иван, переход должен был произойти между этой книгой и выдачей орловской льготы 20 января 1595 года. Различие чинов переходу не мешает: в соседней Епифани в 1585 году 300 казаков одним актом поверстали в дети боярские. Это доказывает возможность механизма, но не заменяет личного акта о верстанье Ивана.

Поздний контроль не опроверг кандидата. Сплошь проверен открытый поимённый смотренный список передового полка в Дедилове 1629 года: РГАДА, ф. 210, оп. 9, столбец 57, лл. 27–31 и последующие опубликованные части (открытая передача). Ни Ивана Нечаева, ни Понкрата/Панкрата в нём нет. Затем сплошь проверена более полная передача писцовой книги Дедиловского уезда 1627–1629 годов — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 491 (текст публикации). Братья в ней также не найдены, но есть два других Нечаевича с иными фамилиями: Злоба Нечаев сын Баранов на л. 728 об. и Позняк Нечаев сын Колпаков на л. 743 об. Значит, отчество Нечаев в местной среде не уникально. Сметы 1627, 1663 и 1665 годов также просмотрены, но они преимущественно численные и не дают сопоставимого полного именослова. Исчезновение именно братьев к 1629 году совместимо с уходом из Дедилова, однако не доказывает переселение в Орёл: сорокалетний разрыв допускает смерть, смену службы и лакуну учёта. Практический результат — теперь искать надо переходную отдельную, отказную или верстальную запись между 1589 и 20 января 1595 года.

Полистная передача открыла и второго адресного тёзку, которого не было в сокращённом печатном томе. На л. 25 среди дворов Луговой казачьей сотни записано: «д. сторожевой казак Шерапко Сысоев да на ево земле, д. бобыл Осипко Васильев». Через шесть–семь лет в орловском Баздыреве стоит Осип Васильев сын Анфилогов. Совпадают имя, отчество, поколение и верхнеокская пограничная среда; Дедилов впервые дал дорловского кандидата и для линии Василий → Осип.

Но эта находка слабее Иванка Нечаева. Осип и Василий — распространённые имена, дедиловский человек не назван Анфилоговым, учтён бобылём на земле сторожевого казака и не имеет пометы об уходе. Орловский Осип уже был сыном боярским и получил прежнее поместье Онохи Криволапова. Административный переход между слоями возможен, но документом именно для Осипа не засвидетельствован. Есть и прямой контроль неуникальности: 23 сентября 1615 года другой или неопределимый Осипко Васильев записан среди казаков, отправленных из московских тюрем в Касимов (РГАДА, ф. 210, Столбцы Безгласного стола, № 11, лл. 24–26). Его прежний город и фамилия не названы, поэтому эту строку нельзя присоединить ни к Дедилову, ни к Орлу; она показывает, насколько легко получить ложное тождество по одной распространённой паре.

Нужна фотокопия РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 124, л. 25, затем позднейшие дедиловские книги и отдельная либо отказная грамота на орловское поместье. Пока профиль, тождество и маршрут не создаются.

Альтернативный контроль: большой новгородский массив не повторил Дедилов

Чтобы не принять выбранное направление за единственно возможное, проверен географически далёкий и значительно более крупный массив того же времени — поимённая передача дозорной книги пустых земель Деревской пятины 1593–1595 годов, РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 974, лл. 1–158 об. В открытом указателе около полутора тысяч строк. Академическое описание датирует книгу 1594–1596 годами, то есть она почти синхронна орловской раздаче.

Весь набор из семнадцати семейных именований орловских льготников проверен не по одному удачному совпадению, а сплошь. Точными содержательными совпадениями оказались только Шалимов и Резанцов; есть один обычный Исаков и близкий, но не тождественный орловскому Ярыгину Яругин. Не найдены Анпилоговы/Анфилоговы, Семенихины, Ванины, Должонкины, Щенихины, Сизовы, Гнездиловы, Сидоровы, Сотниковы, Овдокимовы, Ковыршины, Щелкуновы, Тенетиловы и точная форма Ярыгин.

Особенно важно не сделать ложного совпадения с Микулиными. В Новгороде есть люди с семейным именованием Микулин, но орловские Василий, Тимофей и Карп названы Микулиными детьми Анфилоговыми: Микула у них имя отца, а Анфилогов — исследуемое именование. Поэтому новгородских Микулиных нельзя засчитывать в семейный отпечаток.

Контроль не доказывает Дедилов, но меняет относительный вес направлений. В огромном новгородском списке орловский пучок распался до двух рассеянных фамилий; в небольшой Дергилевской сотне совместно находятся пять основ, которых нет и в полном епифанском списке: Нечаев, Резанцов, Суворов, Полянской и Бредихин. Значит, дедиловское сгущение менее похоже на обычный фамильный шум и остаётся приоритетным адресом для акта 1589–1595 годов. Новгородский маршрут и профили не создаются.

Поимённая передача книги Деревской пятины. Академическое описание источника.

Теперь коридор состоит из двух временных этажей: в 1587–1589 годах в нём уже видны Труновы, Баздырев и криволаповская топонимия; в 1614–1620 годах повторяются все четыре фамилии баздыревского соседского куста. Самих Анфилоговых и личных форм Анфилог/Анфилоф в полном распознанном томе нет. Поэтому тактика меняется с поиска одной фамилии на восстановление передач старых поместий, казачьих сотен и семейных формул. Прямой маршрут Тула или Дедилов — Орёл всё ещё не проводится.

Карточка: PUB-PKMG-1587-TULA-DEDILOV-TRUNOV-BAZDYREV. Открытый скан издания. Каталог РГБ.

Следующий шаг стал ещё точнее: уверенно дочитать выцветшие названия поместных селений, затем искать в дорловских выписях уже названных отцов — Григория Криволапова, Фёдора Трунова, Андрея Немцова, Микулу Трунова, Матвея и Петра Баздыревых. Карта не меняется до прямой формулы прежней службы или доказанного родства. Карточка: PUB-RGADA-1209-1-488-UPPER-OKA-OREL-NEIGHBOURS. Публичный перечень по делу. Открытый комплект сканов и указатель. Научный паспорт исторического поселения Крапивна, 2008.

1. Северный и верхнеокский коридор

По опубликованной реконструкции главный общий поток шёл через Серпухов, Калугу, Белёв, Новосиль и Крапивну; рядом участвовали Мценск, Болхов, Карачев и земли будущего Ливенского уезда, отдельная ветвь шла из Пронска. Для Анфилоговых ни один из этих исходных городов пока не доказан. Проверять надо не одну фамилию, а редкое имя Анпилог/Анфилог и весь круг соседей из Корчаковского стана.

  • «Писцовые книги Московского государства», т. I, отд. 2 — тот же том, из которого взята орловская книга. В нём же местности Тульской, Калужской, Ярославской и Тверской губерний. То есть соседние уезды искать в том же издании. Сделано 21 августа 2026 — результат отрицательный, см. раздел «Сплошной поиск по всему тому» в начале заметки. Соседние южные уезды из этого тома (Тула, Дедилов, Кашира, Венева, Епифань) Анфилоговых не знают. Полные книги Карачева, Болхова, Мценска, Новосиля, Чернигова и Брянска в этот том не вошли. Однако ранние мценские, болховские и карачевские книги теперь частично проверены по сохранившимся позднейшим выписям; результат изложен ниже.
  • РГАДА, ф. 210, оп. 4 не является, как предполагалось раньше, готовой подборкой орловских десятен 1570—1590-х годов. Сохранившаяся опись в основном начинается делами 1638/39 года. Она нужна для потомков и восстановления служилого слоя XVII века, но не заменяет поиск ранних разрядных документов в ф. 181 и опубликованных книгах.
  • Приоритетные городские комплексы: Белёв, Новосиль, Крапивна, Серпухов, Калуга, Пронск, Мценск, Болхов и Карачев. Поиск: Анпилог, Анфилог, Онфилог, Амфилохий, Онанин, а также Труновы, Немцовы, Криволаповы, Баздыревы и Гревцовы как возможный перемещавшийся круг.

Что сохранилось от ранних книг Мценска и Болхова

Официальный каталог писцовых книг РГАДА и четыре тома «Актов служилых землевладельцев» позволяют заменить общее «надо проверить Мценск» точной архивной программой.

В 1573/74 году Мценский уезд дозирали Ушак Петров и подьячий Семейка Панкратьев. Отдельная книга в каталоге не названа, но её существование удостоверяют три позднейшие выписи. Самая важная — грамота 9 февраля 1576 года. В ней приведён государев принцип: детей боярских велено «испомещивать в одних городех, кто откуда служит». Фёдор Нечаев сын Ошихмин имел землю в Мценском уезде, однако в мценском служивом подлинном списке не числился: он был записан по Черни и служил с Черни. Поэтому его мценское поместье передали Степану Кузьмину сыну Меркулову.

Это первый найденный документ, который показывает механику буквально: земля, место жительства и служилый город не были одним и тем же. Разрядный приказ сверял человека со служивым списком и мог перераспределить его прежнее поместье. Следовательно, совпадение фамилии в двух уездах ещё не означает переселения; нужна формула «служит с такого-то города», запись о переписке или поручная сеть.

Для 1584/85 года сохранились две точные выписи из мценских книг Григория Колединского и Пятого Сабурова: по Артемию Григорьеву сыну Коптеву в Большом Городском стане и Василию с Пахомом Филипповым детям Степанова Саклакова в Чернском стане. Позднейшие акты показывают, что книги того же Григория Колединского использовались и по Болхову. Полных городовых списков эти выписи не заменяют, но дают имена писцов, год и конкретные столбцы, где могут лежать другие фрагменты.

Сплошной поиск по полному тексту томов II–IV «Актов служилых землевладельцев» не обнаружил Анфилоговых, Анпилоговых, Онфилоговых, Ампилоговых или Онаньиных. Не найден и отличительный баздыревский круг — Баздыревы, Криволаповы и Гревцовы; Трунов в корпусе оказался московским подьячим Петром, а отдельный Иван Кириллов сын Немцов пока не связан с орловским Гаврилой Фёдоровичем Немцовым.

Проверен и часто привлекаемый список выборных дворян 1577 года. Это московский список элиты и дворовых чинов, а не общий реестр детей боярских Орла. В нём есть отдельные служебные пометы «в Новосили» и «в Карачев», но нет исследуемой семьи и её соседского куста. Поэтому этот список нельзя превращать ни в роспись первопоселенцев Орла, ни в доказательство перехода Кашира—Мценск.

Структурированная карточка проверки: PUB-ASZ-1573-1585-UPPER-OKA-SERVICE-BOOKS. Источники: АСЗ, т. III и каталог писцовых книг РГАДА.

Первый именной мост: Коптевы между Тулой, Мценском и Орлом

Сопоставление книг дало первый пример, в котором общий верхнеокский поток виден уже не только по устройству службы, но и по повторяющейся фамильной формуле.

  • В росписи сторож 1577 года Тимофей Григорьев сын Коптев назван головой тульской сторожи. Тульская писцовая книга 1587–1589 годов показывает того же Тимофея владельцем старых поместий в Заупском и Растовецком станах. Половина села Пятницкого досталась ему после прямо названного брата Булгака Коптева. Значит, Тимофей не случайно оказался при Туле в 1577 году: его служба продолжалась устойчивой земельной принадлежностью.
  • В мценских книгах 1584/85 года и акте 1587 года записан Артемий Григорьев сын Коптев, помещик деревни Прокиной на Сухой Мцене.
  • В Орловском уезде 1594/95 года Иван Григорьев сын Коптев владел жеребьем деревни Голодные Сычи под Корчаковым лесом. Он был не одинок: в той же деревне жили Епиш Фатеев сын Коптев, его прямо названный брат Афонька и Иван Булгаков сын Коптев; отдельный куст Коптевых находился в Брусени.
  • Десятня 1596 года добавляет молодых служилых следующего поколения: Василия Иванова сына Коптева по Туле и Фому Васильева сына Коптева по Орлу, обоих с окладом 250 четвертей. Фома с тем же полным именем уже записан помещиком Брусени в 1594/95 году: это почти несомненно один человек, сначала видимый в писцовой книге, а затем официально поверстанный. В тульской книге 1587–1589 годов рядом с Тимофеем назван Иван Степанов сын Коптев, совладелец села Пятницкого; он подходит в отцы тульскому Василию Ивановичу, но документ прямо этого не говорит.

Три человека подряд — Тимофей, Артемий и Иван — имеют одинаковую формулу «Григорьев сын Коптев» в Туле, Мценске и Орле. Они могли быть сыновьями одного Григория Коптева и представлять разошедшиеся по городам ветви семьи. Это сильная рабочая гипотеза, но пока не доказанный факт: ни один найденный документ не называет их братьями. Прямо доказано только братство Тимофея и Булгака, а также орловских Епиша и Афоньки.

Находка важна как модель происхождения орловского ядра: к 1590-м годам в Орле видна уже группа одной служилой фамилии, тогда как старший носитель того же отчества устойчиво служит и землевладеет в Туле, а ещё один появляется в промежуточном Мценске. Это гораздо конкретнее общего рассказа о переселении «из верховских городов», но ещё не маршрут Анфилоговых. Нужная доказательная связка — запись о детях Григория Коптева, поручная запись или передача поместья между тульской, мценской и орловской ветвями. Пара Фома 1594/95—1596 такой переход не показывает, зато доказывает, что верстанье новика могло оформлять человека, уже находившегося внутри орловского земельного сообщества.

Структурированная карточка: PUB-KOPTEV-TULA-MTSENSK-OREL-1577-1596. Источники: роспись сторож 15 марта 1576 года, ошибочно напечатанная под 1577-м, писцовые книги, АСЗ, т. III и десятня 1596 года.

Коптевы не исключение: четыре семейных моста

После находки Коптевых все владельческие заголовки Орловской книги были сопоставлены с книгами Тулы, Дедилова, Каширы, Венёва и Епифани. В выборку вошли 1089 орловских, 321 тульский, 71 дедиловский, 386 каширских, 57 венёвских и 10 епифанских формул «имя + отчество + фамильное именование». Точного полного имени одного человека по обе стороны пока не найдено, зато выявились ещё три сильные семейные параллели.

  • Елагины. В Тульском уезде 1587–1589 годов Меньшой Григорьев сын Елагин владел старым поместьем в Глутенском стане. В Орле в 1594/95 году Степан Григорьев сын Елагин и его прямо названные родные братья Никон и Федька получили отцовское поместье в Островне. Совпадают фамилия и отец Григорий; Меньшой мог быть ещё одним братом, но прямо братом не назван.
  • Глебовы. Семён Иванов сын Глебов владел старым тульским поместьем и ещё 28 четвертями в Алексине. Иван Иванов сын Глебов записан орловским помещиком в Люцком городище на Оцне. В 1596 году среди тульских новиков появляется Фёдор Иванов сын Глебов. Это похоже на несколько ветвей детей одного Ивана Глебова, но прямой родственной записи пока нет.
  • Болотовы. Василий Иванов сын Болотов имел каширскую пустошь Болотово в 1578/79 году, Митя Иванов сын Болотов — землю в Тульском уезде в 1587–1589 годах, Тимофей Иванов сын Болотов — орловский жеребей в деревне Болотово в 1594/95 году. Трёхгородская последовательность сильна, но здесь особенно нужна осторожность: прозвание могло независимо образоваться от разных поселений Болотово.

Таким образом, формула Коптевых повторилась у четырёх фамильных групп. Это ещё не список переселенцев, зато уже системный признак: Орёл получал не случайных одиночек, а, вероятно, отдельные ветви семей, другие ветви которых оставались в старых верхнеокских городах.

Как выглядел настоящий список набора: Венёв, 1571/72 год

В той же публикации сохранился почти идеальный образец документа, который нужно искать для Орла. При разделе Венёвского уезда писцы прямо записали, что отводили поместья «новым помещикам Коширянам и Тулянам». Затем механизм повторён подробнее: детям боярским из дворовых городов половину оклада давали в уже паханной земле, а вторую половину — из дикого поля и дубров. Первая формула стоит уже на л. 3 об. рукописи, сразу после заголовка и государева наказа, то есть это назначение всей кампании, а не позднейшая догадка по отдельным фамилиям.

Это не аналогия из позднейшего века, а документ 1571/72 года, всего через пять лет после основания Орла. Значит, при устройстве новой крепости мог существовать тот же комплект бумаг:

  1. государев наказ писцам;
  2. перечень новых помещиков с указанием исходных городов;
  3. отделная книга с размером оклада и конкретной землёй;
  4. позднейшие записи о недостающей земле, сдаче и передаче поместий.

Именно такой орловский наказ или отделная книга, а не обычная поздняя писцовая книга, способен прямо ответить, откуда пришло ядро. Венёвский пример доказывает саму административную форму, но не позволяет автоматически назвать орловцев каширянами или тулянами.

У этого образца теперь установлен современный адрес. Полный список XVI века сохранился в РГАДА: ф. 137, оп. 1, Венёв, д. 1, ч. 1, лл. 1–200; официальная опись отмечает микрофильм. Епифанское продолжение находится в том же деле, ч. 2, лл. 201–247. Поэтому следующий этап можно выполнить по рукописи: проверить поля, скрепы и первоначальные заголовки, которые могли не попасть в издание 1877 года, и выяснить, подписан ли исходный город возле конкретных владельцев.

Самое важное — метод удалось проверить на конкретном человеке. Алексей Фёдоров сын Хотяинцов записан среди новых венёвских помещиков 1571/72 года: в Ясенецком стане он получил долю села Тетякова, пашню и дикое поле с четырёхлетней льготой. Каширская книга 1578/79 года сообщает, что жеребей пустоши Суровщины прежде был за тем же Алексеем Фёдоровым сыном Хотяинцовым, затем «после Алексея лежал в порозжих землях» и был отдан Василию Микулину.

Каширский текст не произносит готовую фразу «Алексей переведён в Венёв», но совпадают редкое полное имя, направление, заранее названное писцами, и хронология. Перед нами первый восстановленный личный след: старое каширское поместье → новое венёвское испомещение → прежняя земля лежит порозжей и передаётся другому. Именно такую пару документов теперь нужно искать для каждого кандидата в орловские первопоселенцы.

Структурированная карточка: PUB-PKMG-UPPER-OKA-OREL-FAMILY-BRIDGES-1571-1596. Основная публикация: «Писцовые книги Московского государства», официальная опись фонда 137.

2. Десятня новиков 1596 года

Уже известна: ф. 181, оп. 2, д. 120, л. 58 об., Павел Терентьев сын Анфилогов, оклад 250 четвертей. Полная публикация меняет смысл находки. Государь велел записывать молодых «неслужилых беспоместных» сыновей, братьев и племянников детей боярских каждого города, расспрашивая о них местных служилых людей. Павел стоит в орловской группе и потому показывает, что к 1596 году семья Терентия уже входила в орловскую служилую среду.

Однако дошедшая рукопись — поздняя копия начала XVIII века с утраченного оригинала. Н. П. Лихачёв отметил, что её сверяли с ещё существовавшим подлинником, исправляя описки и вставляя пропущенные слова. Вводная формула говорит о расспросе городовых детей боярских, но не доказывает, что к десятне существовали отдельные письменные семейные протоколы и что копист их опустил. Соседние строки дают только других орловских новиков с тем же окладом 250 четвертей и не называют прежний город Павла. Следующая цель — городовые разборные десятни, поручные и поместные дела, а не предполагаемая пропущенная часть этого списка. Публикация: «Десятня новиков 1596 года».

Теперь чтение проверено и по цифровому изображению самого дела. В официальном просмотрщике РГАДА разворот 0060.jpg показывает л. 58 об.–59; на левой странице прямо читается «Павел Терентьев сын Анфилогов». Архивная карточка уточняет статус рукописи: это поздняя копия конца XVII — начала XVIII века на 88 листах, подлинник утрачен. Публикация Н. П. Лихачёва вышла в 1909 году; орловский раздел занимает с. 169–173.

На последнем листе орловской рубрики сохранилось ещё одно, прежде не использованное имя: «А у верстанья у роспросу был Тарас [Онсин?] сын Мартемьянов». Лихачёв неуверенно напечатал отчество как «Аисин (?)», но писцовая книга 1594/95 года независимо разрешает разночтение. В Каменском стане записаны Тарас и Ларя, Онсины дети Мартемьянова; у обоих были отдельные помещичьи дворы в общей деревне Мартемьяновой под Долим лесом, на Домом верху. Совпадают редкое имя Тарас, город, дата и третье именование. Значит, Павла Терентьевича и всю орловскую группу подтверждал взрослый местный помещик, документированный в уезде уже двумя годами ранее.

Это не открывает родину Анфилоговых и не делает Мартемьяновых родственниками. Но теперь установлен конкретный человек, который присутствовал при расспросе и мог знать, чьим сыном, братом или племянником был каждый новик. Десятня не сообщает, записывались ли его показания отдельно. Адресный поиск сужается до городовых разборных книг, поручных и поместных дел, где Тарас Онсин сын Мартемьянов выступает свидетелем или окладчиком. Скан: РГАДА, ф. 181, оп. 2, д. 120, л. 62, разворот 0063.jpg; писцовая параллель: «Писцовые книги Московского государства», Орловский уезд, с. 995–996, исходный лист 516.

Имена и смысл. Павел — личное имя. «Терентьев сын» — патроним, который прямо называет отца Терентия; Анфилогов — устойчивое семейное именование. Современная краткая форма была бы «Павел Терентьевич Анфилогов», но источник не употребляет отчества на -ич. Слово новик здесь означает молодого человека, впервые официально поверстанного поместьем и включённого в государеву службу. Оно не означает «человек, недавно приехавший в Орёл». Оклад 250 четвертей — расчётная норма земельного обеспечения, а не площадь, которую Павел уже пахал одним участком.

Орловский список удалось посчитать и сопоставить целиком. В нём 144 именные строки; три строки называют по два брата, то есть получается 147 упоминаний. Михайла Игнатьев сын Казначеев механически повторён дважды, поэтому различных новиков 146. Все они помещены в одну окладную группу по 250 четвертей.

Главное новое наблюдение даёт сравнение с писцовой книгой 1594/95 года. Не только Фома Васильев сын Коптев, но не менее 32 новиков уже названы там по тому же сочетанию личного имени, отчества и семейного именования. Среди них: Григорий Третьяков сын Якунин, Дмитрий Данилов сын Панков, Лукьян Ларин сын Каменев, Иван Григорьев сын Дурнев, Иван Домашнев сын Дураков, Прокуда Васильев сын Пенков, Евдоким Матвеев сын Каменев, Фома Васильев сын Коптев, Иван Васильев сын Щетинин, три Казначеева — Михайла Игнатьевич, Яков Никитич и Иван Иванович, Игнатий Савин сын Есипов, Осип Ермолов сын Родцов, Иван Никонов сын Пахомов, Игнатий Титов сын Исаков, Клементей Антропов сын Воробьев, Володимер Тимофеев сын Савенок, Мина Григорьев сын Офремов, Ждан Екимов сын Корнилов, Фома Худяков сын Демин, Селиван Васильев сын Савин, Харитон Степанов сын Савенок, Василий Фёдоров сын Юдин, Григорий Васильев сын Шевляков, Семён Иванов сын Розинков, Овдей Аксенов сын Юшков и Пётр Прокофьев сын Олехин. Обе книги называют также братьев Богдана и Григория Истоминых детей Золоторевых и Савелея и Василия Трофимовых детей Семенихиных.

Это меняет рабочую модель. Многие из этих людей в 1594/95 году прямо помечены «в службу поспел» или уже «служит», а через год попали в верстальную десятню. Следовательно, орловский раздел 1596 года в значительной части фиксирует официальное оформление молодого поколения уже размещённых в уезде семей, а не новую волну приезжих. Для поиска исходных городов важнее предыдущее поколение — отцы, вдовы и семейные поместья в книге 1594/95 года — и самостоятельные разборные, поручные и земельные документы. Структурированная карточка дополнена: RGADA-181-2-120-L58OB-PAVEL.

Полный список теперь проверен по всем 72 городским и территориальным разделам. Официальный каталог РГАДА считает тот же материал как 67 уездных служилых корпораций: это разные способы группировки, а не два списка. Анфилогов в нём один — Павел, и он стоит именно в Орле; в Белёве, Болхове, Мценске, Новосиле, Черни и Карачеве фамилии нет. В самой орловской группе новиков также нет Онаньиных, Труновых, Немцовых, Криволаповых, Баздыревых и Гревцовых. Это не доказывает, что таких взрослых служилых в Орле не было: десятня перечисляет только новиков. Но она показывает, что искать происхождение Павла по соседству строк бессмысленно. Ключевой слой нужно искать в документах старшего поколения, а не в гипотетическом утраченном приложении к этой десятне.

Продолжение новиков в документах Смуты, 1605–1618 годы

Новый контроль сделан по открытому указателю Александра Шатохина «Служилые люди Смуты 1605–1618 гг.». Автор сообщает о 2730 записях из разных дел Разрядного приказа РГАДА. Это неоднородный корпус: чаще всего он фиксирует попавших в плен и обстоятельства пленения, но включает также помещиков, чьи крестьяне были пленены, и служилых людей, получивших денежные или поместные придачи. В публичной таблице оставлены только фамилия, имя и город; архивный шифр, полный текст и изображение каждой записи не раскрыты.

По городу Орлу найдено 23 имени. Два из них дают сильное продолжение орловской десятни новиков 1596 года:

  • Дмитрий Голянев(?) очень вероятно совпадает с Дмитреем Кузьминым сыном Голеневым 1596 года: редкая фамилия различается одной буквой, а поздний указатель сам помечает чтение вопросом;
  • Богдан Золотарев очень вероятно совпадает с Богданом Истоминым сыном Золоторевым, записанным в 1596 году рядом с братом Григорием.

Это пока не окончательные идентификации: в таблице Смуты нет отчеств. Однако сочетания имени, фамилии и города достаточно редки, чтобы считать обе записи приоритетными для получения полных выписок. Ещё три строки — Микита Есипов, Андрей Невбытов/Невбутов и Алексей Токтомышев — продолжают фамильные ряды орловских новиков 1596 года, но не совпадают с ними по личному имени и потому доказывают только устойчивость семейной среды.

Особенно важны две технически парные записи в базе sluzhilye.ru:

  • Семён Липовский стоит под Ельцом и Орлом в соседних строках 191117–191118;
  • Яков Тихонов стоит под Орлом и Дорогобужем в соседних строках 354772–354773.

Тождественное имя и последовательные внутренние номера делают вероятным, что каждая пара возникла из одного исходного документа, которому дали две городские метки. Но это ещё не маршрут переселения: запись может описывать пленение, службу, челобитье, поместную придачу или лишь упоминать людей двух городов. Семёна и Якова нет среди точных имён орловских владельцев 1594/95 года и новиков 1596 года; если полные тексты действительно покажут их переход в Орёл, это станет прямым свидетельством продолжавшегося пополнения корпорации после первого земельного ядра.

Итак, промежуточный вывод стал точнее: Орёл не был закрытой группой, однократно набранной к 1566 или 1594 году. Молодые люди, поверстанные в 1596 году, продолжали службу в Смуту, а рядом появляются кандидаты на последующее межгородское пополнение. Для доказательства направления теперь нужен не новый поиск по фамилиям, а четыре адресных полных выписки — Голенев, Золоторев, Липовский и Тихонов. Структурированная карточка: PUB-RGADA-210-SMUTA-1605-1618-OREL-CROSSCHECK. Открытые публикации: указатель «Дом предков», десятня новиков 1596 года.

Популярное утверждение о «48 родах, переселённых из Каширы во Мценск», которое встречается в генеалогических обсуждениях, также нельзя пока принимать как готовый переселенческий список. Доступная Каширская десятня 1570 года сохранилась лишь в виде позднего полистного алфавита (РГАДА, ф. 388, оп. 1, д. 102, лл. 260—264; прежний номер 853), а число 48 получено современным сопоставлением фамилий этого алфавита с мценскими владельцами 1596—1627 годов. Совпадение фамилий создаёт гипотезу направления, но не заменяет формулу перевода конкретного человека.

3. Разрядные книги 1475—1605

Доступные части цифровой публикации проверены по фамильным вариантам, редкому имени и формулам «в Орёл», «на Орёл», «из Орла», «орляне». Прямого перевода первых служилых людей в крепость не найдено. Формула «на орловские места» относится к направлению неприятельского прихода, а «збирать орлян» — к сбору людей, уже числившихся по Орлу. Превращать эти строки в переселенческие нельзя.

Найдена важная именная параллель. В статье 7065 года среди московских дьяков стоит Онфим Селиверстов; другие списки того же текста дают Олфим и Онфил. Это 1556/57 год — за девять-десять лет до основания Орла. Запись показывает живое колебание близкой формы имени непосредственно в московской служилой среде, но не связывает дьяка с Орлом или Анфилоговыми. Созданы профиль P9659 и карточка PUB-RK-1556-MOSCOW-ONFIL-SELIVERSTOV.

Следовательно, общий просмотр разрядной книги не заменяет отсутствующую рядовую роспись. Особый приоритет остаётся за бумагами о первом комплектовании Орла в 1566—1572 годах и персональными приложениями к актам 1577 года.

4. Угличский след 1536 года

«Тонкой Онфилогов», сельцо Прилук Городского стана Угличского уезда — двор непашенный, крестьянин. Если проверять эту линию всерьёз: писцовые и приправочные книги Угличского уезда XVI века и алфавиты к книгам Московского (оп. 1) и Владимирского (оп. 2) столов ф. 210.

Отдельная зацепка: соседи переезжают вместе

В орловской книге 1594 года займище Ивана Нечаева сына Анпилогова лежит «противъ Захара Нечаева сына Гревцова съ товарищи».

В белгородской переписи 1646 года в селе Сажном рядом с Микифором Анпилоговым записаны Кривцовы, Озеровы, Офросимовы, Мезенцовы, Чурсины, Лодыгины, Волобоевы — набор фамилий верхнеокского, орловско-кромского круга. Гревцов в самой саженской строке не назван: его нельзя добавлять к соседям только из-за орловской записи 1594 года. Тот же Офросимов, чей однофамилец сидел воеводой в Кромах.

Важно не склеивать всех Микифоров. Белгородская отказная книга 1637—1642 годов называет Никифора Дмитриевича Анпилогова, а десятня 20 июля 1646 года — Микифора Ефимовича Онпилогова. Это два человека. В переписи Сажного отчество пропущено, поэтому помещика нельзя уверенно отнести ни к Дмитриевичу, ни к Ефимовичу. Соседский куст подтверждает присутствие фамильной серии в белгородском переселенческом окружении, но не биографию одного конкретного Никифора.

Служилые люди переселялись на новые города группами, соседями, и повторяющийся набор соседей — самостоятельный аргумент о направлении движения. Это проверяемо: сравнить список соседей села Сажного 1646 года со списками орловских и кромских помещиков 1594/95 года. Даже большое число совпадающих фамилий будет сильным групповым указателем, но не окончательным доказательством маршрута: нужны совпадения имён, отчеств, родства или прямые формулы о переводе в новый город.

Исправление: «ливенский вож Анпилогов» 1599 года не найден

Популярная статья о первых белгородцах включает Анпилоговых в длинный ряд фамилий саженских помещиков, которые будто бы уже встречались среди ливенских вожей 1599 года. Это выглядело как редкий готовый маршрут и потребовало проверки по самому поимённому источнику.

Полностью проверены все пять частей открытой передачи отдельной книги Белгорода 1599 года — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, ч. 2, д. 15828: 180 нумерованных земельных статей и следующие за ними описания угодий. Форм Анпилогов, Анфилогов, Онпилогов, Онфилогов, Ампилогов, Амфилогов и Антилогов в тексте нет. Поэтому формулу «Анпилогов — ливенский вож» нельзя считать архивным фактом. Возможно, автор статьи перенёс на фамилию общий вывод по соседскому кругу или пользовался другим чтением; до обнаружения буквальной строки этот маршрут исключён из доказательной схемы и не наносится на карту.

Отдельно сохраняется форма «Никита Ефимов сын Анпилогов», приведённая вторичной статьёй для Сажного 1616 года. Она конфликтует с надёжно опубликованным Микифором Ефимовым сыном Онпилоговым белгородской десятни 1646 года. Никиту нельзя автоматически превращать в отдельный профиль или объединять с Микифором: сначала нужен исходный лист дозорной/приправочной книги 1616 года. Карточка проверки: PUB-RGADA-1209-1-15828-BELGOROD-1599-ANPILOGOV-AUDIT.

Полный скан отказных книг 1977 года: Орёл, Курск и Белгород

Разбор 1620/21 года: три разных ступени, но ни одного прежнего города

Патроним на оригинальном л. 67 сохраняет ещё одного человека старшего поколения: Дмитрия, отца Василия Анпилогова. Он не назван отдельной служебной строкой, однако формула «Анпилогов Василей Дмитреев» устанавливает отцовство так же прямо, как «Павел Терентьев сын Анфилогов» сохраняет имя Терентия. Дмитрию создан исследовательский профиль P99345 без собственной точки на карте.

Полный поимённый состав фамильного ряда в книге 1594/95 года даёт Микулу, двух разных Василиев, Першу, Нечая, Тимофея и Пахома как отцов или старших, но Дмитрия среди восьми владельцев нет. Это важное ограничение: отца Василия Дмитриевича нельзя присоединить ни к одной ранней ветви только по хронологии. Отсутствие не доказывает приезда из другого города — Дмитрий мог умереть до описания, не иметь самостоятельной земли или не попасть в земельную книгу. Искомым документом теперь является не ещё одно совпадение фамилии, а статья о первоначальном верстанье Василия, наследовании его доли в Баздыреве либо поздняя родословная выписка, где отец будет назван вместе с местом службы.

По открытым фотокопиям РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 502 локализованы и сверены три самостоятельные записи фамильной серии. Важны не только имена, но и место каждого человека внутри служебных рубрик:

человеклиструбрика и читаемая формулачто это доказывает
Василий Дмитриевич Анпилогов67«в службу написан вновь»в 1620/21 году начал самостоятельную службу по Орлу
Олексей Васильевич Анфилохов94 об.«без окладов»; «Поместья ему нету»находился в орловском разборе до последующего новичьего верстанья 1621/22 года
Иван Васильевич Анфилохов109новики 7128-го и 7129-го годовуже принадлежал к новичьей группе; точный год внутри пары и цифры окладов ещё читаются

Рубрики установлены не по одной современной догадке. Василий стоит между Котовым и Селеховым, которые вместе с ним перечислены в опубликованном разделе вновь написанных в службу; Алексей — между Тепловым и Онахиным из раздела без окладов; за Иваном идут Чюпахин и два Козакова из раздела новиков. Порядок именного указателя совпадает с непрерывным порядком блоков на оригинальных листах.

Для вопроса о происхождении результат одновременно сильный и отрицательный. Он показывает внутреннее пополнение орловского служилого ядра: один Анпилогов входил в службу вновь, второй ещё не имел поместья, третий был новиком. Но ни в одной из трёх записей пока не найдено «из такого-то города», «переведён» или «служил прежде». Новик мог быть взрослым пришельцем, но мог быть и сыном уже местного орловского служилого человека. Поэтому эти листы лучше поддерживают модель разрастания нескольких местных ветвей, чем гипотезу единовременного приезда готового рода; доказательством местного рождения они тоже не являются.

Карточки оригиналов: RGADA-210-14-502-L67, RGADA-210-14-502-L94, RGADA-210-14-502-L109. Опубликованная структура списка и именной указатель: тема ВГД с описанием дела.

Ранняя курская ветвь: Семён в 1619 году и Иван в 1624 году

Именной указатель А. И. Раздорского к приходным разделам 18 курских таможенных книг вывел на две ранние записи фамильного ряда: «Анпилогов Семен; *; **; 1619» и «Анпилогов Иван; *; Курск; 1623/24». Полные тексты оказались уже опубликованы С. И. Котковым и Н. С. Котковой в 1982 году и дают гораздо больше смысла, чем строки указателя.

22 июня 1619 года Терешка Иванов зарегистрировал в Курске покупку саврасой кобылы за пять рублей и был назван «Семенов крестьянин Анпилогов». Это прямо доказывает, что Семён Анпилогов имел зависимого крестьянина, но не позволяет автоматически называть самого Семёна помещиком: вид права на землю и местонахождение владения запись не сообщает. Оригинал: РГАДА, ф. 210, оп. 8, вязка 1, ч. 1, № 10, л. 62—62 об.; публикация — с. 93—94.

21 мая 1624 года «курченин Иван Онпилогов» купил тёмно-гнедого мерина за два рубля. Здесь место определено прямо: Иван назван жителем Курска. Архивный шифр уточнён по заключительной справке на с. 132 издания и по поздней работе Раздорского: РГАДА, ф. 210, оп. 6-ж, кн. 79, л. 78 об. Прежняя ссылка карточки на кн. 82 и с. 159 была ошибочной: кн. 82 относится уже к следующей курской книге 1626/27 года.

Курского Ивана нельзя без нового документа объединять с орловским Иваном Васильевичем Анпилоговым. Последний уже состоял в орловском служилом ядре в 1620/21 году и вновь назван орлянином, сыном боярским, в 1625 году; отчество курского Ивана неизвестно. Для происхождения обе находки важны как доказательство ранней курско-орловской зоны распространения фамилии, но не как маршрут Курск → Орёл: орловская группа документирована с 1594/95 года, то есть заметно раньше обеих курских записей.

Полностью просмотрено академическое издание С. И. Коткова и Н. С. Котковой «Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги» (М., 1977). Вводная часть даёт точное соответствие опубликованных разделов архивным книгам РГАДА, ф. 1209: Белгород — оп. 156, кн. 15820; Курск — оп. 188, кн. 15684; Орёл — оп. 199, кн. 10054.

Орёл, 19 апреля 1625 года. На лл. 39—41 орловской книги при отводе земли под Миновым лесом среди «орлян детей боярских» стоят рядом Олексей Онфилогов и Иван Онфилогов. По именам, редкой фамилии, городу и хронологии это сильное продолжение профилей Алексея и Ивана Васильевичей, известных по разбору 1620/21 года и смотру 1626 года. Сама запись 1625 года отчества не повторяет, поэтому доказательство тождества составное, а не буквальное.

30 августа 2026 года архивная привязка проверена ещё одним независимым способом — по официальной рукописной поактной описи РГАДА. Начальная таблица тома относит книгу 10054 к листам реестра 49–145, а на л. 49 акт от 19 апреля 7133 года стоит статьёй № 1. Краткий заголовок называет получателей земли: Семёна и Якова Родионовых и Савелия Константинова; объём статьи — три листа. Имена и дата совпадают с публикацией лл. 39–41, где Онфилоговы перечислены среди свидетелей. Это не только подтверждает шифр: стало ясно, почему поиск по заголовкам реестра не находит Ивана и Алексея. Свидетели в краткую опись не вынесены. Значит, дальше нужны два параллельных просмотра: владельцы и передачи поместий — по всему реестру, скрытые свидетельские появления — по полным статьям книги 10054.

Белгород, 1637—1642 годы. Никифор Анпилогов трижды назван белгородским сыном боярским. 7 января 1637 и 23 марта 1642 года он выполнял роль отказчика: выезжал на землю, собирал местных людей, описывал и отводил поместья. 27 марта 1641 года он сам находится среди белгородских детей боярских, просивших землю. Первоначально именной указатель позволил прочитать его как Никифора Дмитриевича и предположить братство с орловским Василием Дмитриевичем. Полная проверка с. 24, 29—31 это отменила: отчества у Никифора нет, а Дмитриевичем на с. 24 назван воевода Афанасий Тургенев. Производный указатель здесь ниже полного текста; гипотеза о братстве снята.

Курский уезд, 28 января 1642 года. На лл. 628—630 курской книги сказано, что Васка Онпилогов прежде жил в Подгороднем стане, «в деревне Анпилоговой дяди своего в Гавриловом поместье Анпилогова». Это первая найденная полная формула, соединяющая двух родственников, фамилию и одноимённую деревню. К тому времени Гаврилово поместье уже раздали Ивану Лукину, Ефрему Лужецкому и Логвину Поспехову. Причина перераспределения не названа. Курский Васка оставлен отдельным от орловского Василия Дмитриевича: без отчества объединять их рано.

Орёл, 5 октября 1640 года. Уточнена роль Афоньки Анпилогова. Он не просто участник земельной записи: заключительная формула прямо говорит «а отказныя книги писал орленин Афонька Анпилогов». Установлен шифр: РГАДА, ф. 1209, оп. 199, кн. 10054, лл. 851—852 об. Форма «Аеонька Фнеилогов» из статьи Ващенко относится к передаче его письма, но без оригинала её нельзя называть автографом.

Эта серия меняет направление вывода. Пока она не показывает переселение в Орёл из Курска или Белгорода. Напротив, наиболее осторожная модель — орловское служилое гнездо уже существовало к 1596 году, а к 1630—1640-м родственный круг разошёлся по Курску и Белгороду. Для доказанного маршрута нужны отчество курского Васки и прямая запись о родстве Никифора и Василия Дмитриевичей.

Чего делать не надо

Не искать «откуда» по одной фамилии. В XVI веке она пишется тремя способами, а половина носителей ещё зовётся мирскими именами. Искать надо круг — гнездо родни плюс постоянных соседей — и тогда переезд виден как перемещение целого куста, а не одного человека.

Центральные служилые реестры 1550-х годов: отрицательная проверка

Полностью проверены Тысячная книга 1550 года с приложениями и Дворовая тетрадь 1550-х годов. В них нет Анфилоговых, Анпилоговых, Онфилоговых, Ампилоговых или близкого написания исследуемой фамилии. Не собирается и орловский соседский круг Баздыревых, Труновых, Немцовых, Криволаповых и Гревцовых.

Отдельно проверены редкие имена предполагаемых отцов первого орловского поколения. Микулы, Нечаи, Пахомы и Терентии в больших списках встречаются, но ни один не даёт нужной семьи. Особенно важен отрицательный результат по связке Микула — Василий, Тимофей и Карп: такого сочетания отца и сыновей нет. Имя Перша также не найдено в подходящей семейной формуле. Например, зубцовские Иван и Микула Китаевы дети Львова — лишь одноимённые люди без связи с Орлом.

Это не означает, что предки не служили или принадлежали к низшему слою: оба памятника отражают центральную служилую элиту, а не всех городовых детей боярских Русского государства. Но версия прямого происхождения орловского гнезда из Государева двора или выбранной тысячи теперь имеет меньше оснований. Поиск следует сосредоточить на провинциальных городовых списках, писцовых выписях и отказных книгах Белёва, Новосиля, Крапивны, Мценска, Болхова, Карачева и Брянска.

Структурированная карточка проверки: PUB-TKD-1550-DVOROVAYA-TYSYACHNAYA-ANFILOGOV-AUDIT. Источники: Тысячная книга и Дворовая тетрадь.

Все десять сохранившихся десятен XVI века: корпус закрыт отрицательно

Повторная проверка расширена от отдельных перспективных городов до всего сохранившегося корпуса. В предисловии к изданию В. Н. Сторожев прямо пишет, что в Архиве Министерства юстиции уцелело всего десять десятен XVI века и что он публикует их полный текст. Это Коломна 1577 года, Переяславль 1590-го, Муром 1597-го, Епифань 1585 и 1591 годов, Кашира 1599-го и четыре ряжские книги 1579, 1591, 1594 и 1597 годов.

Все тринадцать электронных частей этих десяти книг приведены к единой кодировке и проверены по формам Анфилог-, Анпилог-, Онфилог-, Ампилог-, Анфилоф-, по имени Микула и производным, а также по сочетаниям Василия, Тимофея и Карпа с патронимом от Микулы. Затем просмотрен контекст всех строк с основой Микул-. Ни исследуемой фамилии, ни связки Микула — Василий, Тимофей и Карп в корпусе нет. Ивашка Микулин сын Вольцов, Кирило Микулин сын Хомутского, Микула Васильев сын Хомутского и многочисленные ряжские Микульшины имеют другие полные формулы и не являются нашей семьёй.

Отрицательный результат сильнее прежних отдельных проверок, но его граница строга. Он закрывает повторный поиск по десяти уцелевшим книгам, а не все служилые города XVI века: большинство десятен погибло, а отец мог быть записан ещё без фамилии. Приоритет теперь окончательно переносится на персональные выписи из погибших десятен, отдельные и отказные книги, местнические дела и поздние тяжбы, цитировавшие старые служилые записи. Маршрут на карте не создаётся. Карточка: PUB-DESYATNI-XVI-SURVIVING-CORPUS-ANFILOGOV-AUDIT. Предисловие Сторожева.

Редкая семейная подпись Микулы: опубликованный корпус исчерпан

После общего фамильного поиска отдельно проверена самая сильная формула старшего поколения: Микула — Василий, Тимофей и Карп. В орловской книге она записана не как реконструкция, а буквально: «За Васильемъ, да за Тимоффемъ, да за Карпомъ за Микулиными детьми Анфилогова»; братья держали три помещичьих двора в Баздыреве «на их жеребью».

Полный электронный текст «Писцовых книг Московского государства» проверен по всем формам «Микулины дети». Точная тройка встретилась только в самой орловской статье. Остальные семейные формулы относятся к Енковым, Власовым и Грековым и содержат другие наборы сыновей. С тем же результатом уже проверены Тысячная книга, Дворовая тетрадь, десять сохранившихся десятен XVI века и четыре тома «Актов служилых землевладельцев».

Это сильный отрицательный результат, но не доказательство местного происхождения. Большинство городовых списков погибло, а сам Микула мог быть записан без поздней фамилии. Формула «на их жеребью» также не говорит прямо «отцовское поместье». Поэтому следующий источник должен быть другого жанра: ранняя отдельная или отказная запись на Баздырево, выпись о старом поместье Микулы, земельная тяжба либо полные орловские книги 1625/26 года с цитатой прежней дачи. Новых профилей и маршрута на карте этот аудит не создаёт.

Поисковая база «Дом предков»: фамилию заменили именами отцов

Дополнительно проверена открытая база из 421 095 индексных строк. Поиск шёл не только по привычным началам Анпи-, Ампи-, Анфи-, Онпи-, Онфи-, но и по именам предполагаемых отцов орловской группы — Микула, Пахом, Нечай, Перша — и по соседям Баздырева: Труновым, Баздыревым, Криволаповым и Немцовым. Годовые фильтры 156, 157, 158 и 159 охватили выдачу 1560–1599 годов.

Прямого дорловского Анпилогова/Анфилогова в этой выдаче нет. Поиск Неча- даёт десятки новгородских тёзок, что ещё раз показывает неуникальность имени и не позволяет превращать любого Ивана Нечаева в орловского владельца. По Баздыр-, Криволап- и Пахом- в проверенных десятилетиях подходящей строки также не получилось.

Единственное раннее совпадение по Анфи- оказалось полезным контролем, а не предком: Анфиноген Золотухин, Новгород, Обонежская пятина, 1583 год, дело 1209-1-725. Анфиноген — самостоятельное календарное имя; это не вариант Анфилога или Анфилофа. Поэтому профиль и точка карты для него не создаются.

Отрицательный результат ограничен составом индекса: он не охватывает все сохранившиеся документы и тем более утраченные десятни. Но он закрывает повторение общего префиксного поиска в этой базе. Следующий ход должен быть адресным: выписи из погибших десятен, отказные книги и поздние тяжбы, где могли процитировать прежнее место службы. Карточка проверки: PUB-DOMPREDKOV-FASTTABLE-XVI-ANFILOGOV-SEARCH-AUDIT. База, страница единственного контрольного совпадения.

Промежуточный вывод

Современная научная реконструкция: исходные города уже названы

Есть и первичный контроль того, что дальний северный поток в соседние верхнеокские гарнизоны был реальностью, а не выводом только из поздних фамилий. В архивном отрывке 1593 года названы болховские служилые казаки: Михалко Микулин-ноугородец, Ондрюшка-москвитин, Васька-ерославец, Васька-болохонец и Ивашко-мещеряк; среди их товарищей — Ивашко-юрьевец, Васька-казанец, Кондрашко-вологженин и Федька-юрьевец. Шифр публикации: РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1593 г., д. 1, л. 33 об.; В. И. Корецкий, 1975, с. 84–85.

Имена здесь работают как географические метки: Новгород, Москва, Ярославль, Балахна, Мещера, Юрьев, Казань и Вологда сошлись в одной небольшой группе болховских казаков. Для Орла это сильное подтверждение самого механизма дальнего набора в соседний гарнизон. Но это всё ещё Болхов, не Орёл: переписывать девять человек в первопоселенцы Орла нельзя. Проверка полного орловского раздела 1594/95 года не дала ни одного совпадения полного имени с этими казаками; два безымянных «москвитина» среди орловских торговцев для отождествления бесполезны. Карточка: PUB-KORETSKY-1975-BOLKHOV-COSSACK-ORIGINS-1593.

В 2023 году К. Б. Кудланов и Р. О. Голубков опубликовали специальное сопоставление траекторий заселения Путивльского и Орловского уездов. Для первого Орла они выделяют не неопределённый «север», а конкретные источники потока. После основания города в 1566 году авторы связывают служилое заселение прежде всего с Белёвом, Новосилем и Крапивной, а также с Пронском. Сильная окрестная линия шла из Болхова, Мценска, Карачева и Ливенской округи; северный поток дополнительно прослеживается от Серпухова и Калуги.

Контроль сносок требует существенной оговорки. На с. 95 этот перечень приписан сведениям В. М. Неделина, но поставленная ссылка [9] в библиографии — современная «Карта Орловского уезда» на dor-zhur.livejournal.com, а не архивная ведомость XVI века. Серпуховское и калужское направления авторы выводят из фамилий у Д. К. Зеленина. Поэтому точные города — обоснованная историографическая карта поиска, но не найденный список сведенцев.

Авторы различают три состава первых поселенцев: сведенцев, которых государство переводило из старых служилых городов; сходцев, пришедших самостоятельно; и местных людей. Главным они считают северный великорусский поток из окской речной системы, особенно из городов Тульской оборонительной черты. Местный и окрестный поток был вторым по значению; западный, восточный и южный — вспомогательными.

Это исследование независимо согласуется с нашей проверкой первичных книг. Фамилии Калугиных, Серпуховитиновых, Путивльцова и Стародубцова действительно читаются в орловской книге 1594/95 года; семьи Коптевых, Елагиных, Глебовых и Болотовых образуют осторожные мосты к Туле, Мценску и Кашире; венёвская книга 1571/72 года прямо показывает сам государственный механизм испомещения тулян и каширян в новом уезде.

Но статья не превращает Белёв или Новосиль в доказанную родину Анфилоговых. Она устанавливает коридоры всего орловского населения. Поэтому эти города внесены в исследовательскую карточку, но общий маршрут не проведён на фамильной карте: для линии нужен ранний Анпилог/Анфилог, совпадающая семья либо прямая формула «сведён на Орёл».

Карточка: PUB-KUDLANOV-GOLUBKOV-2023-OREL-SETTLEMENT-TRAJECTORIES. Статья, с. 91–101, DOI: 10.22281/2413-9912-2023-07-02-91-101.

Овсянниковы: возможный тульско-орловский мост, но не «переезд из Крапивны»

Один из поздних родословных рассказов называет Овсянниковых выходцами из Крапивны и датирует переход в Орёл 1593 годом. Основание датировки оказалось не переселенческой записью: в 1593 году из Крапивны выступал полк с воеводами Жданом Сабуровым и князем Семёном Звенигородским. В полковой формуле нет Овсянниковых и нет сообщения о переводе семей на Орёл. Сам автор рассказа прямо предупреждает, что строит гипотезу. Военный выход из города нельзя превращать в семейный маршрут. Не подтверждена и вспомогательная дата: специальное исследование Крапивны отмечает отсутствие надёжного документа о её переносе на новое место в 1587 году. Новая Крапивна несомненно существовала к 1627 году, а её положение на рубеже XVI–XVII веков устанавливается лишь предположительно.

Однако проверка первичных книг дала более содержательную зацепку. В Тульском уезде 1587–1589 годов записаны Роман Максимович, Лёва Елизарьевич, Максим Васильевич и Григорий Максимович Овсянниковы. Лёва прямо владел отцовским поместьем; Григорий — старым поместьем; Максим Васильевич прослеживается в Нюховском и Веркошском станах. В Орловском уезде 1594/95 года записан Василий Григорьевич Овсянников. По времени и отчеству он может быть сыном тульского Григория Максимовича: получается совместимая цепочка Максим — Григорий — Василий. Но ни одна статья пока не называет этого Григория отцом именно орловского Василия и не говорит о переходе из Тулы.

В самой орловской книге есть и доказанное внутреннее родство: Исай Софронович Овсянников назван дядей Якушки Самсоновича Овсянникова. Рядом записан Филимон Софронович Овсянников, вероятный брат Исая, но без прямой братской формулы. Другой Филимон Овсянников уже назван прежним держателем починка Овсянникова на Мокром Бенске. Эти люди показывают развитый орловский семейный круг, но не доказывают Крапивну.

Создана исследовательская карточка PUB-OVSYANNIKOV-TULA-OREL-1587-1595-CROSSCHECK. Профили и линия на карте не добавлены: фамилия служит контрольным примером общего орловского ядра, а тождество поколений и сам переезд ещё не подтверждены. Полный свод новиков 1596 года также проверен: фамилии Овсянников в нём нет ни в тульском, ни в орловском, ни в остальных разделах. Это не опровержение существования семьи, а отсутствие нужной промежуточной связки в конкретной верстальной кампании.

«Отводная книга по Орлу» 1591/92 года: обнаружено систематическое смешение с Уфой

М. И. Лавицкая в 2009 году сообщила о первом массовом испомещении орловских служилых людей в 1591–1592 годах и сослалась на «Отводную книгу по Орлу» 1591/1592–1629 годов: РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 15108. Из неё же автор привела четыре имени. Сын боярский Яков Савенков будто бы получил в 1591 году пашню, которую прежде пахал Степан Михайлов. В 1594 году жилец Матвей Васильев получил дачу, частью которой прежде пользовался стрелецкий сотник Остафий Мартынов.

Эта находка выглядела как прямой путь к первому орловскому земельному распределению, поэтому ссылка была проверена не по пересказам, а по цифровым сканам официальной описи 2 фонда 1209. На печатных страницах 75–76, в разделе «31. Орел и Болхов», перечислены книги № 10052–10072, 12850 и 12852. Орловские материалы этого раздела начинаются только 1617 годом. Затем был проверен итоговый указатель на сканах 0432–0436: он распределяет по городам все 1303 единицы этой части описи. № 15108 в нём нет вообще, а не только в орловском разделе. Следовательно, заявленный современный шифр невозможен.

Проблему усиливает почти точное совпадение заглавия с известной «Отводной книгой по Уфе» 1591/92–1626 годов, опубликованной Н. Ф. Демидовой. Уфимская книга хранится в том же фонде 1209: оп. 1, кн. 517; её исследование так же строится вокруг массового отвода земли в начале 1590-х годов, более раннего явочного землепользования и казённого снабжения гарнизона. Орловский абзац Лавицкой следует той же логике.

Решающим стало не стилистическое сходство, а точное число 417. Лавицкая пишет, что в её распоряжении имелось 417 ввозных, отказных и раздельных грамот по Орлу. Но в автореферате докторской диссертации Б. А. Азнабаева 2006 года прямо сказано о 417 отказных грамотах Уфимского уезда из фондов «Спорные дела Генерального межевания» и «Уфимская приказная изба». Таким образом, одновременно совпали название книги, годы, логика исследования и редкое точное число документов. Это уже не объясняется простой опечаткой архивного номера. Орловский статистический блок и построенную на нём периодизацию нельзя считать доказанными без отдельной орловской базы.

В частности, фраза Лавицкой о резком пополнении Орла дворянами из Ливен, Ельца и других городов относится только к её этапу 1636–1680 годов, не к ядру 1590-х годов. Отдельной ссылки на именную переводную ведомость при этой фразе нет. После обнаружения уфимского статистического источника она не может служить доказательством пути первых орловцев.

Проверен и более ранний абзац статьи на с. 115. Лавицкая пишет, что дети не менее 62 старых «жильцов» служили в Орле в конце XVI — начале XVII века, а потомки более 150 старых жильцов составляли основу служилого города в первой половине XVII века. Однако именного реестра этих людей нет. Сноска после слова «жильцов» только объясняет термин, а следующий перечень первых землевладельцев снабжён общей ссылкой на ф. 1209, оп. 1 без книги и листов.

Особенно показателен внутренний контроль: в напечатанном перечне 54 фамилий первых землевладельцев нет Анфилоговых ни в одном варианте. Между тем полный первичный текст 1594/95 года независимо фиксирует девять владельцев исследуемого ряда, причём несколько из них получили отцовские поместья. Значит, перечень статьи заведомо выборочный. Числа 62 и 150 можно сохранить только как общую авторскую модель преемственности ранних служилых семей; они не называют предка Анфилоговых, прежний город или маршрут переселения.

Четыре имени всё же нельзя просто отбросить. В подлинной орловской писцовой книге 1594/95 года действительно найдены два Якова Савенкова: Яков Кузьмин сын Савенков в деревне Савенковой Каменского стана и Яков Тимофеев сын Савенков в починке Грешинском Елкова Корчаковского стана. Лавицкая не приводит отчества, поэтому ни одного нельзя уверенно отождествить с получателем земли 1591 года. Независимых совпадений для Степана Михайлова, Матвея Васильева и Остафия Мартынова пока нет. Имена сохранены как поисковые ключи; профили и маршрут на карте не созданы.

Карточка: PUB-LAVITSKAYA-2009-OREL-OTVODNAYA-CITATION-AUDIT. Статья Лавицкой, официальная опись РГАДА, исследование книги по Уфе, автореферат Б. А. Азнабаева.

Происхождение Орловского служилого населения в целом пока очерчено только как реконструкция: прежде всего северный великорусский поток из бассейна Оки через Серпухов, Калугу, Белёв, Новосиль и Крапивну, дополненный людьми из Мценска, Болхова, Карачева, Ливенской округи и Пронска. Это не сохранившийся список переселенцев. Документы 1577 года надёжно показывают другое: заселение и набор ещё продолжались, людей резко не хватало, персональные списки приказывали составлять, а три смены с орловскими казаками реально вышли на службу.

Происхождение Анфилоговых в частности пока не сведено к одному городу. Сильнейшая внешняя гипотеза — северный/верхнеокский коридор. Сильнейшая семейная гипотеза — местное образование фамилии в Корчаковском стане от личного имени Анпилог; человек с таким именем и иной фамилией, Анпилог Иванов сын Онаньин, уже найден в том же стане. Следующий доказательный шаг — найти до 1594 года не обязательно «Анфилогова», а Анпилога и весь знакомый круг фамилий в книгах девяти исходных городов.

Шестилистный разбор описи 21: не Орёл, а Коломна 1599 года

На первом листе описи 21 особенно заманчиво выглядело РГАДА, ф. 210, оп. 21, д. 4, лл. 1–6 (по старой нумерации 50–55): «Разборная книга служилых людей (отрывок)», не ранее 1597 года, за скрепой дьяка Андрея Иванова. Без города в заголовке его можно было принять за остаток северского смотра 1597 года, который продолжал общегосударственное верстанье новиков 1596-го.

А. Л. Станиславский уже выполнил нужную атрибуцию по внутренним признакам. Полная припись читается «Дияк Андрей Иванов сын Татьянин». В отрывке названы окладчики Семён Бирев, Матвей Дубенский, Никита Игнатьев, Иван Норов и Никита Фомин — те же люди стоят в Коломенской десятне 1577 года. Среди новиков присутствуют Степан Семёнович Игнатьев и Назарий Иванович Хотунский, служившие позднее в выборе по Коломне. Наконец, опись дел, спасённых при пожаре 1626 года, прямо называет коломенскую книгу 107-го/1599 года денежной раздачи и новичьего поместного верстанья за приписью Андрея Татьянина.

Следовательно, д. 4 надёжно исключено: это обрывок Коломенской десятни 1599 года, а не северская или орловская роспись. Отрицательный результат полезен методически — поздний каталог сократил полное именование дьяка и скрыл город, а географию восстановила группа окладчиков. Но заказывать эти шесть листов ради происхождения орловского ядра больше не нужно. Карточка: PUB-RGADA-F210-OP21-D4-KOLOMNA-1599-AUDIT. Официальная опись, научная атрибуция Станиславского.

Что всё-таки даёт смотр 1597 года

Хотя шестилистный кандидат оказался коломенским, сама разрядная запись 1597 года остаётся важным продолжением орловского ряда. 15 марта царь Фёдор Иванович распорядился пожаловать денежным жалованьем детей боярских «всю землю» и разослать комиссии по служилым центрам. Петра Никитича Шереметева и думного дворянина Елизария Леонтьевича Ржевского отправили «в Северу во Брянске и во все северские городы»; имя следующего за ними дьяка в разрядной записи утрачено после слов «да диака».

М. Г. Кротов установил связь двух общегосударственных мероприятий: новиков, поверстанных поместьями в Москве в 1596 году, на смотре 1597-го доверстывали денежным жалованьем; не явившихся годом раньше могли верстать и поместьем, и деньгами. Значит, орловская группа 1596 года должна была пройти следующий административный учёт. Но указ не называет Орёл прямо и не перечисляет все города комиссий: нельзя пока решить, смотрели орловцев северская, тульская или береговая комиссия.

Есть и важный отрицательный контроль. В хронологической описи Кротова под 1597 годом восстановлены десятни двенадцати уездов: подлинники по Мурому и Ряжску, выписки по Арзамасу, Кашире, Коломне, Луху, Мещере, Нижнему Новгороду, Переславлю-Залесскому и Суздалю. В итоговом указателе городов Орёл назван только под 1596 годом. Следовательно, «орловская десятня 1597 года» пока не известное архивное дело, а вероятный утраченный продукт общего смотра. До обнаружения собственного заголовка, алфавита или выписки цитировать её как сохранившийся документ нельзя.

Искать теперь нужно не новый общий приказ, а документальное потомство утраченного орловского учёта 1597 года: фамильный алфавит, выписку Разрядного архива, формулу позднейшей десятни «по верстанью 105-го году» или поместный акт о выдаче денежного жалованья. Такой материал сможет разделить старое орловское ядро, новиков 1596 года, неявившихся и беспоместных. Карточка: PUB-KROTOV-1597-SEVERSKY-MUSTER-OREL-BRIDGE. Исследование М. Г. Кротова, десятня новиков 1596 года.

Четыре дела Герольдии: первый фамильный архивный мост

Поиск документального потомства утраченной десятни впервые вывел не к общему фонду, а к точному фамильному комплексу. В официальном каталоге РГИА найдены четыре дела Департамента герольдии Сената по Курской губернии:

  • ф. 1343, оп. 16, д. 2345, «Дело о дворянстве. Анфилоговых», 1826–1887 годы;
  • д. 2348, то же написание фамилии, 1867–1886 годы;
  • д. 2164, «Дело о дворянстве. Анпилоговых», 1851 год;
  • д. 2165, то же написание, 1859 год.

Главный приоритет — д. 2345. Его широкий диапазон дат позволяет ожидать первоначальное доказательство дворянства, решения Герольдии и позднейшие дополнения. Именно в таком производстве могла сохраниться архивная справка, из которой происходит известная формула о Василии Дмитриевиче Анфилогове, «записанного по городу Орлу Московского стола в десятках». Если справка есть, важна не только цитата, но её служебный аппарат: год, название книги, старый шифр, листы и учреждение, выдавшее выписку.

Содержание листов ещё не доступно. Поэтому нельзя утверждать, что д. 2345 уже содержит эту выписку, автоматически объединять четыре дела в одну ветвь или считать названного в будущем «родоначальника» биологическим основателем всей фамилии. В дворянском производстве родоначальником мог называться самый ранний предок, от которого заявителям удалось юридически доказать непрерывную цепочку.

Есть и практическая зацепка по доступу. 30 августа 2024 года читатель РГИА просил на генеалогическом форуме перефотографировать именно д. 2345 и назвал его микрофильмированным. Это не официальное описание носителя и не публикация листов, но повышает шанс быстро получить копию в читальном зале. Поиск готовых общедоступных изображений результата не дал. Перечень фамилий и мест в подписи автора сообщения нельзя выдавать за содержание дела.

Отдельный свод записей Курской дворянской родословной книги уточнил хронологию. Под формой Анфилоговы VI часть указана не один раз, а за 1824, 1830, 1833, 1835, 1849, 1852, 1853, 1886 и 1887 годы; под формой Анпилоговы — за 1839 год. Одновременно обе формы встречаются во II части, а Анфилоговы ещё и в III. Следовательно, перед нами не одно разовое «признание фамилии», а несколько ветвей и оснований: древность рода, военная и гражданская служба. Особенно важен 1824 год: он предшествует начальной дате д. 2345, поэтому в самом деле может лежать не первоначальное губернское решение, а его пересмотр или продолжение. Свод неполон и не заменяет книги Герольдии, но даёт точные годы для поиска определений.

По этим годам найден непосредственный предшественник. РГИА, ф. 1330, оп. 18, д. 137 А–Б — дело унтер-офицера Анфилогова с его братом-однодворцем о земле, 26 января 1822 — 25 октября 1823 года. Основная часть занимает 124 листа, приложенное сенатское производство — ещё 67. Два родных брата обозначены разными статусами внутри старого служилого общества; земельный спор закончился непосредственно перед записью фамилии в VI часть. В нём могут лежать владельческие выписи и доказательства наследования, но каталог не называет ни имён братьев, ни земли, ни исхода дела. Теперь запись из именного указателя локализована точно: РГИА, ф. 1343, оп. 51, д. 593, л. 30. На этом листе официально индексированы «Анфилогов А. Ф., дворянин» и «Анфилогов Р., унтер-офиц.». Карточка всей алфавитной родословной книги за 1788–1875 годы помечена архивом как имеющая отсканированные листы и раскрывает состав из 471 листа; открытая карточка л. 30 показывает имена, но не отдаёт файл изображения. Совпадение фамилии и чина делает Р. сильным кандидатом на участника земельного дела, однако не раскрывает полного имени, а соседство с А. Ф. в алфавитной книге не доказывает родство.

Теперь официально проверена и сама первая книга древнего дворянства: РГИА, ф. 1343, оп. 51, д. 155, «Родословная книга дворян Курской губернии», 1824 год. Каталог помечает наличие сканов и индексирует в книге на точном л. 100 «Анфилогова А. М.» — титулярного советника курской полиции. Для листа существует отдельная официальная карточка, хотя сам образ открытый каталог не отдаёт. Это первая именная точка в последовательности: земельное дело братьев 1822–1823 годов → запись в VI часть 1824 года → дело Герольдии 1826–1887 годов. Она не доказывает, что А. М. был одним из братьев или что именно он представлял всю ветвь Василия Дмитриевича: полные имя, отчество и родословная в открытом каталоге не показаны. Частный алфавит следующей книги, д. 164 за 1833 год, снова называет А. М. Анфилогова; пока это навигационная подсказка, а не замена официальной строки. По одним инициалам отдельный профиль не создан. Книга 1824 года, лист 100, алфавит книги 1833 года.

Опубликованные штаты Курской губернии позволили снять одно ложное отождествление. В частях II месяцословов на 1824 и 1825 годы непосредственно проверены развороты курского раздела. В обоих изданиях курским полицмейстером назван коллежский асессор Иван Нестерович Генделев; А. М. Анфилогова среди перечисленных руководителей и чинов присутственных мест нет. Следовательно, каталожная помета «Курская полиция» не позволяет называть Анфилогова полицмейстером. Он мог занимать более низкую или временную должность, не вошедшую в сокращённую роспись. Полное имя этот путь не раскрыл, поэтому л. 100 родословной книги остаётся необходимым. Месяцослов 1824 года, часть II, месяцослов 1825 года, часть II.

Свежий независимый поисковый свод выписок из дел ГАКО, обновлённый 9 августа 2026 года, добавил проверяемую гипотезу. В нём названы Василий Родионов Анпилогов, для которого отмечен состав семьи в условном диапазоне 1840–1870 годов, Михаил Миронов Анпилогов, канцелярист с послужным списком 1820–1850 годов, и Любовь Анпилогова, дочь поручика. Отчество Василия позволяет предположить, что инициал «Р.» унтер-офицера мог означать Родион, а Василий мог быть его сыном. Но частный свод не публикует архивный шифр, точную дату, место или родственную формулу; поэтому «Родион Анфилогов» остаётся поисковой гипотезой, а не установленным человеком. Следующий точечный заказ — полная выписка о семье Василия Родионова. Свод выписок ГАКО.

Ещё на одиннадцать лет раньше два сенатских описания называют конкретного человека: коллежского регистратора Якова Анфилогова, убитого близ села Большие Щигры. Определение по делу датировано 11 декабря 1811 года, выписка из журнала — 7 февраля 1812 года. Большие Щигры позднее выступают крупным гнездом Анпилоговых; поэтому наследники Якова могут связать ранний щигровский круг с братьями 1822 года и дворянским производством. Пока отчество и родство не известны. Для Якова созданы профиль P9678, Record PUB-RGIA-1330-23-143-YAKOV-ANFILOGOV-1811 и точка события в Больших Щиграх. Карточка земельного дела: PUB-RGIA-1330-18-137-ANFILOGOV-BROTHERS-LAND-1822.

Проверен и местный архивный дублёр. Официальная опись ГАКО, ф. 1436, Курское дворянское депутатское собрание содержит лишь 19 сохранившихся дел за 1760–1864 годы; самостоятельного дела Анфилоговых или Анпилоговых в ней нет. Это не доказывает, что местного производства никогда не было, но делает сенатские дела РГИА главным сохранившимся комплексом.

Полные разделы «Имена и смысл», граница доказательства и порядок чтения внесены в карточку PUB-RGIA-1343-16-ANFILOGOV-NOBILITY-DOSSIERS и рабочую зацепку LEAD-RGIA-1343-16-2345-ANFILOGOV-NOBILITY. Сами четыре каталожных заголовка не создают людей и маршрутов; единственное новое именное событие на карте относится к Якову Анфилогову в Больших Щиграх. Основное дело РГИА, земельное дело, часть А, сенатский документ о Якове, свод Курской родословной книги, сообщение о микрофильме, официальная опись ГАКО.

Смешанные описи фонда 210: ранние крайние даты перескакивают через 1577 год

Дополнительно проверены две описи, которые по каталогу выглядели возможным убежищем утраченных орловских списков. Сводная опись 15/16/23 начинается с 1545 года и включает разнородные столбцы, в том числе Поместного стола. Однако ранняя единица № 29 «Отрывки разрядов» соединяет разряды 1550–1553 и 1580–1582 годов: 1577 года в её описании нет.

Ещё убедительнее устроена опись 21 с крайними датами 1512–1711 годов. На первом листе собственно описи последовательно стоят: д. 1 — список участников Смоленского похода 1512 года; д. 2 — поздний список разрядной книги 1537–1552 годов; д. 3 — поздний список разрядной книги 1556–1561 годов; следующая единица, д. 4, уже датирована 1597 годом. Нижняя граница описи создаётся несколькими древними книгами, а не непрерывным рядом дел.

Тем самым отдельного дела 1577 года не оказалось и в двух самых ранних смешанных описях. Это не доказывает физическую утрату каждого поимённого списка: лист мог быть вложен в позднюю связку и не попасть в заголовок. Практический вывод уже надёжен — заказывать эти описи сплошь только из-за дат 1545 или 1512 года не следует; возвращаться к ним стоит по конкретной архивной ссылке. Результат внесён в карточки PUB-RGADA-F210-EARLY-OREL-CATALOG-AUDIT и LEAD-210-6-1-OREL-NAMED-LISTS-1577. Опись 15/16/23, опись 21, первый лист хронологического ряда.

Полный ранний корпус десятен: семь дел и ни одного отдельного орловского

Официальная опись 4 фонда 210 теперь проверена не по уменьшенным картинкам просмотрщика, а по всем 31 полноразмерным архивным изображениям. Два независимых прохода распознавания и постраничная сверка дали один и тот же замкнутый ряд дел до 1596 года:

  • д. 17 — Коломна, 1577 год, разборная десятня, денежная раздача и верстанье новиков, 106 листов;
  • д. 94 — Ряжск, 1579 год, денежная раздача, 80 листов;
  • д. 221 — Епифань, 1585 год, верстанье казаков в дети боярские, 13 листов;
  • д. 13 — Переславль-Залесский, 1590 год, верстанье и денежная раздача, 8 листов;
  • д. 95 — Ряжск, 1591 год, верстанье и денежная раздача, 156 листов;
  • д. 222 — Епифань и Венёв, 1591 год, денежная раздача, 57 листов;
  • д. 96 — Ряжск, 1594 год, смотр, 53 листа.

Полные опубликованные тексты всех семи книг проверены на формы Анфилог-, Анпилог-, Онфилог-, Онпилог-, Ампилог- и Амфилог-, а также на редкую семейную подпись Микула — сыновья Василий, Тимофей и Карп. Целевой фамилии и такой тройки в них нет. Это важный отрицательный результат: ранняя часть специализированной описи исчерпана целиком, поэтому повторять общий поиск по ней больше не нужно. Орловский набор следует искать в утраченных книгах, вложенных списках, позднейших владельческих выписях и челобитных о переписке службы.

Три полноразмерных фрагмента официальной описи сохранены в публичной карточке PUB-RGADA-F210-EARLY-OREL-CATALOG-AUDIT; карточка теперь открыта как Record и объясняет имена, метод проверки и предел отрицательного вывода. Карта не меняется: отсутствие фамилии в корпусе не является событием перемещения.

Коломенская десятня 1577 года: полный поимённый контроль не дал перехода в Орёл

Официальная опись фонда 210 подтверждает точный шифр самого раннего дела в специализированном собрании десятен: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 17. Это Коломенская разборная десятня 7085/1577 года, денежная раздача и поместное верстанье новиков, 106 листов. Разбор проводили боярин Пётр Васильевич Морозов и дьяк Василий Низовцов. Следующей отдельной ранней Орловской десятни в описи нет; Орёл впервые прямо включён в сохранившуюся верстальную десятню только в 1628 году.

Полная публикация Коломенской десятни была сопоставлена с владельческими заголовками Орловской книги 1594/95 года. В исходном коломенском ряду отделены окладчики, выбор, дворовые и городовые — всего примерно 301 человек. Найдены десять общих фамильных форм: Васильев, Есипов, Захаров, Кишкин, Парфенов, Протасов, Софонов, Сумороков, Тишков и Федоров. Но ни в одной паре одновременно не совпали фамилия и отчество; точного трёхчастного имени тоже нет. Большинство форм патронимические и могли возникать независимо.

Особенно показателен контроль Сумороковых. В Коломне 1577 года названы Митя Верещагин сын Сумороков, Ивашка Турабьев сын Сумороков и поручитель Истома Степанов сын Сумороков. В Орле 1594/95 года жил Истома Петров сын Сумороков, получивший землю после брата Ивана. Имя и фамилия совпадают, но отчества различны: это не один человек. Возникшая при первом машинном сравнении пара с Неудачей Петровым сыном Сумороковым оказалась ложной: Неудача напечатан в позднем коломенском списке 1648 года, помещённом в комментарии к той же публикации, а не в десятне 1577-го.

Следовательно, Коломна остаётся возможной частью общего окского коридора, но пока не является доказанным источником орловской семьи. Маршрут на карту не нанесён. Карточка: PUB-KOLOMNA-1577-OREL-1594-CROSSCHECK. Коломенская десятня, часть 1, часть 2, официальная опись РГАДА.

Епифань 1585 года: сразу четыре возможные братские пары с Орлом

Гораздо содержательнее оказался полный список Епифани. Его заголовок прямо говорит: это «десятня детей боярских епифанцов, которые верстаны ис казаков» боярином князем Дмитрием Ивановичем Хворостининым и дьяком Василием Шераповым в 7093 году. Итог публикации ещё точнее: в 1585 году из епифанских казаков были поверстаны в дети боярские 300 человек. Семьдесят получили поместные оклады по 40 четвертей, остальные 230 — по 30.

Таким образом, источник показывает сам социальный механизм: казачье население нового пограничного города не исчезало и не заменялось готовым дворянством, а одним разбором превращалось в поместных детей боярских. Для первых орловцев это особенно важная параллель: приговор 1577 года тоже описывает местных орловских казаков с малыми поместьями и отбор годных людей.

Полные 300 епифанских имён сопоставлены с владельческими заголовками Орловской писцовой книги 1594/95 года. Получены четыре пары, в которых совпадают одновременно отчество и фамильное именование, но различаются личные имена:

  • Иванко Юрьев сын Воробьев, № 15 в Епифани — Фетко Юрьев сын Воробьев в орловском починке Деткиле;

  • Фомка Кузмин сын Иванов, № 205 — Максим Кузмин сын Иванов на орловском займище у Оки;

  • Степанко Васильев сын Коптев, № 151 — Фома Васильев сын Коптев в орловской деревне Брусени;

  • Окинша Иванов сын Новиков, № 175 — Павел Иванов сын Новиков в орловской деревне Смородичной.

Каждая формула совместима с родными братьями: разные личные имена, но один названный отец и одна фамильная часть. Однако слово «брат» ни в одной из этих пар пока не найдено, поэтому родство нельзя считать установленным.

Имена и смысл. Иванко — Иван, Фетко — разговорная форма Фёдора, Фомка — Фома, Степанко — Степан. Окинша — редкая бытовая форма, вероятно связанная с календарным именем Акинф/Иакинф или близкой формой. Важна не модернизация имён, а одинаковая документальная конструкция: например, оба Коптева названы «Васильев сын Коптев», то есть каждый называет отцом Василия и относится к Коптевым.

Пара Коптевых особенно сильна. Степанко Васильевич Коптев в 1585 году ещё принадлежал к епифанскому казачьему кругу, который тогда поверстали в дети боярские. Фома Васильевич Коптев уже владел землёй в Орле в 1594/95 году и с тем же полным именем записан среди орловских новиков 1596 года. Ранее были найдены Тимофей Григорьевич Коптев в тульской сторожевой службе 1577 года и старом тульском поместье, Артемий Григорьевич во Мценске и Иван Григорьевич в Орле. Теперь перед нами не прямая линия одного переселенца, а возможная семейная сеть Тула — Мценск — Епифань — Орёл.

Новиковы дают другую важную деталь. Об орловском Павле Ивановиче Новикове писец говорит: «отца его поместье». Значит, отец Павла Иван Новиков был связан с орловской землёй раньше 1594/95 года. Если епифанец Окинша действительно был братом Павла, семья не целиком «пришла из Епифани»: её сыновья уже были распределены между двумя городами. Именно такую модель семейных дворов и регулируемого разделения братьев позднее прямо показывает дело орловских казаков Логачевых 1592 года.

Отдельно проверена опасная для фамильного поиска строка: Перша Онаньин сын Левонтьева, № 125. Здесь «Онаньин» стоит на месте отчества — Перша был сыном Онаньи, — а фамильная часть записи Левонтьев. Это не епифанский Онаньин по фамилии и не основание соединять его с Анпилогом Ивановым сыном Онаньиным из Орловского уезда.

Для контроля тем же способом разобрана Ряжская десятня 1579 года: в 461 служилом блоке нет ни одного совпадения с Орлом одновременно по отчеству и фамильной части. Поэтому четыре епифанские пары заметно содержательнее общего фамильного фона.

Повторная Епифанская десятня от 30 октября 1591 года позволила проверить судьбу самих четырёх людей. Иванко Юрьев сын Воробьев продолжал служить по Епифани под № 10; за него поручились Андрей Власов, Митроха Кошкаров, Семён Медведев и Моисей Ефанов. Окинша Иванов сын Новиков оставался там же под № 68; его поручителями стали Максим Уваров, Моисей Ефанов, Сидор Ларин и Сава Коптев. Степанко Васильев сын Коптев под № 302 помечен одним словом: «умре». Фомка Кузмин сын Иванов вошёл в редакторский перечень 39 людей 1585 года, которых в десятне 1591-го уже нет; причина не названа.

Это существенно меняет смысл сопоставления. Иванко и Окинша точно не являются орловскими Феткой и Павлом, а Степанко вообще не мог позднее перейти в Орёл. Следовательно, если одинаковые формулы действительно связывают семьи, перед нами не четыре личных переезда, а возможные братья или ветви, разделённые между Епифанью и Орлом. Отсутствие Фомки не разрешает объявлять его переселенцем: человек мог умереть, попасть в плен, потерять годность, не приехать к раздаче или исчезнуть из списка по иной причине.

Полное сопоставление списка 1591 года добавило ещё две параллели. Епифанский Сава Иванов сын Юров и орловский Никифор Иванов сын Юров совместимы с братством. Восьмилетний Суханко Иванов сын Григорьев формально подходит к орловским Максиму и Игнатию Ивановичам Григорьевым, но именование Григорьев слишком широко, а возрастная дистанция велика; это слабая гипотеза.

Важна и структура поручительства. Сава Коптев ручался за Окиншу Новикова, то есть две из найденных фамильных групп входили в один епифанский служилый круг. Другой епифанец, Иван Степанов сын Коптев, позднее имел необычного поручителя-иногородца — тульского губного старосту Андрея Маслова. Эти записи усиливают представление о межгородской сети Коптевых, но всё ещё не называют родителей и братьев.

Архивная ссылка сохранена ровно в форме публикации: Московский архив Министерства юстиции, книга десятен № 221, печатная опись № 83 для 1585 года и книга № 222, печатная опись № 84 для 1591 года. Современные шифры РГАДА пока не установлены и не подставляются по догадке. Карточка: PUB-EPIFAN-1585-OREL-1594-FAMILY-CROSSCHECK. Маршрут на карту не нанесён: прямого переезда нет, Коптевы, Новиковы, Воробьевы и Ивановы не относятся к исследуемому фамильному ряду. Епифанская десятня 1585 года, Епифанская десятня 1591 года.

Ряжск 1591 года: прямые переписчики из Рязани и след Баздыревых

В отличие от Орловской писцовой книги, Ряжская десятня 1591 года является служебной книгой денежной раздачи и разбора. Поэтому она сохраняет именно ту формулу, которую хотелось бы найти для первых орловцев. Шесть номеров редактор объединяет прямым пояснением: они «переписались на службу с Рязани с Каменскаго и Пехлецкаго станов».

Названы все люди и прежние места:

  • Иван Петров сын Лунин, № 507 — служил с Рязани в Каменском стане;

  • Фёдор Иванов Потулов, № 508 — оттуда же;

  • Григорий Петров сын Лунин, № 509 — оттуда же;

  • Петруша Никифоров сын Баздырев, Свиридов тож, № 518 — служил с Рязани в Пехлецком стане, в Ряжске записан среди осадных с окладом 40 четвертей;

  • Гриша Иванов сын Мосолов, № 522 — из Каменского стана;

  • Федька Алексеев сын Буженинов, № 529 — служил с Рязани в Каменском стане с 7096/1587–1588 года.

Это не реконструкция и не совпадение фамилий, а документированный именной переход. Десятня показывает, что канцелярия действительно употребляла точные формулы прежней службы: человек, старый город, стан, иногда год. Отсутствие таких слов в Орловской книге теперь объясняется прежде всего типом источника: орловская книга описывала землю, а ряжская — служебный разбор.

Ряжск 1594 года: та же группа выросла до двенадцати человек

Полное факсимиле следующей Ряжской десятни дало второй, ещё более сильный контроль механизма. В марте 1594 года отдельная рубрика №№ 635–646 сообщает: окладчики сказали про этих ряжан, «что они служат с Рязани». В итоговом разборе книги В. Н. Сторожев называет их прямо — «переписавшихся на службу с Рязани — двенадцать человек».

Названы князь Григорий Фёдорович Дулов; Иван и Григорий Петровичи Лунины; Фёдор и Константин Ивановичи Потуловы; Гриша Иванович Мосолов; Ивашко Алексеевич Буженинов; Дмитрий Михайлович и Пётр Сидорович Созоновы; братья Богдашко и Федька Никифоровичи Быковские; Хренка Михайлович Дубовицкий. Статьи сохраняют оклады от 400 до 100 четвертей, Каменский стан и отдельную атаманскую службу.

Четверо людей бесспорно повторяют переходчиков 1591 года: два брата Луниных, Фёдор Потулов и Гриша Мосолов. Константин Потулов с тем же отцом Иваном образует вероятную пару братьев с Фёдором, а Богдашко и Федька прямо названы Никифоровыми детьми Быковского. Получен важный ответ о структуре источника: помета прежнего города могла сохраняться не один раз, а переходившая группа оставалась различима через несколько последовательных десятен вместе с семейными связями.

Для Анфилоговых прямого совпадения нет. Ни один из двенадцати не соответствует семи орловским отцовским линиям. Созоновы только созвучны Окинше Созонову сыну Сотникову из Орла, но другое второе именование исключает тождество. Поэтому карта вновь не меняется. Зато теперь известно, какого качества мог быть утраченный орловский служебный список: прежний город, земельный стан, оклад, повтор между годами и братья в одной рубрике. Фотокопии печатных с. 354–355 и полный именной разбор добавлены в карточку PUB-RYAZHSK-1591-OREL-1594-BAZDYREV-NETWORK.

Петруша Баздырев и возможный отец в Орле

Самое важное имя — Петруша Никифоров сын Баздырев, Свиридов тож. Баздыревы не случайная общая фамилия: в Орловском уезде именно от неё получила название деревня, где в 1594/95 году сидели Беляй и Осип Васильевичи Анфилоговы и три брата Микулича Анфилоговы.

В той же деревне писец записал Никифора Оксёнова сына Баздырева. Он держал «отца его поместье», то есть земля прежде принадлежала его отцу Оксёну Баздыреву. Получается правильная трёхпоколенная конструкция:

  • Оксён Баздырев — прежний владелец орловского поместья;

  • его сын Никифор Оксёнович Баздырев — орловский помещик 1594/95 года;

  • возможный сын Никифора — Петруша Никифорович Баздырев, служивший сначала по Рязани в Пехлецком стане, затем переписавшийся в Ряжск.

Совпадают редкая фамилия, имя названного отца и хронология. Поэтому это сильнейшая найденная гипотеза родства между человеком с документированным прежним городом и владельцем из непосредственного орловского соседского куста. Но документ не говорит «Петруша, сын орловского Никифора», поэтому ставить связь как доказанную пока нельзя.

Есть принципиальная оговорка о направлении. Даже если Пётр окажется сыном орловского Никифора, это не обязательно путь Рязань — Орёл. Никифор держал отцовское орловское поместье, тогда как Пётр служил по Рязани и перешёл из неё в Ряжск. Возможны раннее расселение из Орла, одновременная служба членов семьи в разных городах или более сложная последовательность. Найден точно маршрут Петра Рязань — Ряжск, но не маршрут его отца.

Двойное именование «Баздырев, Свиридов тож» тоже требует осторожности. В Ряжске существовал большой круг Свиридовых. Одна форма могла быть родовым именованием, другая — прозвищем или принадлежностью к иной ветви. Без поручной или земельной записи порядок происхождения фамилий не устанавливается.

Новая находка в открытом скане: жеребей Петра в Мякишеве

Проверка полного факсимиле платежной книги Пехлецкого стана исправила прежний отрицательный результат. На печатной с. 134 записано:

«Въ той же д. жеребей за Петрушкою за Микифоровымъ сыномъ Свиридова; на его жеребей сошного письма въ живущемъ и въ пустѣ пол-полчети сохи, да не дошло 5 ч. пашни; а платити ему зъ живущего съ 3 ч.»

Предыдущая страница раскрывает сокращение «в той же деревне»: это деревня Мякишево на Прудищах, Софьевские селища. Имя Петруша, отец Никифор, именование Свиридов и Пехлецкий стан одновременно совпадают с Петром Никифоровичем Баздыревым, «Свиридовым тож», из Ряжской десятни 1591 года. Совокупность признаков делает отождествление весьма вероятным, хотя отдельной формулы «тот же человек» платежная статья не содержит и прозвание Баздырев в ней опущено.

Это меняет биографическую модель. Пётр не просто исчез после переписи на службу в Ряжск: книга 1594–1597 годов продолжает учитывать за ним рязанский земельный жеребей. Перед нами, вероятнее всего, не простой окончательный переезд, а распределение службы и владений между соседними городовыми корпорациями. Одновременно находка показывает методическую ловушку: поиск только по форме Баздырев дал ложный ноль, потому что второй источник знает человека только как Свиридова.

Сохранены открытые фотокопии печатных с. 133–134 из издания 1898 года; расшифровка и оценка тождества добавлены в карточку PUB-RYAZHSK-1591-OREL-1594-BAZDYREV-NETWORK. Профиль Петра и точка на семейной карте не создаются: он относится к соседскому, а не исследуемому фамильному ряду, и маршрут Баздыревых к Орлу всё ещё не доказан.

В Ряжских десятнях 1594 и 1597 годов Пётр Никифорович и форма Баздырев уже не найдены. Это не доказательство ухода в Орёл: он мог умереть, попасть в плен, переменить службу или не попасть в конкретный список.

Ряжская десятня раскрыла сам механизм прибора — и двух полных тёзок

Повторная проверка отцовских пар орловского ядра дала не предков, а важный контроль метода. В ряжском корпусе обнаружились сразу две полные пары, совпадающие с орловскими:

  • Беляй Васильев сын Коростелев несколько раз поручался за служилых людей в десятне 1591 года. В мартовской десятне 1594 года он стоит под № 687 в разделе умерших, а книга 1597 года уточняет, что он умер в 7101 году — между 1 сентября 1592 и 31 августа 1593 года. Это другой человек и другой семейный ряд, не орловский Беляй Онфилогов;

  • Осипко Васильев сын Похотинской записан в марте 1594 года под № 461 среди «атаманов рязских Васильева прибору Биркина». Этих атаманов прежде приняли на службу, но ещё не верстали государевыми поместьями; Трубецкой и дьяк Сапун Аврамов дали Осипу 100 четвертей. В 1597 году он повторён под № 524 с тем же поместным окладом и впервые получил четыре рубля денежного жалованья.

Запись Осипа особенно ценна не как кандидат, а как почти современная Орлу модель набора: прибор Василия Биркина около 1591/92 года → поместное верстанье в 1594 году → денежное верстанье в 1597-м. Именно такого рода последовательность могла существовать и для раннего Орла, но его разборная десятня не сохранилась или пока не найдена. Одновременно Коростелев и Похотинской доказывают, что даже редкое имя с совпавшим отчеством не является достаточной семейной подписью. Для орловских Беляя и Осипа различимым остаётся весь комплекс: фамильная форма, Баздырево, соседи, прежний владелец земли и служебная последовательность. Посторонним ряжским тёзкам профили и точки карты не создаются.

Точная пара Софон — Тимофей обнаружилась в Шацком уезде

В выписи 1712 года из писцовой книги Фёдора Чеботова за 1623 год найден ещё один полный тёзка орловской отцовской линии. Среди 151 дворцового крестьянского двора сельца Темешева на Цне, на л. 101, под № 146 в современной нумерации расшифровщика стоит: «Софонко Тимофеев сын». Шифр установлен точно: СПбИИ РАН, колл. 115, оп. 1, д. 173, л. 101 — дело 1712 года о межевании земель Нарышкиных, содержащее выпись из шацкой книги 1623 года. В научной литературе параллельный комплекс цитируется также как РГАДА, ф. 1209, оп. 4, д. 6034.

Полный открытый PDF выпуска 37 Известий Тамбовской учёной архивной комиссии 1893 года проверен по изображениям. На с. 77 действительно напечатана хозяйственная статья «Сельцо Темешево на реке на Цне», но подворный перечень 151 имени издатель опустил. Фотокопия этой страницы сохранена, однако она подтверждает место и статью, а не само имя. Точная именная строка пока проверяется по открытой полистной расшифровке л. 101; для окончательной сверки нужен снимок этого листа СПбИИ РАН.

Хронология допускает тождество: орловский Софон был взрослым в 1594/95 году, а шацкая запись моложе на 28 лет. Но социальная и земельная картина ему противоречит. В Темешеве назван дворцовый крестьянин без фамилии, тогда как около 1625 года орловский реестр всё ещё знает «Сафоново поместье Тимофеева сына Анфилогова». Последняя формула могла сохранять имя прежнего владельца и не доказывает, что он был жив, но без записи о потере поместья, смене статуса и переходе в Шацк соединять людей нельзя. Сейчас это точный поздний тёзка или слабый биографический кандидат. Он получает отдельный Record, но не профиль и не маршрут на карте.

Баздыревы были и в дедиловском казачьем слое

Приправочная книга Дедиловского уезда 1588/89 года добавляет Олфима Баздырева. Он записан среди казаков Лутювой сотни, которым по верховью Шиворони под Черемховым мхом дали по пять четвертей перелога и дикого поля «за послугу». Печатная запись находится на с. 1271.

Так фамилия одновременно обнаруживается:

  • в казачьей сотне Дедилова;

  • в Рязанском Пехлецком стане и среди переписчиков в Ряжск;

  • в орловском поместном гнезде под Миновым лесом.

Это уже не единственная похожая фамилия, а настоящая верхнеокская служилая сеть.

Ещё четыре семейных моста Ряжск — Орёл

Сопоставление 580 трёхчастных имён Ряжской десятни 1591 года с орловскими владельцами выявило ещё четыре одноотчественные группы:

  • ряжские Ондрюша и Степанко Ивановы дети Овдокимовы — орловские Иван и Гаврила Ивановы дети Овдокимовы;

  • ряжский Онашка Васильев сын Свиридов — орловский Курдюм Васильев сын Свиридов;

  • ряжский Сенька Иванов сын Новиков — орловский Павел Иванов сын Новиков;

  • ряжский Родка Дмитреев сын Пахомов — орловский Данило Дмитреев сын Пахомов.

Ни одна пара не названа братьями, но Новиковы образуют особенно ясную трёхгородскую конструкцию. Окинша Иванов сын Новиков продолжал служить в Епифани в 1591 году, Сенька Иванов сын Новиков устойчиво записан по Ряжску в 1591, 1594 и 1597 годах, а Павел Иванов сын Новиков держал в Орле отцовское поместье. Три разных человека одновременно называли одного отца Ивана и носили одну фамилию. Это может быть семья из трёх братьев, разделённая между Епифанью, Ряжском и Орлом.

Что это меняет для Анфилоговых

Ряжские книги не содержат Анфилоговых или их вариантов. Однако впервые прежний город найден у представителя фамилии, давшей имя самой деревне Баздырево. Поэтому Рязанский уезд, особенно Пехлецкий стан, становится адресным направлением поиска Анфилоговых, Труновых, Немцовых и Криволаповых, а не просто ещё одной точкой на общей карте Верхней Оки.

Доказательная граница остаётся строгой:

  • Пётр Баздырев действительно перешёл из Рязани в Ряжск;

  • его родство с орловским Никифором Баздыревым очень правдоподобно, но не доказано;

  • переход Баздыревых или Анфилоговых из Рязани в Орёл пока не найден.

Карточка: PUB-RYAZHSK-1591-OREL-1594-BAZDYREV-NETWORK. На семейную карту маршрут не нанесён: документированный переход принадлежит посторонней фамилии, а движение к Орлу остаётся гипотезой. Ряжская десятня 1591 года, часть 1, часть 2, Ряжск 1594, Ряжск 1597, часть 1, часть 2.

Павел Терентьев сын Иевлев: сильнейший кандидат на дорловскую биографию

В Ряжской десятне 1591 года дважды, в поручных группах при № 142 и № 290, назван Павел Терентьев сын Иевлев. Имя и патроним до буквы совпадают с орловским новиком 1596 года Павлом Терентьевым сыном Анфилоговым. Это наиболее близкое персональное совпадение, найденное в полном раннем корпусе десятен.

Обе записи проверены не только по сетевой публикации, но и по скану тома 1891 года. На печатной с. 272 Павел стоит среди поручителей за службу Шестачка Иванова сына Строилова (статья № 142); на с. 294 — среди поручителей за Посника, Позняка тож, Савина сына Голцова (статья № 290). Два независимых поручительства важнее одиночного упоминания: к 1591 году это взрослый ряжский служилый человек, которому доверяли отвечать за службу других детей боярских. Фотокопии обеих страниц сохранены в карточке орловского Павла.

Полного отождествления пока нет. Ряжская строка даёт другое третье именование — Иевлев, не сообщает о переходе в Орёл и не называет вторым прозванием Анфилогова. Но точная форма Павла не повторяется в Ряжских десятнях 1594 и 1597 годов, а через пять лет в Орле появляется Павел с тем же именем и патронимом. Это даёт связную, хотя и не доказанную последовательность: Ряжск 1591 → отсутствие в двух последующих ряжских срезах → Орёл 1596.

Существенно пересмотрен смысл слова новик. Раньше ряжскую кандидатуру ослабляло предположение, что ранее служивший поручитель не мог снова оказаться новиком. Но в самой орловской рубрике есть контроль: Фома Васильев сын Коптев уже имел землю по писцовой книге 1594/95 года и всё же назван новиком в верстанье 1596 года. Следовательно, «новик» описывает положение человека в конкретном верстанье и не гарантирует, что он никогда прежде не служил или не владел землёй. Ранняя ряжская служба Павла больше не является автоматическим возражением против тождества.

Отдельно проверена статья № 299 уже по фотокопии печатной с. 296: «Панка Орбеев, а Терентьев сын Иевлев тожъ». Это не ошибка OCR — слово Терентьев действительно напечатано. Сплошная проверка всех четырнадцати конструкций с «тож/тоже» в книге выявила прямые параллели двойного имени отца: № 110 — «Фетка Матвеев сын, а Тимофеев тож, Облов»; № 68 — «Юшко Семенов сын Ретюнской, а Селиванов сын тож». Поэтому Орбей/Арбей и Терентий, вероятнее всего, два имени отца Панки, а Иевлев — семейное именование. Это существенно усиливает братство с Павлом Терентьевым сыном Иевлевым. В 1594 и 1597 годах Панка продолжает служить в Ряжске как Панка Арбеев сын Иевлев, поэтому самим орловским Павлом быть не может. Прямой формулы «братья», общего поместья или наследования всё ещё нет; родство остаётся сильной гипотезой.

Отдельно проверен ранний одноимённый кандидат: Тренка Семёнов сын Иевлева, № 362 десятни 1579 года. Печатные с. 244–245 помещают его под заголовком умерших или убитых, после которых «не осталось жон и детей, а поместья лежат пусты». Поэтому его нельзя автоматически объявить двуимённым отцом Орбеем/Терентием. Уже отделившиеся взрослые сыновья теоретически могли не учитываться как оставшиеся при поместье, но источник этого не сообщает, а пустое поместье не показывает наследования Павлом или Панкой.

Проверена возможность перехода вместе с поручным кругом. В двух статьях Павла названы 23 других ряжских служилых человека. Ни один не повторяется в полной Орловской писцовой книге 1594/95 года как тот же человек по сочетанию имени, отца и третьего именования. В Орле встречаются другие Голцовы и Пахомовы, но не ряжские Софон Иванович, Позняк Савинович, Шестой Васильевич и Пётр Меншович Голцовы и не Сава Григорьевич Пахомов. Признака группового перехода нет; это не исключает одиночного пути Павла через родство или новое верстанье.

Ряжская десятня 1579 года подтверждает, что Иевлев — устойчивое местное семейное имя: Мартынко Григорьев сын Иевлев записан под № 298 среди пеших служилых с земли, а Тренка Семёнов сын Иевлева — под № 362 среди умерших или убитых, после которых не осталось жён и детей. Последняя строка не позволяет объявить Терентия отцом Павла: взрослый отделившийся сын теоретически мог не считаться оставшимся при поместье наследником, но источник этого не говорит.

Проверены и два одноотчественных ложных пути. В Туле Терентий Ратаев сын Ростопчин 1587–1589 годов остаётся внутри семьи Ростопчиных: рядом названы отец Ратай, брат Бессон, племянник Александр, а в тульской десятне 1596 года — Белянин Терентьев сын Ростопчин. В Орле 1594/95 года Захар Терентьев сын Бобынин держал поместье брата Богдана, взятого в полон в 1591 году. Обе линии объясняются своими семейными именованиями и к Павлу Анфилогову пока не присоединяются.

Итоговый статус повышен с «ослабленного совпадения» до самого сильного персонального кандидата на дорловскую биографию Павла Анфилогова. Это всё ещё не доказанное тождество. Нужна формула «Иевлев, Анфилогов тож», запись о выбытии или переводе из Ряжска, общая земля, наследование либо повторяющийся родственный поручный круг. До такой находки отдельный профиль Павлу Иевлеву не создаётся, а маршрут Ряжск — Орёл на карту не наносится.

Ряжская десятня 1579 года. Открытый скан тома 1891 года.

Платежная книга Пехлецкого стана подтвердила четыре связи

Следующий контроль проведён уже не по десятне, а по изображениям полного издания платежных книг городов Рязани, Пронска и Ряжска и станов Окологородного, Каменского и Пехлецкого по письму и мере Третьяка Григорьевича Вельяминова с товарищами 1594–1597 годов. В издании Рязанской учёной архивной комиссии этот комплекс занимает с. 1–156, а собственно Пехлецкий стан — с. 94–156.

Проверка связала четыре имени Ряжской десятни 1591 года с конкретными пехлецкими поместьями:

  • Петрушка Микифоров сын Свиридова, с. 134, держал жеребей в деревне Мякишеве; имя, отчество, второе именование и Пехлецкий стан делают его отождествление с Петром Никифоровичем Баздыревым, «Свиридовым тож», весьма вероятным;

  • Радко Дмитреев сын Пахомов, с. 125, держал жеребей в деревне на Рогу в Толбузовском селище; на его долю приходилось 20 четвертей живущей и пустой пашни;

  • Сенька Иванов сын Новиков, с. 132, держал жеребей в деревне Новиковой на Истобенском верху под наволоком;

  • Онашка Васильев сын Свиридов, с. 136, держал жеребей в деревне Княжой в Собином селище; платёж считался с четырёх четвертей живущей пашни.

Чтения сверены непосредственно с изображениями страниц, а не только с OCR. Таким образом, десятня сообщает их службу, а платежная книга независимо показывает их землю. Это не четыре случайных похожих именования, а устойчивые ряжско-пехлецкие люди конца XVI века.

Орловские соответствия от этого становятся содержательнее, но не меняют свой доказательный статус. Орловские Данило Дмитреевич Пахомов, Павел Иванович Новиков и Курдюм Васильевич Свиридов могли быть братьями трёх названных пехлецких владельцев. Ни одна книга, однако, не употребляет слово «брат» и не сообщает о переходе в Орёл.

Особенно важна смена именования. Форма Баздырев в платежной книге не найдена, но Пётр обнаружен под второй формой из десятни — Свиридов. Это показывает, как один и тот же человек мог исчезнуть из поиска по главной фамилии, оставаясь в книге под другим прозванием. Переезда в Орёл эта запись всё равно не доказывает: она продолжает его пехлецкую земельную связь.

Так же не обнаружены Анфилог, Анпилог, Онфилог, Ампилог и Амфилог. Встретились Панфилов и Панфиловское, но это другой именной ряд. Нулевой результат получен сплошным распознаванием старопечатного текста, а не ручной побуквенной вычиткой всех 156 страниц, поэтому он сильный, но не абсолютный.

После этого найдена вторая публичная выдача того же скана и проверен уже весь том до с. 416. Оглавление показывает, что за прежним диапазоном следуют платежные книги Зарайска и шести станов (с. 157–254), приправочные книги Пронска и Каменского стана (с. 255–370), затем Рязани и Окологородного стана (с. 371–416). Сплошной машинный поиск по расширенному корпусу также не дал форм Анфилог, Анпилог, Онфилог, Онпилог, Ампилог, Амфилог, а в добавленных разделах не выявил надёжных Баздыревых, Криволаповых, Труновых или Немцовых. Это полезное сужение опубликованного корпуса 1594–1598 годов, но не замена утраченных государевых книг 1560–1570-х годов. Титул и оглавление сверены по изображениям; остальные страницы прошли поисковое распознавание, а не ручную побуквенную вычитку.

Итог: Пехлецкий стан остаётся адресной зоной семейных параллелей с Орлом, однако прямого источника орловского ядра или Анфилоговых пока не дал. Семейная карта не меняется: все подтверждённые передвижения и земельные точки здесь относятся к посторонним фамилиям. Цифровая копия издания и оглавления, вторая публичная выдача полного тома, скан тома I, выпуска 1.

До 1591 года: найден реальный механизм перевода и наследственного набора

Проверка хронологии рязанских писцовых книг изменила саму постановку поиска. Официальный каталог РГАДА указывает, что уже с 1560-х годов в Пехлецком стане существовала отдельная корпорация служилых людей с центром в Ряжске. При этом ни одной подлинной писцовой книги Рязанского уезда XVI века целиком не сохранилось. Особенно важные для нас книги Михаила Озерова и подьячего Крестьянина Петрова 1573/74 года по Каменскому и Пехлецкому станам известны только по выписям и позднейшим ссылкам.

Однако один подлинный акт предшествует первой большой орловской росписи. 13 июля 1571 года рязанские писцы Захарий Траханиотов и Матвей Чемоданов дали Фёдору Фёдоровичу Лежневу и Елизару Семёновичу Голицыну 100 четвертей в деревне Ухорской слободке Каменского стана. Формула перехода буквальна: новое владение «дано им против старого их поместья, что за ними было в Пехлецком стану в деревне в Серезеве». Земля освободилась после Елизара Тимофеевича Карамышева: его убили татары, жены и детей не осталось. Шифр подлинника: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Рязани, № 854/41287, л. 29; на выписи сохранились две черновосковые печати. Публикация: АСЗ, т. II, № 96.

Это не переход в Орёл, но впервые найден документ почти нужного времени и нужного типа: он одновременно называет служилых людей, старое поместье, новое поместье и причину освобождения земли. Именно такой должна была быть утраченная выпись первого орловского испомещения.

Грамота 1587 года восстанавливает канцелярскую цепочку ещё полнее. Для отвода Богдану Обрютину сыну Скобеева 50 четвертей в деревне Наземной Пехлецкого стана к ряжскому засечному приказчику Ивану Тютчеву послали выпись из книг Михаила Озерова «слово в слово». Приказчику велели записать дворы, людей, пашню, сено, лес и угодья, а новую книгу сразу прислать в Москву, в Поместный приказ. Подлинник: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Ряжску, № 36/42020; АСЗ, т. III, № 389. Сам № 389 — это грамота августа 1587 года, а не сохранившийся лист книги 1573/74 года. Она называет умершего бездетным прежнего владельца Андрея Иванова сына Елчина, совладельца другой части Наземной Василия Большова и нового получателя Богдана Обрютина сына Скобеева. Текст и примечание напечатаны на с. 314—315 тома III; сверены по изображениям 315 и 316 цифровой копии. Таким образом, ожидаемая цепь для Орла выглядит так:

старая писцовая выпись → государева грамота → местный отвод → новая книга → Поместный приказ.

Пожар Поместного приказа 1626 года мог уничтожить именно последний, центральный конец этой цепочки. Поэтому искать надо не только «Орловскую десятню», но и поздние ввозные грамоты, тяжбы и списки, цитирующие прежнюю отделную книгу.

Наконец, грамота 16 июня 1590 года показывает наследственный способ пополнения служилой корпорации. После смерти Бориса Екимова его 150 четвертей закрепили за сыновьями — Рюмкой 11 лет, Иваном 7 лет и Игнатом 3 лет — с прямым условием: когда каждому исполнится пятнадцать, он должен начать государеву службу с отцовского поместья. Шифр: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Рязани, № 133/40969; АСЗ, т. I, № 90.

Для Орла это принципиально: люди книги 1594/95 года могли быть не только переселенцами первого набора, но уже вторым поколением, выросшим в семьях поселенцев 1566–1571 годов. Братья Микуличи Анфилоговы, державшие отцовское поместье, особенно хорошо соответствуют такой модели, хотя прежний город их отца Микулы источник не сообщает.

В полном тексте четырёх томов АСЗ орловской отделной выписи или формулы перевода человека в Орёл не найдено. Извлечения из книг Михаила Озерова также не называют Анфилоговых, но дошли только четыре локальных фрагмента, поэтому это не отрицательная проверка всей книги.

Библиографическая перепроверка по официальному каталогу РГАДА уточнила этот счёт. Четыре локальных владения не означают четыре акта: сама дозорная книга Озерова засвидетельствована ровно тремя ссылками — АСЗ, т. I, № 293; т. III, № 259 и 389. АСЗ I № 90 описывает наследование поместья в 1590 году и остаётся важным для механизма пополнения службы, но книгу Озерова не упоминает. Поэтому следующий поиск сужен до трёх настоящих документальных цепочек: надо проверять полные тексты, издательские примечания, обороты и соседние архивные листы № 293, 259 и 389, а не искать несуществующее четвёртое свидетельство.

При этом рязанское направление имеет независимый ономастический фон. В акте 1483—1503 годов назван взрослый княжеский человек Антипа Анфилогов сын, то есть сын жившего ещё в XV веке Анфилога; в обыске 1530-х годов прямо участвует великокняжеский крестьянин Анфилог Иванов сын Констянтинова. Оба появились в Рязанской земле раньше основания Орла. Это усиливает правдоподобие рязанского направления для самого имени, но не превращает патроним и личное имя в наследственную фамилию и не доказывает их родство с орловскими Анфилоговыми.

Полная проверка открытых именных указателей ко всем четырём томам Свода А. И. Цепкова теперь очертила границу этого следа. Редактор III тома нормализовал строку как «Анпилог (Анфилог) Иванов сын Константинова, крестьянин». По основам Анфил-, Анпил-, Онфил-, Онпил-, Амфил- и Ампил- это единственная целевая позиция всего четырёхтомного указателя. В томах I, II и IV других носителей ряда нет; в III томе нет второго такого человека или названных сыновей с патронимом Анфилогов/Анпилогов. Следовательно, рязанский кандидат подтверждён как отдельный ранний человек, но не образовал в опубликованном корпусе видимой семейной цепочки. Это уменьшает вес простой версии «готовая семья Анфилога Константинова переселилась в Орёл», не исключая иной механизм: его сыновья могли числиться под новым именованием или быть повёрстаны в службу.

Географическая проверка уточнила адреса этого поиска. Рупосово из акта — не исчезнувшее без следа место, а нынешнее Рубцово Рязанского района: рязанский топонимический словарь прямо проводит цепочку Рупосово → Рубцово. Именно Рупосово было местом государева обыска, поэтому карточка Анфилога теперь имеет проверенную картографическую точку в современном Рубцове. Подклетное тоже оказалось реальным отдельным поселением, а не только словом «подклетное» в значении разряда дворцового села: краеведческая локализация помещает его между нынешними Страховом и Тяпкином на левом берегу Скнижки. Старотумово остаётся не локализованным; издатель допускает чтение Стародумово. Существенная оговорка: после двух сёл акт называет двух крестьян — Анфилога и Исая — но не распределяет их по селениям. Поэтому нельзя пока утверждать, что Анфилог был именно из Подклетного. Следующий адресный поиск — дворовые составы и выбывшие люди обоих селений в книгах 1550—1570-х годов.

Именной указатель, том I, том II, том III, том IV, полный текст рязанского акта, топонимический словарь Рязанской области, локализация исчезнувшего Подклетного.

Карточка: PUB-RYAZAN-1571-1590-PRE-OREL-RECRUITMENT-MECHANISM. Карта не меняется: подтверждённый маршрут Пехлецкий стан — Каменский стан относится к посторонним фамилиям. Хронология писцовых книг Рязанского уезда, официальный каталог РГАДА.

Орловская смета 1642 года отделяет наличных людей от «сошедших с Орла»

В деле РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 260 обнаружилась полезная контрольная структура. Основной список орловских детей боярских занимает лл. 369 об.—429, а на л. 431 начинается отдельная рубрика: «Дети боярские сошли с Орла, живут по розным городам». В ней зафиксированы люди, оказавшиеся в Курске, Мценске, Ефремове, Ливнах, Белёве, Черни, Чугуеве и других местах. Затем идут отдельные перечни пленных, умерших и погибших.

Все семь носителей фамильной серии находятся раньше, в основном наличном ряду: Василий Дмитриев сын Анпилов на л. 374 об.; Алексей Васильев сын Анфилогов на л. 375; Иван Васильев на л. 388; Афанасий Осипов на л. 392 об.; Кузьма Карпов на л. 393 об.; Григорий Васильев на л. 402; Фёдор Васильев Анфилогов на л. 403 об. Среди опубликованных строк рубрики «сошли с Орла» фамилии нет.

Это важная граница вывода. К 1642 году несколько ветвей не просто сохраняли орловское именование по старой памяти, а продолжали учитываться в наличной городовой корпорации. Белгородского Никифора Дмитриевича и курских Анпилоговых поэтому нельзя автоматически объявить людьми, недавно вышедшими из Орла: для их маршрута нужна собственная переводная строка. Одновременно смета ничего не сообщает о происхождении старших орловских поколений XVI века, поэтому обратного маршрута к 1566 году из неё не строится.

Карточка описи и структуры дела: RGADA-210-OP4-OPIS-D260. Построчный указатель и рубрики книги.

Переяславль-Залесский 1590 года: полный город дал нулевой результат

Для сравнительного контроля разобрана единственная известная десятня Переяславля XVI века. Заголовок подчёркивает, что князь Никита Романович Трубецкой и дьяк Постник Дмитриев смотрели в Великом Новгороде детей боярских «всего города». Издатель насчитал 107 переяславских служилых людей. Старый архивный шифр: МАМЮ, книга десятен № 13, печатная опись № 219.

Из списка извлечены 89 полных конструкций «имя — отчество — фамильное именование»; остальные записи сокращены или повреждены в печатной вёрстке. Ни одна полная конструкция не совпала с Орлом одновременно по отчеству и фамилии. Точного трёхчастного имени также нет.

Елизарей Осипов сын Онаньин, № 97, действительно записан фамильным Онаньиным: он был неслужилым новиком первой статьи, впервые приехал на государеву службу и получил поместный оклад 250 четвертей. Но его имя и отчество не совпадают ни с одним орловским Онаньиным. Это свидетельство широкого распространения фамилии, не переезда в Орёл.

Переяславль остаётся частью общего северного служилого мира, но поимённо не подтверждается как источник орловского ядра. На таком нулевом фоне епифанские и ряжские семейные мосты становятся значимее. Карточка: PUB-PEREYASLAVL-1590-OREL-1594-CROSSCHECK. Маршрут не нанесён. Переяславская десятня 1590 года.

Серпухов 1556 и Мещера 1580: ранние фамильные параллели без имён

По северному и северо-восточному коридорам найден источник более ранний, чем сам Орёл. М. Г. Кротов реконструировал утраченные десятни по старым полистным алфавитам и генеалогическим выписям Разрядно-Сенатского архива. Это не пересказ поздней родословной: алфавиты фиксируют фамильные рубрики и листы подлинных служилых книг, хотя почти всегда теряют личные имена.

В серпуховской части 1556 года, составленной за десять лет до основания Орла, на л. 11 стоит фамилия Немцов. Имя алфавит не сохранил. В орловском Баздыреве 1594/95 года известен Гаврилка Фёдоров сын Немцов. Совпадение создаёт точный архивный адрес для проверки серпуховского направления, но не доказывает родство: нет ни имени, ни отчества, ни формулы перехода.

В Мещерской десятне 1580 года фамилия Онаньин отмечена на лл. 35, 36 и 67. Первые две позиции находятся в пятой статье старых служилых людей с поместным окладом 100 четвертей; третья — среди неслужилых новиков, приехавших к верстанию. Три листовые позиции нельзя без подлинника считать тремя разными людьми. Их имена также не сохранились, поэтому ни одного пока нельзя соединить с орловскими Кондратием Вавиловичем, Самойлой Юрьевичем, детьми Трофима, Тимофеем Ламановичем, Даниилом Олимпиевичем или более ранним Анпилогом Ивановичем Онаньиным.

Проверен и источниковедческий аппарат реконструкции. Когда полное имя восстанавливается из генеалогической выписи Разрядно-Сенатского архива, Кротов указывает точный шифр: например, заголовок «Мещера» и запись Петра Васильевича Базарова взяты из РГАДА, ф. 388, кн. 883, л. 177 об., сведения о Т. Н. Богданове — из кн. 872, л. 65, о Бажене и Дмитрии Слепцовых — из кн. 774, л. 388. При трёх позициях Онаньиных такой ссылки нет. Следовательно, известные автору и использованные им выписи фонда 388 их имён не раскрыли; фамилии восстановлены только по алфавиту ф. 210, кн. 7, лл. 177–181. Новый точный запрос в РГАДА — не повторный просмотр уже процитированных выписей, а поиск самостоятельной родословной справки Онаньиных/Ананьиных и орфографических вариантов в описи фонда 388. Отсутствие ссылки у Кротова не доказывает, что такая невыявленная справка не существует.

Опасная внешняя похожесть разобрана отдельно. В Мещере многократно записаны Трунины, в том числе Истомка Никитин сын Трунин. Это не орловские Труновы. Пока нет рукописной цепочки вариантов, Трунина и Трунова нельзя объединять в один род.

Таким образом, Серпухов и Мещера впервые проверены по ранним реестрам и дали две реальные фамильные параллели — Немцова и Онаньиных. Анфилоговых и точных личных совпадений нет. Карта не меняется: подтверждённого маршрута носителя исследуемой фамильной серии источник не содержит. Карточка: PUB-KROTOV-1985-SERPUKHOV-MESCHERA-OREL-CROSSCHECK. Исследование и источниковедческий комментарий, реконструированный текст десятен.

Первый мещерско-орловский семейный мост: Яковлевы дети Богданова

Следующий мещерский источник сохранил уже полные имена. Денежная десятня составлена 13 января 1590 года; до нас дошёл список XVII века с официального документа, сделанный для семьи Любовниковых и хранившийся в рукописном сборнике Румянцевского музея № 3277, лл. 180–212. Нумерация заканчивается № 162, но статья 18 включает ещё брата под № 18а, поэтому Ю. В. Готье насчитал 163 человека.

Из полного мещерского ряда извлечена 151 стандартная формула «имя — отчество — фамилия»; нестандартные и краткие строки проверены отдельно. При сопоставлении с орловской книгой 1594/95 года полных личных совпадений не оказалось. Зато найдено единственное совпадение одновременно по отчеству и фамилии: Яковлев сын Богданов.

  • Мещера, 1590, № 149: Богдан Яковлев сын Богданов. Он стоит в заключительном разделе людей без денежного оклада.
  • Орёл, 1594/95, с. 947: Онтипа Яковлев сын Богданов и сразу за ним Григорий Яковлев сын Богданов. Оба владеют жеребьями в одной деревне Истобной на реке Орле.

Имена здесь дают возможную семейную конструкцию: Богдан, Онтипа и Григорий могли быть сыновьями одного Якова Богданова. Онтипа — документальная форма имени Антипа, а не ошибка чтения. Соседство двух орловцев в одной деревне усиливает вероятность их братства, но источник прямо не говорит «братья».

Особенно важно, что сам мещерский Богдан не исчез. В десятне 1615 года он записан под № 105 с окладом 500 четвертей и 14 рублями; окладчики сообщили, что он «справлен на Москве», то есть его оклад прошёл центральную приказную проверку. Следовательно, Богдан продолжал служить по Мещере и не был человеком, переселившимся в Орёл. Если родство подтвердится, речь будет не о переезде одного человека, а о разделении одной семьи между двумя служилыми городами.

Это первый адресный мост Мещера — Орёл, основанный на сочетании отчества и фамилии, а не только на общей фамильной форме. Он относится к Богдановым, не к Анфилоговым, и пока остаётся вероятной семейной связью. Поэтому профили и линия на фамильной карте не создаются. Карточка: PUB-GAUTIER-1911-MESCHERA-OREL-1590-1595-BOGDANOV. Полный текст десятен 1590 и 1615 годов, орловская книга 1594/95 года.

Мещовск и Брянск 1584 года: четыре семейных моста

А. Л. Станиславский опубликовал роспись детей боярских Мещовска, Опакова и Брянска, возникшую около декабря 1584 года. В её основу легла десятня 1583/84 года, составленная в Калуге. Подлинник хранится в РГАДА: ф. 210, Столбцы Московского стола, № 1094, столпик 3, лл. 1–20. Список неполон: в нём 360 мещовцев при не менее чем 400 в 1604 году, а опаковцев девять вместо пятнадцати, известных по битве при Молодях.

Сплошное сопоставление имён с Орловской писцовой книгой не дало ни одного полного совпадения одного человека и не нашло Анфилоговых или вариантов исследуемой фамилии. Зато обнаружены четыре совпадения одновременно по отчеству и фамильному именованию:

  • Ждан Яковлев сын Богданов служил по Мещовску в 1584 году. Вместе с мещерским Богданом Яковлевым сыном Богдановым 1590 года и орловскими Онтипой и Григорием Яковлевыми детьми Богданова 1594/95 года он расширяет прежнюю конструкцию до четырёх возможных сыновей одного Якова Богданова в трёх служилых центрах.
  • Мещовцы Некрас и Васка Ивановы дети Воронцова сопоставляются с орловским Игнатом Ивановым сыном Воронцова, владевшим жеребьем в деревне Плотах Нугорского стана. Это вероятная группа трёх братьев, но слово «братья» в документах отсутствует.
  • Мещовский Роман Григорьев сын Гридунов сопоставляется с орловским Конаном Григорьевым сыном Гридуновым из Булакова Тайчукова стана. Редкость связки усиливает гипотезу братства, не превращая её в доказанный перевод.
  • Брянский Сергей Иванов сын Корташев сопоставляется с орловским Гаврилой Ивановым сыном Корташевым. Последняя статья особенно ценна: вместе с Гаврилой записан его племянник Матюшка Обрамов сын Корташев. Тем самым документ прямо доказывает существование второй отцовской ветви: Абрам Корташев был братом Гаврилы. Сергей остаётся вероятным, но не доказанным братом Гаврилы.

Для контроля отброшены два ложных совпадения. Овонка Васильев сын Миколаев стоит не в Орле, а в тульской части большого издания. Павел Иванов сын Данилов-Лунев имеет составное именование и не может автоматически сопоставляться с брянским Кондратием Ивановым сыном Даниловым.

Отдельно проверена самая соблазнительная пара для самой исследуемой семьи. На л. 10 записан Иван Нечаев сын Кулешев; издатель исправил это чтение из «Кумшев». За одиннадцать лет до орловской льготной дачи полная пара Иван + Нечай совпадает с Иваном Нечаевым сыном Анпилоговым. Но на л. 6 той же росписи уже стоит Фёдор Нечаев сын Кулешев. Два Нечаевича с одним семейным именованием показывают самостоятельную мещовскую линию Кулешевых. Поэтому Иван Кулешев сохраняется как полезный тёзочный контроль, но не считается ранней записью орловского Анпилогова. Разные семейные именования перевешивают совпадение имени и отчества; скан л. 10 нужен лишь для проверки редакторского исправления Кулешев из Кумшев. Профиль и маршрут Мещовск → Орёл не создаются.

Получилась первая серия из четырёх независимых семейных мостов от одного раннего списка к Орлу. Она поддерживает модель распределённого семейного рекрутинга: в новый город могли выделять отдельных братьев или ветви, оставляя других членов семьи на прежней службе. Но это ещё не найденный указ о массовом переводе и не доказанное происхождение Анфилоговых. Профили посторонних фамилий и маршруты на фамильной карте не создаются. Карточка: PUB-STANISLAVSKY-1974-MESCHOVSK-BRYANSK-OREL-1584-1595. Полный текст росписи 1584 года, Орловская книга, с. 1027, с. 1059, с. 1068.

Два Онаньина в южном служилом поясе: Кромы и Новгород-Северский

Следующая проверка пошла по адресу, указанному самим А. Л. Станиславским: книге раздачи жалованья защитникам Новгорода-Северского. 31 января 1605 года стольник князь Пётр Чюмаков-Черкасский и воеводы награждали людей, выдержавших осаду войска Лжедмитрия I. Документ опубликован под № 42 в первом томе «Актов Московского государства», с. 65–77; старый шифр рукописи — «Десятня роздачи бояром золотых № 209», лл. 1–32.

Книга особенно ценна тем, что делит людей по городам и видам службы: брянские и новгород-северские дети боярские, московские стрельцы, новгород-северские пушкари, затинщики и казаки, белёвские, трубчевские и кромские казаки. В двух самостоятельных разделах найдена одна фамильная форма:

  • с. 73, под заголовком «Новогородка Северскаго казаком» — Богдашко Онаньин. В группе 76 казаков он получил дорогу — привозную шёлковую ткань, четыре аршина доброго сукна и три рубля;
  • с. 76, под заголовком кромских казаков — Тишка Онаньин. Он также участвовал в новгород-северской осаде и был награждён сверх основной росписи.

Богдашко — бытовая форма Богдана. Полная форма имени Тишки не установлена: она могла восходить к Тихону или близкому имени, но источник этого не объясняет. В обеих строках Онаньин занимает фамильную позицию после личного имени. Это отличается от коломенского «Федко Онаньин сын Новокрещенов», где Онаньин является отчеством, а фамильное именование — Новокрещенов.

Теперь рядом с орловским гнездом 1594/95 года видна позднейшая сеть Орёл — Кромы — Новгород-Северский. Орловская книга знает Кондратия Вавиловича, Самойлу Юрьевича, Якова, Увара и Никиту Трофимовичей, Тимофея Ламановича и Даниила Олимпиевича Онаньиных; прежним владельцем одного жеребья был дед Кондратия Анпилог Иванов сын Онаньин. Через несколько лет фамильная форма документирована уже в двух соседних южных казачьих службах.

Это сильнее далёких одиночных совпадений фамилии: источник сам сохраняет две городовые принадлежности внутри общего пограничного гарнизона. Но отчества Богдашка и Тишки не названы, поэтому их нельзя объявить братьями, потомками Анпилога или роднёй орловских Анфилоговых. Фамилия могла независимо возникнуть от разных людей по имени Онанья.

Контроль брянской части подтвердил качество сопоставления. Горяин Давыдов сын Голянищев 1584 года почти несомненно повторён как Горяин Голянищев; Борис Игнатьев сын Кректышев — как Борис Кректышев; Иван Григорьев сын Панютин сохранил полную формулу. Корташевых, Воронцовых и Гридуновых среди награждённых брянцев нет, однако это список участников конкретной осады, а не полная десятня города.

Служебная связь Орла и Кром подтверждается отдельным документом ровно того же времени, что орловская писцовая книга. «Роспись Кромским сторожам» от 9 апреля 1595 года предписывает Орлу и Кромам совместно посылать по два человека на четыре сторожи: на Быстрой Сосне; на Руде у верховья Очки; на Оке у Быстрого; на Свопе у устья Туреи. На трёх направлениях к ним присоединялся Мценск, а на Быстрой Сосне также Новосиль и Ливны. Имена сторожей не записаны, поэтому связать Тишку с одним из этих постов нельзя. Но доказано главное для механизма расселения: Кромы были не просто соседним городом, а гарнизоном общей с Орлом полевой службы.

Следующий архивный ориентир уточнён по официальному реестру РГАДА. Для Кром указана ф. 1209, оп. 1, кн. 1037: копии писцовой книги Речицкого стана 1627–1630 годов и книг кромских служилых слобод 1639–1642 годов. Встречавшееся вторичное указание на книгу 214 не подтвердилось и в план поиска не включается.

Новая карточка: PUB-AMG-1605-NOVGOROD-SEVERSKY-KROMY-ONANINY. Раздаточная книга 1605 года, роспись кромским сторожам 1595 года, орловская статья об Анпилоге и Кондратии Онаньиных. Карта не меняется: Онаньины не относятся к публичной фамильной серии, а прямого маршрута носителя Анфилоговой формы документ не содержит.

Максим Иванов сын Анпилогов: фамилия подтверждена в Кромах

В сыскной книге служилых людей украинных городов 7181 (1672/73) года найден первый проверенный по оригинальному листу Анпилогов из Кром. Архивный адрес: РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 63, л. 35. По царскому указу жилец Мина Семёнович Шахов объезжал Белёв, Болхов, Карачев, Орёл, Кромы и Брянск, разыскивая ратных людей, которые не выехали в полк князя Юрия Никитича Барятинского.

Кромской раздел сообщает, что с 21 августа 7181 года пушкари и стрельцы разыскивали по доездам нетчиков — отсутствовавших по полковому списку. Найденных брали на поруки и отправляли с приставами в полк. В продолжении перечня на л. 35 второй строкой записано:

Максим Иванов сын Анпилогов.

Чтение разделяет все три части без догадки: Максим — личное имя; Иванов сын — патронимическая формула, то есть сын Ивана; Анпилогов — фамильное именование исследуемого ряда. Слово «нетчик» доказывает неявку на сбор, но не объясняет её причину, поэтому называть Максима дезертиром нельзя. Его конкретный чин на листе также не указан.

Для истории орловского ядра это поздний, но важный географический якорь. В 1595 году Орёл и Кромы вместе выставляли людей на четыре сторожи; в 1605 году среди кромских казаков был Тишка Онаньин; в 1673 году в том же городе уже прямо назван Анпилогов. Это доказывает длительное присутствие фамильного ряда в общей служилой сети, но не заполняет восьмидесятилетний разрыв до орловских Анфилоговых 1594/95 года.

Созданы профиль P9672 и карточка PUB-RGADA-210-6D-63-L35-MAKSIM-ANPILOGOV. На карте добавляются Кромы как место службы Максима; маршрут к полку не проводится, потому что конечный пункт в просмотренном фрагменте не назван.

Открытая поисковая база дала ещё одну важную контрольную точку. Для точной формы «Анпилогов Максим» находятся четыре архивных строки:

  • Кромы, 1670 — РГАДА, ф. 210, оп. 5, д. 35;
  • Кромы, 1687 — РГАДА, ф. 1157, оп. 1, д. 8;
  • Кромы, 1689 — РГАДА, ф. 210, оп. 5, д. 68;
  • Орёл, 1697 — РГАДА, ф. 210, оп. 6г, д. 25.

Прежняя гипотеза одной служебной биографии теперь опровергнута. Полный опубликованный перечень 1686/87 года называет Максима Андросова Анпилогова, то есть Максима Андреевича, тогда как оригинал 1673 года ясно называет Максима Иванова сына. В Кромах одновременно существовало как минимум два Максима Анпилогова. Строки 1670, 1689 и 1697 годов без отчеств нельзя заранее отдать ни одному из них; маршрут Кромы — Орёл не наносится.

Зато сопоставление списков 1670 и 1686/87 годов дало три более точные кандидатуры продолжения:

  • Карп Анпилогов → Карп Деевич Анпилогов;
  • Максим Анпилогов → Максим Андреевич Анпилогов;
  • Сазон Анпилогов → Сазон Нефедович, опубликованный как «Анталогов Сазон Нефедев».

Во всех трёх случаях совпадают Кромы, имя и фамильный рисунок с промежутком шестнадцать лет. У Сазона имя особенно редкое, поэтому совпадение сильное, но форма «Анталогов» требует обязательной сверки скана. Так список 1670 года впервые раскрывает возможное поколение отцов — Дея, Андрея и Нефеда. Полные сказки 1686/87 года должны содержать земельный и денежный оклад, службу отца, собственную службу, детей и родственников, вооружение; это лучший следующий комплект листов для проверки трёх тождеств.

Для десяти людей, чьи полные формы в публикации читаются именно как Анпилоговы, созданы отдельные профили P99452–P99461. Сазону Нефедовичу отдельный профиль по поздней строке пока не создаётся: фамилия передана как «Анталогов» и должна быть подтверждена оригиналом. Он остаётся аргументированной записью внутри Record, как требует режим работы с сомнительным чтением.

Для пяти названных людей списка 1670 года созданы отдельные осторожные профили: P99447 Гаврила, P99448 Карп, P99449 Максим, P99450 Сазон и P99451 Степан. Две строки с неразобранными именами остаются без профилей до чтения оригинала. Карточка фиксирует, что открытая публикация содержит 4540 записей и 513 орлян, 502 кромчанина; исходные статьи обычно дают явку или неявку, причину, поместный оклад и дополнительные сведения.

Отдельная перекрёстная проверка усилила биографию выбывшего Аверкия Григорьевича Анпилогова. В указателе к РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 105 уже есть Аверкий Анпилогов: дело составлено в 1679 году о людях, раненных на Чигиринской службе 1678 года и получивших прибавку к поместному и денежному окладам. Редкое имя, та же фамилия и интервал семь–восемь лет делают вероятной последовательность: ранение под Чигирином → награда за рану → позднейший выход из Кромского уезда. Но ранний указатель скрывает отчество и город, поэтому созданы два отдельных профиля (P99462 и P99457), а не одна склеенная биография.

Заодно исправлена источниковая ошибка: карточка дела 210-6-105 раньше ссылалась на веб-страницу другого списка — полка Семёна Хованского, ф. 210, оп. 5, д. 50, где перечислены псковичи, пусторжевцы и невляне и Анпилогова нет. Неверная ссылка удалена; архивный шифр и смысл чигиринской записи сохранены по правильному указателю.

Алексей Иванович: вероятный след Кромы → Курск, 1686/87–1693

Для второго выбывшего применён не поиск одного имени, а проверка всей миграционной группы. Из раздела «Из Кромского уезда сошли (указано куда и в каком году)» извлечены все 195 сочетаний фамилии и имени. Они сопоставлены с 5504 строками смотренного списка полка Венедикта Змеева в Курске 1693 года, РГАДА, ф. 210, оп. 5, д. 72.

Совпали двенадцать разных сочетаний фамилии и имени; восемь из них имеют в полковом списке курскую строку. Среди контрольных совпадений — Гаврила Рыжков, Семён Маслов, Иван Кононов, Данила Горелого, Степан Чернышев, Сила Грибанов и Михей Шахов. В эту же преимущественно курскую группу попал Алексей Анпилогов.

Получается последовательность-кандидат:

  • 1686/87: Алексей Иванович Анпилогов уже помещён среди сошедших из Кромского уезда;
  • 1693: Алексей Анпилогов состоит в курской части полка Змеева.

Это сильнее случайного совпадения двух Алексеев: проверка дала общий след когорты. Но это ещё не доказательство одного лица. Публикация кромской книги опустила именно решающие слова о месте и годе ухода, а курский указатель не даёт отчества и листа. Кроме того, в раскрытых сказках курских Анпилоговых 1697 года Алексей не найден. За четыре года он мог умереть, снова выбыть, сменить служебный разряд или просто не попасть в извлечённую группу, поэтому отрицательная проверка тождество не опровергает.

Создан отдельный профиль курского Алексея P99693; он не объединён с кромским P99458. Карточки обоих документов связаны явной гипотезой. Маршрут на карте пока не проводится.

Попытка продолжить эту цепь ещё дальше назад, в Орёл, дала важный отрицательный результат. Индекс действительно называет Алексея Анпилогова в Орле в 1641/42 году и Алексея Онпилогова там же в 1648 году. Но первый человек уже проверен по первичному л. 375 дела 210-4-260: это Алексей Васильевич Анфилогов, непрерывно служивший в Орле с 1620/21 по 1645 год. Кромской выбывший — Алексей Иванович. Различие отчеств разрывает красивую, но ложную цепочку Орёл 1642 → Кромы 1687. Строка 1648 года без отчества прежде всего продолжает орловского Васильевича; она связана с его профилем как ведущая идентификация, но всё равно ждёт оригинала.

Научная статья К. В. Петрова уточняет смысл самой формулы «сошёл». В XVII веке уход из служилого города не обязательно был официальным переводом и не всегда сразу лишал человека прежнего поместья. В курских сказках 1697 года есть прямой контроль: Кирей Дураков говорил, что сошёл именно из Речицкого стана Кромского уезда, а отцовское поместье там осталось в пусте. Поэтому в оригинальной статье Алексея нужно искать не только новый город, но и судьбу старого кромского поместья, служебный разряд и формулу поступления в Курск.

Смотренный список полка Змеева 1693 года, разборная книга Кром 1686/87 года, К. В. Петров о переходах между служилыми городами.

Поколенное продолжение Баздырева: реестр 1625 года

Исправлено имя писца. В поздней исторической описи и её современной публикации стоит «Иван Коптев», но это вторичная ошибка. П. П. Смирнов на с. 4 исследования 1910 года печатает Иван Кутузов, то же чтение даёт официальный каталог РГАДА 2013 года и буквальная цитата писцового наказа 1681 года: «с орловских дозорных книг письма и меры Ивана Кутузова да подьячего Ивана Коровина 134-го». Поэтому искать связанные документы нужно по Кутузову, а «Коптев» сохранять только как ошибочную форму исторического реестра.

Публичная транскрипция реестра писцовой книги Орловского уезда письма и меры Ивана Кутузова и подьячего Ивана Коровина 7133–7134 годов сохранила на лл. 200–200 об. сразу четыре статьи Анфилоговых в деревне Баздыреве:

  • Иван Васильев сын Анфилогова — Боздырево и пустошь Токарна;
  • Василий Дмитриев сын Анфилогова — отдельное держание в Боздыреве;
  • Алексей и Григорий, Васильевы дети Анфилогова;
  • Мартын и Кузьма, Карповы дети Анфилогова.

Последние две формулы впервые дают не предположительное совпадение отчеств, а два прямых братства. Алексей и Григорий были сыновьями одного Василия; Мартын и Кузьма — сыновьями одного Карпа. Кузьма Карпович затем уверенно прослеживается в орловских книгах 1641/42 и 1645 годов. Наиболее сильная гипотеза — тождество его отца с Карпом Микуловичем Анфилоговым, владевшим отцовским поместьем в том же Баздыреве в 1594/95 году. Точная география, редкая фамилия и хронология согласуются, однако реестр 1625 года не повторяет отчества Карпа и не формулирует передачу земли, поэтому родство пока нельзя помечать как доказанное.

Имя Мартын также нельзя автоматически исправлять на Марко. Марко Карпович документирован служебными списками 1626–1628 годов; до просмотра оригинала реестра это либо ещё один брат, либо ошибка позднего переписчика/составителя. Точный следующий источник теперь известен: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 330–331, лл. 200–200 об., а затем отказные и отдельные книги между 1595 и 1625 годами, где может быть записана передача карпова жеребья детям.

Приоритет расширен с одного реестрового разворота до полного текста книг 330–331. Смирнов установил, что Кутузов и Коровин получили для «приправки» копию книги Дементия Яковлева и Леонтия Софонова 1594/95 года. Полный текст описания 1625/26 года мог сохранить сопоставления со старым письмом, окладным списком и прежними дачами, которые не вошли в краткий владельческий реестр. Это особенно ценный канал потому, что работа началась до пожара Поместного приказа 1626 года, а приправочная копия старой орловской книги находилась у выездных писцов. Сохранившиеся книги 330–331 являются списками 1669–1674 годов с описания 1624–1626 годов.

Два самостоятельных топонима: Курск и Козельск

Нужно строго разделять два новых Анпилогова. В Курском уезде запись 1766 года на л. 535 дела РГАДА, ф. 1209-ДМЛ, Курск-15724, кн. 7, д. 35 пересказывает отказ капитана Митрофана Кретова 7198 (1689/90) года. В деревне Анпилоговой на речке Курице находилось поместье Семёна Яковлевича Анпилогова, справленное за его внуками Фёдором и Прокофием Дементьевичами Анпилоговыми. Братья променяли 80 четвертей Гавриле Ивановичу Афанасьеву. Грамматика прямо восстанавливает промежуточное поколение: их отец Дементий Семёнович Анпилогов. Это трёхпоколенная курская ветвь и сильная связь фамилии с названием деревни, но не доказанный основатель и не связь с Орлом. Историческое селение позднее разделилось на 1-е и 2-е Анпилогово на Большой Курице; на карте показана их общая зона без ложного выбора одного.

Отдельно официальный каталог РГАДА обнаружил деревню Анпилогово на речке Медведке в Подгородном стане Козельского уезда: ф. 281, оп. 11, д. 5901/20. Выпись 1682/83 года сделана из писцовых книг Василия Толбузина и Ивана Глазова 1628–1631 годов. Перечисленные в заголовке владельцы — Годунов, Желябужский, Румянцевы и Викентьев — не объясняют название. Значит, топоним старше известной цепи поздних владельцев и может восходить к прежнему Анпилогу, но такого человека каталог не называет. Профиль и карта до просмотра трёх листов дела не создаются.

Перепись 1664 года: 33 служилых имени и найденные листы Баздырева

Обнаружено и проверено по архивной ссылке большое дело РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 9768 — переписная книга города Орла и Орловского уезда Степана Ивановича Кондырева от 30 апреля 1664 года. Научное содержание дела точно помещает Корчаковский стан на лл. 311–396 об., а деревню Баздыреву — на лл. 349 об.–352; с л. 352 об. уже начинается деревня Кривцова. Снимки всех баздыревских листов найдены в открытом проекте «Сказочки, сказки и сказищи Орловщины» и сохранены локально для построчной работы.

Открытый алфавитный указатель к этой книге даёт 33 записи исследуемой фамилии, и все они отнесены к дворянам и детям боярским:

  • 16 форм Анпилогов: имя не прочитано, Аким, Богдашка, Васька, Деменшка, Ефимка, два Ивана, Ивашка, Любимка, Ма…, Мартин, Сафронка, Серёжка, Фомка, Якушка;
  • 17 форм Анплиогов: Агейка, Ананья, Андрюшка, Гришка, Гурка, Дениска, Ивашка, Исайка, Кузьма, Ларион, Меркушка, Микитка(?), Микишка, Панка, Серёжка, Стенька, Филимошка.

Форма Анплиогов рассматривается как перестановка букв внутри той же фамилии, а не как отдельный род. Уменьшительные формы имён обычны для приказной записи XVII века и сами по себе не означают, что человек был ребёнком.

Здесь важна строгая граница. Алфавитный указатель не печатает номера листов и населённые пункты отдельных людей. Баздыревские листы действительно содержат длинную последовательность служилых дворов, но пока нельзя автоматически поместить в эту деревню все 33 имени. Для этого нужна полная расшифровка: отделить хозяев от сыновей, прочитать отчества, возраст, полк и потери от татарского прихода. Поэтому карта не получает новой фиктивно точной точки, а карточка RGADA-1209-1-9768-OREL-ANPILOGOVY честно разделяет оригинал и интернет-указатель.

Даже без преждевременного распределения по дворам масштаб вывода меняется. К 1664 году в Орловском уезде существовало не одиночное семейство, а большая служилая община носителей фамилии. Это гораздо лучше согласуется с наследственным ростом ядра, уже державшего землю в 1594/95 и 1625 годах, чем с поздним приездом одной семьи. Однако прежний служебный город старшего поколения перепись пока не назвала.

Имена и их исследовательный смысл. Богдашка — Богдан, Васька — Василий, Деменшка — Дементий, Ефимка — Ефим, Ивашка — Иван, Серёжка — Сергей, Фомка — Фома, Якушка — Яков; Агейка — Аггей, Андрюшка — Андрей, Гришка — Григорий, Дениска — Денис, Исайка — Исай, Микитка — Никита, Стенька — Степан, Филимошка — Филимон. Аким обычно соответствует Иоакиму, Сафронка — Софрону. Формы Гурка, Меркушка, Микишка и Панка пока оставлены без насильственного развёртывания: здесь нужен оригинальный лист. Окончание -ка/-шка — пониженная приказная форма, а не доказательство детского возраста. Два Ивана, Ивашка и два Серёжки особенно ясно показывают, почему нельзя создавать один профиль на совпавшее имя без отчества и двора. Зато редкие Ананья и Филимошка становятся адресными ключами для последующих разборов: повтор отчества, возраста и семьи способен связать поколения.

Техническая граница, считавшаяся архивной, оказалась ошибкой нашей локальной копии. 30 августа 2026 года в открытом облаке проекта найдены и сохранены три полных разворота лл. 349 об.–352 размером 4624 × 2608 пикселей. Правые края и продолжения дворовых формул на них присутствуют; обрезаны были только прежние производные фрагменты сайта. Карточка и предупреждение исправлены, старые фрагменты оставлены рядом как вспомогательные увеличения. Теперь препятствие не техническое, а палеографическое: имена, отчества, возраст и состав дворов следует читать с полных разворотов, не распределяя заранее все 33 индексных имени по Баздыреву.

Шаг назад от 1664 года: где лежит перепись 1645/46 года

После восстановления полных листов 1664 года поиск перенесён на предыдущий соседний срез. В открытом облаке находится РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 14, лл. 212–408: 205 полноразмерных разворотов переписной книги Орла и уезда Д. М. Несвицкого 1645/46 года. Однако официальный состав архивной копии показывает ещё более удобный адрес: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 10042. В нём алфавит владельцев Орла занимает лл. 24–82, а сама орловская книга — лл. 326–523; город Орёл находится на лл. 515–521. Открытый комплект дела 14 содержит только часть текста и не содержит этого алфавита.

Диапазоны дают рабочее соответствие двух экземпляров в их общей основной части. Текст дела 14 занимает лл. 212–408, а орловский текст в деле 10042 начинается с л. 326: номер листа копии получается прибавлением 114 к номеру открытого оригинала. Контрольная точка совпадает: городской раздел лл. 515–521 копии переводится в лл. 401–407 дела 14, и эти развороты действительно присутствуют в открытом комплекте. Поэтому ссылку алфавита на основной текст можно переводить обратно: например, л. 400 дела 10042 соответствует л. 286 дела 14. Последние листы 521–523, где описание отмечает опись поправок, нужно сверять отдельно, а не считать механическим продолжением.

Алфавит остаётся полезен для поиска людей по всему уезду, но локализацию Баздырева удалось решить обходным путём. В старой тематической дискуссии нашлась точная архивная ссылка на шесть последовательных разворотов дела 14: лл. 240 об.–241, 241 об.–242, 242 об.–243, 243 об.–244, 244 об.–245 и 245 об.–246. Все шесть полноразмерных кадров 30 августа 2026 года скачаны из открытого комплекта и сохранены для построчного чтения. Заголовок деревни начинается внизу л. 241; после её дворов на л. 245 об. начинается следующий раздел. Поэтому прежняя идея сначала добывать алфавит больше не является обязательным условием для чтения самого селения.

Первый уверенный результат оригинала находится на л. 243, двор № 441: «Двор того ж помещика Ивана Васильева сына Онпилогова». Это не индексное имя без отчества. Редкая фамилия, полная отцовская формула и деревня соединяют запись с уже документированным Иваном Васильевичем: орловским новиком 1620/21 года, владельцем в Баздыреве 1625 года, участником смотров 1626 года и служилым человеком книги 1641/42 года. Таким образом, в 1645/46 году его отдельный двор всё ещё находился внутри старого фамильного гнезда. Карточка RGADA-1209-1-14-L243-IVAN-ONPILOGOV добавлена в профиль и на карту как наблюдение в Баздыреве; маршрут не создаётся, потому что переселение эта статья не описывает.

Остальные строки шести разворотов продолжают разбираться. На соседних листах видны дворы Труновых и другие старые держания, но имена зависимых людей и родственные формулы нельзя подменять догадками. Главная новая проверка — найти среди них Алексея и Григория Васильевичей, Василия Дмитриевича, Мартына и Кузьму Карповичей из реестра 1625 года либо документировать их отсутствие именно в этом селении. Перепись стоит между поимённой присягой 1645 года и большим орловским списком 1647/48 года и способна показать, какие ветви сохранили дворы, а какие к этому времени переместились.

Открытый комплект дела 14, состав орловских книг фонда 1209.

Отдельный болховский куст: десять строк 1686–1687 годов

Новая поисковая база служилых людей вывела на разборную книгу белевцев и болховцев РГАДА, ф. 1157, оп. 1, д. 7. По Болхову два открытых указателя совпадают в десяти строках фамильного ряда: Анпилов .., Карп, Наум, два Першки; два Василия Анпилогова, Исай, Никола и Федотка. Для девяти именных строк созданы отдельные предварительные профили; безымянная строка сохранена только в Record. Двойные Першка и Василий пока означают два индексных появления, а не доказанных тёзок: это может быть и повтор одного человека.

Главное отличие от прежних индексных находок — найден полный открытый комплект оригинала: проект «Сказочки, сказки и сказищи Орловщины» выложил 524 кадра болховской части, лл. 1–289. Рабочие превью скачаны 27 августа 2026 года для локализации строк. Указатели не сообщают номера листов, а автоматическое распознавание приказной скорописи ненадёжно, поэтому отчества, возраст, дети, поместья, оружие и начало службы ещё не перенесены в карточки.

Имена здесь сами становятся инструментами поиска. Карп, Наум и Исай редки; Никола — это Николай, а не Никифор; Федотка — приказная форма Федота и не признак детского возраста. Першка оставлен буквально: разворачивать его в Перша или Первушу до чтения строки нельзя. Совпадение болховского Карпа с орловским Карпом Анфилоговым или болховских Василиев с орловскими Василиями не принимается за родство без отчества.

Это самостоятельная группа, существовавшая одновременно с орловской. Она делает Болхов обязательным направлением раннего поиска, но пока не отвечает, кто к кому переселился. На карту добавлено только документированное событие в Болхове 1686–1687 годов; маршрут Болхов—Орёл не проведён.

Попутно перепроверена популярная версия о «ливенском воже Анпилогове» в Белгороде 1599 года. Полный опубликованный перечень ливенских вожей называет Каменева, Кривцовых, Ладыгина, Маслова, Телятникова, Фурсова и Черного, но Анпилогова среди них нет. Никита Ефимов сын Анпилогов появляется в Сажном только в позднейшей передаче книги 1616 года, а фамилия снова отмечена в писцовой книге 1626 года. Следовательно, совпадение фамилий с ливенским контингентом — групповое наблюдение автора статьи, не личный маршрут нашего носителя; гипотеза Ливны → Белгород остаётся снятой.

Повторная проверка сводной базы: что она добавила и чего не нашла

25 августа 2026 года заново проверен весь публичный поисковый сервис «Дом предков» на 421 095 строк: отдельно запрошены формы Анпилогов, Анфилогов, Онфилогов, Онпилогов, Анплиогов, Ампилогов и краткие формы без -лог-. Новой записи ранее орловского землевладения 1594/95 года не найдено. В общем списке 1627–1628 годов, который сервис связывает с РГАДА, ф. 210, оп. 19, д. 2, фамильной строки также нет.

Самая ранняя неорловская строка остаётся прежней: Фёдор Анпилогов, Курск, 1605–1618 годы, но вместо дела сервис показывает только условное «сборн» и не называет лист. Она на десять и более лет позднее орловских землевладельцев 1594/95 года. Поэтому Фёдора нельзя превращать ни в предка, ни в доказательство движения из Курска в Орёл. Наоборот, уверенно проверяемые строки 1620-х годов сначала показывают уже существующее орловское ядро, а затем параллельное присутствие в Курске.

Сервис полезен как поисковая сетка, но не как первоисточник. В его выдаче до сих пор есть две строки, уже опровергнутые полным именным указателем и оригиналом дела 1620/21 года: «Анпилогов Марк» и «Онпилогов Илюшка». Значит, отсутствие ранней находки — содержательный отрицательный результат, а любая будущая положительная строка всё равно должна пройти проверку по листу.

Ананья Анпилогов: личная сказка как лучший поздний источник

Впервые создан отдельный профиль человека, которого можно проследить почти двадцать лет. Ананья Анпилогов стоит в орловском разборе 1686/87 года, в двух разных комплексах 1697 года, в разборе 1700 года и снова в 1705 году:

  • РГАДА, ф. 1157, оп. 1, д. 9 — разбор 1686/87 года;
  • ф. 210, оп. 12, д. 1583 — личные сказки 1697 года;
  • ф. 210, оп. 6г, д. 25 — смотр 1697 года;
  • ф. 210, оп. 6г, д. 26 — разбор 1700 года;
  • ф. 1157, оп. 1, д. 19 — разбор 1705 года.

Сочетание редкого имени, фамилии, одного города и непрерывной хронологии делает тождество высоковероятным. Но пока это индексная цепочка: для формального объединения нужны повторяющиеся отчество, возраст, чин или семейный состав.

Главная находка — настоящий заголовок дела 1583. Это не общий список, а сказки орлян, служилых людей иноземного строя, о службе, семейном составе и имущественном положении, поданные на съезжем дворе стольнику Ивану Васильевичу Золотарёву. То есть внутри лежит рассказ самого Ананьи. Его конкретный лист пока не известен, но теперь архивный запрос предельно узок: нужно найти только одну сказку и выписать начало службы, отцовскую службу, семью, поместье и прежнее владение. Это наиболее вероятный поздний документ, который способен ретроспективно соединить ветвь с поколениями XVII века.

Ананья Анплиогов есть и в указателе 1664 года. Он мог быть тем же человеком в молодости или старшим родственником, но двадцатидвухлетний разрыв и отсутствие отчества не позволяют объединить записи. Созданы профиль P9679 и карточка PUB-DOMPREDKOV-1686-1705-OREL-ANANYA-ANPILOGOV.

Почему поздние «пришлые люди» не объясняют ядро

Для контроля проверено специальное дело РГАДА, ф. 350, оп. 2, ч. 2, д. 2439, лл. 1–90 — «Сказки пришлых людей, жителей города Орла» 1721 года. Полные снимки дела также находятся в открытом орловском проекте.

Исследование И. Е. Кушелева устанавливает, что за тридцать лет до 1721 года в Орёл прибыло всего 75 пришлых людей. Ни один не имел собственного двора; большинство кормилось чёрной работой, почти половина ходила по стругам в кошеварах, а к 1748 году в городе закрепились лишь единицы. В опубликованном перечне пришлых фамилий форм Анпилогов, Анфилогов, Онфилогов или Ампилогов нет.

Это отрицательный, но содержательный результат. Он показывает, как выглядит настоящая поздняя миграционная документация — с прежним местом, путём прибытия, занятием и отсутствием своего двора — и одновременно исключает гипотезу, что старое фамильное ядро возникло из городского притока 1691–1721 годов. Дело относится к городу, а не ко всем уездным детям боярским, и ничего не говорит о переселении XVI века; поэтому оно служит контролем, а не ответом. Зафиксирован lead LEAD-350-2-2439-OREL-INCOMING-1721.

Обновлённый промежуточный вывод

Теперь доказательная последовательность выглядит так:

  1. В 1594/95 году Анфилоговы уже держат землю несколькими родственными группами в Баздыреве и соседних деревнях.
  2. В 1596 году большинство орловских новиков — не свежие переселенцы, а молодые люди уже существующей землевладельческой среды.
  3. В 1625 году Баздырево сохраняет несколько фамильных держаний и две прямо названные пары братьев.
  4. К 1664 году перепись индексирует 33 Анпилоговых/Анплиоговых из дворян и детей боярских — результат длительного наследственного роста.
  5. В 1686/87–1705 годах Ананья и другие носители фамилии прослеживаются в повторных служебных разборах; личная сказка Ананьи может объяснить конкретную ветвь.
  6. Поздний приток «пришлых людей» в город был мал и фамильного ядра не сформировал.

Следовательно, главный разрыв теперь расположен не между 1590-ми и XVIII веком, а перед первой писцовой книгой: откуда пришло старшее поколение, которое уже получило орловские жеребьи к 1594/95 году. Приоритет остаётся у двух типов источников: ранних разрядных именных списков Орла 1577–1590-х и отказных/отдельных книг 1595–1625 годов, где передача отцовского поместья может сохранить прежний город или формулу первоначальной государевой дачи.

Старшее поколение теперь имеет имена

Патронимические формулы позволили заменить безымянное «поколение отцов» восемью осторожными поисковыми профилями. Это Микула — один прямо названный отец Василия, Тимофея и Карпа; два не объединённых Василия — отцы Беляя и Осипа; Перша — отец Ивана; Тимофей — отец Софона; Нечай — отец Ивана; Пахом — отец Ермака; Терентий — отец Павла, поверстанного в 1596 году.

Здесь особенно важны две границы. Беляй и Осип могли быть братьями, однако книга не называет их «Васильевыми детьми», поэтому один общий Василий был бы преждевременным слиянием. Тимофей, отец Софона, мог быть Тимофеем Микуловичем, но пока нет прямой передачи поместья или родственной формулы. Фамильное именование принадлежит полным формулам сыновей; сами отцы не записаны отдельными владельцами. Поэтому профили фиксируют доказанное имя и отцовство, но не получают собственных дат, владений или точек на карте.

Практический результат — семь редких или контролируемых имён для проверки в дорловских списках 1550–1580-х годов. Особенно различимы мирские имена Перша и Нечай и тройная связка «Микула — Василий, Тимофей, Карп»: совпадение такой группы в другом городе было бы существенно сильнее простого совпадения фамилии.

Полная диссертация Захарова найдена в РГБ: точные страницы для заказа

Официальная карточка РГБ подтвердила, что за кратким авторефератом стоит оцифрованная 246-страничная диссертация А. Л. Захарова «Служилые люди» и дворянство на территории Орловской губернии в конце XVI–XVIII вв.». Её системный номер — 01004419514. Открытый просмотрщик показывает оглавление, но полный текст по правилам авторского права доступен только в читальных и виртуальных читальных залах РГБ.

Оглавление впервые позволило сузить будущий заказ до четырёх фрагментов:

  • с. 40–61 — служилые люди Московского государства и засечной черты;
  • с. 62–68 — Какурины как пример староорловской служилой фамилии;
  • с. 113–127 — дети боярские и механизм их поселения;
  • с. 169–184 — «Орловские» дворянские фамилии XVI–XVIII веков.

Последний фрагмент имеет высший приоритет: автореферат прямо говорит, что в нём разбираются основной список фамилий, их происхождение, время испомещения и судьба в регионе. Именно там нужно искать Анпилоговых, даже если они отсутствуют в предметном поиске открытой части. До чтения этих страниц нельзя приписывать Захарову вывод о городе происхождения семьи.

Параллельно установлены три короткие статьи автора, которые могут повторять материал закрытой главы: «Землевладение орловского дворянства в начальный период Орловского края» (2008, № 2, с. 22–28), «Города Орловского края на защите южных рубежей… Возникновение “коренного” дворянства» (2008, № 2, с. 32–35) и «Поместное землевладение Орловского региона» (2008, № 3, с. 23–42). Свободных полных копий пока не найдено.

Карточка диссертации в РГБ, официальный просмотрщик, свободный автореферат.

Точный адрес в отказных книгах: «Ампиловы», ч. 1, кн. 3, № 400

Официальный алфавит РГАДА к отказным книгам по Орлу и Болхову за 1619–1746 годы дал не общий совет «смотреть фонд 1209», а конкретную ссылку. На л. 2 отдельной рубрикой записано: «Ампиловы: ч. 1, кн. 3, № 400». В начальной таблице того же архивного тома третья книга первой части соответствует современному общему номеру 10054. Значит, следующий приоритетный документ: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 10054, старая статья № 400.

На стадии одного алфавита нельзя было утверждать, что запись относится именно к Орлу или Баздыреву: заголовок объединяет Орёл с Болховом и не печатает дату статьи. Поэтому личный профиль и картографическая привязка должны были ждать поактной описи. Следующий раздел снимает часть этих ограничений.

Статья № 400 раскрыта: Неустрой Русинов сын Ампилов, 1649 год

Поактная опись к книге найдена в том же официальном комплексе РГАДА. На л. 135–136 статья № 400 пересказана так: 7 сентября 7158 года Неустрою Русинову сыну Ампилову отказаны три владения в Орловском уезде. Дата соответствует 7 сентября 1649 года по юлианскому календарю. Прежними владельцами названы Алексей Некрасов и Леонтий Прохорьев сын Рышков; из земель уверенно читаются Новоселка и деревня Перевесная, а название первого урочища возле сельца пока читается предварительно как «Рогоживец».

Это сразу исправляет несколько прежних ограничений. Запись относится именно к Орловскому уезду, сообщает полное имя носителя фамилии и даёт отцовское имя: Русин. Создан профиль Неустроя P9680; два прежних владельца другой фамилии остаются только в расшифровке. На карте событие относится к Орловскому уезду, но три старых земли пока не получают ложных точных координат.

Для происхождения результат важен не как готовый ответ о переселении, а как новый двухпоколенный мост. Русина Ампилова теперь следует искать в орловских книгах 1620–1640-х годов, а Неустроя — в переписи 1664 года. Если в оригинальной статье будет сказано «отца его поместье», назван прежний город или если перепись даст совпадающее отчество, можно будет связать его с поколением 1625 года. Пока такая связь остаётся задачей, а не установленным родством.

Открытая академическая публикация 1977 года проверена как возможная замена оригиналу. Она действительно подготовлена по той же Орловской отказной книге РГАДА, ф. 1209, оп. 199, кн. 10054, однако её оглавление прямо ограничивает орловскую выборку текстами 1625–1648 годов. Статья Неустроя датирована 7 сентября 1649 года и потому заведомо осталась за границей отбора. Её отсутствие в печатном томе не является отрицательным результатом по человеку: для полной формулы отказа по-прежнему нужен оригинал статьи № 400 или иная независимая копия именно этого акта.

Местный мост к делу Герольдии: 14 дел Курской палаты гражданского суда

Официальный именной указатель ГАКО к фонду 59, описи 2 впервые дал не общую рекомендацию, а 14 точных номеров дел с вариантами Анпилогов, Анфилогов и Анпилов. Указатель относится к Курской палате гражданского суда, фонд которой охватывает 1780–1869 годы.

Дворянско-помещичий круг включает:

  • А. Н. Анпилогова, помещика и капитана — д. 5078;
  • Г. П. Анпилогова, фатежского помещика — д. 2513;
  • И. М. Анпилогова, рыльского дворянина — д. 6907;
  • А. И. Анпилогову, фатежскую дворянку — д. 5335;
  • Ф. Анфилогова, помещика — д. 2827;
  • Анфилогову без инициалов, помещицу — д. 1644;
  • А. Анфилогову, помещицу — д. 1362;
  • А. И. Анфилогову, щигровскую помещицу, и И. Я. Анфилогову, щигровскую дворянку — одно общее д. 6898.

Отдельный однодворческо-крестьянский слой представлен С. И. Анпилоговым из деревни Пол-села Горяинова (д. 6916), Анпилами Старооскольского уезда (д. 6456) и четырьмя делами Анпилоговых села Никольского Фатежского уезда (дд. 6490, 4459, 5074 и 6917; в последнем названы инициалы Т. И., Ф. И. и К. В.).

Это ещё не поколенная роспись и не доказательство происхождения из Орла. Указатель не печатает заголовков, дат, родства и содержания дел. Но он создаёт важный местный обход к сенатскому делу РГИА, ф. 1343, оп. 16, д. 2345: гражданские процессы о земле, наследстве и сословном состоянии могли включать купчие, разделы, старые крепости и заверенные выписки из дворянских доказательств. Первыми следует получать заголовки дел 2513, 5335 и 6898: их Фатежско-Щигровская география ближе всего к поздней ветви, подавшей доказательства в Герольдию.

На официальной странице научно-справочного аппарата ГАКО полная опись фонда 59 сейчас не раскрыта: опубликован указатель, но не заголовки дел. Следовательно, следующий шаг требует архивного запроса или просмотра описи в читальном зале. В запросе нужно сначала получить название, даты и объём дел 2513, 5335 и 6898, а уже затем заказывать первые листы и внутренние описи. Поисковая выдача по одним номерам дел эту проверку не заменяет.

Строки проверены не по поисковому сниппету: официальный PDF не имеет текстового слоя, поэтому страницы были распознаны, а все фамильные позиции на кадрах 13–15 затем прочитаны по изображениям. Создана исследовательская карточка PUB-GAKO-F59-O2-ANPILOGOV-INDEX. Одни инициалы в этой описи пока не создают профилей и карты до получения дат и заголовков самих дел.

Географический указатель к той же описи добавил независимые привязки. Рыльский дворянин И. М. Анпилогов в деле 6907 связан с селом Каменевом Курского уезда; А. И. Анпилогова из дела 5335 — с городом Фатежем; две Анфилоговы из дела 6898 — с городом Щиграми. Дела 6490 и 6917 подтверждены в селе Никольском Фатежского уезда, а дело 6916 одновременно индексировано при деревне Горяиновой и Никольском. Эти связи уточняют географию поиска, но по-прежнему не заменяют заголовков дел.

И. М. Анпилогов в Дерлове: два точных судебных дела 1887–1891 годов

В соседнем официальном комплексе удалось перейти от указателя к полной описи. Проверена ГАКО, ф. 32, оп. 1, Курский окружной суд, том 1. На PDF-кадре 362 дело № 2730 названо дословно: дело по обвинению крестьян Дерлова Фатежского уезда «в покушении на частную собственность дворянина И. М. Анпилогова». Производство шло с 28 ноября по 12 декабря 1887 года, объём — 42 листа.

На PDF-кадре 392 находится дело № 2974: крестьяне того же села обвинялись в вооружённом нападении на дворянина И. М. Анпилогова. Оно началось 29 февраля 1888 года, завершилось 4 июля 1891 года и занимает 196 листов. Совпадают редкая фамилия, оба инициала, дворянский статус, место и последовательный имущественный контекст. Поэтому создан один профиль P99102, два отдельных Records и точка исторического Дерлова (Дернова), современного Дерлова Золотухинского района. Маршрут к Орлу, Рыльску или Фатежу не проводится: происхождение человека не названо.

Именной указатель фонда 32 связывает с тем же И. М. ещё дело № 4868, но доступный официальный том описи заканчивается раньше этой статьи. Его нужно получать отдельно. Не утверждено и тождество с рыльским дворянином И. М. Анпилоговым из ф. 59, д. 6907: одинаковые инициалы делают эту версию интересной, однако заголовок дела 6907 пока отсутствует.

Для главного вопроса XVI века это не прямой ответ, а новый поздний узел. Если 196-листное дело содержит документы на собственность, доверенности или полное имя, человека можно будет сопоставить с курской дворянской росписью и сенатским делом РГИА, ф. 1343, оп. 16, д. 2345. Именно такое сопоставление может показать, откуда словарь 1911 года взял Василия Дмитриевича как родоначальника.

Официальная опись фонда 32, страница научно-справочного аппарата ГАКО, справка о Дерлове (Дернове) по списку 1862 года.

Реестр 1625 года: восемь фамильных статей; девятая оказалась Филипповской

Полная проверка именного указателя и обеих частей опубликованного реестра, а затем официальных цифровых образов самой рукописи выявила восемь прямых фамильных статей: 79, 80, 81, 84, 129, 512, 523 и 1347. Ранее в рабочей выборке были разобраны только четыре баздыревские статьи. Дополнительные прямые записи дают:

  • статья 129, л. 203 об.: Илья, Василий и Антон — Ивановы дети Анфилогова — совместно владеют в деревне Белой;
  • статья 512, л. 227 об.: Софоново поместье Тимофеева сына Анфилогова, уже пустошь Софоново;
  • статья 523, л. 228 об.: Иваново поместье Нечаева сына Анпилогова на Радомле;
  • статья 1347, л. 290: Ермаковское поместье Анпилогова в пустоши Малцовской.

Три последние именные формулы почти несомненно продолжают владения Софона Тимофеевича, Ивана Нечаевича и Ермака Пахомовича, описанные в 1594/1595 году: совпадают редкие полные именования и те же малые урочища. Статья 129 добавляет ранее не разобранную братскую группу и прямо сохраняет имя их отца Ивана. Поскольку в Белой в 1594/1595 году сидел Иван Першин Анфилогов, родственная преемственность вероятна, но пока не доказана: «Першин» — патроним от имени Перша, и реестр 1625 года не называет отца братьев «Иваном Першиным».

Важное ограничение: реестр фиксирует название поместья, но не всегда говорит, жив ли ещё человек, по которому оно названо. Он доказывает длительность фамильной земельной памяти, а не сам по себе переселение или непрерывную личную службу владельца.

Первоначально сплошная проверка того же раздела дала и будто бы девятую запись: статью 1361, л. 291 прочли как «Анфилоговское поместье Брежнева да племянника его Курдюка в пустоши Брежневой». Это чтение оказалось ложноположительным. Полная статья книги 1594/1595 года на печатной с. 1017 называет на том же участке Филиппа Степанова сына Брежнева и его племянника Курдюка Петрова сына Брежнева в деревне Брежневой. Внутри статьи отдельно стоят «двор помещиков Филиппов» и «двор помещиков Курдюков».

Совпали пять независимых признаков: Филипп, фамилия Брежнев, редкое имя племянника Курдюк, прямое родство и деревня/пустошь Брежнева. Поэтому скорописная форма реестра должна читаться «Филипповское поместье», а не «Анфилоговское». Никакого неизвестного прежнего Анфилога статья не вводит. Record сохранён как отрицательный контроль и снабжён обеими фотокопиями, но исключён из счёта ранних употреблений исследуемой основы; профиль, точка и маршрут для Брежневых не создаются.

Одновременно исправлена архивная атрибуция всех пяти созданных по этому реестру карточек. Точные видимые строки находятся в РГАДА, ф. 1209, оп. 85, д. 13, а ф. 1209, оп. 1, кн. 330–331 — исходные писцовые книги, которые реестр кратко пересказывает. Официальные образы также уточнили листы: статья 512 расположена на л. 227 об., статья 523 — на л. 228 об. Официальная опись уточняет состав исходного комплекса: кн. 330 содержит Корчаковский и Неполоцкий станы, а кн. 331 — Каменский, Тайчуков и Нугорский. Следовательно, статьи Ермака и Брежневых находятся именно в кн. 331. Полная статья 1594/1595 года уже разрешила спор по Брежневым; для Ермака полная статья 1625/26 года по-прежнему остаётся отдельной задачей.

Официальный образ л. 291, публичная публикация реестра, печатная с. 1017, официальная опись 1, ч. 1.

Рязанская сотная 1567/68 года: проверено поколение основания Орла

В полном тексте сотной грамоты рязанским архиепископским детям боярским проверен служилый состав непосредственно перед основанием Орла. Документ охватывает восемь станов Рязанского уезда, в том числе особенно важный для рабочей гипотезы Пехлецкий стан. Исправленный исследовательский подсчёт даёт 153 человека из 80 фамилий.

В полном фамильном перечне нет форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Ампилогов и близких вариантов. Нет также Баздыревых, Криволаповых, Труновых и Немцовых — ближайшего соседского круга первой орловской книги. Отдельные Пахомы и Нечаи относятся к другим фамильным формулам и не дают родственной связи. Результат проверен по печатной публикации на с. 458–462, цифровой копии РГБ с полнотекстовым слоем и полному исследовательскому перечню фамилий.

Это существенное сужение, но не отказ от рязанской версии. Сотная грамота перечисляет архиепископскую служилую корпорацию, а не всех государевых детей боярских Рязанского уезда. Поэтому теперь исключён конкретный путь из архиепископских людей, тогда как государевы служилые землевладельцы Пехлецкого, Каменского и соседних станов остаются главным непроверенным направлением. Отдельные профили и точки на карте по отрицательной проверке не создаются.

Карточка издания в РГБ, цифровая копия, исследование состава рязанской корпорации.

Почему нет государевой рязанской десятни: документированная утрата 1626 года

Исследование архивной судьбы рязанского служилого «города» дало прямое объяснение главного пробела. Ещё в 1625 году при разборе местнического дела из Разрядного архива извлекали «резанскую десятню 89-го году», то есть книгу 7089 (1580/1581) года. После московского пожара следующего года дьяки уже отвечали на запросы: «резанские старые десятни в московский пожар 134-м году в Розряде згорели». Ссылка в исследовании ведёт к РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 46, л. 602.

Следовательно, государев поимённый список ближайшего к основанию Орла поколения существовал, но основной комплекс погиб. Это не подтверждает Анфилоговых в Рязани; оно объясняет, почему прямой отрицательный поиск по сохранившимся книгам не может решить вопрос.

Поиск теперь переносится на документы-заместители: выписки из десятен в местнических делах, кормлёные и приходно-расходные книги четвертей, поместные памяти и родовые архивы. Из самого рязанского комплекса уцелел лишь фрагмент разборной десятни 1621/22 года; известны также пять списков 1610–1620-х годов, сохранённых при родословных росписях. Для исходного поколения важнее всего найти выпись из погибшей десятни 1580/81 года либо более раннюю окладную память с формулой прежней службы.

Полный текст диссертации И. А. Кирпичникова.

Первая найденная выписка из погибшей десятни: Семён Ляпунов

Сообщение об утрате удалось довести до конкретной сохранившейся статьи. В первом томе официальных Разрядных книг на стб. 1053–1054 напечатан разбор 1625 года. Приказ поднял старую книгу и записал:

«…служилъ съ Резани и въ Резанской десятнѣ 89-го году отецъ его Семенъ Іевлевъ сынъ Ляпуновъ написанъ въ помѣстномъ окладѣ въ 250 четяхъ; а онъ Ульянъ служитъ съ Резани жъ…»

Таким образом, десятня 7089 (1580/1581) года ещё за год до пожара позволяла проверить три вещи: прежний служилый город, полное имя отца и размер его поместного оклада. Выписка относится к Семёну Иевлевичу и Ульяну Ляпуновым, а не к Анфилоговым, поэтому отдельные профили и карта не создаются.

Для поиска происхождения это всё же принципиальная находка: доказано, что местнические дела сохраняли персональные выдержки именно из нужной погибшей книги. Теперь перспективен не абстрактный поиск «рязанской десятни», а сплошная проверка дел 1613–1626 годов и позднейших копий по формулам «служил с Резани», «в Резанской десятне» и «в поместном окладе».

Скан стб. 1053 в Google Books.

Синхронная проверка 1596 года: Павел — орловский, не рязанский новик

Утрата старых рязанских десятен частично компенсируется общегосударственной десятней новиков 1596 года. В ней полностью опубликован отдельный рязанский раздел: по итоговой помете, заново поверстаны 266 рязанцев — неслужилые и беспоместные сыновья, племянники и братья местных служилых людей.

В полном рязанском перечне нет Анфилоговых, Анпилоговых, Онфилоговых, Ампилоговых или близкого варианта. Нет и точного совпадения контролируемых семейных формул. Иван Романов сын Микулин, Микита Нечаев сын Лихачев, Фёдор и Сава Григорьевы дети Пафомовы и Терентей Беляев сын Панфилов — другие люди и другие именные ряды.

Особая ценность результата в синхронности: Павел Терентьевич Анфилогов записан в том же документе, но в орловской рубрике. Значит, в апреле 1596 года его служилый город уже однозначно Орёл. Это не устанавливает место рождения Павла или прежнюю службу его отца Терентия: старшее поколение могло перейти раньше. Но представлять Павла рязанским новиком, которого в 1596 году перевели на Орёл, теперь нельзя.

Источник: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 120/167; Н. П. Лихачёв. «Десятни новиков, поверстанных в 1596 году» // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 3. СПб., 1909. С. 113–209.

Публикация рязанского раздела и справка о десятнях.

Две разделённые семьи Рязань — Орёл в одном списке

Полный рязанский раздел дополнительно сопоставлен со всеми извлекаемыми владельческими формулами Орловской книги 1594/95 года. Точного полного имени одного человека в обоих городах нет, зато найдены две связки, где совпадают одновременно отец и фамилия:

  • Наум Иванов сын Болотов, рязанский новик с окладом 100 четвертей, — Тимофей Иванов сын Болотов, орловский помещик в деревне Болотове на Лисице. Вместе с Василием Ивановичем Болотовым в Кашире и Митей Ивановичем Болотовым в Туле это уже четырёхгородская гипотеза детей одного Ивана Болотова.
  • Василий Иванов сын Каменев, рязанский новик с окладом 100 четвертей, — Иван Иванов сын Каменев и Терех Иванов сын Каменев, два самостоятельных орловских помещика. В статье Ивана отдельно назван двор его отца Ивана, что подтверждает не ошибочно прочитанное отчество, а реальное старшее поколение на Орле.

Источники не называют людей братьями, поэтому индивидуальный маршрут не доказан. Однако два независимых совпадения показывают, что разделение ветвей между Рязанью и Орлом было не только теоретически возможным. Для происхождения Анфилоговых это усиливает модель общего рязанско-верхнеокского семейного резервуара, но не заменяет фамильной записи. Болотовы и Каменевы не получают профилей или маршрутов на семейной карте.

Четвертные книги после Смуты: один орловец прослеживается с 1594 до 1617 года

Полностью проверено издание Л. М. Сухотина «Четвертчики Смутного времени (1604–1617)». Это не общая десятня, а учёт более узкой группы служилых людей, которым выдавали денежное жалованье из четвертей. Поэтому отсутствие фамилии нельзя превращать в отрицание орловской службы всей семьи.

В корпусе найдены три орловца:

  • Воин Киприанов сын Воробьёв: 29 августа 1614 года ему подтвердили старый оклад 18 рублей и прибавили четыре рубля за мценскую службу 1612/13 и 1613/14 годов;
  • Михаил Афанасьев сын Жилин: 14 сентября 1613 года ему восстановили девятирублёвый оклад времён царя Василия, потому что соответствующие статьи книги 1610 года «в разоренье пропали»;
  • Григорий Иванов сын Сотников: 3 января 1617 года его прежний оклад в шесть рублей восстановили по орловскому списку, который Пётр Данилов прислал с Орла в 1613/14 году.

Последняя запись даёт точное межкнижное совпадение. В писцовой книге 1594/95 года Гриша Иванов сын Сотников уже держал отцовское поместье в деревне на Государнине селище вместе с братьями Кондратом, Олешкой и Антонком — «Ивановыми детьми Сотникова». Совпадают имя, отец, фамилия и орловская служилая корпорация. Интервал в 22 года нормален, поэтому перед нами почти несомненно один человек: помещик 1594/95 года, довоенный четвертчик при Василии Шуйском, участник орловского списка 1613/14 года и получатель восстановленного оклада в 1617 году.

Для нашей задачи важен механизм. После разорения приказ восстанавливал утраченные статьи по разрядному сыску и заново присланным городовым спискам. Значит, искать надо не только погибшие десятни, но и прошения о восстановлении жалованья, сыскные материалы и сам список Петра Данилова. Полный список мог включать орловских детей боярских, не попавших в узкий круг четвертчиков.

Форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Ампилогов и Онпилогов в полном издании нет. Для Воинa Воробьёва и Михаила Жилина точных совпадений в орловской книге 1594/95 года также нет; одинаковые фамилии не объединяются без совпадения полного имени. Чужие фамилии не получают профилей и точек на семейной карте.

Цифровая копия издания 1912 года.

Большая раздаточная книга 1615–1618 годов: современный шифр найден

Печатная опись Московского архива Министерства юстиции раскрыла следующий, гораздо более широкий источник. Под № 1 книг Новгородского стола описаны раздаточные книги денежного жалованья 1615–1618 годов на 226 листах. Они охватывают казаков, стрельцов и других служилых людей Новгорода, Белёва, Болхова, Орла, Кром, Новгорода-Северского, Тихвина, Волоколамска, Вязьмы и Можайска.

Современный архивный адрес установлен как РГАДА, ф. 210, оп. 6в, д. 1. Соответствие поддерживают нынешнее название описи — «Книги Новгородского стола», её крайняя дата 1615 год и независимые описания именных раздач 1617 года, прямо ссылающиеся на это дело.

Официальный каталог РГАДА описывает опись 6в как комплекс из 79 книг за 1615–1704 годы, а её цифровая опись начинается именно с дела № 1. Современный поимённый проект обозначает обработанный слой этого дела как «Дворяне и дети боярские разных городов 1617 г.». Это объясняет кажущееся расхождение: проект выписал только шесть городов — Ярославль, Арзамас, Алатырь, Тулу, Каширу и Рязань, тогда как архивный заголовок всего дела значительно шире. Следовательно, отсутствие Орла в открытой таблице показывает границу выборки, а не состав оригинальной книги.

Следующий слой проверки выполнен по официальному четырёхтомному алфавиту РГАДА к книгам Новгородского стола — указатели 115–118. Указатель 115 охватывает книги № 1–12 и открыт полностью: 291 цифровое изображение. Для книги № 1 раздел фамилий на А занимает изображения 0003–0005, раздел на О — изображения 0169–0170. В обоих разделах проверены написания Анфилогов, Анпилогов, Ампилогов, Онфилогов и Онпилогов; их нет. Таким образом, это уже не нулевой веб-поиск, а отрицательный результат официального архивного указателя к нужной книге.

Число листов проверено непосредственно на изображении с. 140 печатной описи: там стоит «226 л.». Прежнее чтение «2926» возникло из OCR, который слил тире с числом. Тот же объём и современный шифр независимо повторены в тематическом списке дел по Орловскому уезду на форуме ВГД. Благодаря этому поиск сокращён с ошибочно предполагавшихся тысяч до 226 листов.

Граница результата существенна. Алфавит не заменяет просмотр 226 листов и может не охватить безфамильную, необычно прочитанную или пропущенную запись. Кроме того, открытая вторичная выгрузка дела заведомо неполна: в ней 395 строк 1617 года — Ярославль 183, Алатырь 67, Рязань 49, Кашира 43, Тула 38 и Арзамас 15, но ни одной орловской строки. Поэтому по ней нельзя делать отрицательный вывод об Орле.

Дополнительная адресная проверка выполнена через Григория Иванова сына Сотникова. Он удобен как контрольный орловец: помещик с таким полным именем прослеживается от книги 1594/95 года до восстановления жалованья по орловскому списку 1613/14 года. В официальном указателе 115 полностью просмотрен раздел «С» по книгам № 1–12 — изображения 0211–0233. Сотникова там нет. Следовательно, раздаточную книгу 1615–1618 годов нельзя считать ни копией, ни полным продолжением списка Петра Данилова. Отсутствие в ней Анфилоговых и Сотникова теперь является характеристикой состава источника, а не указанием на исчезновение этих орловских семей.

Проверена и обновлённая публичная Google-таблица проекта служилых людей. По точному шифру 210-6в-1 она возвращает 396 строк тех же шести городов и не содержит скрытого орловского раздела. Сквозной поиск по вариантам фамилии во всей актуальной базе не дал ни одного нового доорловского носителя: самый ранний дополнительный слой начинается орловскими записями 1626 года, уже известными проекту. Поиск Анфилога, Анпилога, Анфилофа и Онфилога в позиции личного имени также дал ноль строк. Это не заменяет архивный просмотр, но закрывает предположение, что ранний переселенец уже находится в современной открытой выгрузке под личным именем.

Нельзя также автоматически отождествлять книгу со списком Петра Данилова 1613/14 года: комплекс начинается в 1615-м. Следующий адресный шаг — установить орловские листы самого дела и проверить формулы старого оклада, прежней службы, отцовской статьи и восстановления после разорения.

Отдельно снята опасная одноимённая зацепка. РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 1059, названное в современной описи «дозорной книгой Орловского уезда 1617–1619 годов», относится к вятскому пригороду Орлову и идёт вместе с Хлыновским уездом. Полная вятская публикация подтверждает, что книга описывает тяглые и оброчные деревни Вятской земли. К крепости Орёл на Оке и к орловским детям боярским её присоединять нельзя.

Отдельно повторно проверен интернет-указатель к орловскому разбору 1620/21 года. Его строки «Марк Анпилогов» и «Илюшка Онпилогов» ложны: в полном указателе и просмотренном цифровом деле их нет. Подлинный носитель фамилии на л. 67 — Василей Дмитреев Анпилогов, уже заведённый в проекте как Василий Дмитриевич. Новые профили по двум ошибочным строкам не создаются.

Точный цифровой разворот печатной описи, с. 140. Список дел по Орловскому уезду с тем же шифром и объёмом. Официальный Указатель 115, начало раздела А книги № 1, начало раздела О книги № 1, продолжение раздела О.

1570: орловские люди уже выходили «по их спискам»

Полный текст «Разрядной книги 1475–1598 годов» дал более раннее прямое свидетельство персонального учёта орловского корпуса. В росписи 7075 года (1566/67) Орёл впервые включён в число украинных городов: там поставлены воевода князь Василий Ростовский и Владимир Безобразов. Эта запись на с. 224 называет только командование.

Роспись 7078 года (1570) значительно содержательнее. На Орле названы воевода князь Андрей Васильевич Репнин и голова Семён Михайлов сын Хотунского. При угрозе нападения они должны были выйти из Орла и присоединиться к большому полку вместе с другими сходными воеводами украинных городов. Распоряжение завершается принципиальной формулой: «а люди с ними по их списком».

Это не просто предположение о том, что список когда-то должен был существовать. Документ показывает список в действии: по нему контингент выводили из города и включали в полевую армию. Следовательно, не позднее 1570 года Орёл уже имел учтённую местную служилую корпорацию. Окно первоначального набора сужается до 1566/67–1570 годов — раньше общего количественного реестра начала 1572 года и специальных поимённых списков, предписанных смотром 1577 года.

Самих рядовых Государев разряд не называет: он сохраняет командный каркас, а персональные городовые росписи оставляет отдельными документами. Формула относится ко всем перечисленным украинным командирам и не даёт точного названия орловского приложения. Поэтому присутствие Анфилоговых в списке 1570 года пока не доказано, но теперь известно, какой документ надо искать.

Новая архивная цель — не только список смотра 1577 года, но также противни, выписи и позднейшие ссылки на росписи 7075–7078 годов. Поисковые формулы: «люди по их спискам», «с Орла по списку», «роспись украинных городов» и «сходные воеводы». Особенно важны поздние земельные тяжбы, где владельцы могли цитировать старые разрядные и поместные выписи после утраты основных книг.

Основной текст издания проверен по цифровой копии: с. 224 и 231–232. Карточка: PUB-RK-1570-OREL-PEOPLE-BY-LISTS. Цифровая копия Разрядной книги.

1565: первый доорловский верхнеокский Онаньин найден в Одоеве

Смена поисковой единицы с готовой фамилии Анфилогов на полные личные формулы, ранние вторые именования и соседские семейства дала первую находку в непосредственном предорловском слое. В научной публикации сотной из одоевских писцовых книг от 25 мая 1565 года среди монастырских крестьян сельца Мартиновского Павловского стана записан двор Степанка Онаньина. Документ старше основания Орла на один год.

Оригинал сотной обнаружен издателями в позднейшем деле по тяжбе стряпчего И. П. Воейкова с Настасовым монастырём о покосах на пустоши Лосинской в Погорельском стане Белёвского уезда. Архивный адрес всего комплекса указан в статье как ЦГАДА, ф. 1209, столбцы по Москве, № 32739, ч. 1–2; ныне это РГАДА. Текст сотной начинается с л. 88 дела. Публикация: В. Ю. Беликов, Е. И. Колычева, «Документы о землевладении князей Воротынских во второй половине XVI — начале XVII вв.», Архив русской истории, 1992, вып. 2, документ № 1 на с. 100 и далее.

Находка важна не созвучием с Анфилоговыми напрямую, а более узкой связью. В орловской книге 1594/95 года Онаньины уже составляют отдельное служилое гнездо, и внутри него прежним владельцем назван Анпилог Иванов сын Онаньина; документ позволяет восстановить три поколения: Анпилог → его неназванный в статье сын Вавил → внук Кондратий Вавилович. Теперь форма Онаньин впервые обнаружена в верхнеокской земле непосредственно перед созданием Орла. Поэтому Одоев становится конкретным адресом поиска ранней среды имени, а не только одним из соседних старых городов.

Это всё ещё не маршрут. Степанко — монастырский крестьянин, тогда как орловские Онаньины — служилые землевладельцы; его отчество и потомки не названы. Нет ни совпадения полного имени, ни родственной формулы, ни записи о верстанье или переселении. Кроме того, сотная описывает только владения Настасова монастыря и их межи, а не весь Одоевский уезд. В ней не найдены Анфилоговы и варианты, личные Анфилоги/Анфилофы, а также Баздыревы, Немцовы, Труновы и Криволаповы из орловского соседского куста; для ограниченной выписи это слабый отрицательный результат.

Следующий адресный поиск — остальные части одоевского описания 1565/66 года и поместные статьи за пределами монастырской сотной. Главная проверочная формула: Вавил Анпилогов сын Онаньин и её орфографические варианты. Для Степанка отдельный профиль и точка на карте не создаются: он носитель постороннего именования и пока только сравнительное упоминание.

Цифровая копия выпуска «Архива русской истории».

Смена тактики: искать не фамилию, а набор первых орлян

Массовый поиск написаний Анфилогов, Анпилогов, Онпилогов, Онфилогов, Ампилогов и Анфилофов по открытым указателям исчерпан: до известного орловского слоя он не вывел. Это ожидаемо для XVI века, когда одно и то же семейное именование могло ещё записываться как патроним, прозвище или вовсе не попадать в сокращённый указатель. Повторять тот же поиск под новыми вариантами больше не является основным направлением.

Новая единица поиска — формирование служилой корпорации нового Орла между 1566/67 и 1570 годами. К 1570 году люди уже выходили из города «по их спискам», следовательно, первоначальный учёт был составлен в очень узком четырёхлетнем окне. Надо искать не только сам список, но весь породивший его административный след: распоряжение о наборе, назначения писцов, смотр, окладные статьи, первые поместные дачи и позднейшие выписи из этих бумаг.

Поиск разделён на три линии:

  1. Административная. Кто строил Орёл, кто набирал и испомещал его первых служилых людей, какие писцы и подьячие исполняли приговор 15 марта 1577 года и какие другие города входили в их командировку. Книги одного писца могли сохраниться под названием соседнего города, хотя орловская часть утрачена или не названа в заголовке.
  2. Семейная. Вместо одиночной фамилии проверяются семь отцов ранних орловских ветвей — Микула, два пока не объединённых Василия, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий. Самый сильный идентификатор — редкая одновременная тройка братьев Василий, Тимофей и Карп, сыновья Микулы.
  3. Соседская. Анфилоговы из деревни Баздыревой ищутся вместе с Баздыревыми, Труновыми, Немцовыми и Криволаповыми. Совместное появление нескольких семей в старом уезде различительнее совпадения одной фамилии и может выявить не отдельного переселенца, а группу первоначального испомещения.

Критерий доказательства остаётся строгим. Одноимённый Микула или Онаньин — только поисковая подсказка. Маршрут на карту можно добавить лишь после формулы «переведён из», «служил прежде», названия прежнего города, прямой передачи старой дачи либо недвусмысленной родственной записи. Поэтому Степанко Онаньин 1565 года остаётся важным одоевским адресом исследования, но не получает семейного маршрута.

Епифань 1572 года: найден точный аналог первого орловского списка

Для Епифани, заселённой в том же 7075/1566–1567 году, сохранился именно тот тип документа, которого не хватает Орлу: описание нового острога, посада, стрелецких и казачьих слобод с поимёнными дворами. Современный архивный адрес установлен по официальной описи: РГАДА, ф. 137, оп. 1, Венёв, д. 1, ч. 2, лл. 201–247. Книгу писали князь Иван Васильевич Мосальский и Григорий Борисович Ярцов с товарищами. Та же комиссия описывала Венёв, поэтому епифанская часть сохранилась внутри дела под верхним заголовком «Венёв».

Итоговая формула сообщает, что люди поселились в Епифани у князя Ивана Фёдоровича Мстиславского на десятилетней льготе в 7075 году. Поимённая часть показывает смешанный набор буквально: Васка Карачевец, Васка и Гриша Резанцовы, Онанья Дедиловский, Васка Крапивенский, Истомка Коломнетин, Васюк Медынец. Рядом стоят люди с пометами «новоприход», «новоприходец» и «приходец». Пустые места оставлялись под дворы казаков, которых ещё предстояло «прибрать». Значит, новый город комплектовался не одним переселением готовой корпорации, а продолжающимся набором из нескольких старых городов.

Микулка Моисеев — первый адресный кандидат по редкой семейной формуле

На л. 214 об. в Коробьиной слободе, в сотне Степана Лихарева, записан рядовой казак Микулка Мосеев. Уменьшительная форма Микулка не означает ребёнка; так писцы обычно записывали взрослых служилых людей. Мосеев — патроним от Моисея, а не готовая фамилия.

По поколению этот человек совместим с Микулой, чьи три взрослых сына — Василий, Тимофей и Карп Микуличи Анфилоговы — вместе держали отцовский жеребей в Орловском уезде 1594/95 года. Но совпадает пока только редкое имя отца. Епифанская книга не называет Микулку Анфилоговым, не перечисляет его сыновей и не говорит о переводе в Орёл. Поэтому это кандидат для адресной проверки, а не найденный предок.

В епифанской десятне 1585 года Микулки Моисеева уже нет. Новая построчная проверка не позволяет считать это особым миграционным сигналом. Из всех четырнадцати людей его ряда 1572 года только редкий Малец Ондреев уверенно повторяется в 1585 году; почти все остальные также исчезают или имеют лишь слишком общие совпадения имени. Значит, десятня верстала выборку казаков, а не повторяла весь прежний состав. Микулка мог умереть, выбыть, сменить службу или не попасть в верстанье, но его отсутствие само по себе не делает маршрут Епифань → Орёл вероятнее.

Для Архипка Онаньина прежнее сравнение было неверным. Он записан пешим стрельцом, а десятня 1585 года не является переписью стрельцов. Поэтому его отсутствие в ней не означает ни смерти, ни выбытия, ни переселения. Архипа нужно искать в стрелецких росписях, денежных и хлебных раздачах и поручных записях, не смешивая их с казачьими десятнями. Названные в 1585 году Антон Евсеев сын Онаньин и Перша Онаньин сын Левонтьев — другие полные формулы; у Перши слово Онаньин является отчеством, а Левонтьев — фамильным именованием.

Архипко Онаньин — ещё один ранний верхнеокский Онаньин

На л. 209 среди пеших стрельцов Большой улицы Епифанской Стрелецкой слободы записан Архипко Онаньин. После одоевского Степанка Онаньина 1565 года это второй доорловский верхнеокский носитель формы Онаньин. Позднее в Орле существует отдельное служилое гнездо Онаньиных, внутри которого прежним держателем назван Анпилог Иванов сын Онаньина.

Родство не установлено: Архип был стрельцом, одоевский Степанко — монастырским крестьянином, а орловские Онаньины — помещиками. Но теперь форма Онаньин встречена в двух старых верхнеокских точках непосредственно до и вскоре после основания Орла. Это делает коридор Одоев — Епифань — Орёл содержательной зоной поиска, хотя ещё не семейным маршрутом.

Есть и осторожный соседский сигнал. В той же Епифанской Стрелецкой слободе записан Иванко Овсянников. В Орловском уезде 1594/95 года также присутствуют развитые круги Онаньиных и Овсянниковых. Совместное повторение двух именований сильнее случайного совпадения одного имени, но полные лица и отчества различаются. Пока это признак общего верхнеокского рекрутского резервуара.

Какие промежуточные книги действительно существовали

Каталог писцовых книг К. В. Баранова сузил следующий поиск до одного писцового цикла. В 1584/85 году Елизарий Ржевский и дьяк Семейка Пахомов описывали сразу Венёвский и Епифанский уезды. Епифанская книга удостоверена выписями, напечатанными в «Актах служилых землевладельцев», т. III, № 65 и 445; венёвская — № 317 и 318. Одновременно Константин Наумов составлял Дедиловскую книгу, известную по № 254 того же тома.

Это пока не означает, что полный епифанский оригинал 1584/85 года сохранился: каталог фиксирует книгу по позднейшим актовым ссылкам и выписям. Но вместо неограниченного поиска «где-нибудь между 1572 и 1585 годами» появился точный корпус: выписи Ржевского—Пахомова, передачи казачьих дач и отдельные стрелецкие росписи того же города. Главный методический вывод — больше не считать отсутствие в чужой служебной книге признаком переселения.

Варварины: контрольная цепочка от первого казака до братнего поместья

Две выписи оказались не просто библиографическими ссылками. Акт № 65 позволяет проверить на реальной семье весь метод, который нужен для орловских Анфилоговых.

В Улановой казачьей слободе 1572 года записан Сенька Варварин. В десятне 1585 года под № 283 стоит Иевко Семёнов сын Варварин — один из казаков, поверстанных в дети боярские. В повторной десятне 1591 года тот же Иевко под № 310 помечен: «взят в полон».

Ввозная грамота сентября 1591 года раскрывает недостающие связи. Кондрашко Семёнов сын Варварин прямо называет Иева родным братом. Иева захватили крымские люди во время «царёва прихода» 1591 года; после него остались жена Анница и полуторагодовалая дочь Ульяница. Кондрату временно передали братнее поместье с обязанностью служить, содержать невестку и племянницу, а если Иев вернётся из плена — отдать ему землю вместе с доходами и хлебом.

Акт дословно цитирует Епифанскую книгу Елизария Ржевского и Семейки Пахомова 1584/85 года: в Иевковом жеребье Рождественской слободы числилось 10 четвертей пашни и 11 четвертей перелога в поле. Современный адрес грамоты: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Туле, № 365/37572, л. 77; публикация — АСЗ, т. III, № 65.

Имена и смысл. Сенька — Семён, Иевко — Иев, Кондрашко — Кондрат. Формула «Семёнов сын Варварин» одновременно сообщает имя отца и семейное именование. Сенька Варварин 1572 года с высокой вероятностью является отцом Иева и Кондрата: совпадают город, фамилия, поколение и названный отец. Но буквальной фразы «Сенька, отец Иева и Кондрата» пока нет, поэтому старшая связь остаётся сильной идентификацией. Братство Иева и Кондрата доказано самим актом. «Царегородский полоненик» при Кондрате описывает его собственный опыт или статус вернувшегося пленника, а не место происхождения семьи.

Для Микулки это даёт точную схему поиска: первый казак → дети с патронимом → передача отцовского или братнего поместья. Поэтому главными поисковыми формулами становятся не только «Микулка Моисеев», но и Василий Микулин, Тимофей Микулин, Карп Микулин, Микулины дети, отцовское поместье, братнее поместье. Сплошная проверка опубликованных десятен XVI века и полного тома АСЗ III пока не дала этой тройки вне Орла; это отрицательный результат сохранившегося корпуса, а не доказательство местного происхождения.

Есть и контроль непосредственно из ряда Микулки. Проверены все четырнадцать формул этого ряда: Кузьма Юрьев, Фетко Иевлев, Иванко Иванов, Игнатко Истомин, Филатко Гаврилов, Ермолка Иванов, Олексейко Иванов, Малец Ондреев, Микулка Мосеев, Проня Родинов, Алистратко Иванов, Иванко Олексеев, Михалко Фёдоров и Куземка Иванов. Только редкий Малец Ондреев, стоявший рядом с ним в 1572 году, повторяется в 1585-м под № 265 как Малец Ондреев сын Бабин. Почти наверняка это один человек, но поздняя запись добавила семейное именование Бабин. Следовательно, сопоставление устойчивой пары «личное имя + отец» действительно способно найти человека раньше, чем в источнике проявится его фамильная часть. Одновременно один повтор из четырнадцати показывает, почему отсутствие Микулки нельзя превращать в доказательство переселения. В 1591 году Малец уже отсутствует; причина не названа.

Карточка контрольной цепочки: PUB-EPIFAN-1572-1591-VARVARIN-FAMILY-LAND-CHAIN. Профили и карта не добавляются: Варварины и Бабины не относятся к исследуемому фамильному ряду, а переселения в Орёл документы не показывают.

Карточка: PUB-RGADA-137-1-VENEV-1-2-EPIFAN-FIRST-SETTLERS-1572. Полная листовая расшифровка, официальная опись фонда 137, цифровая копия издания 1877 года. Профили и карта не меняются: ни одна запись ещё не связывает конкретного носителя исследуемого имени с переходом из Епифани в Орёл.

Вторая смена тактики: не один «род», а семь орловских ветвей

Книга 1594/95 года не показывает одну семью, внезапно приехавшую в Орёл. В восьми ранних статьях названы как минимум семь разных отцов: Микула, Василий, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий; при этом два Васильевича пока даже не доказаны братьями. Значит, одинаковое именование могло уже объединять несколько ветвей, а могло независимо образоваться от личного имени Анфилог. Искать один общий исходный город для всех — слишком сильное предположение.

Теперь каждая ветвь ведётся как самостоятельное дело. У Микулы ищется редкая тройка сыновей Василий—Тимофей—Карп; у Осипа Васильевича — отдельная грамота о передаче бывшего поместья Онохи Криволапова; у Ивана Першина и Ермака Пахомова — редкие пары имени и отчества; у Павла Терентьевича — городовая разборная книга, поручительство или земельный акт с отцом Терентием. Только после нахождения общего старшего лица ветви можно будет объединять.

Параллельно составляется отдельный атлас личного имени Анфилог / Анфилоф XV–XVI веков: Рязань, Кашин, Ярославль, Двина, Тверь и сам Орловский уезд. Это не карта предков. Её задача — показать, где имя реально бытовало и где от него могли независимо возникнуть патронимические именования. Ни один такой человек не объявляется предком орловских Анфилоговых без переходной записи.

Главный архивный поворот — от кратких именных списков к земельным делам. Полная Орловская отказная книга 1619–1701 годов проходит под историческим шифром РГАДА, ф. 1209, оп. 199, кн. 10054. Научное издание «Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги» (М., 1977) печатает из неё только акты, выбранные по языковым признакам; в опубликованной выборке Анфилоговы и Баздырево не найдены. Это не отрицательная проверка рукописи. Полный том остаётся приоритетным, потому что именно отказы и отдельные обычно называют прежнего владельца, умершего отца, родного брата, вдову, детей и старую государеву дачу.

Практический порядок теперь такой: первый служилый человек без устойчивой фамилии → его дети по патронимам → передача отцовского или братнего поместья → только затем маршрут. Контрольная цепочка Варвариных в Епифани доказала, что этот метод работает. Для Анфилоговых нужная последняя связка пока не найдена, поэтому карту происхождения преждевременно дорисовывать нельзя.

Канцелярский след смотра 1577 года

Появился ещё один способ искать утраченный орловский список: не по фамилии и не только по слову «Орёл», а по людям, через которых документ проходил между Разрядом и Поместным приказом. Научный справочник по приказам называет в Поместном приказе 1577 года Андрея Шерефединова, Василия Колударова, Андрея Судокова-Мясного и Богдана Ксенофонтова. Последний документирован там с 14 января 1577 года до 30 сентября 1578-го — это ровно вероятное окно исполнения мартовского приговора об орловском смотре и прирезке земли.

Предисловие к первому тому «Актов Московского государства» сначала дало новую архивную мишень: тридцать столбцов, прямо названных списками служилых людей — № 14, 17, 19, 21–24, 29, 31–33, 36–37, 41–45, 49, 53, 55, 57, 61–63, 70, 78, 91, 95 и 103. Однако их полная сверка по официальной описи 9 фонда 210 сразу отсекла ложный путь: все тридцать единиц датированы 1616–1648 годами.

Древнейший список 1577 года, напечатанный в АМГ под № 26, находится не среди них, а в деле № 1, столпике 3. Официальная опись на с. 3 описывает его предельно ясно: «7085/1576–77 гг. Список боярский. — 36 л.» Это общий придворный выборный список, а не орловское приложение к приговору о казаках. Фотокопии с. 2–3 описи сохранены в карточке. Таким образом, ни общий список № 26, ни тридцать позднейших списковых столбцов не являются искомой поимённой росписью орлян; их проверку можно закрыть.

Теперь это подтверждено не только описью и печатным изданием, но и самим официальным цифровым оригиналом РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1. Орловская статья начинается на л. 235 и продолжается на лл. 235 об.–236; распоряжение составить отдельные именные списки находится на лл. 241 об.–242. Л. 243 об. завершает приговор, л. 244 пуст, а на л. 245 начинается другой документ. Следовательно, искомая роспись не была приложена к приговору в этой книге. Пять контрольных разворотов рукописи сохранены в карточке PUB-AMG-T1-N23-OREL-KAZAKI-1577; ссылка openScan теперь ведёт прямо на официальную полистную копию РГАДА.

Особенно важен соседний акт АМГ, т. I, № 21. Он показывает живой маршрут бумаги всего за день до интересующего нас приговора. 2 марта память о путивльских и рыльских детях боярских послали из Разряда «к Ондрею Мясному да к Богдану Ксенофонтьеву»; 14 марта из Поместного приказа вернулись память и выпись «за приписью диака Ондрея Мясново». 15 марта был принят приговор о пересмотре украинных казаков и орловских детей боярских. Значит, орловская исполнительная память или её противень могли учитываться по имени одного из этих дьяков, а не под самостоятельным заголовком «Орловский список».

Чтение проверено по официальной полистной копии РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 223–226. Одновременно обнаружилась и исправлена важная ошибка: Василий Колударов был подставлен в эту фразу из общего штатного перечня Поместного приказа, но в самом акте № 21 его нет. Дата Андрея Шерефединова 27 февраля 1577 года в справочнике восходит к посторонней пошехонской грамоте АСЗ, т. I, № 305; Колударов подтверждён другим актом АСЗ, т. III, № 250. Наконец, даты Мясного и Ксенофонтова у Веселовского опираются на тот же акт № 21, а не на отдельное орловское дело. Поэтому документально доказанная связка здесь только одна: Мясной — Ксенофонтов.

Сам акт № 21 теперь вынесен в отдельную контрольную карточку PUB-AMG-T1-N21-PUTIVL-RYLSK-PROCEDURE-1577. Она фиксирует полный комплект возникавших бумаг: память, поместную выпись, именной список, расходные книги и поручные записи. Полевой исполнитель Григорий Лободимский раздал деньги в Путивле и Рыльске и вернул книги и поручные записи в Разряд. Для Орла это не тождество лиц, а точный процедурный образец: следующая главная неизвестная — имя человека, которому передали орловские списки для исполнения на месте.

У самого Орла теперь появился первый столь же точный именной ориентир. Разрядная книга сообщает, что в апреле 1577 года воеводами там были Роман Дмитриевич Бутурлин и Григорий Фёдоров Андреева-Павлов. При полевом сходе оба повторно названы «с Орла» в передовом полку. Синхронный боярский список АМГ № 26 ставит Григория в раздел «Кашира» и снабжает пометой «на Орле». Это уже не общий исторический фон, а документированный случай присылки в Орёл командного человека из старой каширской служилой корпорации непосредственно после приговора 15 марта.

Чтение имеет оговорку, которую нельзя прятать: основная редакция называет его «Григорей Федоров ... сын Павлов», тогда как список О в первом упоминании даёт «Дмитреев». Повторная строка полевого схода и независимая форма «Григорей Федоров Ондреева-Павлов» в боярском списке поддерживают чтение Фёдоров, но вариант Дмитреев сохранён в карточке. Там же отмечен предшественник: в 1575/76 году в Орле служил Иван Тимофеевич Фустов, также учтённый в 1577 году по Кашире. Продлевать его орловскую службу до 15 марта 1577 года нельзя: позднейшая формула «воеводы по прежней росписи» имён не повторяет.

Граница вывода принципиальна. Документы доказывают канал Кашира → Орёл для начальствующего лица, но не перевод рядовых каширских детей боярских, казаков или семей. Григорий Павлов не назван писцом смотра. Поэтому маршрут Анфилоговых не создаётся, зато Роман Бутурлин и Григорий Павлов становятся новыми адресными ключами к мартовским–летним воеводским отпискам и бумагам полевого исполнителя. Результат вынесен в контрольную карточку PUB-RK-AMG-1575-1577-OREL-KASHIRA-COMMAND.

Для Бутурлина восстановлена и предшествующая ротация непосредственно по разрядным записям: в 1575/76 году он был воеводой Новосиля, осенью 1576 года — Болхова, в апреле 1577 года — Орла. Это делает верхнеокский пограничный пояс не просто вероятной географией, а документированным кругом перемещения начальствующих лиц. Но это всё ещё маршрут одного воеводы, не его подчинённых и не семьи Анфилоговых.

Теперь адресный поиск ведётся по сочетанию этих двух имён, дат март 1577 — сентябрь 1578 года и служебных формул старые 20 четвертей, придача 30 четвертей, всего 50 четвертей, смотр на лицо, месячные сторожи. На карте это пока ничего не меняет: найдена канцелярская цепочка, но не прежний город ни одного Анфилогова. Андрея Судокова-Мясного также нельзя автоматически отождествлять с Иваном Никитичем Судоковым-Мясным, позднейшим орловским городовым головой: личные имена различны, а родство здесь не доказано.

Справочник С. Б. Веселовского даёт полную биографию подписанта: это Андрей Никитич Судоков-Мясной, в 1549 году сын боярский «у коня», в 1550 году тульский сын боярский третьей статьи и тысячник, затем гонец в Крым и дьяк Поместной избы. Тульская биография важна на фоне уже найденного тульско-крапивенского соседского следа, но сама по себе не означает набора тулян в Орёл: приговор велел выбирать уже состоявших в орловской службе людей.

Есть и почти детективное совпадение. Тверскую писцовую книгу 1539/40 года на листах с Онфилоговом скреплял дьяк Андрей Мяснов. Пока неизвестно, тот ли это Андрей Никитич: отчества в заголовке книги нет, между документами 38 лет, а справочник Веселовского не включает тверскую скрепу в его биографию. Поэтому красивый рассказ «один дьяк видел Онфилогово, а потом распределял орловские земли» ещё не доказан — и даже доказанное тождество чиновника не стало бы доказательством переселения жителей. Зацепка сохранена для сравнения подлинных скреп и ранней служебной биографии, без нового маршрута на карте. Открытая Сторожевая книга 1577 года здесь не решает вопрос: на лл. 223–230 она переписывает сообщение об ответной памяти «за приписью» Мясного, но его автографа не сохраняет. Для палеографического сравнения нужен другой подлинный акт Андрея Никитича.

Акт № 21, приговор № 23, справочник Института российской истории.

Полный том АМГ: поздней ссылки на орловскую роспись нет

29 августа проверен не только ближайший блок актов, но весь распознанный текст первого тома «Актов Московского государства» — документы Разрядного приказа за 1571–1634 годы. Поиск проведён по полным и усечённым формам исследуемой фамилии, всем орловским вхождениям и канцелярским словам о писцах, подьячих, росписях, Поместном приказе и придачах 20, 30 и 50 четвертей. OCR использован только для навигации; значимые места сверялись с печатным текстом и ранее сохранёнными листами рукописи.

Новых фамильных совпадений нет. В томе также нет позднего акта, который называл бы исполнителя орловского смотра, ссылался на возвращённый именной список или сообщал прежний город ранних орлян. Содержательные орловские места XVI века сводятся к уже разобранной сторожевой и наборной документации 1576–1579 годов; позднейшие документы дают только общие численности, полковые назначения и несвязанные эпизоды.

Это важная отрицательная граница, а не доказательство гибели росписи. Закрыт повторный поиск внутри опубликованного тома; открытыми остаются неопубликованные и неявно описанные столбцы фондов 210 и 1209, противни, поручные книги, поместные памяти и поздние земельные тяжбы. Следующий поиск ведётся по связке Андрей Мясной — Богдан Ксенофонтов — Роман Бутурлин — Григорий Андреева-Павлов и по формулам исполнения приговора, а не по заголовку «Орловский список».

Полная поисковая копия тома на Internet Archive.

1700: оригинал личной сказки Акима Ивановича Анпилогова

В открытом комплексе сканов найдено дело РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 1888 — сказки ливенских солдат, рейтар и людей городовой службы о службе, семье и поместьях. Официальная опись датирует дело 1700 годом и указывает объём 1252 листа. Фамильный указатель приводит Анпилогова на л. 1182; проверка показала, что на этом листе находится оборотная помета, а основной текст личной сказки занимает предшествующий л. 1181.

Рассказчик — Аким Иванов сын Анпилогов, орлянин, сын боярский и помещик деревни Боздыревой. Он сообщает, что его поместьем без дачи насильственно завладел стольник Михаил Демидов сын Косогов, дом и имущество были разорены, а крестьянина Филку Афанасьева увели вместе с женой и детьми. В той же сказке прямо назван «внук мой Тит Анпилогов», за которым было 30 четвертей в Ливенском уезде, Затруцком стане, селе Дмитриевском, «Щигры тож».

Это сильное, но направленное в противоположную от первоначального поиска доказательство: ливенская ветвь вышла из орловского Боздырева, а не принесла фамилию в Орёл. Ливны теперь исключаются из кандидатов на прародину орловского ядра и фиксируются как позднейшая зона расселения. Созданы отдельные профили Акима и Тита, Record с развёрнутым разбором имён, семейного и служебного смысла, а также картографический маршрут Баздырево → ливенские Щигры. Промежуточный родитель Тита не назван и не восстанавливается догадкой. [PUB-RGADA-210-12-1888-L1181-1182-AKIM-TIT-ANPILOGOVY]

Третья смена тактики: искать переселённую группу, а не фамилию

Несколько циклов поиска показали предел прежнего метода. Простое совпадение формы Анфилогов / Анпилогов / Ампилов до основания Орла либо не находится, либо не позволяет доказать тождество человека. Это ожидаемо: в раннем списке переселенец мог быть записан только по имени и отцу, а устойчивое семейное именование могло проявиться уже у его сыновей на новом месте. Поэтому поиск одной готовой фамилии заменяется реконструкцией служилой группы.

Единицей сравнения становится не один Анфилогов, а весь ближайший круг каждой ветви: редкие пары имени и отчества, братья, прежние владельцы земли и соседи по одному урочищу. Самая сильная сигнатура — Микула → Василий, Тимофей и Карп. Для Осипа Васильевича контрольной связкой служат Оноха и Лев Деевичи Криволаповы; для баздыревского куста — одновременное соседство Труновых, Немцова, Криволаповых и Баздырева. Совпадение одного имени будет считаться слабым, двух редких элементов — поводом читать оригинал, трёх и более в одном дорловском списке — серьёзным кандидатом на исходную корпорацию.

Это важно и для вопроса о едином происхождении. В книге 1594/95 года за Анфилоговыми стоят по меньшей мере семь отцов: Микула, Василий, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий. Они не обязаны были быть одним родом уже в момент основания города. Возможны как минимум три модели: несколько родственных семей переселили одной группой; независимые люди из разных мест уже носили одинаковое именование; часть фамилий возникла в самом Орле от личного имени Анфилог. В пользу последней возможности говорит местный Анпилог Иванович Онаньин, прежний владелец земли и дед Кондрата Вавиловича Онаньина. Но это пример действия имени, а не предок Анфилоговых.

Первый круг сопоставления теперь ограничен не всей Русью, а служилым коридором Одоев — Тула — Дедилов — Епифань — Мценск — Карачев — Орёл. Здесь уже найдены дорловские или почти современные Орлу элементы соседского куста: Криволапов и Трунов в Заупском стане Тулы, Баздырев в Дедилове, несколько линий Труновых в крапивенско-соловской округе, Баздырев и Немцов в Одоеве. Пока они не складываются в одну переселённую группу: совпадают фамильные элементы, но не доказаны те же отцы, братья и земельная передача. Это делает верхнеокский коридор главным направлением, но не готовым маршрутом на карте.

Второй круг — документы, которые могут прямо назвать прежний город: исполнительная память о смотре орлян 1577 года; черновые и именные списки первоначального набора 1566/67–1570 годов; отказные и отдельные грамоты на участки, уже занятые в 1594/95 году; поздние дворянские и земельные процессы с заверенными выписками из утраченных книг. Официальный каталог РГИА подтвердил главное дело о дворянстве Анфилоговых Курской губернии — ф. 1343, оп. 16, д. 2345, 1826–1887 годы, — но показывает его как конечную единицу без открытых листов и внутренней описи. Значит, дальнейший обход каталога заменяется точечным заказом состава дела и разрядных справок.

Новая граница доказательства строгая. На карту происхождения попадёт только формула вроде «переведён из…», «прежде служил по…», «поместье отца, который был испомещён из…» либо совпавшая документальная цепочка человека, детей и земли. Совместное повторение соседей будет показано как исследовательская связь в карточках, но не как уже совершённое переселение.

Первый результат групповой тактики: дворянские дела Баздыревых

Поиск не только Анфилоговых, но и их ближайшего земельного окружения дал первый точный архивный обход. В официальном каталоге РГИА найдены два дела Департамента герольдии о дворянстве Баздыревых Курской губернии: ф. 1343, оп. 17, д. 307 за 1840, 1857 и 1859 годы и д. 308 за 1859 год. Это не случайная однофамильная параллель. В орловской книге 1594/95 года Никифор Афанасьев сын Баздырев владел частью той же деревни Баздырева, где находились пять дворов Анфилоговых; название деревни само сохранило это именование.

Обнаружена и прочитана полная цифровая копия той же алфавитной родословной книги дворян Курской губернии — РГИА, ф. 1343, оп. 51, д. 593. Она сняла неясность каталожных инициалов и, главное, разделила записи по частям книги.

На л. 30, запись № 392, стоят поручик Кирилл Иванович Анпилогов, его жена Прасковья Пименовна и дети Пётр, Любовь, Александр и Екатерина. Семья внесена во II часть, то есть по военной службе; утверждение последовало указом Герольдии 24 февраля 1848 года № 5182. Эта запись полезна для поздней ветви, но древней родословной до XVI века не обещает.

Совсем иной характер имеет запись № 941 на л. 64: Яков Семёнович Баздырев, протокол 24 июня 1835 года, VI часть древних дворянских родов, с последующим утверждением 11 марта 1841 года № 1350. На л. 81 об., запись № 1228, находится уже другая семья: подпоручик Дементий Иванович Баздырев, жена Иванна Петровна и дети Василий, Анфиса и Марфа; это снова II часть, утверждённая в 1859 году. Следовательно, поздних Баздыревых нельзя механически считать одной линией: книга прямо показывает древнюю и служебную ветви.

Именно VI-частная запись Якова Семёновича меняет приоритет. Теперь дело Баздыревых № 307 нужно читать не вообще «на удачу», а проверять как возможное доказательное производство древней ветви: какие акты она предъявила, с какого предка начала роспись и какое имение назвала. Дело № 308 за 1859 год логично сопоставлять прежде всего со служебной семьёй Дементия Ивановича. Это рабочая гипотеза, пока номера дел не связаны с записями внутренними листами.

Для двух других фамилий соседского куста найдены земельные процессы: РГИА, ф. 1583, оп. 2, д. 169, 31 лист, «Однодворцев Труновых об имении» за 1821 год, и ф. 1583, оп. 5, д. 1769, многолетний спор однодворцев Криволаповых с Гранкиными о земле. Уезд последнего дела и Павленки пока не установлены, поэтому оно остаётся контрольным. Ценность таких процессов в возможных старых крепостях и выписках, а не в поздней дате самого спора.

Новый порядок проверки: сначала получить внутреннюю опись и родословную роспись дела Баздыревых № 307 и проверить её связь с Яковом Семёновичем; затем отделить от неё производство Дементия Ивановича и прочитать короткое дело Труновых, чтобы установить имение. Доказательством происхождения будет только старый город, прежняя служба, совпавшее имение или непрерывная цепочка поколений до людей 1594/95 года. Пока такой формулы нет, карта не меняется. Полный архивный навигатор сохранён в карточке PUB-RGIA-OREL-BAZDYREVO-NEIGHBOUR-DOSSIERS.

Перша оказался поисковым вариантом Петруши

Проверка редкого имени отца Ивана Першина Анфилогова дала важную поправку к методу. В епифанской десятне 1585 года под № 263 стоит Перша Тимофеев сын Филатов, а ссылка ведёт к № 307 следующей десятни. В 1591 году под этим номером записан Петруша Тимофеев сын Филатов, умре. Совпадают отчество, второе именование и перекрёстный номер. Это один человек, записанный двумя формами имени.

Вторая пара ещё сильнее. В 1585 году № 276 — Перша Семёнов сын Росляков, ссылка на № 93; в 1591 году № 93 — Петруша Семёнов сын Росляков. В той же книге 1591 года под № 247 тот же поручитель снова назван Першею Росляковым. Следовательно, Перша и Петруша могли чередоваться не только между двумя книгами, но и внутри одного документального комплекса.

Та же десятня показывает следующий шаг — образование именования. В ней стоят Матюша Петрушин сын Тимофеева и Бориско Першин сын Левонтьева: это две независимые семьи, где отчество образовано от Петруши или Перши. Рядом названы умерший Влас Першин сын Фомина и служащий Авилко Власов сын Першин. Полное сочетание делает вероятной цепочку Перша → Влас → Авилко: у Власа Першин ещё читается как отчество, а у его вероятного сына уже удерживается семейной частью. Прямой фразы о тождестве двух Власов нет, поэтому эта трёхпоколенная связка отмечается как сильная, но не окончательная.

Для общей задачи это важнее отдельного совпадения. Документ показывает живой механизм, при котором одинаковые именования могли независимо возникнуть у детей разных людей с одинаковым личным именем, а затем закрепиться. Значит, семь отцовских ветвей орловских Анфилоговых действительно могли иметь не одно, а несколько происхождений. Это пока исторически подтверждённая модель, не доказательство происхождения какой-либо конкретной ветви.

Это не разрешает автоматически назвать орловского Першу Петром. Контрольная пара Перша Онаньин сын Левонтьев сохраняет форму Перша и в 1585, и в 1591 году, а ономастические справочники допускают для Перши также связь с Порфирием. Надёжный вывод уже таков: патроним Першин сообщает форму имени отца, но не его несомненное полное крестильное имя.

Тактика для ветви меняется. Отца Ивана теперь ищем по ряду Перша — Петруша — Пётр/Петр, с контрольными формами Порфирий — Порша. Обычный Пётр с сыном Иваном всё ещё слишком слабое совпадение: нужен семейный элемент Анфилогов, редкие соседи, то же земельное окружение либо прямая запись о переходе службы. Прежний отрицательный результат поиска только по слову «Перша» больше не считается исчерпывающим. Карточка Ивана и профиль его отца обновлены; на карте маршрут не появляется, потому что епифанские Филатов, Росляков и Левонтьев не отождествлены с орловским Першей.

Дело 1629 года теперь открыто полностью

В динамической базе «Дома предков» подтверждены четыре орловские строки из одного дела: Анпилогов Васка, Анпилогов Ивашка, Анпилогов Марк и Анпилогово Олешка. Последняя форма с конечным -о пока сохраняется как буквальное индексное чтение, а не исправляется автоматически. Это поисковый указатель: он не сообщает листов и не заменяет чтение рукописи.

Главное изменение — найдена открытая фотокопия всего дела РГАДА, ф. 210, оп. 12 ч. 1, д. 27: 299 кадров в двух папках, лл. 1–107 и 108–147. Поэтому лид больше не имеет статуса «сканы ожидаются». При первичном просмотре установлено, что записи нельзя искать как сплошной орловский блок. На л. 59 начинается раздел «Городовые», а внутри него люди распределены по группам поместного оклада; на л. 66 уверенно читается заголовок «по 150 чети». Именно окладные группы, а не первые листы дела, задают правильный коридор поиска.

Для сопоставления уже есть независимые данные 1627/28 года: Васка Дмитреев получал 200 четвертей, Ивашка Васильев — 150, Олешка Васильев — 200, Марка Карпов — 100. Они позволяют искать четыре строки адресно, но ещё не доказывают, что оклады к 1629 году не изменились и что краткие индексные имена относятся именно к тем же людям. Поэтому новые Records и фрагменты сканов будут опубликованы только после уверенного чтения фамилии на конкретной строке.

Первый конкретный лист уже локализован с оговоркой. На л. 61 в двух перекрывающихся кадрах уверенно читается начало строки «Олешко Васильев сын …». Совпали редкое приказное имя, отчество, орловский раздел и группа, стоящая раньше заголовка «по 150 чети»; поэтому это сильный кандидат на Алексея Васильевича, напечатанного в указателе как «Анпилогово Олешка». Однако фамилия попала в затемнённую правую часть листа. В буквальную расшифровку она пока не подставляется из указателя. Оба исходных кадра и исследовательский фрагмент сохранены в public/archive/evidence/rgada/f210-op12-d27/pages/; статус лида изменён на scans-open-candidate-line-l61. Это продвижение до конкретного листа, но ещё не основание для отдельного окончательного Record.

Открытая папка: https://disk.yandex.ru/d/beTOHQ7SI7x1RQ. Карточка дела: RGADA-210-OP12-1-OPIS-D27; рабочий лид: LEAD-210-12-27-OREL-1629. Карта пока не меняется: список подтверждает орловскую приписку, но сам по себе не называет прежний город и не доказывает маршрут переселения.

323 орлянина в Цареве-Борисове: новый список-кандидат 1602 года

Смена поиска с фамилии на целые орловские отряды дала ещё один точный архивный адрес. В статье Ю. В. Анхимюка по росписям Царева-Борисова сказано, что с «Осенина дня» 1602 года в крепости стояли 323 орловских ребёнка боярских полковых, из них 200 с пищалями. Ссылка ведёт к рукописи: ОПИ ГИМ, ф. 440, № 359, лл. 76–77.

Это не первые поселенцы Царева-Борисова и не люди, переведённые туда навсегда. Слово «полковые» и контекст сменявшихся гарнизонов показывают дальний служебный отряд, присланный из Орла. «Орловские» обозначает город службы, а не место рождения. Опубликованная строка не называет ни одного человека, поэтому Анфилоговых нельзя автоматически включать в число 323 и нельзя строить маршрут на фамильной карте.

Численность важна как контроль. Между книгой 1594/95 года и разборами 1620-х значительная часть орловской корпорации могла одновременно находиться на годовой службе далеко от своего уезда. Но для происхождения ядра находка ценна прежде всего формуляром: на лл. 76–77 мог быть итог более подробной поимённой росписи или ссылка на неё. Следующий точечный заказ — сами два листа и их окружение, а не новый общий поиск слова «Анфилогов».

Источник: Ю. В. Анхимюк, «К истории русской колонизации Дикого поля: гарнизон крепости Царев-Борисов в конце XVI — начале XVII в.», 2022, с. 342–343, PDF. Карточка: PUB-OPI-GIM-440-359-OREL-TSAREV-BORISOV-1602.

Апрель 1599 года: орловский список передан второму воеводе

В Государевом разряде 1598–1604 годов нашлась не просто ссылка на когда-то составленные списки, а известие о движении конкретного орловского документа. В походе 1599 года Орёл составлял сторожевой полк. Первым воеводой был князь Борис Петрович Татев, вторым — Богдан Иванович Полев. На печатной с. 73, соответствующей рукописному л. 50, записано:

«А с Орла писал к государю воевода князь Борис Татев, что у нево воевода Богдан Полев списки взял».

Смысл слова «списки» раскрывает непосредственно предшествующий новосильский эпизод: там говорится о «списках дворян и детей боярских, которым велено быть с ним в Новосили». Поэтому орловская строка относится не к земельной писцовой книге, а к служилому реестру людей, назначенных в полк. Местнический спор двух командиров сохранил редкую делопроизводственную подробность: список первоначально находился у Татева, а затем был физически передан Полеву. Это мог быть список людей, порученных именно второму воеводе, а не обязательно полный реестр всех служилых людей Орла.

Событие датируется узким промежутком между 1 и 23 апреля 1599 года: первой датой открывается походная роспись, вторая следует после разбираемого эпизода. Это всего четыре года после писцовой книги 1594/95 года и три года после десятни новиков 1596 года. Следовательно, список мог включать взрослых орловских Анфилоговых уже известного поколения. Но опубликованный Государев разряд рядовых не называет, поэтому их присутствие пока нельзя утверждать.

Тактика поиска теперь адресная: нужен протограф отписки Бориса Татева из Орла, её приложения, противень списка либо приёмная запись Богдана Полева. Ищем по сочетанию имён обоих воевод, формуле «с Орла» и словам «списки взял» в столбцах Разрядного приказа и местнических делах. Основной опубликованный список — поздняя копия РГАДА, ф. 181, д. 100; вариант — ф. 199, д. 130, ч. 2; ещё один список находится в ОР РНБ, Эрмитажное собрание, д. 390б. Эти копии могут не содержать приложений первоначальной переписки. Отдельная редакция Разрядной книги 1550–1636 годов подтверждает полную форму имени Богдан Иванович Полев.

Публикация: «Разрядные книги 1598–1638 гг.», М., 1974, с. 73; введение к изданию, ключевой фрагмент. Карточка: PUB-RK-1599-OREL-ROSTER-TRANSFER. Карта не меняется: фамильное имя и маршрут в строке отсутствуют.

Сохранилось подлинное дело соседней михайловской пары

Официальная опись подлинных местнических дел Разрядного приказа дала первый точный адрес документа из того же конфликтного узла: РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 3, столпик 2, 142 листа. Опись формулирует его так: «7108/1599–1600 гг. Местническое дело Артемия Васильевича Измайлова с Иваном Осиповичем Полевым (без конца)».

Это не орловские Борис Татев и Богдан Полев. Иван Осипович Полев был воеводой в Михайлове, а Артемий Измайлов — головой при нём. Но именно их спор записан в Государевом разряде сразу после орловской передачи списка: Измайлову велели служить по росписи и взять список детей боярских.

Теперь гипотеза о продолжении спора подтверждена. Полный текст дела был напечатан ещё в 1838 году: «Русский исторический сборник», т. 2, с. 157–213. Дело открывается 25 марта 1600 года, а в челобитной Артемий прямо пишет, что ему было велено быть с Иваном Полевым в Михайлове во время прошлой летней службы и что суд обещали после её окончания. Это тот самый конфликт 1599 года.

Публикация даёт и точное значение слова «списки». На с. 193 приведена грамота 1560 года: государь послал воеводам поимённые списки детей боярских; люди должны были быть при них по этим спискам, а отсутствующих велено разыскивать и высылать. На с. 207 прежним начальникам велено передать новому воеводе списки рязанских детей боярских; отдельные имена людей, остававшихся при другом начальнике, обещано прислать особо. На с. 175 Василий Измайлов «не был и списков не взял, и на съезд не ездил» из-за местнического спора; на с. 190 князь Иван Борятинский, напротив, «списки отдал», отказавшись служить меньше Богдана Полева.

Имена и смысл: Измайловы и Полев здесь не кандидаты в предки Ампилоговых. Они документируют саму материальную цепочку: один начальник хранил поимённый состав, другой принимал его, по списку собирали людей, а при отказе список возвращали. Поэтому орловская фраза «Богдан Полев списки взял» означает существование реального именного документа — возможно, отдельной выборки людей второго воеводы, а не обязательно всей орловской корпорации.

Официальный PDF описи: ф. 210, оп. 9, с. 3. Открытая фотокопия издания 1838 года. Шесть ключевых страниц сохранены в проекте. Изображений самого подлинника РГАДА пока нет; архивный заказ нужен для сверки печати с рукописью и поиска возможных пропусков издателя. Рабочий лид: LEAD-210-9-3-STOLPIK2-MIKHAILOV-1599. Карта и профили не меняются.

Десять имён для проверки списка 1599 года

Чтобы будущий просмотр не превратился в очередной поиск одной фамилии, собран контрольный именной перечень. В книге 1594/95 года документированы девять взрослых владельцев: Беляй Васильевич, Василий, Тимофей и Карп Микуловичи, Осип Васильевич, Иван Першин, Софон Тимофеевич, Иван Нечаевич и Ермак Пахомович Анфилоговы/Анпилоговы. В 1596 году к ним добавляется орловский новик Павел Терентьев сын Анфилогов.

Все десять хронологически могли быть служилыми людьми Орла в 1599 году, но это не доказывает их присутствия именно в переданном Богдану Полеву списке. Человек мог умереть, заболеть, находиться в отпуске, получить другое назначение либо быть записан за первым воеводой Татевым. Поэтому перечень используется только как контроль чтения: совпадение принимается после фиксации буквальной строки, листа, отчества, формы фамилии и служебной рубрики.

18 июня 1600 года: орловский отряд пошёл в Курск по спискам

Следующая разрядная роспись дала более сильное продолжение апрельской находки. По курской вести о татарском движении у Белгорода и возможном нападении на Курск государь приказал отправить из Орла сторожевой полк князя Бориса Петровича Татева. Полный текст на печатных с. 103–104 говорит:

«…велел государь им итти с Орла со всеми детми боярскими и с казаки, которые с ними по списком, в новой город, в Куреск…»

Здесь впервые рядом стоят три элемента: исходный город, весь назначенный служилый состав и документ, по которому этот состав определялся. Это не просто известие, что воевода держал бумаги: список практически использовали при движении орловского полка. Однако слово «всеми» относится ко всем детям боярским и казакам, состоявшим при воеводах по походным спискам. Оно не гарантирует присутствия каждого взрослого помещика уезда: больной, отпущенный, отсутствующий или назначенный в другую службу человек мог не войти в отряд.

Две научные редакции сохраняют важное разночтение. Издание Разрядной книги 1475–1605 годов называет в приказе Бориса Татева, но продолжает множественным «им». Государев разряд 1598–1604 годов прямо называет обоих посланных из Орла воевод: Бориса Татева и Ивана Полева. Отчество Ивана в этой строке не приведено; отождествлять его с Иваном Осиповичем Полевым из михайловского дела пока нельзя.

Для фамильной истории это новый список-кандидат. Девять взрослых Анфилоговых/Анпилоговых книги 1594/95 года и Павел Терентьев сын Анфилогов 1596 года могли по возрасту и статусу оказаться в нём, но ни один пока не назван. Поэтому профилей, Records и фамильного маршрута Орёл — Курск не создано.

Тактика поиска теперь ещё уже: нужны курская весть воеводы Андрея Замыцкого и головы Плакиды Чичерина, московская грамота от 18 июня 1600 года, орловская исходящая отписка Татева и Полева, курская приёмная отписка и приложения к ним. Именно там мог сохраниться поимённый противень отряда. Дополнительный ключ: в росписи 1600/01 года Богдан Иванов сын Полев после службы на Ливнах был послан на Орёл — ещё один возможный момент приёма городового списка. Его имя теперь раскрыто точнее: акт 1576/77 года называет воеводу «Максим прозвище Богдан Иванов сын Полев». Следовательно, в описях и выписях нужно искать не только Богдана, но и Максима Полева; это один человек, а не два однофамильца.

Источник: «Разрядная книга 1475–1605 гг.», т. IV, ч. 1, М., 1994, с. 103–104 и 123, полный скан; параллельная редакция — Государев разряд 1598–1604 годов. Двойная форма имени Полева подтверждена актовым исследованием родословия Полевых. Три фотокопии ключевых страниц сохранены в проекте. Карточка: PUB-RK-1600-OREL-KURSK-BY-ROSTERS.

Новая тактика: искать не фамилию, а курские строенные книги

С. И. Ларионов в «Описании Курскаго наместничества» (1786) оставил неожиданно точный указатель на документ, который способен содержать список первых переселенцев. На печатной с. 15 он пишет, что по царскому указу Курск строили воевода Иван Осипович Полев и голова Нелюб Огарев, «населяя его и уезд переведенцами из Мценска и Орла и добровольно приходящими из других городов». Примечание [32] на том же листе буквально указывает источник: «Въ строенныхъ города Курска книгахъ».

Фотокопия проверена по экземпляру РГБ МК П-4° / 86-Л в НЭБ: кадр 25, печатная с. 15. Изображение сохранено в проекте. Это исправляет встречающуюся в современных ссылках пагинацию с. 13: нужный абзац и примечание находятся на с. 15 самого издания.

Имена и смысл: Полев и Огарев — не кандидаты в предки Ампилоговых и отдельных профилей для них не создаётся. Их полные формулы нужны как поисковые ключи к приказной переписке. Самая важная часть записи — различение двух каналов: организованные переведенцы из Мценска и Орла и добровольцы из других городов. Поэтому ранние курские Анпилоговы могли происходить не из одного места и не обязательно из Орла. Каждую ветвь надо устанавливать отдельно.

Граница доказательства жёсткая. Ларионов писал почти через два века после строительства города. Он назвал тип источника, но не переписал имена и не дал современного архивного шифра. Ни один из десяти известных орловских Анфилоговых/Анпилоговых 1594–1596 годов на странице не назван; Фёдор Анпилогов, отмеченный электронным указателем в Курске в широком диапазоне 1605–1618 годов, тоже остаётся только кандидатом для будущей сверки. Поэтому карта пока не получает маршрута Орёл или Мценск — Курск.

Следующий поиск теперь адресный:

  1. строенные, строельные, сметные, росписные и ранние писцовые книги Курска;
  2. бумаги по связке Иван Осипович Полев — Нелюб Огарев — подьячий Яков Окатьев/Акатев — Мценск — Орёл — переведенцы;
  3. рукописные копии курского помещика Ивана Петровича Анненкова, материалами которого пользовался Ларионов;
  4. точный шифр отдельно пересказываемой царской грамоты 1596 года о болховских и кромских помещиках-нетчиках;
  5. поимённая сверка десяти орловских кандидатов и Фёдора Анпилогова только по буквальной строке, отчеству, служебной рубрике и прежнему городу.

Карточка источника: PUB-LARIONOV-1786-KURSK-OREL-MTSENSK-SETTLERS. Рабочий архивный лид: LEAD-KURSK-1596-STROENNYE-KNIGI-OREL-MTSENSK.

Новая семейная проверка: Осип — Семён — Василий

Широкие запросы Анпи / Ампи / Анфи / Онпи / Онфи к базе служилых людей повторно собраны по 200 строк на странице. Итог для XVI века отрицательный: фамильных записей до орловской книги 1594/95 года база не дала. Строка 1583 года относится к личному имени Анфиноген при другой фамилии и в публичное фамильное ядро не входит. Самый ранний неорловский указатель по-прежнему — Фёдор Анпилогов, Курск, 1605–1618, но без номера конкретного дела и листа.

Происхождение этой строки теперь уточнено двумя независимыми открытыми представлениями одного проекта. На ВГД составитель прямо написал, что 2730 записей собраны из разных документов РГАДА, ф. 210, а по Курску добавлено 90 имён. Вкладка Google-таблицы «Описание документов» расшифровывает условный шифр сборн только как сборник служилых людей Смуты 1605–1618 годов и не содержит соответствия между отдельным человеком и делом. Значит, точного адреса нет именно в публичном наборе, а не только в нашей выписке.

Проверка полного опубликованного текста «Книги сеунчей 1613–1619 гг.» дала ноль совпадений по Анпил-/Анфил- и Курску. Поэтому Фёдора пока нельзя называть сеунщиком или получателем награды по этой книге. Следующий поиск строится по редким фамилиям всего курского блока в иных полоняничных, поместных и жалованных делах ф. 210, а не по алфавитным соседям Фёдора в интерфейсе.

Зато опубликованный список Курска 1630 года открыл более содержательную проверку. На л. 121 стоит «Сенька Осипов сын Онпилогов». В Орловском уезде 1594/95 года уже документирован Осип Васильев сын Анфилогов. Интервал в 35–36 лет, редкая фамильная серия и точный патроним делают модель «орловский Осип → курский Семён Осипович» сильной гипотезой. Но это ещё не родословная связь: ни один акт не называет Семёна сыном именно орловского Осипа и не сообщает о его переводе в Курск.

Дальше возникает принципиальная развилка. На соседнем л. 122 того же списка назван Сенька Яковлев сын Онпилогов. Поэтому Семёна Анпилогова из курской таможенной книги 1619 года нельзя автоматически считать Осиповичем. По той же причине раньше не был установлен отец Василия Семёновича Онпилогова. Полная публикация основного курского раздела десятни 1628 года теперь снимает эту развилку: на л. 185 окладчики прямо сказали, что отец Василия умер, а братьев у него нет. Следовательно, живые Семён Осипович и Семён Яковлевич из списка 1630 года не могли быть его отцом. Отец Василия — третий Семён фамильного круга, умерший не позднее марта 1628 года. Семён Анпилогов из таможенной книги 1619 года остаётся лучшим кандидатом по времени и положению, но его отчество в той записи не названо, поэтому родство ещё не доказано.

Та же строка л. 185 сообщает: «поместья отцовского за ним 40 чети». Значит, семья владела курской землёй до самостоятельного верстания Василия. Это уже не «внезапное появление» одного новика в 1628 году, а след предыдущего поколения, который нужно искать в отказных, ввозных и дозорных книгах по конкретным сорока четвертям.

Отказная книга 28 января 1642 года добавляет прямую родственную формулу: Васка Онпилогов прежде жил в деревне Анпилоговой в поместье своего дяди Гаврилы Анпилогова. Полные печатные страницы 171–172 академического издания скачаны и сохранены в проекте; целевой текст находится в верхней части с. 172. Этот Васка может быть Василием Семёновичем 1628/1630 годов, но отчества в акте 1642 года нет, поэтому профили не объединены.

Самый короткий путь к решению теперь — найти первоначальную выдачу или ввозную запись на 40 четвертей отцовского поместья Василия, а параллельно — отчество Гаврилы в документах на деревню Анпилогову. Если Васка 1642 года окажется тем же Василием Семёновичем, слово «дядя» сделает Гаврилу братом умершего Семёна; пока отсутствие отчества и различие между 40 отцовскими и 30 Васькиными четвертями не позволяют объединить записи. Нужны фотокопии РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270, л. 185; ф. 210, оп. 12, д. 7, лл. 121, 122 и 141; а также земельные дела, где названы стан и урочище отцовских сорока четвертей.

Имена и смысл здесь особенно важны. Формулы «Осипов сын», «Яковлев сын» и «Семенов сын» — прямые патронимы, а не наши реконструкции. Напротив, одинаковое имя Семён или Васка без отчества не выбирает человека между одноимёнными носителями. Поэтому в профилях и источниках теперь явно показаны обе конкурирующие линии и критерий, который сможет их развести.

Маршрут Орёл—Курск на карту не добавлен: документированы точки и люди по обе стороны, но не сам переезд конкретного человека. Рабочий лид: LEAD-OREL-KURSK-OSIP-SEMYON-VASILY-BRIDGE.

Челобитные детей первых курян: новый обход утраченной книги

Поиск самой строенной книги упёрся в два проверяемых ограничения. Официальная опись ГАКО, ф. 1555 просмотрена полностью: среди 173 единиц есть курская разборная книга 1695 года и поздние книги Грайворона, Карпова, Корочи и Обояни, но нет дела о строительстве Курска 1596 года. Это закрывает один ложный путь, не доказывая гибель источника. Уточнена и история коллекции Ивана Петровича Анненкова: публикация подтверждает заказанные им копии старых книг и работу Ларионова с ними, однако фраза о сохранившейся рукописи относится к дневнику Анненкова. Судьба копий строенных книг по-прежнему неизвестна.

Зато найден документ, который показывает, как обойти утрату раннего списка. 12 февраля 1628 года Евсей Дмитреев сын Неручев просил справить за ним отцовское поместье. Отец был назван не общим пересказом, а прямой семейной формулой: «Отец, государь, мой служил тебе государю ис Курска с курчаны детьми боярскими как и город Куреск стал…». Точный адрес: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Курску № 42, лл. 346–351 об. Опубликованный фрагмент рукописи сохранён в проекте и сверен с чтением статьи.

Имена и смысл: проситель — Евсей Дмитреевич, поэтому имя его отца Дмитрия закреплено и патронимом сына, и текстом челобитной. Дмитрий получил сто четвертей в Тускарском стане, в селе Троицком на Рати, и служил по Курску с момента основания новой крепости. Неручевы не относятся к исследуемой фамилии, поэтому профили и карта для них не создаются. Значение находки методическое: наследственное дело после пожара 1626 года сохранило два поколения, время начала службы и первоначальное поместье человека первого курского набора.

Теперь главный поиск идёт не только назад, к ненайденной книге 1596 года, но и вперёд — к челобитным детей, вдов и племянников 1627–1645 годов. Для нашей развилки особенно нужны дела о поместьях Семёна Осиповича, Семёна Яковлевича, Василия Семёновича и Гаврилы Анпилогова. Формула вроде «отец служил как город стал», «переведён из Орла», «дано из прежнего орловского поместья» или прямое называние братьев сможет соединить ветвь и дать карте доказанный маршрут. Одного совпадения фамилии по-прежнему недостаточно.

Контрольная карточка источника: PUB-RGADA-1209-ST42-L346-351-NERUCHEV-KURSK-FOUNDING-FORMULA.

Предположительно 1632: одновременно четыре курских Онпилогова

Полная транскрипция ещё одного списка из Московского стола дала не одиночное упоминание, а срез всей курской группы. Архивный адрес — РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 1096, столпик 4, лл. 146–205. Начало документа утрачено, поэтому 1632 год в рукописи не прочитан: А. Куркулев датирует список по сравнению с реестром 1630 года, выбытию старых служилых и перемещению новиков 1627–1628 годов в основной состав. В проекте дата поэтому записывается только как предположительная.

В курском разделе находятся четыре точные строки:

  • л. 157 — «Федька Григорьев сын Онпилогов», в окладной рубрике 200 четвертей;
  • л. 189 — «Сенька Осипов сын Онпилогов», 100 четвертей;
  • л. 190 — «Сенька Яковлев сын Онпилогов», 100 четвертей;
  • л. 204 — «Васька Семенов сын Онпилогов», среди новиков 136 года, 100 четвертей.

Имена и смысл. Формы Федька, Сенька, Васька — обычные приказные формы Фёдора, Семёна и Василия, а не указание на детский возраст. Точные патронимы разводят одноимённых Семёнов. Семён Осипович остаётся сильнейшим пока кандидатом на поколенный мост к орловскому Осипу Васильевичу Анфилогову 1594/95 года: совпадают редкая фамильная серия, имя предполагаемого отца и допустимое поколение. Но документ не говорит «сын Осипа Васильевича», не называет Орёл и не описывает наследование орловской земли.

Появилась и вторая адресная гипотеза. Фёдор Григорьевич документирован в Курске в 1630 и предположительно 1632 годах; с 1636 года там появляется Сергей Григорьевич Онпилогов. Одинаковые редкие фамилия, патроним и город делают их возможными братьями, но пока ни одна строка не называет их братьями. Проверять это нужно по общему поместью, наследственной челобитной или прямой семейной формуле.

Срез одновременно подтверждает важное отрицательное различение. Василий Семёнович был новиком верстанья 1627/28 года, а его отец, по полной строке того верстанья, уже умер. Следовательно, живые Семён Осипович и Семён Яковлевич из списка не были его отцом: линия Василия восходит к третьему Семёну. По той же причине найденному в 1640 году Ивану Семёновичу нельзя автоматически назначить одного из этих отцов.

Все четыре профиля дополнены без дублей; создан Record PUB-KURKULEV-KURSK-1632-ONPILOGOVY. Опубликованный снимок начала курского раздела сохранён в закрытом исследовательском хранилище, но целевых листов на нём нет. Поэтому буквальные строки пока имеют статус проверенной транскрипции публикатора, а не проектного чтения рукописи. На карте остаётся только Курск, без маршрута из Орла. Полная транскрипция списка.

Где их нет: наборы новиков 1622, 1626 и 1627 годов

После находки четырёх человек проверены не отдельные поисковые фрагменты, а все шесть опубликованных транскрипций курских верстальных десятен 1622–1628 годов. Книга РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 300 содержит три полных набора: 132 новика, поверстанных в 1622 году; 64 новобранца 1626 года; 45 служилых новиков, поверстанных в 1627 году после пяти–шести лет фактической службы. Ни Фёдора Григорьевича, ни Семёна Осиповича, ни Семёна Яковлевича, ни другого варианта фамилии Анпилогов / Онпилогов в этих трёх списках нет. В десятне 1628 года РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270 находится только уже известный Василий Семёнович Анпилогов.

Отрицательный результат нельзя превратить в точную дату поступления на службу. Он означает лишь, что трое старших Онпилоговых не принадлежали к сохранившимся наборам 1622, 1626, 1627 и 1628 годов. Они могли служить до 1622 года либо попасть в иной, не сохранившийся или ещё не найденный набор 1623–1625 годов. Их положение в основном разделе списка 1630 года, до отдельных рубрик новиков 1626–1630 годов, согласуется с более ранней службой, но само по себе не называет год.

Это меняет ближайший приоритет. Для Фёдора и двух Семёнов искать нужно уже не поздние наборы Бутурлина, а документы Смуты и первых послесмутных лет: пленные и освобождённые куряне, поместные и денежные придачи, нетчики, таможенные книги и челобитные о восстановлении старых окладов. Открытая база прямо знает «Анпилогова Фёдора, Курск, 1605–1618», но пока скрывает конкретный акт и его лист. Эта строка может оказаться ранней записью Фёдора Григорьевича, однако без патронима тождество не устанавливается.

1640: найден сын ещё одного Семёна и середина биографии Сергея

Прямой просмотр новой полной транскрипции сметной книги Курска дал три точные строки исследуемой фамилии. РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 180, л. 28 об.: «Семен Яковлев сын Онпилогов пеш с пищалью»; его рубрика сохраняет оклад 100 четвертей, известный по списку 1630 года. Л. 43 об.: «Сергей Григорьев сын Онпилогов пеш с рогатиною» — тот же новик верстанья 1636 года с окладом 150 четвертей. Между курской явкой 1636 года на мерине с пищалью и обоянской явкой 1651 года с тем же снаряжением Сергей в 1640 году временно оказался пешим и с более простым оружием.

Главное новое имя стоит на л. 67: «Иван Семенов сын Онпилогов на меринке с пищалью». Он записан среди новиков верстанья курского воеводы Ивана Васильевича Бутурлина с окладом 100 четвертей. Это самостоятельный человек следующего поколения; создан профиль P9685. Однако его отец пока не выбран. В Курске одновременно известны Семён Осипович, Семён Яковлевич и третий Семён, умерший до марта 1628 года и оставивший сына Василия. Слово «новик» означает начало самостоятельной службы, а не доказанный приезд из Орла.

Тактика становится ещё точнее: искать нужно дела верстанья Ивана Бутурлина 1638–1640 годов и первоначальную выдачу Ивановых 100 четвертей. Там может быть назван отец, прежнее поместье или прежний город. Снимки всех трёх строк публикации сохранены; Record: PUB-KURKULEV-KURSK-1640-ONPILOGOVY. На карте добавляется только документированная служба в Курске, без маршрута Орёл — Курск. Полная транскрипция сметной книги 1640 года.

Полные орловские книги 1624–1626 годов: онлайн-оболочка есть, листов нет

После перехода к наследственным формулам повторно проверен самый важный орловский адрес: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 330–331. Это книги Ивана Кутузова и подьячего Ивана Коровина, составленные с использованием старой орловской книги 1594/95 года. Кн. 330 охватывает Корчаковский и Неполоцкий станы, то есть Баздырево и основное семейное гнездо; кн. 331 — Каменский, Тайчуковский и Нугорский станы, включая Малцовскую на Нугри Ермака Пахомовича.

Официальный просмотрщик РГАДА открывает карточки обеих единиц по адресам 1209_1_330 и 1209_1_331, но галереи пусты: в них нет ни миниатюр, ни листовых файлов. Значит, получить полный текст перебором адресов изображений нельзя. Нужен заказ копий или последовательный просмотр самих книг; краткий исторический реестр уже использован и не сохраняет оснований владения.

При заказе первый приоритет — все статьи Баздырева с формулами «по старым писцовым книгам», «по окладному списку», «по даче», «по отказу» и «прежде было за». Особенно важны переход поместья Онохи Деева сына Криволапова к Осипу Васильевичу Анфилогову и наследование жеребьёв Карпа Микулина сына его сыновьями. Второй приоритет — Малцовская на Нугри. Только буквальная ссылка на прежний город, прежнюю службу или старую дачу позволит провести маршрут на карте.

Результат доступа внесён в лид LEAD-RGADA-1209-1-330-331-OREL-1625-EARLY-EXTRACTS. Новых людей и точек карты не создано: отсутствие открытых сканов — навигационный результат, а не событие фамильной истории.

Найден второй экземпляр, но он обрывается перед нужными станами

Дополнительная проверка описаний и публичного волонтёрского каталога выявила ещё один архивный адрес: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 10047, лл. 274–685 об. Это архивная копия XVIII века без скреп, содержащая большой отрывок той же писцовой книги Ивана Кутузова и Ивана Коровина 1624–1626 годов.

Официальный каталог РГАДА уточняет существенную деталь: дело 10047 — составной сборник, в котором находятся также самостоятельные межевые книги 1680-х–1690-х годов. К ранней орловской книге относится только статья 235 и только лл. 274–685 об. Поэтому в заказе обязательно указывать диапазон, иначе по одному номеру дела можно получить поздний и нерелевантный фрагмент.

Состав отрывка теперь установлен точно:

  • Каменский стан: поместья, вотчины и порозжие земли, лл. 274а–504;
  • Тайчуковский стан: поместья, вотчины и незавершённый раздел порозжих земель, лл. 505–685 об.

Для главной фамильной задачи граница неприятна, но существенна. Копия не содержит Корчаковского стана, где находились Баздырево и Белая, и обрывается до Нугорского стана, где реестр показывает Ермаковское поместье Анпилогова в Малцовской. Поэтому она не заменяет кн. 330 и конец кн. 331 и не содержит установленные статьи основных ранних ветвей.

Дело 10047 всё же полезно как независимый экземпляр Каменского и Тайчуковского станов — прежде всего для окружения документированного каширского переселенца Филиппа Теплова и для сравнения формул старых дач. Открытый Яндекс.Диск проекта «Сказочки, сказки и сказищи Орловщины» проверен по фактическому каталогу: там уже опубликованы д. 329 и несколько позднейших орловских книг, но д. 330, 331 и 10047 отсутствуют. Следовательно, появился точный резервный шифр, но публичного скана главных статей пока нет.

Описание состава орловских книг, официальный каталог РГАДА, с. 149, статья 235, волонтёрский список дел, открытый архив проекта.

Полная Excel-копия указателя: строка Фёдора раскрыта до предела

Публичная Excel-копия базы «Дома предков» скачана и проверена целиком, включая структуру книги, вкладку «Описание документов», дополнительные столбцы, примечания и ссылки. В обновлённой книге 421 677 строк с заголовком; прежний вывод о том, что таблица не содержит формы «Онпилогов», больше не актуален — теперь все 19 строк присутствуют.

У раннего кандидата заполнены только четыре ячейки строки 7452: «сборн»; «1605–1618»; «Курск»; «Анпилогов Федор». Остальные публичные ячейки пусты. В книге нет скрытого листа или комментария с делом и листом, а описание условного шифра повторяет только название сборника.

Имена и смысл. Имя Фёдор и форма Анпилогов действительно являются открытым чтением составителя указателя. Но диапазон 1605–1618 относится ко всему сборнику, а не к отдельному акту Фёдора. Сам сборник смешивает несколько ролей: пленных, помещиков захваченных крестьян, получателей денежных и поместных придач и прочих участников дел. Поэтому открытые данные не позволяют назвать Фёдора курским сыном боярским, датировать его службу или признать предком курской либо орловской ветви. Профиль, Record и точка карты намеренно не созданы: для этого нужен конкретный архивный документ.

Тактический вывод: дальнейший перебор написаний в этой базе почти исчерпан. Рабочий поиск переносится на наследственные челобитные 1627–1645 годов и первоначальные дачи по деревне Анпилоговой, где возможны формулы прежнего города, отца и времени начала службы.

Сплошная проверка местнической описи: отдельного дела Татева—Полева нет

Официальная опись 9 фонда 210 теперь проверена целиком, по всем страницам, а не только по заголовку дела 3. Отдельного местнического дела орловских воевод Бориса Татева и Богдана Ивановича Полева за 1599 год в ней не описано. Ранние строки Полева относятся прежде всего к другому человеку — Ивану Осиповичу Полеву в 1591/92 и 1599/1600 годах. Именные дела Татева в этой описи относятся уже к 1624 и 1627 годам.

Это важная граница, но не доказательство гибели орловского списка. Воеводская отписка могла остаться среди столбцов без персонального заголовка, перейти в иной приказный комплекс или сохраниться только в выписи, сделанной для последующего спора. Найденное дело РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 3, столпик 2 остаётся точной делопроизводственной параллелью, но не превращается в дело Татева—Богдана Полева.

Для михайловского дела установлена и точная карточка цифровой единицы ГИС УИАД. Печатный текст 1838 года уже прочитан; следующим этапом будет постраничная сверка с цифровым подлинником, особенно полей и приложений, которые издатель мог пропустить.

Полев до Орла: Белёв, затем Ливны и Кромы

Официальный каталог дал новый географический ориентир для второго орловского воеводы: РГАДА, ф. 281, оп. 5, д. 1511 — писцовое дело Богдана Ивановича Полева по Белёву 1586/87 года. Биографический разбор раскрывает его двойное имя как «Максим прозвище Богдан Иванов сын Полев», затем ставит его в Орле в апреле 1599 года, в Ливнах в 1599/1600 году и при описании Кром в 1605/06 году. Официальная карточка белёвского дела.

Имена и смысл. Максим — крестильное имя, Богдан — устойчивое имя-прозвание; искать в описях нужно обе формы. Служебная цепочка Белёв — Орёл — Ливны — Кромы объясняет, почему бумаги Полева могут оказаться распределены между делами нескольких южных городов. Но это маршрут самого писца и воеводы, а не маршрут Анфилоговых. Профиль Полева и линия на фамильной карте не создаются.

Курский алфавит столбцов: похожая фамилия оказалась ложным следом

Для проверки наследственных челобитных открыт официальный рукописный алфавит к оклеенным курским столбцам: РГАДА, ф. 1209, оп. 1353и, том на буквы А—К. Начальная именная таблица и соответствующая статья на букву А просмотрены по оригинальным изображениям. В перечне нет заголовка Анпилоговых, Анфилоговых, Онпилоговых или Онфилоговых. Похожее начертание оказалось заголовком Апшенковы, а подозрительная строка человека читается «Волк Антипов сын», не «Анпилогов сын».

Имена и смысл. Антип — другое личное имя, а «Антипов сын» — образованное от него патронимическое именование. Оно не относится к ряду Анфилоф/Анфилог и не даёт основания создавать профиль. Отрицательная сверка закрывает именно этот алфавитный том, но не все курские столбцы: ранний Фёдор Анпилогов из сборника 1605–1618 годов мог находиться в ином комплексе.

Главный практический результат новой тактики — установлен точный официальный адрес верстальной десятни 1628 года: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270, карточка ГИС УИАД. Каталог локализует курскую часть на лл. 176–186. Сначала проверенная публикация лл. 313–326 об. фамилии не дала, но затем нашлась отдельная полная построчная транскрипция основного блока.

Лист 185: отец Василия умер, осталось 40 четвертей

Целевая строка находится на л. 185:

«Василей Семенов сын Анпилогов, окладчики про него сказали: отец умер, братьи у него нет, поместья отцовского за ним 40 чети».

Василий помещён в третью статью: новый поместный оклад 100 четвертей, денег с городом 4 рубля. Это разные показатели. Сорок четвертей — уже имевшееся отцовское владение; сто — размер назначенного Василию служебного оклада.

Имена и смысл. «Семенов сын» прямо называет отца Семёна, а форма Анпилогов принадлежит той же документированной серии, что Онпилогов в списке 1630 года. Главная новая деталь — отец уже умер до марта 1628 года. Поэтому Семён Осипович и Семён Яковлевич Онпилоговы, оба живыми записанные в Курске в 1630 году, больше не являются кандидатами в отцы Василия. Отец был третьим Семёном фамильного круга.

Лучшим кандидатом теперь становится Семён Анпилогов из курской таможенной книги 1619 года: он жил раньше, имел зависимого крестьянина и мог умереть до 1628 года. Но документ 1619 года не называет его отчество, сына или поместье, поэтому родство пока остаётся гипотезой.

Находка также доказывает, что семья Василия не появилась в Курске только в момент его новичного верстания: отец уже служил и успел получить землю. Преамбула десятни предписывала выяснять прежний город прежде всего у беспоместных людей, живших у родни. Василий имел отцовские 40 четвертей, и поэтому его строка прежнего города не сообщает.

Профиль P0075 дополнен без создания дубля. Новая карточка полной транскрипции: PUB-KURKULEV-2026-KURSK-1628-L185-VASILY-SEMYONOV. Отдельный Record по л. 185 появится после фотокопии рукописи; уже существующий Record Зерцалова сохраняет параллельную запись денежного верстания 15 марта.

Карта не получает нового маршрута: Курск для Василия уже доказан, но место отцовских 40 четвертей и прежний город Семёна не названы. Следующая цель — найти первоначальную дачу этих 40 четвертей и проверить её связь с Семёном 1619 года или с деревней Анпилоговой и Гаврилой.

Новая тактика: искать группу, а не одну фамилию

27 августа полный XLSX «Дома предков» на 421 677 строк проверен уже не только по вариантам Анпилогов/Анфилогов. Для всех записей с начальной датой не позднее 1593 года собраны редкие имена орловского ядра: Микула, Нечай, Перша/Первой, Беляй, Софон, Пахом и Терентий. Затем совпадения сгруппированы по одному шифру, одной датировке и одному городу. Идея была строгой: если до Орла вместе обнаружатся несколько характерных имён или семей, это будет сильнее одиночного совпадения фамилии.

Самая плотная внешняя группа действительно нашлась в Деревской пятине: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 974, 1593–1595 годы. В одном большом корпусе есть имена Микула, Нечай, Первой и Софон; отдельно индексируются Ерофей и Лихач Микулины, а также два упоминания Богдана Онаньина. На первый взгляд сочетание Микулиных и редкой фамилии Онаньин напоминает орловскую книгу, где рядом существуют сыновья Микулы Анфилогова и линия Анпилога Ивановича Онаньина.

Но проверка структуры источника закрыла этот путь. Дело 974 — дозорная книга огромной Деревской пятины с 1536 помещичьими упоминаниями, включая текущих, прежних и порозжих владельцев. «Микулин» здесь самостоятельная новгородская фамилия, не патроним Василия, Тимофея и Карпа; Богдан Онаньин — иной новгородский помещик. Анпилога/Анфилога, орловского соседского круга и формулы прежнего города в открытых строках нет. Это статистическое совпадение внутри массового новгородского корпуса, а не след переселения.

Имена и смысл. В орловской записи формула «Микулины дети Анфилоговы» означает сыновей человека по имени Микула, принадлежащих фамильному ряду Анфилоговых. В новгородском указателе запись «Микулин Ерофей» устроена иначе: Микулин стоит в позиции фамилии самого Ерофея. Точно так же совпадение Онаньина по фамилии не превращает Богдана в родственника орловского Анпилога Ивановича Онаньина. Без общей цепочки отца, сына, поместья или прежнего города одинаковые формы нельзя склеивать.

Поэтому новгородский маршрут, профили и точки карты не создаются. Групповой метод сохраняется, но его применение сужается до источников, способных дать биографическую формулу: строенных и верстальных списков, первоначальных дач, наследственных челобитных и отказных дел. Ближайшие адресные цели — отцовские 40 четвертей Василия Семёновича, патроним Гаврилы Анпилогова, полный список 200 орлян 1580 года и поздние челобитные первых курян с формулой «как город Куреск стал».

Семейная сигнатура вместо фамилии: полный результат базы

После проверки пяти коротких начал — Анпи, Ампи, Анфи, Онпи и Онфи — вся выгрузка на 421 676 строк была перестроена не по фамилии, а по семейным сочетаниям. Все позиции с начальной датой не позднее 1593 года сгруппированы по одному делу, году, городу и первой именной форме. Затем внутри каждой группы искались две самые сильные подписи орловского ядра:

  • Василий + Тимофей + Карп, три сына Микулы;
  • Беляй + Осип, два сына Василия.

Ни одной полной подписи база не дала. Нет ни тройки Василий–Тимофей–Карп под одним дорловским именованием, ни пары Беляй–Осип. Это строже прежнего поиска по редким именам: теперь проверялось именно совместное появление предполагаемых братьев внутри одной источниковой группы.

Ближайшее созвучие — «Микулинский Васюк» и «Микулинский Тимошка» в Деревской пятине 1582 года, РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 716. Васюк — форма имени Василий, Тимошка — Тимофей, однако Карпа в группе нет; форма «Микулинский» не равна орловской формуле «Микулины дети», а сам указатель не называет этих людей братьями или Анфилоговыми. Второе одиночное совпадение — «Микулин Василий» в Обонежской пятине 1588 года, РГАДА, ф. 137, оп. 1, д. 11; Тимофея и Карпа рядом с ним нет.

Имена и смысл. Орловская запись сообщает не просто три похожих имени, а родственную конструкцию: Василий, Тимофей и Карп — Микулины дети и Анфилоговы. Новгородский указатель сохраняет лишь отдельные современные нормализации. Совпадение двух имён без третьего брата, общего отца и фамильной формы нельзя превращать в родословную.

Результат не доказывает, что все ветви возникли в Орле. Он показывает предел этой базы: дорловской семьи в ней нет ни под готовой фамилией, ни под двумя сильнейшими наборами братьев. Поэтому следующий ход — не повторный поиск по началам слова, а первичный список 200 орлян 1580 года, первоначальные дачи в Баздыреве и Белой и поздние тяжбы с выписями из утраченных книг. Отдельная карточка проверки: PUB-DOMPREDKOV-421677-PRE1594-FAMILY-SIGNATURE-AUDIT. Карта не меняется: прежний город ни одного Анфилогова всё ещё не назван.

Проверка соседского куста во всей базе

Та же полная выгрузка проверена ещё одним способом: не по именам братьев, а по ближайшим совладельцам Анфилоговых в деревне Баздыревой. До 1594 года отдельно искались формы Баздырев/Боздырев, Трунов, Криволапов, Лунин, Тахтамышев/Тохтамышев и Костин. Совместного комплекса Баздырев — Трунов — Криволапов база не показала. Это закрывает ещё одну возможность получить готовый маршрут простым перебором публичного указателя.

В Обонежской пятине 1583 года, РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 725, действительно оказались Култаш Тахтамышев и несколько Костиных. Но это не орловская сигнатура: рядом нет Баздырева, Трунова, Криволапова или Анфилогова, а личные имена не совпадают с владельцами Баздырева и Белой. Две распространённые фамильные формы внутри большой новгородской книги нельзя превращать в переселённую группу.

Имена и смысл. Соседская проверка строже совпадения одной фамилии. Баздыревы, Труновы и Криволаповы одновременно владели долями одной деревни с ранними Анфилоговыми; их совместное дорловское появление было бы самостоятельным аргументом. Отсутствие этой связки в базе не доказывает, что её не было в утраченных документах, но показывает, что текущий публичный индекс её не сохранил. Новгородская карта поэтому не создаётся.

Параллельно проверен цифровой путь к польской единице AGAD, Archiwum Zamoyskich, sygn. 3032. Официальная карточка фонда сообщает о 3195 единицах и 164083 сканах, то есть фонд оцифрован очень широко. Однако это число относится ко всему Archiwum Zamoyskich, а не автоматически к sygn. 3032. Точная карточка единицы ещё не выделена: интерактивный фильтр портала в текущей сети остановлен защитой сайта. Поэтому честный статус остаётся прежним: приказ на лл. 30–31 прочитан по научной публикации оригинала; ответного списка в опубликованном комплексе нет; наличие открытых кадров именно этой единицы пока не подтверждено.

Истома Трунов: казанская служба и владимирская земля до Орла

Полный первый том «Актов служилых землевладельцев», ранее остававшийся вне сплошной проверки томов II–IV, дал дорловскую запись редкой фамилии из баздыревского соседского круга. В акте № 42 от 31 августа 1583 года сказано, что жеребей пустоши Борисовой, Гридино тож, прежде был в поместье казанского жильца Истомы Трунова. Полный текст раскрывает сам механизм. По отдельным книгам 7088 (1579/80) года Курбат Измайлов с товарищами отделил Карпу Неронову сыну Волкову полную дачу 200 четвертей, включив в неё и прежнюю землю Истомы, но «выписи ему Карпу Курбат не дал». Поэтому грамота 1583 года — не новая передача от Истомы Карпу, а исправление недоделанного оформления уже произведённого отдела. Издание указывает первоисточник: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Владимиру, № 528/33779, список 1636 года.

Имена и смысл. Истома — личное имя; «казанский жилец» — служебно-городовая принадлежность, не место рождения. Документ показывает, что служебный город и поместье одного человека могли находиться в разных регионах. Однако это не готовый маршрут в Орёл. В Баздыреве 1594/95 года записана Марья, Иванова жена Трунова, то есть вдова Ивана Трунова, с детьми. Истома и Иван — разные люди; между ними пока совпадает только фамилия. Родство нельзя объявлять без казанского или владимирского списка, который назовёт отца либо детей Истомы.

Ещё важнее, что получатель теперь найден в служебном списке. В восстановленной по архивной выписке Владимирской десятне денежной раздачи 7090 (1581/82) года Карп Неронов сын Волков прямо назван новиком дворового чина. Его поместный оклад — те же 200 четвертей, денежный — первые 11 рублей. Он прибыл на коне, в шлеме и доспехе, с саадаком и саблей; выставил вооружённого конного человека с заводной лошадью и кошевого человека с поклажей. Архивная основа этой статьи: РГАДА, ф. 388, оп. 1, № 851, лл. 234–234 об. Получается редкая законченная последовательность: верстание новика и отдел земли → невыданная выпись → восстановительная ввозная грамота.

Карточка и доказательный фрагмент печатной с. 39 сохранены как PUB-ASZ1-1583-ISTOMA-TRUNOV-KAZAN-VLADIMIR-OREL-CROSSCHECK. Отдельного профиля и линии на карте нет: человек посторонней фамилии используется только как проверка соседского круга, а переселение Анфилоговых документ не называет.

Позднейшая сплошная проверка Владимирской десятни 1590 года уточнила эту последовательность. Труновых в ней нет, но записаны Латыня Неронов сын Волков и Степан Неронов сын Волков. Редкая общая формула делает их вероятными близкими родственниками Карпа Нероновича Волкова, которому досталась земля Истомы; слово «братья», однако, в источнике не употреблено. Получается проверяемая смена: Трунов выбыл из владения не позднее 1579/80 года, а вероятная семья нового владельца оставалась во владимирской службе в 1590-м. Причину выбытия и новый город Истомы десятня не сообщает.

Между этими датами нашлась ещё одна независимая точка контроля. В ростовской вкладной 1584/85 года Латыня Неронов сын Волков выступил послухом и удостоверил акт формулой «Послух Латыня руку приложил» (РГАДА, ф. 281, Ростов, № 35/10572; публикация: «Русский дипломатарий», вып. 1, № 137, с. 105). Это доказывает человека с той же редкой полной формулой, но не его место жительства и не названное источником братство с Карпом.

Что дала сплошная проверка казанских книг

Полное современное издание писцового описания Казани и Казанского уезда 1565–1568 годов найдено в электронном фонде Национальной библиотеки Республики Татарстан: 660 печатных и 668 цифровых страниц. Введение подтверждает основу публикации — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 152, с привлечением списков книг 643 и 646. Однако удалённый просмотр вне сети библиотеки выдаёт только вводную часть; основной уездный текст после перехода на страницу не загружается. Сокращённое издание 1932 года, доступное для полнотекстового поиска Google Books, содержит городскую часть: в ней нет ни Трунова, ни исследуемых вариантов имени. Это не сплошной отрицательный результат по уезду.

Ближайшая открытая книга Казанского уезда 1602–1603 годов проверена полностью по PDF, включая именной указатель. Искались Трунов, Истома, Анфилог, Анпилог, Онфилог, Ампилог, Онпилог, Анфилоф, а также Баздырев, Свиридов, Криволапов, Немцов и Гревцов. Целевых совпадений нет. Единственный Истомка — крестьянин Истомка Дятчаня в деревне Иски Казань; к Труновым и орловскому кусту он отношения не имеет.

Имена и смысл. Этот ноль нельзя толковать как отсутствие Истомы Трунова в Казанском крае. Археографический очерк книги прямо сообщает: сохранившийся список описывает часть земель с нерусским служилым и ясачным населением; существовавшая книга русских селений, вероятно, погибла при казанском пожаре 1815 года. Казанский жилец русского служилого круга мог поэтому не попасть в сохранившийся том. Тактика уточняется: искать не общие казанские кадастры, а списки русских казанских жильцов, отдельные и ввозные грамоты 1550–1580-х годов и первоначальную владимирскую дачу Истомы.

Карточка полного издания 1565–1568 годов, открытая публикация книги 1602–1603 годов, ростовская вкладная с подписью Латыни Волкова.

Полуект Долматов: не казанско-орловский мост, а маршрут Можайск → Казань

Публикация ранней казанской грамоты 1553/54 года действительно называет у Спасских ворот «двор Полуехтов Федорова сына Немцова». Но расширение поиска до можайских актов полностью изменило смысл этой записи.

В Дворовой тетради 1550-х годов, в разделе «Можайск» на рукописном л. 138, он записан полной формулой: «Полуект Федоров сын Немцова Долматова». Именной указатель определяет его как дворового сына боярского по Можайску. Таким образом, перед нами не безымянный казанский Немцов, а служилый человек из можайской семьи Долматовых.

Ещё надёжнее семейный акт от 9 декабря 1547 года. Стефан Фёдоров сын Долматов сообщает, что его отец Фёдор Васильевич Долматов оставил деревню Ескино «двема нам с братом с Полиектом вопче по половинам». Названа и их мачеха Матрёна, владевшая деревней пожизненно. На следующей странице Стефан ещё раз пишет: «брату моему Полиекту». Это прямая, а не реконструированная семья: отец Фёдор Васильевич; сыновья Стефан и Полуект; общее наследство в Можайском уезде.

Имена и смысл. Полуехт / Полуект — документальные варианты имени Полиэвкт; «двор Полуехтов» — двор Полуекта. Долматов теперь подтверждён и служилым списком, и семейной грамотой. А вот элемент «Немцов» нельзя без оговорки считать отдельной устойчивой фамилией: длинная формула XVI века могла совмещать патроним, прозвище ветви и родовое имя. Пока не установлено, относилось ли «Немцов» к Полуекту, к прозвищу его отца или к линии Долматовых.

Поэтому прежняя гипотеза о возможном братстве с орловским Гаврилкой Фёдоровым сыном Немцовым понижена. Совпадает заметный фрагмент именования, но известный брат Полуекта — Стефан Долматов, отец — Фёдор Васильевич Долматов, а Гаврила в этих документах не появляется. Надёжно доказан другой маршрут: Можайск → Казань к 1553/54 году для самого Полуекта. Это хороший пример механизма переброски служилых людей в завоёванную Казань, но не путь Анфилоговых и не доказанный путь Немцовых в Орёл.

Текст казанской грамоты дошёл в копийной книге второй половины 1580-х годов: РГБ ОР, Троицкое собрание, кн. 526, лл. 47–48; публикация С. М. Каштанова, документ № 9, с. 25. Скан можайского акта 1892 года и короткий фрагмент Дворовой тетради сохранены в доказательствах карточки. Профили посторонним Долматовым и Немцовым и линия на карте не создаются. Карточка: PUB-KASHTANOV-1553-POLUEKT-NEMTSOV-KAZAN-OREL-CROSSCHECK.

Текст документа № 9, скан Дворовой тетради, скан «Можайских актов» 1892 года.

Ржевский черновик: вместо ста листов — шесть неизвестных

Новая тактика дала точную архивную развилку. Ранее для дела РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232 планировалось заказывать широкий блок лл. 263–370. Теперь официальная опись РГАДА проверена по изображению печатной с. 108. Она подтверждает: в деле 375 листов; нужный фрагмент «поход ко Пскову великого князя Семиона Бекбулатовича Тверского», у которого оторваны начало и конец, начинается на л. 289 об., а следующий самостоятельно описанный разряд — только на л. 322. Опись не раскрывает, чем заняты шесть листов между ними. Снимок страницы сохранён в карточке. Подробное описание выдававшегося дела дополнительно делит его на пять микрофильмов: четвёртый содержит лл. 214–286, пятый — лл. 287–375.

Постраничная разметка научной публикации ржевского черновика идёт только от л. 290 до л. 315 об. Между ней и следующей архивной статьёй остаются лл. 316–321. Последующая полная сверка издания 1914 года, однако, сняла с этого промежутка прежний первый приоритет: у окончания выносного текста на л. 315 об. издатели прямо отметили, что «дальнейший текст не сохранился», а часть окончания восстанавливали по параллельному разряду и по тексту на л. 290 об. Листы 316–321 всё ещё нужно посмотреть вместе с оборотами, чтобы зафиксировать их физическое состояние, но теперь это контрольный заказ, а не главный ожидаемый носитель списка двухсот орлян. Если архив выдаёт только целую плёнку, нужен микрофильм № 5.

Описание дела и разбивки микрофильмов, опубликованный черновик с фолиацией.

Как мог сохраниться второй экземпляр списка

В Актах Московского государства, т. I, № 30 найден близкий по механике документ того же Симеона Бекбулатовича. В мае–июне 1585 года из Москвы ему прислали государев именной список тверичей и новоторжцев. Отдельные сборщики собрали людей в Твери и Торжке «по имянным списком», после чего их отвели в Новгород. Ответная отписка объяснила, почему пять названных человек не были посланы, а приложение сохранило большой список с городом, чином, поместным и денежным окладом, умершими, бежавшими и даже новыми местами службы.

Это не дорловский список Анфилоговых и не основание вести род из Твери. Практический смысл другой: один срочный сбор порождал несколько документов — московский именной список, городовые списки сборщиков, ведомость отвода и ответную отписку. Поэтому список 200 орлян 1580 года следует искать не только в приложении к походному черновику, но и среди входящих отписок, бумаг сборщиков и документов об отводе людей. Поисковые формулы теперь точнее: «по имянному списку собрали», «отпустил», «отвести», «списки имян».

Отписка и полный приложенный список 1585 года.

Имена и смысл. В приложении 1585 года личные имена нужны не для создания профилей посторонним тверичам и новоторжцам, а для понимания устройства учёта. Особенно важны пометы «сбежал, а ныне служит из Рузы» и «служит из Торопца»: такие списки действительно могли прямо назвать прежнее или новое место службы конкретного человека. Если аналогичный экземпляр сохранился для орлян, он способен ответить на наш главный вопрос. Пока ни Микула, ни Василий, ни Тимофей, ни Перша, ни Пахом, ни Нечай, ни Терентий в нём не найдены; профили и карта не меняются.

Четыре держателя орловских списков

Критическое издание общей Разрядной книги дало два новых контроля. Во-первых, строка о сборе орлян сопоставлена издателями с пятью параллельными списками, обозначенными О, П, У, Э и Х. Варианты исправляют чтение имени Михаила Туренина и глагола «не ушли/шли», но ни один не добавляет имён рядовых. Следовательно, известные редакции общей разрядной записи не содержат простого скрытого дубля орловского реестра.

Во-вторых, та же книга под 4 августа 1580 года прямо описывает работу со списками на Волоке Ламском. Симеон Бекбулатович раздал боярам и воеводам «списки имянные дворян и детей боярских». Одни воеводы списки брали, другие отказывались из-за местнического спора; государь приказывал всё равно вручить список, а в одном случае угрожал наказанием за отказ. Это уже не аналогия из другого года, а документированный порядок той же кампании.

Ржевский черновик позволяет назвать четыре персональных канала. Списки орлян или смешанных назначений с орлянами находились либо должны были передаваться через Семёна Даниловича Пронского, Михаила Самсоновича Туренина, Василия Дмитриевича Хилкова и Владимира Васильевича Головина. Поэтому поиск перестраивается по людям: их служебные и местнические дела, входящие отписки, приложения к челобитным и поздние выписи о полковом месте. Для спора о старшинстве сам факт «взял список» был юридически значим и мог быть повторён в деле вместе с документом или выпиской.

Разрядная книга: раздача именных списков на Волоке Ламском, ржевский черновик с указанием держателей.

Имена и смысл. Пронский, Туренин, Хилков и Головин — не предполагаемые предки и не исходные земляки Анфилоговых. Их имена важны как адреса движения бумаги: каждый мог получить один из экземпляров городового списка. Профили этим воеводам не создаются, а их перемещения не наносятся на фамильную карту.

Полный штабной архив Хилкова: ответ отсутствует, но дата стала точной

Проверены все 32 документа комплекса AGAD, Archiwum Zamoyskich, sygn. 3032: тридцать грамот и отписок и две записи о пленных. Именно этот «штабной архив» был захвачен в ходе кампании и остался в семейном архиве Замойских. В нём нет Анфилофа, Анфилога, Ампилога, Онфилога или варианта исследуемой фамилии. Приказ от 5 сентября о двухстах людях сохранился, но ответной отписки и приложенного списка в комплексе нет.

Зато теперь известен точный ход бумаги. Приказ доставил Иван Безобразов 9 сентября 1580 года. Пронскому предписывалось отправить из Ржева двести лучших детей боярских с головами, а Хилкову — сообщить об их прибытии и прислать в Москву «списки имян их». Поэтому московский поиск начинается не вообще осенью, а с 10 сентября 1580 года, прежде всего в сентябрьских и октябрьских входящих отписках Разрядного приказа.

Документ № 29 показывает ещё одну важную особенность. Хилков объяснял, что не послал имена нескольких неявившихся, потому что «в списке у меня имяна их не написаны». Следовательно, исходный полковой список, ведомость фактических приездов и перечень людей сверх списка могли не совпадать. Искать надо не один идеальный реестр, а пакет: основной список, приезды, неты, дополнения и ответную отписку.

Полный перечень 32 документов, приказ о двухстах, отписка о людях вне списка.

Местнические дела: разряд 1580 года жил в позднейших спорах

Полностью проверен скан издания Н. П. Лихачёва «Местнические дела 1563–1605 гг.» В счётном деле Романа Олферьева с Петром Головиным 1583 года участник восстанавливал служебное старшинство через ржевскую расстановку 7088/1580 года и место Владимира Головина. Рядовых орлян этот текст не перечисляет, но доказывает, что нужный разряд уже через три года извлекали как судебное доказательство.

В деле 1605 года Пушкины несколько раз ссылались на старые наказы и грамоты с формулой «и ныне у нас». Значит, походные документы могли пережить кампанию двумя путями: в официальной выписи местнического суда и в частном родовом архиве. Ни одно из пяти опубликованных Лихачёвым дел искомого списка не содержит, но тактика уточнена: проверять поздние тяжбы не только четырёх воевод, но и их родственников, предъявлявших старые наказы.

Открытый скан издания Лихачёва. Фотокопии печатных страниц 7 и 89 и полный PDF сохранены в исследовательском архиве сайта. Карта не меняется: поимённого носителя фамильного ряда и его маршрута эти документы не дают.

Строгий поиск в «Доме предков» и новый московский канал

Короткие запросы Анпи, Ампи, Анфи, Онпи и Онфи повторно проверены не только во всей базе, но и с отдельным фильтром годов, начинающихся на 15. Для Анп, Амп, Онп и Онф результат нулевой. Единственное совпадение Анф — Золотухин Анфиноген, Обонежская пятина, 1583 год, РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 725. Это другое личное имя, а не Анфилог/Анфилоф и не вариант фамилии. Профиль, Record и точка карты не создаются. Массовый перебор текущей версии базы тем самым исчерпан: она не содержит переходного слоя 1580–1594 годов.

Строка указателя 1583 года.

Зато перечень единиц хранения издания «Документы Ливонской войны» открыл другой канал. Помимо захваченного архива Хилкова в AGAD, составители работали с московскими комплексами РГАДА, ф. 64, оп. 1, д. 7; ф. 141, оп. 1, д. 2 за 1577–1579 годы и делами 1–5 за 1578 год; ф. 159, оп. 1, делами 1–24, 243–246, 248–249. Эти шифры не являются искомой отпиской Хилкова: раздел с его 32 бумагами происходит из AGAD AZ 3032. Но сам перечень доказывает, что сходное приказное делопроизводство кампании разошлось между несколькими фондами. Но это сведение сопоставлено с уже выполненной полной проверкой научной и старой рукописной описей фонда 141. На официальных сканах старая опись физически переходит от самостоятельных дел 1559 года сразу к 1589 году; пропущенной страницы и отдельного блока 1580 года нет. Опись 1 фонда 159, в свою очередь, начинается только с 1581 года. Поэтому оба фонда нельзя объявлять новым прямым адресом ответной отписки сентября 1580 года. Они сохраняются лишь как возможные места вложенного документа или поздней копии. Основной поиск возвращается к разнородным столбцам Разряда, поместным делам и поздним служебным выписям.

Перечень использованных архивных единиц. Официальный путеводитель по фонду 141.

Имена и смысл. Анфиноген Золотухин нужен здесь именно как контроль ошибки: похожее начало имени не делает человека Анфилоговым. Фонды 141 и 159, в свою очередь, важны не географией людей, а географией бумаги. Пока в них не найден поимённый список, происхождение орловских Анфилоговых и маршрут переселения остаются открытыми; карта не меняется.

База проверена по всему соседскому кусту, а не только по фамилии

Публичный интерфейс «Дома предков» позволяет сортировать все 421 095 строк по году. Поэтому новый проход сделан не по началам Анпи/Анфи, а по людям, которые сидели рядом с Анфилоговыми в деревне Баздыреве 1594/95 года: Баздыревым, Труновым, Криволаповым и Немцовым. Отдельно проверена редкая семейная формула трёх Микулиных сыновей — Василия, Тимофея и Карпа.

До орловской книги совместного появления всего куста база не показывает. Самые ранние позднейшие строки распределены так: Фёдор Баздырев — Одоев, 1614 год; несколько Труновых — Солова и Тула, 1617 год, Пётр Трунов — Дедилов, 1620 год; Парфён Криволапов — Елец, сборный диапазон 1605–1618 годов, Ивашка Криволапов — Тула, 1617 год; ранние Немцовы — Суздаль, 1604 год. Орловские Баздыревы, Труновы и Криволаповы уверенно возвращаются в списки 1620-х годов.

Полные формулы соседей дали ещё более строгий отрицательный результат. Гаврилка Фёдоров сын Немцов, Оноха и Лёва Деевы дети Криволаповы, Овдей и Проня Ивановы дети Криволаповы в другой ранней точке не повторились. Гришка Криволапов появляется в Орле с 1620/21 года, но указатель опускает отчество, поэтому отождествлять его с Гришкой Ивановым сыном 1594/95 года нельзя. Микифор Баздырев повторяется в Орле только в 1648 году и тоже без отчества в краткой строке.

Новый поиск по редкому имени брата дал более точную позднюю зацепку: «Баздырев Понкратий» — Орёл, 1697 год, РГАДА, ф. 210, оп. 6г, д. 25. Затем обнаружена более ранняя строка: «Баздырев Панкрат» — Одоев, 1679 год, РГАДА, ф. 210, оп. 6б, д. 18. Восемнадцатилетний промежуток допускает, что это один служилый человек, перешедший из Одоева в Орёл, но указатель не даёт отчества, возраста и земли. Обе записи перекликаются с дедиловской книгой 1588/89 года, где по отдельности названы брат Иванка Нечаева Понкратко и казак Олфим Баздырев. Между XVI и концом XVII века прошёл век, поэтому личное тождество исключено, а происхождение не доказано.

Появилась и промежуточная твёрдая опора. В орловском списке 1627/28 года Олферко Максимов сын Баздырев записан со 100 четвертями в той же городской рубрике, где находятся Васка Дмитреев сын Онпилогов, Ивашка и Олешка Васильевы дети Онфилоговы и Марка Карпов сын Онфилохов. Таким образом, соседство двух фамилий продолжалось в Орле как минимум от писцовой книги 1594/95 года до 1627/28 года. Сейчас получается пятиступенная контрольная последовательность: Дедилов 1588/89 → Орёл 1594/95 → Орёл 1627/28 → Одоев 1679 → Орёл 1697. Она доказывает устойчивость верхнеокской служилой сети Баздыревых, но пока не родословную и не общий маршрут Анфилоговых. Практический следующий шаг — сопоставить полные семейные статьи Панкратия 1679 и 1697 годов.

Фамилия Микулин в XVI веке действительно присутствует в базе, главным образом в Новгородских пятинах: Афоня Микулин в 1556 году, несколько Микулиных в 1582 году, Василий Микулин в 1588 году. Но одновременной тройки Василий—Тимофей—Карп, имени Анфилог и формулы перехода в Орёл нет. Новгородские Микулины остаются контрольными однофамильцами, а не маршрутом.

Смысл результата не в выборе одного города из поздней выдачи. После Смуты одноимённые служилые семьи видны одновременно в Орле, Одоеве, Туле, Солове, Дедилове, Ельце и Курске; это может отражать как старые ветви, так и рассеяние из самого Орла. Поэтому направление нельзя угадывать по первой доступной дате XVII века. Следующий поиск ведётся по исходящим документам возможных городов-доноров и по полным связкам отец—дети.

Открытая поисковая база «Дом предков». Карта не меняется: ни одна строка не содержит прямого перехода носителя фамильного ряда.

Отписка Хилкова разделила искомый список на три документа

Опубликована ответная отписка князя Василия Дмитриевича Хилкова после 17 июня 1580 года. Он сообщил, что отмечал явившихся дворян «по списку», а затем отправил государю с Фёдором Воронцовым отдельные «приезды и неты». Это прямое свидетельство, что исходный именной список, ведомость прибывших и ведомость неявившихся существовали раздельно и могли попасть в разные архивные комплексы.

Отписка относится к коломничам и ярославцам первой великолукской рассылки, а не называет орлян. Поэтому она не доказывает присутствие Анфилоговых. Но она документирует порядок той же канцелярии и исправляет архивную тактику: искать надо не только приложение к ржевскому черновику, но отдельные приезды, неты, исходный список и дополнения людей «сверх списка». Для сентябрьского приказа двухсот людей поиск начинается после 9 сентября 1580 года.

Отписка Хилкова после 17 июня 1580 года, документ № 28.

Новая тактика: искать исходящие выборные книги города-донора

К. В. Петров описал делопроизводство переселения служилых людей на примере новых городов Белгородской черты. Самая важная для нас формула находится в заглавии списка 1647–1648 годов: «Орляне дети боярские выбранные в Карпов на вечное житье». Автор подчёркивает, что дети боярские-сведенцы сохраняли свой чин, а людей для перевода выбирала сама корпорация прежнего служилого города. Несогласие тоже оставляло бумажный след: отдельно приведена челобитная курчанина Воина Анненкова о возвращении из Царева-Алексеева.

Точный архивный адрес аналогового комплекса: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 258, лл. 2, 54, 63, 66а, 79 — десятни сведенцев Орла, Курска, Мценска и других городов в Карпов 7155–7156 годов. Челобитная Анненкова: ф. 210, оп. 12, д. 354, лл. 58–61. Для стрельцов и казаков сохранилась ещё одна форма семейного выбора: ф. 210, оп. 6д, кн. 20, лл. 1–1 об.

Теперь найден и буквальный исходящий след в десятне прежнего города. При разборе курского служилого города 31 августа 1642 года против А. К. Заволишина записали: «сшел на Орел»; его поместный оклад составлял 250 четей. Петров приводит точный адрес записи: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 188, л. 615 об. Это не маршрут Анфилоговых, но прямое доказательство того, что курская десятня сохраняла имя выбывшего человека и город назначения. Снимок с. 239 статьи сохранён в карточке.

Это документы XVII века, и переносить их порядок прямо на 1566 год нельзя. Но они меняют единицу поиска. Требуется не только входящий «список Орла», а целый пакет исходящих бумаг возможного города-донора: выборная книга, список отправленных и неявившихся, наказ воеводе, ответная отписка, челобитная о возвращении и поздняя поместная выпись. Поэтому Белёв, Мценск, Болхов, Новосиль, Карачев, Тула, Дедилов, Крапивна, Ряжск и Пронск теперь проверяются не общим поиском фамилии, а формулами «выбраны/высланы/сведены на Орёл» и семейными сочетаниями Василий–Тимофей–Карп, Микулины дети и Беляй–Осип, Васильевы дети.

Имена и смысл. Воин Анненков и составители карповского списка не являются предками Анфилоговых; А. К. Заволишин также не относится к исследуемому фамильному ряду. Отдельные профили и точки им не создаются. Их документы показывают, как имя переселенца и даже конечный город могли сохраниться на стороне прежнего города, если входящая книга нового города утрачена. Карта происхождения пока не меняется: подтверждён маршрут конкретного курянина, но не маршрут семьи Анфилоговых.

Карточка: PUB-PETROV-2021-SVEDENTSY-SELECTION-MECHANISM. Статья К. В. Петрова.

Для XVI века найдено точное слово поиска: «переписка» службой

Факсимиле издания В. Н. Сторожева 1891 года добавило современный самим десятням словарь перехода. Разбирая Епифанскую десятню 1591/92 года, издатель обратил внимание на людей, служивших «из иных городов», в данном случае с Тулы и Белёва. За такой пометой он различил два механизма: человек либо переписался служить с другого города, либо был переведён по распоряжению правительства.

Самое полезное указание стоит следом: обстоятельства перехода раскрывали челобитные о переписке с одного города в другой, сохранявшиеся в столбцах Разрядного приказа. Значит, прежний поиск был слишком узким. Наряду со словами «сведены», «выбраны» и «переведены» надо искать «переписать служить на Орёл», «служит из иных городов», «переписался с [города]» и сами челобитные о переписке.

Это источник XVI века, а не поздняя аналогия XVII столетия, но он всё равно не называет Анфилоговых. Тула и Белёв здесь относятся к епифанцам и не объявляются местами происхождения орловской семьи. Его значение — в доказанном механизме и названии документа. На стороне старого города могла остаться челобитная; в новой десятне — краткая помета прежней службы; в старой книге — исчезновение или исходящая отметка.

На той же странице Сторожев показывает, что наличный состав Епифани сократился с 300 человек в 1585 году до 272 в 1591 году. Полный опубликованный список из 320 имён не содержит казака Микулку Моисеева, известного в Епифани в 1572 году; нет его и в сопоставительной раскладке 1606 года. Это совместимо с уходом, смертью, сменой чина или отсутствием верстанья в дети боярские, но не доказывает переход в Орёл и не позволяет назвать его отцом трёх Микуличей Анфилоговых.

Скан печатной с. 129 и полный том сохранены в карточке PUB-STOROZHEV-1891-P129-SERVICE-TOWN-TRANSFER-FORMULA. Открытое факсимиле Internet Archive. Профиль и карта не создаются: конкретный маршрут носителя фамильного ряда пока не установлен.

Из Мценска в Орёл переводили целую группу стрельцов

Полное распознавание официальной описи столбцов Московского стола дало уже не методологический пример, а прямую коллективную формулу. В деле РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 153 за 1639–1640 годы лл. 83–85 описаны как «выдача пороха и свинца стрельцам, переведенным из Мценска в Орел». Рубрика Орла на той же странице отсылает обратно: «Орла: см. Мценск».

Имена и число стрельцов опись не раскрывает, но направление и служилая категория установлены буквально. Это первичный архивный контроль тому, что восстановленный после 1635 года Орёл комплектовали не только отдельными сходцами: из соседнего Мценска переводили организованную стрелецкую группу, а затем снабжали её из Разряда боеприпасами.

Для происхождения ядра 1594/95 года дата слишком поздняя. Однако вместе с записью о Нестере Бирлове, который до сентября 1636 года «изо Мценска на Орел жить шол», получаются два независимых вида мценского следа: индивидуальный уход землевладельца и государственный перевод стрельцов. Следующий точный заказ — д. 153, лл. 83–85: имена и ссылка на приказ о переводе могут быть в самом тексте. Снимок с. 80 официальной описи сохранён в карточке PUB-RGADA-210-9-153-MTSENSK-STRELTSY-TO-OREL. Карта фамильного ряда не меняется, потому что Анфилоговы в заголовке не названы.

Прямая формула перехода нашлась на стороне города-донора

Мценская отказная книга дала первый буквальный пример именно того типа записи, который теперь нужно искать для орловского ядра. 20 сентября 1636 года при перераспределении старого поместья в деревне Порахиной обыскные люди сообщили под присягой: «Нестер Бирлов изо Мценска на Орел жить шол». Следом объяснено материальное последствие ухода: своё меновое поместье в Порахиной он покинул, земля оставалась пустой и никому не была отдана, после чего её отказали Мине Курбатову сыну Ефимову.

Архивный адрес точен: РГАДА, ф. 1209, оп. 195, кн. 15938, лл. 441—443 об.; публикация: С. И. Котков, Н. С. Коткова, Памятники южновеликорусского наречия: Отказные книги, М., 1977, с. 198. Фотокопия страницы сохранена в архиве сайта.

Находка меняет поиск принципиально. Переезд мог не сохраниться в общем «списке переселенцев» Орла. Он обнаруживается при вторичном событии на старом месте — когда прежний участок объявляли пустым и передавали следующему служилому владельцу. Поэтому в книгах Мценска, Новосиля, Болхова, Белёва, Карачева и Тулы надо искать не только Анфилоговых, но и формулы «изо [города] на Орёл жить шёл», «сошёл на Орёл», «покинул поместье», «поместье порожжо». Затем проверять, не принадлежало ли оставленное владение Микуле, Василию, Перше, Тимофею, Нечаю, Пахому или Терентию — отцам семи орловских линий 1594/95 года.

Имена и смысл. Нестер Шумилин сын Бирлов — документированный переселенец Мценск → Орёл, но не носитель исследуемой фамилии и не предполагаемый предок Анфилоговых. Мина Курбатов сын Ефимов получил оставленную им землю; Томай Нефедьев проводил отказ; Воин Очкасов, Никита Бобровский, Василий Синдеев, Василий и Емельян Мерцаловы присутствовали как мценские дети боярские. Их имена сохраняются для понимания документа, но профили и точки карты им не создаются.

Популярный рассказ о переводе Мецнянкиных из Мценска при основании Орла эта запись не подтверждает: другой человек, другое время. Прозвище Мецнянкин остаётся хорошим поисковым ключом, но пока не является документом о маршруте. Карта фамильного рода не меняется до такой же прямой формулы для Анфилогова или доказанного отца одной из линий 1594/95 года.

Карточка: PUB-KOTKOV-1977-P198-MTSENSK-OREL-MIGRATION-FORMULA. Открытый полный скан публикации.

Полный XLSX исключил реконструкцию «сборн» по соседним строкам

Проверен весь открытый массив «Дома предков», а не только фамильная выборка. Шифр «сборн» имеют 3674 строки: 2730 помечены диапазоном 1605–1618 годов, ещё 944 — «1620-е». Внутри первого блока ровно 90 курских строк, в том числе единственная строка «Анпилогов Федор». У всех 3674 строк дополнительные публичные поля пусты.

Ключевой методический результат: вся книга отсортирована общим алфавитом по имени. Поэтому соседство курского Фёдора с орловским Фёдором 1640 года и любыми другими людьми не отражает соседство в рукописи, общий лист или даже одинаковый тип документа. Публикация составителя прямо говорит, что в свод объединены разные дела и разные роли: пленные служилые люди, помещики пленённых крестьян, получатели денежных и поместных придач и прочие упоминания.

Редкие имена из курской выборки всё ещё полезны как внешний «отпечаток»: ими можно искать совпадающий опубликованный указатель или рукописный список. Но восстановить исходное дело по порядку строк самой таблицы невозможно. Значит, Фёдор пока не доказывает ни проживание в Курске, ни службу там, ни маршрут Орёл → Курск. Профиль, самостоятельный Record и точка карты до обнаружения шифра и листа не создаются.

Рабочая карточка: LEAD-KURSK-1605-1618-FEDOR-ANPILOGOV. Описание сборника, открытая таблица.

Фёдор Анфалов 1624 года: точная запись, но не разгадка раннего Фёдора

Смена источника дала независимого курского тёзку. В именном указателе к изданию С. И. Коткова и Н. С. Котковой найдено: «Анфалов Федор, курский жилец 14.22». Полный текст книги подтвердил не только фамилию, но и дату и занятие. 30 января 1624 года «курскои жилец Федор Анфалов» предъявил на таможне два воза щуки. С него взяли грош свального и херного сбора и один алтын четыре деньги пошлины с оценочных четырёх рублей.

Точный адрес: РГАДА, ф. 210, Денежный стол (современная оп. 6-ж), кн. 79, л. 22; «Памятники южновеликорусского наречия. Таможенные книги» (М., 1982), с. 106; архивная справка на с. 132; именной указатель на с. 295. Страница и проверочный фрагмент сохранены в Record PUB-KOTKOV-KOTKOVA-KURSK-1624-P106-L22-FEDOR-ANFALOV.

Эта находка не позволяет исправить Анфалова на Анпилогова. Научная публикация дважды уверенно сохраняет форму без слога -лог-, тогда как в той же книге на л. 78 об. Иван напечатан именно Онпилоговым. Различие может отражать два самостоятельных именования, а может быть редким сокращением; без снимка рукописи и родственной формулы выбирать нельзя. Поэтому Фёдор получает Record как пограничное чтение, но не профиль и не точку карты.

Не объединён он и с индексированным Фёдором Анпилоговым 1605–1618 годов: дата выходит за пределы свода, фамильная форма различается, а архивный адрес ранней строки всё ещё скрыт. Однако новая запись дала полезный контроль: поиск исходного «сборн» теперь должен проверять не только Анпилогов, но и возможное редакторское развёртывание Анфалова в более длинную фамилию.

Смена тактики закрыла именной промежуток середины XVI века

Поиск готовой фамилии в служилых базах не давал людей XVI века. Поэтому единица поиска изменена: отдельно проверяются полные публикации провинциальных волостных и выборных списков по самому личному имени и формам на -ов, даже если документ не связан с Орлом. В Куростровских столбцах Северной Двины эта тактика сразу дала плотную последовательность.

В разрубном списке 10 января 1549 года прямо записано: «Онфилоф Нестеров и с племенником 10 алтын». Это взрослый самостоятельный плательщик или глава родственной платёжной группы; имя племянника не сообщено. В выборном списке 1550-х годов в десятке Василия Родионова стоит повреждённая строка «Анфилофей Несте…». Редкое имя, начало второго именования и одна волость делают тождество с Онфилофом Нестеровым очень вероятным, но оборванный текст не позволяет снять оговорку. В соседнем десятке Мити Сука независимо записан «Петрок Анфилов».

Имена и смысл. Онфилоф / Анфилофей здесь — личное имя самого человека; Нестеров — его второе патронимическое или семейное именование. Петрок — обычная уменьшительная документальная форма имени Пётр, а не указание на ребёнка. Анфилов — форма на -ов, образованная от имени Анфил или близкой краткой формы того же именного гнезда. Поскольку слово «сын» в повреждённом списке отсутствует, непосредственное отчество и уже устойчивое семейное именование пока не различаются. Главное доказанное пополнение здесь — живое личное имя Онфилоф / Анфилофей ровно в середине XVI века. Петрок Анфилов остаётся сильной сравнительной зацепкой, но связь его второго именования именно с Анфилофом требует отдельной филологической проверки.

В том же архиве есть ещё одна, пока не включённая в публичное ядро линия. В 1549 году назван отдельный плательщик Анфал; в 1578 году — «Петр да Терентей Анфаловы дети», а в 1580 году Терентий повторён как «Терентей Анфалов сын». Механизм «имя отца → патроним сыновей» здесь бесспорен, но тождество имён Анфал и Анфилоф не доказано. Поэтому Анфал, Пётр и Терентий остаются сравнительными упоминаниями Record без профилей и картографических маршрутов.

Находка решает одну проблему и оставляет другую. Хронологическая пустота между актами 1510-х годов и фамильными комплексами 1590-х теперь заполнена: редкое имя продолжало жить в середине столетия. Но Куростров был черносошной волостью на Северной Двине, а документы не содержат службы или переселения в Орёл. Поэтому это доказательство механизма и ещё один независимый очаг имени, не северный маршрут орловской семьи.

Фотокопии четырёх страниц публикации сохранены во внутреннем доказательном архиве проекта. Оригиналы находятся в Архиве СПбИИ РАН: современный ф. 77 «Куростровская волостная земская изба», 1539–1704; публикация 1970 года указывает прежний ф. 177. Следующий точный заказ — оригиналы столбцов № 3, 5, 8 и 9 с проверкой повреждённых окончаний.

Карточка: PUB-KOPANEV-1549-1580-KUROSTROV-ANFILOF-NAME; профиль: P9742. Петрок Анфилов оставлен только упоминанием Record. Источники: А. И. Копанев, «Куростровские столбцы XVI в.», Северный археографический сборник, вып. I, Вологда, 1970, с. 398–431; открытый скан статьи, полная транскрипция, официальный список фондов Архива СПбИИ РАН.

Карта получила только точку документированных событий Онфилофа Нестерова на Курострове. Петрок Анфилов и формы Анфал / Анфалов самостоятельных точек не получили. Линия Куростров → Орёл не проведена.

Продолжение просмотра дало Онфила 1592 года и развело две похожие основы

Полистовой просмотр той же публикации после 1580 года дал прямую находку почти у самой границы орловской писцовой книги. В документе № 21 среди крестьян Куростровской волости напечатано: «… Осип Трофимов сын, Онфил Иванов, Василей Вахромеев, Петр Анфалов …». Это не OCR и не фамильный указатель: строка проверена по фотокопии печатной с. 418.

Имена и смысл. Онфил — личное имя человека. Иванов в формуле конца XVI века прежде всего означает «Иванов сын»; одного документа недостаточно, чтобы считать это уже наследственной фамилией. Форма Онфил не придумана при нормализации: в Разрядной книге 1556/57 года она независимо известна как одно из рукописных чтений имени московского дьяка наряду с Онфим и Олфим. При этом каноническое имя именно куростровского Онфила текст не называет, поэтому карточка не превращает его автоматически ни в Анфилофа, ни в Анфилога.

В публикации обнаружено внутреннее расхождение даты. Редакторский заголовок говорит 7 октября 1592 года, а начальная формула текста — 7 сентября 7101 года. Год совпадает, месяц нет; до просмотра оригинала обе даты сохранены рядом.

Одновременно удалось не расширить фамильный ряд ложным созвучием. Линия Анфал → Пётр и Терентий Анфаловы дети теперь прослеживается значительно дольше:

  • Анфал — самостоятельный плательщик 1549 года;
  • Пётр и Терентий Анфаловы дети — 1578 год;
  • Терентий Анфалов сын — 1580 год;
  • Пётр Анфалов — 1591 и 1592 годы;
  • Петруша Анфалов — 1600 год.

Это превосходная 51-летняя последовательность механизма «имя отца → патроним детей», но источник не говорит прямо, что Анфал 1549 года был именно отцом братьев 1578-го и что все поздние Петры — один человек. Эти тождества вероятны, а не доказаны. И тем более это не доказательство варианта Анфилофа. В этимологическом словаре А. Ф. Бека Анфалов вынесен отдельно от Анфилова: первый сопоставлен с Аифалом / Анфалом, второй — с Амфилохием или Анфимом. Поэтому Анфаловы сохранены в буквальной расшифровке и сравнительном анализе, но не получили публичных профилей исследуемого рода.

Для Онфила Иванова созданы отдельные Record PUB-KOPANEV-1592-KUROSTROV-ONFIL-IVANOV и профиль P9743; он включён в реестр личного имени до 1600 года. На карте появляется только локальное наблюдение на Курострове, без маршрута к Орлу. Это новая точка бытования имени в 1592 году, но не найденный переселенец: документ описывает черносошного крестьянина и сбор денег на земельный суд, а не службу или перевод в южный город.

Источники: А. И. Копанев, «Куростровские столбцы XVI в.», печатные с. 404, 408–409, 417–418, 420; открытый скан. Ономастический контроль: А. Ф. Бек, Святые угодники Божии в русских фамилиях: этимологический словарь. Самара, 2014, с. 23; открытый PDF.

База открыла не происхождение, а собственную границу охвата

Полная выгрузка «Дома предков» проверена теперь не только по пяти началам Анпи / Ампи / Анфи / Онпи / Онфи, но и как целый временной корпус. Применён строгий фильтр: оставлены лишь строки, у которых каждый явно указанный год не позднее 1593-го. Получилось 5857 строк из двенадцати сочетаний «архивное дело — год — территория».

Результат меняет смысл прежнего отрицательного поиска: все 5857 строк относятся исключительно к Новгороду — Водской, Деревской, Обонежской, Бежецкой и Шелонской пятинам. Самые большие группы — д. 716 Деревской пятины 1582 года (918 строк), д. 301 Водской пятины 1582 года (856) и д. 725 Обонежской пятины 1583 года (789). Южных служилых городов в этом слое нет.

Поэтому отсутствие семейных сочетаний Микула → Василий, Тимофей, Карп и Василий → Беляй, Осип действительно исключает их из представленных новгородских комплексов, но ничего отрицательного не говорит о Белёве, Болхове, Брянске, Карачеве, Мещовске, Мценске, Новосиле, Одоеве, Ряжске, Рязани или Туле. Эти города база до 1594 года просто не показывает. Нельзя ранжировать возможные места исхода по нулевым результатам там, где источника в массиве нет.

Для воспроизводимости срез закреплён отдельным анализатором scripts/genealogy/analyze-dompredkov-pre1594.py; количественная поправка внесена в индекс и карточку PUB-DOMPREDKOV-421677-PRE1594-FAMILY-SIGNATURE-AUDIT. Карта не меняется: географическая лакуна базы не является маршрутом семьи.

Открытая база «Дом предков».

Адресная находка: утраченный орловский сыскной список

В. Н. Козляков описал общегосударственный «сыск» начала царствования Михаила Фёдоровича. После Смуты Разрядный приказ разыскивал по городам старые десятни и списки, вызывал служилых людей и с помощью местных окладчиков восстанавливал поместные и денежные оклады, которыми люди пользовались «при царе Василье», а также позднейшие прибавки. Первые материалы поступали с 1613 года, основная работа развернулась с августа 1614-го.

В восстановленном исследователем перечне городов прямо назван Орёл. Рядом перечислены почти все наши возможные города-доноры: Белёв, Болхов, Брянск, Карачев, Мещовск, Мценск, Новосиль, Одоев, Ряжск, Рязань и Тула. Это не список совместного переселения и не указание на происхождение Анфилоговых. Значение находки в другом: по Орлу существовал специальный справочный список, способный связывать послесмутные оклады с прежними городовыми документами.

Сам орловский список пока не найден, но открытый полный скан Сухотина позволил восстановить его гораздо точнее. В предисловии на с. XXI Орёл стоит в перечне городов, откуда в 1613–1615 годах присылались именно сыскные списки. Десятни Брянска, Казани, Карачева, Мещовска и смоленской денежной раздачи перечислены отдельно. Следовательно, прежнее рабочее название «орловская сыскная десятня» неточно.

Уцелела и прямая выпись из списка. У Сухотина на с. 170–171 в статье Григория Иванова сына Сотникова сказано, что в Разряде справились «по орловскому списку, каков прислал с Орла Петр Данилов во 122-м году за своею рукою». 122-й год — период от 1 сентября 1613 до 31 августа 1614 года. Григорий Сотников точно совпадает с орловским помещиком 1594/95 года: совпадают имя, отец, фамилия и городовая корпорация. Это первая доказанная личная непрерывность через Смуту в самом искомом списке.

Имена и смысл

Пётр Данилов получил полное имя. На с. 148 I тома «Дворцовых разрядов» за 1613/14 год напечатано: «На Орле воевода князь Семен княж Данилов сын Шеховской; и князю Семену велено быть к Москве, а на Орле велено быть Петру Прокофьеву сыну Данилову». А. П. Барсуков на с. 162 повторяет Петра Прокофьевича Данилова в ряду орловских воевод 1614 года, а на с. 364 прямо ссылается на эту страницу «Дворцовых разрядов».

Таким образом, список прислал орловский воевода Пётр Прокофьев сын Данилов, современное чтение — Пётр Прокофьевич Данилов. Это не Пётр Данилович Исленьев, который встречается у Сухотина в другом служебном контексте. Данилов не объявляется предком Анфилоговых и не получает отдельного фамильного профиля; его значение — роль установленного официального отправителя документа.

Смысл для Анфилоговых. Список воеводской канцелярии действительно помнил людей орловского состава 1594/95 года и их оклады при царе Василии. Поэтому в нём могли находиться Василий, Тимофей, Карп и остальные Анфилоговы, даже если они не принадлежали к узкой группе четвертчиков. Но ни одна сохранившаяся выпись пока не называет фамилию. Искать следует семь отцовских линий — Микулу, Василия, Першу, Тимофея, Нечая, Пахома и Терентия — вместе с фамильными вариантами.

Ссылка Козлякова на РГАДА, ф. 210, Московский стол, столбцы, д. 11, л. 137; д. 12, лл. 357, 384, 400 относится к сводному перечню сыскных материалов разных городов. Она не распределяет листы по городам и потому не может называться точным адресом орловского списка. Для Орла точное доказательство пока одно — выпись Сухотина со словами о списке Петра Данилова. Поисковая формула остаётся адресной: Орёл; 122-й год; Пётр Прокофьев сын Данилов; список за его рукою; воеводские отписки и приложения; справки об окладах при царе Василии, но дела 11 и 12 проверяются как общий корпус, а не как заранее установленный орловский шифр.

Проверка старой дворцовой нумерации дала подтверждённый адресный результат. Сухотин сообщил, что изданный им фрагмент находился в Московском отделении Общего архива Министерства императорского двора как столбец № 37573. Прямой просмотр официального листа описи РГАДА локализовал его как РГАДА, ф. 396, оп. 1, ч. 24, д. 37573, картон 64, 522 л. На листе 33 описи заголовок читается: «Роспись о выдаче жалованья с 121 г. по 126 г. разным людям за Смоленскую службу и за раны». Это 1612/13–1617/18 годы.

Прежняя реконструкция «ч. 1» была ошибочной и теперь исправлена. Часть 1 содержит столбцы I разряда с другой нумерацией; № 37573 находится в части 24, среди столбцов II разряда. Поэтому ссылка Козлякова «ф. 396, оп. 24, д. 38503» не расходится с устройством фонда, а сокращённо указывает на тот же раздел. В официальном цифровом каталоге он оформлен как оп. 1, ч. 24.

Важно различать два документа. Дело 37573 — большой сборный остаток кормлёной книги, внутри которого уже найдена выпись о Григории Сотникове. Сам орловский список Петра Данилова мог не сохраниться как отдельная единица. Сухотин сохранил исходные листовые пометы: Воин Воробьёв напечатан с л. 33, Григорий Сотников — с л. 145, Михаил Жилин — с л. 193. Значит, орловские выписи не лежат единым блоком, а разбросаны по книге. Первый дешёвый и точный заказ теперь можно сделать на л. 145 с оборотом и соседними листами: именно там находится выпись со ссылкой на список Петра Данилова. Листы 33 и 193 нужны как контрольные точки структуры. После этого всё равно следует проверить все 522 листа, включая перепутанные и не опубликованные Сухотиным, по вариантам Анфилогов/Анпилогов и по именам семи отцовских линий.

Официальная коллекция уникальных единиц хранения РГАДА проверена отдельным точным запросом 37573. Сервис отвечает «Записей не найдено»: дело не включено в открытый полистный просмотрщик. Это закрывает ложный путь поиска «скрытой» ссылки на кадры, но не означает утраты самого дела. Для чтения неопубликованного остатка нужен заказ цифровой копии либо работа в читальном зале; в заказе следует указывать полный шифр, картон 64 и объём 522 листа.

Разрядная запись о назначениях стоит в годовом разделе после даты 25 апреля 1614 года. Она не сообщает точного дня приезда Данилова в Орёл, но сужает канцелярский контекст: список за 122-й год был прислан им в заключительной части этого служебного года или вскоре после назначения.

Карточки PUB-KOZLYAKOV-2018-OREL-SYSKNY-LIST-TRACE и PUB-SUKHOTIN-1912-OREL-QUARTERERS-AUDIT обновлены. Сохранены фотокопии Сухотина, с. XXI, 47, 126, 170–171; Барсукова, с. 162 и 364; и разворота «Дворцовых разрядов», с. 147–148. Карта не меняется: документ не сообщает маршрут носителя исследуемого фамильного ряда.

Открытый скан книги Козлякова, полный скан Сухотина в ГПИБ, «Дворцовые разряды» за 1613/14 год, публикация сохранившейся северной «Книги сыскной».

Новая тактика дала семейные группы: Орёл → Курск, 1697 год

Старую открытую базу «Служивые люди XVII века» проверили не как простой фамильный указатель, а по полям заметок, родства, листов и прежнего места службы. Это раскрыло содержание двух курских дел, которое не видно в современном кратком указателе: РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 1491 и 1559.

Самая плотная группа находится на лл. 1057–1076 дела 1559. Иван Фомин сын, Терентий Гуров сын и Данила Степанов сын Анпилоговы прямо говорили о выходе из Корчаковского стана Орловского уезда. Терентий датировал переход 7200-м годом, то есть 1691/92 годом; Иван и Данила отсчитывали около десяти лет до сказки. Дмитрий Денисов сын назвал тот же стан, но переданный базой 7206 год противоречит общей дате дела и оставлен как требующий скана.

Другие сказки сохраняют имена орловских отцов: Фома служил рейтаром, Никифор — копейщиком, Ефим/Елфим, Сергей, Денис и Алфим — в орловском служилом круге. На лл. 943–944 дела 1491 рейтары Самойла и Игнат Гуровы дети Анпилоговы независимо помечены «сшел с Орла». На л. 1348 Иван Антонов сын сообщил о выходе из Орловского уезда, а на л. 1382 Афанасий Григорьев сын назвал другой маршрут: Кромской уезд → курское поместье.

Имена и смысл

Здесь впервые видны не одиночные фамилии, а различимые семейные подписи: дети Гурия; сыновья орловских служилых Фомы, Никифора, Ефима/Елфима, Сергея, Дениса, Ивана, Алфима и Антона; отдельная кромская ветвь Афанасия Григорьевича. Особенно ценны редкие сочетания Михаил Алфимович и Терентий Гурьевич: по ним обратный поиск в орловских рейтарских и разборных списках будет точнее, чем по одной фамилии.

Находка пока объясняет расхождение орловского ядра наружу, а не его появление до 1594/95 года. Но она меняет дальнейший поиск: вместо одного неизвестного «предка Анпилогова» нужно искать конкретные отцовские группы и сопоставлять их с орловскими книгами 1640–1687 годов, а затем вести цепочки назад к линиям Микулы, Василия, Перши, Тимофея, Нечая, Пахома и Терентия.

Создан общий Record PUB-SLUZHILYE-1697-OREL-KURSK-ANPILOGOV-MIGRATIONS, тринадцать именных профилей и шесть маршрутов средней уверенности. Они честно помечены как индексные: сканы листов пока не обнаружены. Полный извлечённый состав семей и буквальные заметки сохранены в индексе SLUZHILYE-1697-ANPILOGOV-MIGRATIONS.

Публикация о деле 1491, страница открытой базы и обсуждения.

Орёл перед переселением: смотр полка Неплюева, 1689 год

Следующий поиск был проведён уже не по одной фамилии, а по редкой связке имя + город + ближайшая дата. В открытом указателе к отпускному смотренному списку полка Леонтия Неплюева за 1689 год в Орле ещё стоят Василий, Дементий, Денис, два Ивана, Кузьма, Меркул, Никифор, Сергей, Терентий, Фока Анпилоговы, Аким Анфилогов и Филимон Онфилогов. Отдельная строка передана как «Аепилогов Самойла» — вероятная ошибка чтения или OCR, которую нельзя молча исправить без рукописи.

Имена и смысл

Главная находка — Терентий. Курская сказка 1697 года называет его Терентием Гуровым сыном Анпилоговым и сообщает от первого лица, что он вышел из Корчаковского стана Орловского уезда в 7200 году, то есть в 1691/92 году. Смотр 1689 года называет орловского Терентия Анпилогова. Совпадают редкое имя, фамилия, город и почти соседняя дата. До чтения отчества на листе тождество остаётся высоковероятным, но последовательность уже очень плотная: Орёл, 1689 → выход из Корчаковского стана, 1691/92 → Курский уезд, 1697.

Самойла Гурьевич в курской сказке прямо помечен словами «сшел с Орла». Вероятная строка 1689 года сужает и его переход до интервала 1689–1697. Здесь уверенность ниже из-за формы «Аепилогов» и отсутствия отчества.

Совпадения Дениса, Сергея и Никифора также важны: в курских сказках 1697 года названы умерший орловский рейтар Денис, умерший орловский рейтар Сергей и орловский копейщик Никифор. Но одного имени недостаточно, чтобы объявить людей 1689 года этими отцами. Пока это адресные кандидаты для чтения листов, а не готовые родственные связи.

Опись объясняет военный контекст: РГАДА, ф. 210, оп. 5, д. 68 — отпускной смотренный список полка Неплюева, вернувшегося из второго Крымского похода; нужная часть занимает лл. 185–534. Создан Record PUB-DOMPREDKOV-1689-OREL-ANPILOGOVY-NEPLYUEV. Нового маршрута на карте не добавлено: направление Терентия уже документировано его собственной сказкой, а запись 1689 года добавляет исходное событие и сужает дату.

Открытая публикация списка 1689 года, описание дела.

Почему Аким «Анфиногенов(?)» 1697 года пока не стал отдельным человеком

Живая перепроверка полной базы «Дом предков» уточнила вес сомнительного чтения. По точной форме Анфиногенов в 421 095 записях находятся только двое: Родион в Козлове 1703 года и Аким в Орле 1697 года. При этом на странице самого орловского дела составитель уверенно перечисляет 18 строк Анпилоговых, а Акима ставит отдельно как «Анфиногенов(?)». Следовательно, это не бездумная поисковая нормализация: читавший рукопись различал форму Анпилогов в том же деле и сознательно отметил фамилию Акима вопросительным знаком.

Это усиливает, но не доказывает версию отдельного Акима Анфиногенова. В открытой публикации нет листа, отчества и семейного окружения. Автор сообщает, что в указатель вошла 2721 запись, около 15–20 процентов верхних частей листов плохо сохранились, а примерно сто записей не внесены из-за качества фотографий; публично даны только фамилия и имя. Поэтому правильное решение остаётся асимметричным: отдельный Record сомнительного чтения уже существует, но профиль и точка на карте появятся только после скана. Если оригинал подтвердит Анфиногенова, человек не входит в фамильное ядро проекта; если покажет Анпилогова/Анфилогова, строку нужно связать с Акимом Ивановичем и его орловско- ливенской цепочкой.

Открытая база, описание орловского дела 1697 года.

Дело о восстановлении Орла нельзя отсекать по сословию

Уточнён статус РГАДА, ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 65 — документов о построении Орла в 1635–1636 годах после Литовского разорения. Статья И. Е. Кушелева рассматривает прежде всего городских стрельцов, казаков, пушкарей и затинщиков и сознательно не включает в реконструкцию уездных детей боярских. Но это ограничение авторской выборки нельзя переносить на фамильный поиск во всём деле. Анпилогов мог оказаться в приборном разряде, сменить вид службы или попасть в смешанный список.

Поэтому дело не является отрицательно проверенным и переведено в обязательный поимённый просмотр. Приоритетные блоки: лл. 156–157, 189, 268, 305–308 и 321–325 об.; для контекста также нужны лл. 131, 322, 378–379 и 431. Искать следует формы Анпилогов, Анфилогов, Онпилогов, Онфилогов, Ампилогов, Анпилов, Ампилов, Анплиогов, не фильтруя строки заранее по чину.

Для сверки появился и контрольный набор личных имён. Открытый указатель к орловскому списку детей боярских 1640 года — РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 114 — содержит восемь фамильных строк: Алексей, Афанасий, два Василия, Григорий, Иван, Кузьма и Фёдор Анпилоговы. Поэтому в д. 65 нужно искать не только графические варианты фамилии, но и эти имена без фамилии: в сыскной бумаге человек мог быть записан по имени и отчеству, прозвищу или другому служебному разряду. Совпадение одного имени ещё ничего не докажет, но имя вместе с отчеством, прежним городом и позднейшей строкой 1640 года может дать полноценную идентификацию.

Хронологическая граница сохраняется: этот комплекс описывает розыск людей, разошедшихся после гибели Орла в 1611–1615 годах, и их возвращение в 1635–1636 годах. Он не доказывает исход семьи до основания Орла в 1566 году. Но индивидуальная запись способна назвать носителя фамилии, его тогдашний служебный статус и город временного пребывания. Поэтому маршрут на карте появится только после чтения такой строки, а не по общему перечню городов.

Публикация И. Е. Кушелева с архивными ссылками.

Проверен и ещё один ложный короткий путь. В открытом указателе ВГД действительно есть подробно описанное «д. 65», но это РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 65 — стародубская десятня 1631 года на 332 листах. Нужный орловский комплекс имеет другой полный шифр: ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 65. Совпадение номера дела не означает совпадения рукописи; найденное описание и микрофильм стародубской десятни нельзя выдавать за доступ к орловскому делу. Открытых образов нужных листов пока не найдено.

Дополнительно проверено само покрытие большой открытой базы. Точный запрос «210-12-65» по всем 421 095 строкам вернул ноль. Это не значит, что Анпилоговых в деле нет: в базе нет самого дела. Поэтому повторение фамильных запросов по этой таблице здесь является тупиком и прекращено; следующий ход — только оригинал, архивная копия или отдельный указатель именно к ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 65.

Зато общий запрос «Анпи» дал другую рабочую тактику — последовательные срезы одного орловского служилого круга: 1620/21 (Васка, Марк), 1626 (два Олешки), 1628 (Афонька), 1629 (Васка, Ивашка, Марк, Олешка), 1640 (восемь строк), 1642 (восемь строк) и 1648 (пять строк). Теперь д. 65 нужно читать между этими срезами как пропущенное звено, проверяя не только фамилию, но уже известные полные формулы: Василий Дмитриевич, Алексей Васильевич, Марк Карпович, Афанасий Осипович. Совпадение полного имени, чина, родственника и прежнего города сможет связать человека даже там, где фамилия пропущена или искажена.

Параллельно найдена полная открытая фотокопия соседней разборной книги РГАДА, ф. 1157, оп. 1, д. 9 за 1686/87 год. В публичном собрании Яндекс.Диска отдельно размечены городская часть лл. 871–940 об. и Орловский уезд лл. 941–1118 об. Уменьшенные копии всей городской части просмотрены; запись Гура пока не локализована, потому что именной указатель не сообщает листа. Это уже не поиск неизвестного дела: оригинал найден и доступен, осталось сопоставить конкретную строку с листом. До этого момента в Record не подставляется случайный разворот и не придумывается отчество.

Открытое собрание сканов (путь внутри каталога: «Орловский уезд / Другие документы / РГАДА ф. 1157 / РГАДА 1157-1-9»).

Два разных набора в Курск 1596 года нельзя объединять

Удалось установить происхождение распространённого пересказа о болховских и кромских нетчиках. Текст был размещён на официальном информационном сервере администрации Курской области; сейчас доступна его датированная копия от 20 марта 2009 года. По царской грамоте, в августе или начале сентября 1596 года воевода Иван Полев и голова Нелюб Огарев сообщили, что дворяне и дети боярские из Болхова и Кром, назначенные служить в новом Курске, не прибыли или ушли со службы. Ответ предписывал разыскать их, вернуть и обеспечить гарнизонную службу.

Это не тот же источник, что сообщение Ларионова о переведенцах из Мценска и Орла. Ларионов ссылается на строенные книги; курская историческая справка — на отдельную царскую грамоту. Следовательно, в 1596 году действовали по меньшей мере два канала комплектования: организованный перевод из Орла и Мценска и назначение помещиков из Болхова и Кром. Добровольцы из других городов составляли ещё одну категорию. Ни один из доступных текстов пока не называет среди них Анфилоговых/Анпилоговых.

Архивный шифр грамоты в справке не приведён. Поиск точных фраз, имён Полева и Огарева и сочетания Болхов—Кромы в открытых публикациях и распознанных описях РГАДА текста грамоты не дал. Поэтому маршрут конкретной фамильной ветви не создаётся, а находка остаётся механизмом заселения и адресом архивного поиска.

Отдельно проверена цифровая доступность кандидата на источник курской строки Фёдора Анпилогова 1605–1618 годов — РГАДА, ф. 210, оп. 24, д. 5. В интерфейсе ГИС УИАД для фонда 210 представлены описи 1, 4, 9, 12, 18, 19, 22 и 25; описи 24 нет. Это закрывает возможность немедленно прочитать 138 листов дела онлайн, но не исключает заказ оригинала или копии в РГАДА.

Сохранившаяся копия курской исторической справки, описание предполагаемого дела 210-24-5.

Однофамилец-историк оставил точный архивный адрес

Связь книги 1981 года с историком Григорием Николаевичем Анпилоговым оказалась не просто библиографическим совпадением. Анпилогов (1902–1987), уроженец села Вязовое Щигровского уезда Курской губернии, был одним из её составителей и профессионально публиковал документы конца XVI — начала XVII века. В статье «О городе Курске X–XVI вв.» 1979 года он прямо сообщил, что строельная книга Курска воеводы Ивана Полева и дозорная книга 1617 года сгорели при Московском пожаре 1626 года, но отдельные выписки из этих книг он нашёл в архиве.

Главное — дана ссылка: ЦГАДА, ф. 210, Разрядный приказ, Приказный стол, стб. 34, лл. 44–45. Это первый точный архивный адрес уцелевшего документа, связанного с судьбой курской строенной книги.

Полная официальная опись 13 части 1 проверена постранично. Перешифровка оказалась прямой: на скане 54 стоит заголовок «Ст. 34», то есть старый номер столбца сохранён как номер современной единицы хранения. Полный адрес заказа: РГАДА, ф. 210, оп. 13, ч. 1, д. 34, лл. 43–46. Два соседних листа добавлены, чтобы не потерять начало и конец документа Анпилогова.

Дело содержит 675 листов и датировано 1628–1634 годами. Листы 44–45 входят в первый раздел — «Документы о служилых людях». Начало дела после Московского пожара 1626 года делает правдоподобной справку об утраченных книгах или выпись, составленную при последующем служилом разбирательстве. Но решить, есть ли на листах только известие о пожаре или также буквальный текст старых книг, можно лишь по четырём сканам.

Г. Н. Анпилогов не объявляется родственником орловских Анфилоговых только по фамилии. Его роль здесь другая: он исследователь, который видел архивные выписки и затем вошёл в состав авторов курской хроники. Поэтому именно его рабочие ссылки, статья, возможные подготовительные материалы и переписка с курскими архивистами становятся новым путём к шифру грамоты 1596 года.

Статья Г. Н. Анпилогова с архивными ссылками, официальная опись 13 части 1 фонда 210, официальная биографическая справка Института российской истории РАН.

Личное читательское дело Г. Н. Анпилогова в Курском архиве

В официальной описи объединённого фонда читального зала Государственного архива Курской области найдено отдельное дело: ГАКО, ф. Р-2969, оп. 7, д. 1478, «Анпилогов Григорий Николаевич», 20 листов. Две даты — 24 июня 1960 года и 23 июля 1968 года — показывают как минимум два его обращения к архиву.

Предисловие описи объясняет содержание таких дел. Помимо заявления и анкеты исследователя, туда входят требования на выдачу конкретных архивных материалов и листы выдачи копий и выписок из документов. Поэтому дело 1478 способно дать не абстрактную биографию историка, а перечень курских источников, с которыми он действительно работал, и, возможно, следы выданных ему выписок. Самих двадцати листов в открытом доступе нет, поэтому пока нельзя утверждать, что копии древних текстов вложены в дело.

Это второй адресный заказ после РГАДА: получить дело полностью и выписать все архивные шифры из требований 1960 и 1968 годов. Особо проверить любые ссылки на основание Курска, Ивана Полева, Орёл, Мценск, Болхов, Кромы, строенные книги и служилых людей конца XVI века.

Официальная опись ГАКО, ф. Р-2969, оп. 7.

Новая тактика: не города вообще, а точные дела по всем служилым категориям

Публичная версия базы Александра Шатохина «Служилые люди XVII века» была скачана и полностью проверена по формам Анпил-, Анфил-, Онпил- и Онфил-. Она не содержит имён, листов и фотокопий, но даёт десятки точных архивных адресов. Самый ранний новый неорловский адрес — Белгород, 1633 год, осадный список: РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 50, одно вхождение Анпилогова. Далее идут курская десятня 1636 года, белгородские дела 1639–1648 годов, Хотмыжск, Обоянь и широкая сеть второй половины века.

Это меняет метод. Носители фамилии встречаются не только в десятнях детей боярских, но и в сказках, разборных, сметных, росписных, смотренных книгах и челобитных. Поэтому дело 1635–1636 годов со стрельцами, казаками и пушкарями остаётся приоритетным: чин или раздел документа не должен быть предварительным фильтром. Ищутся все варианты фамилии у всех участников.

Одновременно найден самый ранний пока поимённый неорловский след после кадастра 1594/95 года. Е. В. Кривцова в статье «Село Сажное — самое крупное поселение Белгородского уезда XVII века» приводит среди 42 владельцев поместий 1616 года Никиту Ефимова сына Анпилогова. Созданы профиль и точка Сажного, но без маршрута: статья не сообщает прежний город Никиты. Первичный архивный шифр и лист ещё нужно установить; отдельно проверяется, не возникло ли имя Никита при чтении Микифора, поскольку в 1646 году в белгородском круге документирован Микифор Ефимов сын Онпилогов.

Важная поправка к ливенской гипотезе: статья Кривцовой перечисляет восемь ливенских вожей 1599 года, но Анпилогова среди них нет. Она сопоставляет с Ливнами часть соседних фамилий саженского круга, а не самого Никиту. Следовательно, запись 1616 года доказывает Белгородское присутствие, но не маршрут Ливны → Белгород и не связь с орловским ядром.

Наконец, внутри смешанного дела РГАДА, ф. 210, оп. 6в, д. 10 за 1653–1662 годы открытый именной указатель действительно называет Зинова Онпилогова, Белгород. Ему создан отдельный индексный профиль. Это прямое подтверждение замечания о служилых категориях: фамильные строки могут находиться именно в таких неоднородных комплексах.

Публичная база дел XVII века, цитата статьи Е. В. Кривцовой, открытый указатель дела 1653–1662 годов.

28 августа 2026 года: две новые линии — Каменный Затон и производные орловские выписи

Сводный именной поиск по открытым архивным указателям обнаружил новую позицию: РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 186, 1704 год — «Анпилогов», л. 117, 187. Официальная электронная опись уточняет содержание дела: это 1021-листный комплекс документов 1703–1704 годов — списки, грамоты, отписки, челобитные, указы, известия, допросы и другие бумаги по управлению и обороне в Каменном Затоне. Таким образом, у фамилии появился новый адрес в документации дальней южной крепости. Однако это пока не маршрут: указатель не сообщает имени и города происхождения, а заголовок дела не гарантирует, что человек лично находился в Каменном Затоне. Два листа могут относиться к одному человеку или к двум разным. Приоритетный заказ: л. 117–117 об. и 187–187 об.; особенно искать формулы «из города», «прислан», «прибыл», «служил».

Проверка полной открытой базы «Дом предков» не раскрыла эти листы. Одновременно повторно проверена ловушка дела 210-14-502 за 1620–1621 годы: машинная база всё ещё показывает «Анпилогов Марк» и «Онпилогов Илюшка», но полный указатель и ранее просмотренный нами цифровой комплекс исключают эти две строки. Действительные целевые записи дела — Василий Дмитриевич Анпилогов (л. 67), Алексей Васильевич Анфилохов (л. 94 об.) и Иван Васильевич Анфилохов (л. 109). Новую позицию 1704 года нельзя соединять с ложными машинными строками 1620/21 года.

В открытой описи РГАДА, ф. 1209, оп. 78, ч. 2 найдены два адреса для смены тактики поиска с прямой фамилии на поздние копии земельных доказательств:

  • д. 2227, 3 листа — выпись, составленная не ранее 1675–1676 годов, из писцовой книги Орловского уезда 1625–1626 годов Ивана Кутузова и Ивана Коровина о землях в Корчаковском стане. Фамилии Анпилоговых в заголовке нет, но сам факт сохранения отдельной выписи доказывает, что производные копии нужной книги существуют.
  • д. 2223, 80 листов, 19 августа 1671 — 18 января 1672 года — судное дело Артемия Камынина с Семёном и Яковом Труновыми о поместьях Орловского уезда. Оно особенно интересно потому, что в деле ГАОО 1794–1809 годов Камынин спорит уже с Труновыми и Анпилоговыми. Пока это не доказанная преемственность спора, но сильный кандидат на более раннюю цепочку земельных актов.

Созданы карточки PUB-RGADA-210-6D-186-1704-KAMENNY-ZATON-ANPILOGOV-INDEX, PUB-RGADA-1209-78-2-D2227-OREL-1625-DERIVATIVE-EXTRACT и PUB-RGADA-1209-78-2-D2223-KAMYNIN-TRUNOV-LAND-CASE. Для Каменного Затона профиль и карта отложены до чтения оригиналов; для двух дел фонда 1209 это поисковые карточки без чужих профилей и без фамильных точек.

Открытые описи РГАДА проверены на трёх уровнях

Публичный поиск «Великих описей» удалось проверить не только по страницам отдельных описей, но по всей базе РГАДА и по трём раздельным слоям: заголовкам дел, вложенным документам и записям. Пройдены корни Ампил-, Анпил-, Онпил-, Анфил-, Онфил-, полные формы фамилии, личные имена Анфилоф, Анфилог, Онфилоф, Онфилог, Амфилох, семь отцовских формул орловского ядра, Оноха Деев сын Криволапов и фамилии баздыревского соседского куста.

До 1600 года самостоятельной каталожной позиции целевого ряда не найдено. Оноха Деевич Криволапов вне статьи 1594/95 года также не повторился. Это закрывает новый машинописный корпус заголовков, но не содержание самих дел: составители описи обычно выносят только несколько главных имён, а ранняя фамилия может находиться внутри непрочитанной выписи.

Павел Онахин не оказался продолжателем Анпилога Онаньина

Одна позиция описи сначала выглядела возможным продолжением главной местной гипотезы. В РГАДА, ф. 1209, оп. 78, ч. 2, д. 2217 хранится трёхлистная ветхая «Запись о поместьях Никиты Куракова, Павла Ивановича Онахина и Михаила Борисовича Селехова в [Орловском] уезде», датированная не ранее 1643–1644 годов. Форма Онахин могла показаться ошибочной передачей Онаньин — фамилии того самого орловского рода, в котором жил Анпилог Иванович.

Проверка по первичному скану сняла эту возможность. В открытой цифровой копии сметной книги Орла 1642 года РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 260, л. 386 читается «Павел Иванов сын Онахин»; именной указатель передаёт начальную гласную как Анахин. На л. 403 об. той же книги отдельно записан «Ивашко Офремов сын Онаньин». Значит, формы Онахин/Анахин и Онаньин сосуществуют в одном орловском документальном комплексе и не являются автоматическими вариантами одной фамилии.

Тождество Павла из двух дел дополнительно закрепляет второй участник. В заголовке д. 2217 вместе с ним назван Михаил Борисович Селехов; в смете 1642 года тот же Михаил Борисов сын Селехов находится на л. 376. Совпадают полное имя, город, узкий интервал времени и связанный человек. Поэтому дело 2217 исключено из линии Анпилога Ивановича Онаньина и из приоритетов происхождения Анпилоговых. Оно остаётся полезным отрицательным контролем, показывающим цену одной согласной в поиске по архивным индексам.

Сохранены полный разворот л. 386 и два сравнительных фрагмента. Создан Record PUB-RGADA-1642-1644-PAVEL-ONAKHIN-ONANIN-CONTROL. Чужие профили и новая точка на фамильной карте не создаются.

Открытая опись дела 2217, публикация указателя сметы 1642 года, открытая папка фотокопий.

Именно так появился новый адрес. В РГАДА, ф. 1209, оп. 78, ч. 2, д. 2253 на четырёх листах лежат вместе:

  • выпись из писцовых книг о поместьях в Каменском и Тайчуковском станах Орловского уезда;
  • память из Разряда со сведениями о поместных окладах орлян;
  • оборотная адресная помета Луке Антоновичу Тарсукову.

Это не найденный список переселенцев: запрос «сведен Орел» сработал на слово «сведеньями», а не на формулу «сведён на Орёл». Но сам состав пакета очень важен. Писцовая земля и разрядная служба здесь уже соединены в одной маленькой единице из архивной россыпи — именно такой производный документ мог сохранить ссылку на утраченную раннюю книгу.

После первоначальной находки открыт полный каталожный заголовок, и приоритет пришлось снизить. Комплекс датирован не ранее 1687–1688 годов; писцовая выпись касается названных владельцев Каменского и Тайчуковского станов — Петра Берсенева, Гаврилы Боева, Денисовых, Зелёных и Кофановых. Корчаковский стан и Анпилоговы в заголовке отсутствуют. Поэтому четыре листа остаются полезным образцом поздней производной документации, но перестают быть первым заказом для происхождения семьи. Выше них стоят корчаковские выписи 1625–1626 годов и персональные дела с возможной формулой прежней службы.

Создана карточка PUB-RGADA-1209-78-2-D2253-OREL-RAZRYAD-POMESTYE-MEMORY. Открытая опись дела 2253. Профили и карта не меняются: носитель исследуемого ряда и индивидуальный маршрут пока не названы.

Оскольские Анпилоговы: двор нашли сверх прежней монастырской сказки

Повторная проверка полного издания А. П. Никулова раскрыла важную деталь уже известной статьи РГАДА, ф. 1209, кн. 344, л. 91 об. В дополнительном сыске 16 декабря 1646 года записан: «Двор — крестьянин Андрюшка Петров сын Анпилогов, у него сын Ивашко». Это Андрей Петрович Анпилогов и его сын Иван Андреевич, жившие за Никольским монастырём на Холковом городище в Орлинском стане Оскольского уезда.

Смысл статьи точнее простого слова «перепись». Писец Афанасий Бобарыкин и подьячий Иван Гаврилов искали крестьян и бобылей «сверх их прежних сказок». Итог сообщает, что за монастырём обнаружили сверх прежней сказки 24 крестьянских и два бобыльских двора. Но считать Андрея новопоселенцем нельзя: при трёх действительно новых дворах книга отдельно пишет «поселился после прежнего письма», а при Анпилоговых такой формулы нет. Значит, доказан недоучтённый монастырский двор, но не дата его возникновения.

На с. 159–161 Никулов отдельно разбирает географию заселения Оскольского края: среди документированных мест выхода первых поселенцев названы Тула, Дедилов, Данков и Орёл. Это делает гипотезу орловского происхождения оскольской ветви исторически возможной, но строка Андрея прежний город не сообщает. Маршрут Орёл → Оскол не проводится и родство с помещиками 1594/95 года не назначается.

Новая точная цель — не общий поиск по Осколу, а прежняя сказка Никольского монастыря, с которой сверяли сыск 1646 года, и перепись Оскольского уезда 1643 года. В них нужно искать Андрея, Ивана и возможного отца Андрея — Петра Анпилогова, а также формулы привода, перевода и прежнего места жительства. Карточка PUB-NIKULOV-OSKOL-1646-P45-L91OB-ANPILOGOVY и оба профиля обновлены; подтверждённый двор добавлен к географии людей без недоказанной миграционной линии.

Открытая полная публикация Никулова.

Понкратко получил отчество: в Дедилове были два сына Нечая

Повторная проверка не только полистной передачи, но и именного указателя А. Н. Лепёхина к той же дедиловской книге 1588/89 года уточнила семейную подпись главного кандидата. В буквальной дворовой статье по-прежнему стоит: «десяцкой Иванко Нечаев да на ево земле ... новоприборной казак брат ево Понкратко». Однако указатель разносит их по служебным рубрикам как «Нечаев Иванко» среди десятских и «Нечаев Понкратко» среди новоприборных казаков.

Это не новая дословная фамильная строка. Составитель закономерно восстановил Понкрату патроним по прямому слову «брат»: современное семейное чтение — Иван Нечаевич и Панкрат Нечаевич, сыновья Нечая. Такое восстановление надёжнее простого совпадения Иван + Нечай, потому что даёт редкую пару братьев и одновременно разные служебные положения внутри одной Дергилевской сотни.

Граница остаётся строгой. Ни Иван, ни Панкрат в дедиловской книге не названы Анпилоговыми; в орловской статье 1595 года брат Панкратий при Иване не назван. Поэтому это усиленный кандидат, а не доказанный маршрут. Проверочный интервал не изменился: после дедиловского описания 1588/89 года и до новой орловской льготной дачи Ивана 20 января 1595 года. Нужны оригинальный л. 36 об. и исходящая дедиловская выпись о клети, дворе, верстанье или переводе обоих братьев. Карта не меняется.

Именной указатель к книге Дедилова, полистная передача книги.

Исходная дедиловская рукопись уже оцифрована

Путь к проверке теперь стал точным. В каталоге ГИС УИАД найдено отдельное дело РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 124: приправочная книга Дедилова 1588–1589 годов, список XVII века, 174 листа. Официальный идентификатор цифровой карточки — 10000393439014. Значит, искать неизвестный оригинал или заказывать всю книгу вслепую больше не требуется. Нужны три адресных кадра:

  • л. 15 об. — клеть Ивана Нечаева внутри города;
  • л. 25 — бобыль Осипко Васильев;
  • л. 36 об. — десятский Иванко Нечаев и его брат, новоприборный казак Понкратко.

Каталожная строка д. 124, официальная карточка цифрового дела.

Обнаружен и второй путь, но он требует исправления архивного адреса. В описи бывшего д. 487 сказано, что тульская книга занимала лл. 1–860, а дедиловская — лл. 861–1024; затем дело выбыло в РНБ под шифром ф. 550, ОСРК, Q.IV.238. Проверка официального электронного каталога РНБ дала противоречие: под точным шифром Q.IV.238 там описан иной документ — «О зачатии и рождении Петра I», XVIII век; поиск по словам «Дедилов» и «Тульского уезда» нужной книги не показал. Поэтому этот шифр нельзя повторять как надёжный действующий адрес: он мог устареть, быть передан с ошибкой или относиться к ещё не отражённому перемещению. Нужна отдельная справка Отдела рукописей РНБ с прежним шифром РГАДА и крайними листами.

Это противоречие уже независимо заметили до нас. В запросе № 51100 от 27 января 2024 года исследователь полностью процитировал ту же опись д. 487 и спросил РНБ, как найти рукопись. Виртуальная справочная служба не сообщила исправленного шифра и направила вопрос непосредственно в Отдел рукописей. Значит, проблема не является нашей опечаткой; одновременно такой ответ не доказывает утрату книги — он только оставляет её действующий адрес неустановленным.

Опись бывшего д. 487, официальный каталог рукописей РНБ, ответ РНБ на запрос № 51100.

Важна ещё одна граница. Уже использованная Яндекс-ссылка ведёт к 123-мегабайтному PDF печатного издания «Писцовые книги Московского государства», а не к фотокопии рукописи. Цифровая карточка д. 124 подтверждает наличие оцифрованного дела, но сами три листа в текущей сессии официальный просмотрщик не открыл. Поэтому чтение Иванка, Панкратка и Осипка пока не повышается до проверенного по скану, профиль и маршрут Дедилов → Орёл не создаются.

Иван — десятский, Панкрат — новоприборный: семья как канал набора

Полный контекст Дергилевской сотни меняет смысл братской строки. Иванко Нечаев был не просто казаком с двором. Он назван десятским, имел клеть в крепости, двор в слободе и землю. Его брат Понкратко стоял на другой ступени: новоприборный казак, поселённый на Ивановой земле. Значит, источник показывает внутри одной доказанной семьи конкретный способ пополнения городовой службы: недавно принятый казак первоначально устраивался при уже укоренённом служилом родственнике.

Это не единичная бытовая случайность. Итог на лл. 38 об.–39 насчитывает в Дергилевской сотне 3 пятидесятниковых, 9 десятниковых и 132 рядовых казачьих двора. Отдельно учтены 2 новоприборных казака в старых дворах и 15 новоприборных дворов на землях прежних служилых людей. Иван входил в узкий слой девяти младших командиров, а Панкрат — в массово оформленный слой нового набора. Поэтому переход казачий десятский → ребёнок боярский для Ивана исторически правдоподобен: если два Ивана тождественны, орловская дача 1595 года была бы не первым поступлением на службу, а новым верстаньем или переводом опытного служилого человека.

Есть и важная отрицательная поправка. На л. 52 и лл. 60 об.–61 книга называет придаточные земли, данные казакам Луговой и Дергилевской сотен «за озовскую и за черкасскую службу». Но Иван и Панкрат среди сохранившихся поимённых получателей этих придатков не найдены. Нельзя приписывать им соответствующие походы или награды. Рассказ о размещении этих сотен в Дедилове в 1554 году и их связи с походом 1558 года — реконструкция автора публикации; первичный текст надёжно доказывает только выдачу некоторым казакам земель за такую службу.

Граница вывода прежняя: слово «новоприборный» доказывает недавний набор Панкрата в казачью службу, но не сообщает, из какого города он пришёл. Дедиловский Иван не назван Анпилоговым, а орловский Иван 1595 года не назван братом Панкрата. Поэтому карта остаётся без маршрута, а следующий решающий источник — выпись 1589–1595 годов о переводе, верстанье или выбытии братьев.

Полистная передача писцовой книги Дедилова.

База 421 095 служилых людей: нулевой ответ оказался проверкой покрытия

Открытая база «Служилые люди XVI–XVIII века» проверена не только по фамильным вариантам, но по редкой дедиловской семейной подписи. Запрос «Нечаев» дал 498 строк. Формула «Нечаев Понкрат» не дала ни одной, а современная форма «Нечаев Панкрат» — четыре записи 1640–1671 годов из Арзамаса и Нижнего Новгорода. Они слишком поздние, чтобы быть самим братом Иванка 1588/89 года, и без промежуточных поколений не образуют продолжения его семьи.

Главный результат — установленная граница этой базы. При фильтре 1590-х годов она не находит ни одного Нечаева и не возвращает Анпилоговых, Труновых или Баздыревых, хотя все три фамилии независимо известны в орловской писцовой книге 1594/95 года. Для 1580-х среди Нечаевых индекс показывает только Григория Нечаева из Бежецкой пятины 1588 года; дедиловских Ивана и Панкрата в нём нет.

Следовательно, ноль по братьям не является отрицательным доказательством и не ослабляет дедиловского кандидата. База полезна для более поздних контрольных срезов, но нужный переход 1589–1595 лежит вне её наблюдаемого покрытия. Поиск возвращается к выписям Разрядного и Поместного приказов о верстанье, переводе, снятии с дедиловской службы и орловской даче.

Публичная база служилых людей.

1595: западный корчаковский узел Анфилоговых

Карта Р. И. Овсянникова, составленная непосредственно по писцовой книге Дементия Яковлева и Леонтия Софонова, позволила увидеть не перечень отдельных владельцев, а их взаимное положение. Восемь из девяти известных Анфилоговых/Анпилоговых 1594/95 года образуют один западный узел: Беляй и Осип Васильевичи, а также Василий, Тимофей и Карп Микуличи сидят в Баздыреве; Иван Першич — в Белой; Софон Тимофеевич — в Софоновой; Иван Нечаевич получил безымянное займище на Радомле. На масштабе реконструкции вся группа занимает полосу около десяти километров примерно в 40–45 км западнее орловской крепости.

Единственное исключение — Ермак Пахомович Анпилогов в деревне Мальцовской Нугорского стана. Это делает поисковую модель двухчастной: прежде всего нужно искать происхождение западной корчаковской группы целиком, а Ермака проверять как возможную отдельную линию.

Алфавитный указатель к карте дал ещё одно важное, но ограниченное подтверждение: Государнино селище, где прежде владел жеребьем Анпилог Иванович Онаньин, действительно относилось к Корчаковскому стану. Однако сам пункт пока не удалось уверенно поставить внутри десятикилометрового узла. Поэтому одинаковый стан поддерживает гипотезу местного образования фамильного именования от личного имени Анпилог, но не доказывает, что Онаньин был предком этой семьи.

Практический вывод — искать не только «Анфилоговых», а групповое перемещение западного служилого окружения до 1594 года: Микула, Василий, Перша, Тимофей и Нечай вместе с Баздыревыми, Труновыми, Немцовыми и Криволаповыми. Западное положение повышает приоритет карачевских и соседних верхнеокских списков, но маршрут Карачев → Орёл на карту не наносится, пока прежний город прямо не назван документом.

Карточка исследования: PUB-OVSYANNIKOV-OREL-1595-ANFILOGOV-MICROGEOGRAPHY. Карта в исходном разрешении, страница публикации, описание метода локализации.

Савёлов, 1906: три ранних очага Баздыревых на одной странице

В первом выпуске «Родословных записей» Л. М. Савёлова найдена и проверена по скану статья «Баздыревы» на с. 102. Она короткая, но важна именно как ранняя генеалогическая сводка ближайшей соседской фамилии Анфилоговых:

  • Алфим Баздырев служил по Дедилову казачью службу и владел там поместьем в 1588 году;

  • Никифор Баздырев владел поместьем в Орловском уезде в 1594 году;

  • в 1595 году в Орловском уезде записаны умерший Максим Баздырев, его вдова Арина и малолетние сыновья Алферий семи, Агап пяти и Родион двух лет;

  • Пётр Никифорович Баздырев в 1591 году служил в детях боярских по Ряжску.

Каждая строка сверяется с уже найденным более полным первичным текстом. Алфим — это дедиловский Олфим Баздырев Лутювой сотни, получивший землю «за послугу». Орловский Никифор полностью назван Никифором Оксёновым сыном Баздыревым и держал отцовское поместье. Семья Максима в писцовой книге сохраняет уменьшительные формы детей — Олферко, Огапко и Радко. Наконец, ряжская десятня раскрывает Петра как «Петрушу Никифорова сына Баздырева, Свиридова тож», прямо служившего прежде с Рязани, из Пехлецкого стана.

Смысл находки не в новом готовом маршруте. Савёлов не строит между этими людьми родословную и не доказывает, что дедиловская или рязанская ветвь переселилась в Орёл. Зато независимая сводка подтверждает, что к 1588–1595 годам редкая соседская фамилия действительно существовала сразу в трёх служилых средах: дедиловской казачьей, рязанско-ряжской поместной и орловской. Это усиливает групповую тактику поиска происхождения, но маршрут Анфилоговых на карте по-прежнему не создаётся.

Карточка источника: PUB-SAVELOV-1906-V1-P102-BAZDYREVY. Фотокопия с. 102 сохранена в исследовательском архиве. Скан выпуска в ГПИБ.

1573: полный список государева двора не содержит нужной семьи

Новой тактикой проверен не очередной поиск одной фамилии, а полный алфавитный указатель к 1849 именам списка двора Ивана Грозного от 20 марта 1573 года. Документ сохранился в РНБ, Эрмитажное собрание, № 542, 40 листов, и опубликован Д. Н. Альшицем в 2003 году.

Форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Ампилогов и Анфилоф нет. Нет и более надёжной семейной сигнатуры Микула → Василий, Тимофей и Карп. Машинное совпадение «анфилов» оказалось частью записи «Панфилов Иванко» на л. 30. Это другой фамильный ряд.

По именам старшего поколения нашлись только отдельные тёзки: Микула Фёдоров сын Лехчанов на л. 7 об., Терентей Иванов на л. 14 и Неустрой Нечаев сын Култашев на л. 3. Последний особенно важен как контроль: отчество от имени Нечай существовало независимо от Анпилоговых, а в том же списке находится большой самостоятельный круг Култашевых и Култашовых. Поэтому одного сочетания «Нечаев сын» недостаточно для связи с орловским Иваном Нечаевичем Анпилоговым.

Отрицательный результат ограничен составом источника. Это полный список специальной придворной корпорации, но не всеобщая десятня городовых детей боярских; отсутствие семьи не исключает её службу по Орлу или соседнему верхнеокскому городу. Корпус 1573 года теперь закрыт для повторного поиска. Приоритет остаётся за городовыми списками, выписями из утраченных десятен и поздними тяжбами с формулой прежней службы.

Карточка проверки: PUB-ALSHITS-1573-OPRICHNY-DVOR-ANFILOGOV-AUDIT. Официальная карточка издания в НЭБ, полный именной указатель.

1563: дорловский служилый пояс в книге Полоцкого похода

Проверен ещё один полный корпус, который старше Орла: опубликованный текст Книги Полоцкого похода 1563 года, все 29 сканированных разворотов. Прямых форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Ампилогов и личного имени Анфилоф/Анфилог в нём нет. Но это ограниченный отрицательный результат: книга обычно не называет рядовых детей боярских по именам, а считает их как городовые коллективы.

Главная находка — сама дорловская структура службы. В первоначальном распределении вместе названы «Карачевы, Болховичи з больших статей, Мецняне и казаки». При сборе в Калуге стоит ещё более широкая группа: северские города, Почеп, Стародуб, Брянск, Карачев, Болхов, Мценск, Мещовск и Тула. Значит, за три года до основания Орла эти соседние города уже не были изолированными точками: их людей сводили в общие войсковые назначения.

Численная роспись показывает масштаб отдельных корпораций и назначений:

  • 170 болховичей при князе Михаиле Репнине;
  • 49 карачевцев при Михаиле Вороного-Волынском;
  • 85 брянчан при Иване Шереметеве;
  • 45 дворовых и 128 городовых белян, всего 173 человека;
  • отдельно 50 белёвцев при Алексее Басманове;
  • 20 дворовых и 248 городовых тулян;
  • 9 дворовых и 289 городовых мещан.

Эти числа нельзя складывать между разными назначениями как полную численность уникальных людей: один город мог появляться в нескольких частях росписи. И главное — ни одна строка не говорит о будущем переводе именно в Орёл.

Смысл для поиска теперь конкретнее. Карачев, Болхов и Мценск получают первый приоритет как прямо объединённая соседняя группа. Брянск и Мещовск остаются в том же круге и дополнительно поддержаны найденными семейными мостами других орловских помещиков 1584–1595 годов. Искать следует поимённые походные списки, десятни, отделные и поместные дела этих городов, особенно формулы «служил прежде», «сведён», «переведён» и «дано в Орле». Но общий военный сбор ещё не является маршрутом Анфилоговых, поэтому карта не меняется.

Карточка исследования: PUB-PETROV-1563-POLOTSK-UPPER-OKA-PRE-OREL-POOL. Официальный раздел свободных изданий РНБ, описание публикации и полный текст.

1589–1595: почему следующую дедиловскую перепись искать бесполезно

Проверка публичной описи фонда Поместного приказа уточнила саму структуру лакуны. Для Дедилова сохранилась приправочная книга 1588–1589 годов — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 124, а также второй, неполный список того же текста в составе д. 487. Самостоятельной следующей дедиловской писцовой, отдельной или отказной книги за нужные 1589–1595 годы в опубликованном перечне нет. Сопоставимые поимённые книги появляются уже в XVII веке.

Это важный отрицательный результат именно для тактики. Иванко Нечаев не может быть найден простым перелистыванием «следующей переписи»: такого переходного тома сейчас не видно. Если десятский действительно стал орловским Иваном Нечаевичем Анпилоговым, след должен был попасть в производный документ — память о верстанье из казаков в дети боярские, отказную выпись на орловское займище, запись о снятии с дедиловской службы, поручительство или позднюю челобитную с формулой прежнего города.

Дополнительный полнотекстовый поиск по опубликованным описям РГАДА не дал раннего дела, аннотированного именем Ивана Нечаева либо формами Анпилогов/Анфилогов. Это не означает, что человека в делах нет: архивные заголовки редко перечисляют всех участников. Но общие запросы по фамилии теперь исчерпаны; следующий поиск должен идти по типу акта и по формуле перехода.

Карточка кандидата обновлена: PUB-PKMG-1587-TULA-DEDILOV-TRUNOV-BAZDYREV. Публичный перечень дедиловских книг, полнотекстовый поиск по описям РГАДА.

Ложный северный маршрут Резанова отсечён по первичному тексту

Краеведческая версия предлагала красивую цепочку: прежние владельцы сельца Резанова под Москвой → дедиловские Резановы/Резанцовы → орловские Резанцовы. Проверка не пересказа, а печатного первичного текста разрушила первое звено.

В писцовой книге 1573/74 года буквально записано «Андреевское поместье Щелкалова, а ныне на оброке за дьяком Рохманином Русиновым: сельцо Резаново». В книге 1584–1586 годов то же место уже стало «пустошью, что было сельцо, Резаново» и находилось на оброке за конюшенным дьяком Шеметом Ивановым. Ни одна статья не называет прежнего владельца Резанова или Резанцова. Совпадение топонима с фамилией реально, но родовой вывод в источнике отсутствует.

Поэтому линия Московский уезд → Дедилов → Орёл не нанесена на карту. Дедиловская гипотеза сохраняется на другой, независимой опоре — групповом совпадении Нечаева, Резанцова, Суворова, Полянского и Бредихиных, — но московское Резаново из доказательной цепочки исключено.

Писцовые книги Московского государства, ч. I, отд. 1: с. 11 и 261–262.

Елец вместо Москвы: две дедиловские семьи разошлись по новым южным городам

После отрицательного результата единицей поиска снова стала не фамилия Анпилогов, а весь соседский пакет. Полный алфавит елецких десятен, списков и платёжных книг 1604/05–1621/22 годов не содержит Анфилоговых и документарных вариантов фамилии. Зато он раскрыл два больших куста из дедиловского контрольного ядра.

Елецкие Резанцовы представлены не менее чем тринадцатью полными именословами. Видна большая линия Тимофея Даниловича и его сыновей Василия, Ивана, Игната, Константина, Никиты и Фаддея; отдельно названы Василий Никитич, Василий Павлович, Иван Савельевич, малолетний Иван Фёдорович, Родион Фёдорович и Федька Иванов сын Резанцов. Последний особенно важен: он стоит на той же отцовской ступени, что орловские Максим и Ломака Ивановичи Резанцовы. Теперь найдена и его собственная статья: РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 86, л. 60 об.; печатная с. 47. Федька помещён в раздел новиков 1602/03 годов, которых в 1604 году верстали денежным жалованьем; ему назначен поместный оклад 100 четвертей, а деньги до государева указа не выданы. Это точная дата его включения в елецкую служилую корпорацию. Он всё ещё может быть третьим сыном одного Ивана либо родственником другой ветви, но статья не сообщает ни прежнего города, ни общего отца, ни прямого родства с Максимом и Ломакой. Объединять людей нельзя.

Отдельная книга Ельца 1593/94 года сдвинула эту ветвь ещё на десятилетие назад. Тимофей Резанцов уже держал усадище у устья Воргла вместе со Степаном Лужновым; каждому назначено по 150 четвертей. На л. 12 об. Тимофей повторён в общей меже елецких детей боярских рядом с Алексеем Полянским. Обе семейные основы входят в дедиловско-орловский контрольный пакет. Книга не даёт Тимофею отчества, поэтому отождествлять его с Тимофеем Даниловичем 1604 года пока нельзя.

Главное объяснение найдено в более ранней отписке елецких воевод 1592 года (РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1592 г., д. 1, лл. 63–64). На Ельце велено было устроить 200 детей боярских и набирать их из разных городов по семейному принципу: «из-за отцов неслужилые: отцов — дети, от братии — братья, от дядь — племянники». Воеводы уже записали 164 человека и собирались добрать ещё 36. Это не реконструкция, а прямое описание кадрового механизма нового города: младшая ветвь получала отдельное поместное и денежное верстание, тогда как отец, брат или дядя мог оставаться в прежнем городе.

Елецкие Бредихины образуют ещё более полезный семейный контроль. В десятне 1604/05 года Венюк Иванов сын Бредихин получает три рубля, за него ручаются четверо ельчан. В списке 1615–1618 годов Пётр Иванов сын Бредихин имеет оклад 350 четвертей; позднее он назван убитым при разорении Ельца. В полном комплексе также видны дети и вдовы нескольких поколений. Два Ивановича формально могли быть сыновьями дедиловского Ивашки Бредихина 1588/89 года, но его отчество и их переход источник пока не даёт.

Смысл находки шире двух фамилий. Те же семьи, которые связывают Дедилов с Орлом, дали самостоятельные ветви в Ельце. Это поддерживает модель расщеплённого набора: родственники и сослуживцы распределялись между разными новыми городами, а не переселялись одним родом в одну точку. Именно так мог исчезнуть дорловский отец Анфилоговых: он оставался в старом городе без устойчивой фамилии, тогда как сыновья получали землю и новое именование в Орле.

Полная страница с Федькой дала ещё более плотный отпечаток. На лл. 59 об.–60 об. в одном списке елецких новиков 1602/03 годов стоят Гриша Русинов сын Хитрово, Федька Олисов сын Ворыпаев, Савка Полунин сын Сухинин, Федька Иванов сын Резанцов и Сергей Никитин сын Якунин. Все пять семейных именований уже документированы в Орловском уезде 1594/95 года. Это не одни и те же люди: имена и отчества различаются. Но компактность группы меняет масштаб вывода — перед нами не пара случайных однофамильцев, а вероятное распределение ветвей одной пограничной служилой среды.

Контроль по 71 городовой рубрике десятни новиков 1596 года уточнил редкость набора. Якунин среди новиков встретился только в Орле; Ворыпаев — во Мценске и Рязани, Бредихин — в Туле, Солове и Рязани, Резанцов — в Можайске; Сухинин и Хитрово в десятне отсутствуют. Следовательно, Орёл и Елец могли получать не готовый род из единственного города, а младшие и боковые ветви общего кадрового резерва. Альтернативный механизм столь же возможен: некоторые младшие родственники могли быть поверстаны в Елец уже из орловской среды. Различить эти варианты сможет только документ о прежнем месте или разделённой семье.

Полный алфавит елецкого комплекса, статья Федьки Резанцова на л. 60 об., отдельная книга Ельца 1593/94 года, отписка о верстании елецких детей боярских 1592 года, список елецких детей боярских 1615–1618 годов.

Два новых точных архивных адреса из текущего каталога РГАДА

Машиночитаемый каталог ГИС УИАД позволил получить устойчивые карточки, а не только старые печатные описания.

Первый адрес — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 256, лл. 1–503: выписи из писцовых, дозорных и межевых книг ямских слобод 1581–1737 годов. В одном сборнике перечислены Болхов, Мценск, Новосиль, Курск и Старый Оскол. Это не десятня детей боярских, а список XVIII века с более ранних книг; общая дата 1581 года ещё не может быть перенесена на каждый городовой раздел. Но источник способен сохранить дорловские дворы, прозвища и дорожную среду соседних городов, поэтому сначала требуется оглавление и точная датировка трёх разделов — Болхова, Мценска и Новосиля.

Второй адрес уточняет уже известный перевод стрельцов: официальная карточка РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 153 имеет точный цифровой путь. Каталог подтверждает дело и датировку 1639–1640 годов, но не раскрывает лл. 83–85 и не доказывает наличие образов. Во время проверки портал был недоступен, поэтому имена переведённых из Мценска в Орёл стрельцов остаются неизвестны.

Книга ямских слобод, ф. 1209, оп. 1, кн. 256, перевод мценских стрельцов, ф. 210, оп. 9, д. 153.

Полнотекстовый аудит всех описей: что действительно отсечено

Поиск расширен с отдельных официальных PDF на независимый OCR-слой опубликованных описей РГАДА. Проверены не только формы Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Онпилогов и Ампилогов, но и точные пары имён и отчеств раннего орловского ядра, соседские фамилии, старые слова орляне/орлян и формулы сведён, переведён, верстан, поместье.

Прямой записи о переводе конкретного Анфилогова в Орёл до 1600 года нет. По словам «орлян/орляне» система дала 26 совпадений, но сочетание «орлян верстан» привело только к делам 1672 года и позднее. Четыре совпадения по форме «Анфилогов» оказались поздними или посторонними, одно «Анпилогов» относится к 1767 году; формы Онфилогов, Онпилогов и Ампилогов в заголовках не встретились.

Контроль оказался полезнее простого нуля. Сводный указатель Елены Черновой подтвердил новооскольских и старооскольских Анпиловых конца XVII века, но не сделал их раннее. Единственный точный «Павел Терентьев» имеет третье именование Калинин, поэтому не является орловским Павлом Терентьевым сыном Анфилоговым.

Граница результата строгая: полнотекстовый сервис ищет OCR описей и готовые именные указатели, а не каждую строку рукописей. Заголовок дела почти никогда не перечисляет рядовых детей боярских. Поэтому закрыт повторный поиск тех же слов по каталогам, но не поиск внутри поздних выписей, отказных и раздаточных книг. Следующая цель — персональная формула прежней службы Ивана Нечаевича или Павла Терентьевича и документ о первоначальной орловской даче. Маршрут на карте не добавлен: прежний город человека пока не назван.

Проверка внесена в карточку PUB-RGADA-F210-EARLY-OREL-CATALOG-AUDIT. Полнотекстовый поиск по описям, официальные описи РГАДА.

1585: ещё один каширский служилый человек находился «на Орле»

Подлинный список членов Государева двора, оставшихся в Москве во время поездки царя Фёдора Ивановича в Троице-Сергиев монастырь, дал вторую прямую персональную связь Каширы с ранним Орлом. В разделе «Кошира» на л. 101 записано:

«Петр Федоров сын Ондреева. (Нет). На Орле».

Современный архивный адрес: ОР РГБ, ф. 29, № 103, л. 101; научная публикация Ю. В. Анхимюка, 1990, с. 65. Полная формула читается как Пётр Фёдорович Андреев. Заголовок сохраняет его принадлежность к каширскому выбору, а помета объясняет отсутствие в Москве текущей службой в Орле.

Независимая разрядная запись раскрыла должность и служебную последовательность. В росписи украинных городов от 28 февраля 1585 года сначала названы орловский воевода Владимир Кольцов-Мосальский и голова Иван Мясной; после их отпуска при наместнике и воеводе Фоме Афанасьевиче Бутурлине стоял голова Иван Андреев сын Фефилатьев, а «после Ивана был голова Петр Федоров». Ю. В. Анхимюк прямо сопоставил этого Петра с каширянином Андреевым. Значит, помета «На Орле» обозначает не неопределённую поездку, а командную службу головой орловского гарнизона.

Источник второй строки: «Разрядная книга 1475–1598 гг.», М., 1966, с. 350–351; основной Уваровский список — ГИМ, собрание Уварова, № 950, лл. 481 об.–482. Новая должностная привязка задаёт конкретный архивный кластер: бумаги Фомы Бутурлина, Ивана Фефилатьева и Петра Андреева, особенно приложенные при смене головы списки подчинённых, приезды и неты.

Контроль Каширской десятни 1599 года оказался принципиальным. Тот же Пётр Фёдоров сын Ондреев снова записан среди каширских выборных с окладом 700 четвертей. В полной Орловской писцовой книге 1594/95 года такого владельца нет. Следовательно, «На Орле» означает временное назначение, а не обязательно перевод семьи или получение орловского поместья.

Вместе с каширскими начальниками Орла 1575/76–1577 годов и Филиппом Фёдоровичем Тепловым, прямо испомещённым в Орле, получились три разных формы одного коридора: командование, временная служба и постоянное испомещение. Это усиливает Каширу как реальный город-донор ранних орловских кадров, но одновременно запрещает превращать всякую помету «на Орле» в переселенческий маршрут. Пётр не относится к исследуемой фамилии, поэтому профиль и точка карты не создаются. Карточка: PUB-ANKHIMYUK-1585-KASHIRA-PETR-ANDREEV-ON-OREL. Статья и полный текст публикации, официальный PDF ИРИ РАН, официальная карточка открытой копии Разрядной книги в РГБ, Каширская десятня 1599 года.

1550-е–1585: предшественник Петра выводит ещё один маршрут — Юрьев-Польский → Орёл

Поиск биографии Ивана Андреевича Фефилатьева, которого в Орле сменил Пётр Андреев, дал второй точный старогородский канал. В Дворовой тетради 50-х годов XVI века в разделе «Юрьев» на рукописном л. 114 записано:

«Матвей да Иван Андреевы дети Фефилатьева. В жильцех. Умре».

Именной указатель научного издания раскрывает Ивана как дворового сына боярского по Юрьеву. Краткие пометы распределяются между братьями: «В жильцех» относится к Ивану, «Умре» — к Матвею. Это подтверждается не догадкой по пунктуации, а двумя более поздними документами. В поручных записях 1563 и 1564/65 годов независимо появляется полная формула «Иван Ондреев сын Фефилатьев». Во второй записи он входит в число 81 поручителя за боярина Льва Андреевича Салтыкова и его сыновей; подлинник: РГАДА, ф. 135, отдел III, рубрика II, № 33, лл. 1–3.

В орловской разрядной статье 1585 года сохраняются все три элемента того же редкого именования — Иван, Ондреев сын, Фефилатьев — и добавляется должность головы. Получается сильная просопографическая цепочка:

Юрьев-Польский, 1550-е → поручные записи 1563 и 1564/65 → голова в Орле, 1585.

Это важнее простого совпадения имени и фамилии: в четырёх временных слоях совпадает полная трёхчастная формула. Но прямой фразы «переведён из Юрьева в Орёл» нет, поэтому результат фиксируется как сильное отождествление одного служилого человека, а не буквальная переселенческая запись.

Вывод меняет тактику. Ранний Орёл получал начальство как минимум через несколько старых служилых корпораций: прямое испомещение уже доказано по каширянину Филиппу Теплову, временное командование — по каширянину Петру Андрееву, а теперь выявлена юрьевская биография его предшественника Ивана Фефилатьева. Значит, искать происхождение первых Анфилоговых только в одном городе нельзя; приоритетны списки подчинённых при смене голов и параллельная проверка каширских и юрьевских десятен.

Граница остаётся строгой: Фефилатьев не относится к исследуемому фамильному ряду, и ни один документ не связывает его с Анфилоговыми. Поэтому отдельный профиль и маршрут на фамильной карте не создаются. Создана контекстная карточка PUB-DVOROVAYA-1550S-YURYEV-IVAN-FEFILATIEV-TO-OREL-1585. Именной указатель Дворцовой тетради, поручные записи 1527–1571 годов, Разрядная книга: орловские головы 1585 года.

1563: рядом с будущим орловским головой — Рычко Онфалов/Анфалов

Та же поручная запись 20 апреля 1563 года, которая подтверждает непрерывность именования Ивана Андреевича Фефилатьева, дала неожиданный дорловский именной след. Среди 102 поручителей за князя Александра Ивановича Воротынского на лицевой стороне подлинника записан:

«Рычко Онфалов сын Волотцкого».

В денежной статье его личная порука определена в сто рублей и снова дана форма «на Рычке на Онфалове сыне Волотцкого». Однако на обороте тот же человек уже назван «Рычко Анфалов сын Волотцкого», а на л. 7 об. стоит формула приложения руки:

«Рычко Анфалов князя Александра ручял и руку приложил».

Это принципиально важное наблюдение: варианты Онфалов/Анфалов относятся к одному человеку и чередуются внутри одного подлинного акта. Следовательно, начальная О/А могла колебаться уже в XVI веке; это не результат современного OCR и не случайное объединение разных записей. Формула устроена как старое именование по отцу: Рычко — сын Онфала/Анфала; «Волотцкого» обозначает его принадлежность к Волоцким. В современной нормализации — Рычко Анфалович Волоцкий.

Личное имя Рычко — некалендарная уменьшительная форма от Рык, связанная со значением громкого крика или рычания. Значение имени отца пока не установлено. Нельзя автоматически считать Анфала сокращением Анфилога или Амфилохия: документ доказывает только существование и внутреннее колебание форм Анфал/Онфал.

Связь с орловским поиском конкретна, но косвенна. В тот же список входит Иван Ондреев сын Фефилатьев, будущий голова Орла в 1585 году. Рычко и Иван стоят далеко друг от друга среди 102 поручителей, поэтому документ не доказывает личной близости, общего города или совместного переселения. Он показывает другое: редкое патронимическое именование Онфалов/Анфалов уже существовало в той центральной служилой среде, из которой позднее назначался орловский командный человек.

Практический вывод — искать до появления готовой фамилии не только Анфилоговых, но и формулы «сын Анфала», «сын Онфала», «Анфалов», «Онфалов» в городовых десятнях, Дворовой тетради, поручных и родословных материалах. Пока нет ни формулы перехода в Орёл, ни родства с орловскими Анфилоговыми 1590-х годов, профиль и маршрут на фамильной карте не создаются.

Подлинник: РГАДА, ф. 135, отдел III, рубрика II, № 27, лл. 1–7; копия 1770-х годов — там же, лл. 8–19 об. Создана карточка PUB-PORUCHNAYA-1563-RYCHKO-ONFALOV-ANFALOV-VOLOTSKY. Научная публикация подлинника.

1504/05–1563: у Рычка появилась реальная северная родовая среда, но не доказанный отец

Проверка Волоцких дала более раннюю пару подлинных актов. В двух купчих 1504/05 года Онфал и Истома покупают у своих родных братьев доли родового села Демьянова. Формула акта № 430 буквальна:

«Се язъ, Онфалъ да Истома Семеновы дети Волоцкого, купили есма у своее братьи у Василья да у Семена у Семеновых же детей ихъ вотчину треть села Демьянова…»

Во втором акте покупателями остаются Онфал и Истома, а продавцами становятся ещё два брата — Алексей и Евус. Значит, в источнике названы как минимум шесть сыновей Семёна Волоцкого. Онфал здесь — личное имя, «Семёновы дети» — отчество, Волоцкие — уже существующий род. Это готовый документальный механизм для более поздней формулы «Рычко Онфалов сын Волотцкого», но ещё не доказательство того, что Рычко был сыном именно этого Онфала Семёновича.

Особенно важна проверка родословной легенды. В росписи конца XVII века Волоцкие объявили родоначальником вышедшего из Польши при Василии III «честна мужа» Александра Анфала. И. В. Зайцев сопоставил роспись с актами и показал «подмену реалий»: современные событиям купчие не знают ни Александра, ни польского выхода, а показывают Онфала Семёновича одним из нескольких братьев коренного вологодского служилого рода. По исследованию Зайцева, Волоцкие владели вотчинами с XV века в костромской Корежской волости и вологодской волости Лежский волок. Сами купчие помещены издателями в Галицкий уезд и называют село Демьяново.

Таким образом, у Рычка появляется не выдуманная польская биография, а проверяемый северо-восточный кластер: Галицкий уезд — Корежская волость — Лежский волок — род Волоцких. Совпадение редкого имени отца и рода делает Онфала Семёновича возможным отцом или старшим родственником Рычка, однако разрыв почти в шестьдесят лет требует промежуточной грамоты или родословного акта. К Орлу эта линия пока подводится только через совместное присутствие Рычка с будущим орловским головой Иваном Фефилатьевым в поручной записи 1563 года; переселение Волоцких или их родство с Анфилоговыми не установлено.

Создана карточка PUB-ASEI-1504-1505-ONFAL-SEMENOV-VOLOTSKY, в ней сохранены фотокопии печатных страниц 473–474. Источники: АСЭИ. Т. II. М., 1958. № 430–431. С. 473–474; оригиналы — РГАДА, ф. 281, № 3340 и 3341; критический разбор И. В. Зайцева, археографическая проверка Л. В. Мошковой.

1686: родословная роспись не соединила Рычка с Анфалом, а создала другую цепь

Найдена и визуально проверена полная публикация подлинной родословной росписи Волоцких, поданной 7 мая 1686 года. Она хранится в РГАДА, ф. 210, оп. 18, ед. хр. 51, лл. 1–2 и напечатана Л. Е. Шабаевым в альманахе «Российская генеалогия», вып. 7, с. 305–306.

Роспись действительно начинает род с легендарного польского выходца:

«честен муж имянем Александр Волоцкий — прозвище Анфал».

Но следующая поколенная схема оказалась не той, которую можно было ожидать по поручной записи 1563 года:

«А у Никиты Александр. А у Александра Тихан — прозвище Рычко».

То есть поздняя роспись строит цепь Александр Анфал → Никита → Александр → Тихан по прозвищу Рычко. В ней Рычко — правнук заявленного основателя и сын Александра. Подлинная поручная 1563 года, напротив, четырежды называет его Рычком Онфаловым/Анфаловым сыном Волоцкого. Эти две формулы нельзя соединить без дополнительного документа.

Противоречие не единично. Роспись объявляет Леваша и Никиту сыновьями Александра Анфала и переносит их гибель под Казань в 1552 год. Синодик сохраняет одного Леваша Никитина сына Волоцкого, погибшего в походе 1506 года. И. В. Зайцев уже показал, что поздний составитель расщепил одного человека на двух братьев, изменил родство и перенёс событие почти на полвека.

Следовательно, имя Тихон при Рычке тоже может быть попыткой позднего составителя восстановить церковное имя известного предка, а может относиться к другому Рычку Волоцкому. Редкое прозвище и один род делают тождество вероятным, но не доказанным. Главное практическое следствие: польская цепь не является мостом к Орлу и не доказывает отца Рычка.

Роспись сама признаёт, что прежние жалованные грамоты и наказы якобы «в Московское разоренье утерялось». Она также утверждает, что «окроме того роду нашего по иным городам ни в каких чинех нет». Поэтому искать переход Волоцких в Орёл по этой росписи бесперспективно; проверять нужно независимые акты о пяти заявленных сыновьях Тихана Рычка: Ефтифее Поснике, Никите, Александре, Естегнее Суторме и Андрее.

Создана контрольная карточка PUB-RUSGEN-1686-VOLOTSKY-ANFAL-RYCHKO-PEDIGREE; сохранены фотокопии печатных с. 305–306. Открытая публикация росписи.

1594/95: у Ермака Пахомовича обнаружился возможный брат и более ранний земельный слой

Повторное чтение Нугорского стана дало новую связь на стыке двух печатных страниц. Непосредственно перед статьёй Ермака Пахомовича Анпилогова писец описывает владение Данилы Фёдоровича Дериглазова:

«что было въ помѣстьѣ за Малцомъ за Пахомовымъ въ дер. въ Малцовской».

На следующей странице стоит:

«За Ермакомъ за Пахомовымъ сыномъ Анпилогова въ той же дер. въ Малцовской».

Строка Малца проверена визуально по независимому цифровому образу РГБ, а не только по OCR. Полная фотокопия с. 1015 сохранена в архиве проекта. Малец является документированным личным мирским именем XVI века; в других актах встречается, например, отдельный человек Малец Тимонин. Поэтому «Малец Пахомов» читается как имя и возможное отчество, а не как пояснение «маленький мальчик».

Совпали три признака: имя отца Пахом, одна деревня и непосредственная последовательность земельных статей. Это делает Малца вероятным вторым сыном Пахома и возможным братом Ермака. Более того, его жеребей к переписи уже перешёл Дериглазову, тогда как Ермак сохранял соседний семейный участок. Значит, отдельная нугорская линия могла существовать в Орловском уезде до момента переписи и не сводиться к одиночному появлению Ермака.

Но доказательная граница остаётся строгой. Малец не назван Анпилоговым или братом Ермака; дата и причина передачи земли отсутствуют. Созвучие имени Малец и названия Малцовская заманчиво, однако не доказывает, что именно этот человек основал деревню. Отдельный профиль и точка на карте не создаются.

Новый приоритетный документ — отказная или отдельная запись, по которой жеребей Малца Пахомова перешёл Даниле Дериглазову. Такая запись может назвать смерть или выбытие прежнего владельца, его наследников, дату и прежнюю службу. Находка внесена в карточку PUB-PKOU-1594-P1016-ERMAK и профиль Пахома. Страница 1015 в просмотрщике РГБ, карточка тома РГО.

Дериглазовы дали первый многопоколенный след служилой сети Орёл—Курск

Соседство Данилы Дериглазова с прежней землёй Малца Пахомова оказалось не одиночным эпизодом. На той же печатной с. 1015 писцовая книга показывает ещё одну, большую семью:

«За вдовою за Парасковьею за Охремовою женою Дериглазова да за еѣ дѣтми за Гришкою, да за Ларкою, да за Ивашком за меншим…»

Следующей статьёй отдельно записан Ивашко большой, Ефремов сын Дериглазов. Таким образом, в Орле 1594/95 года документированы Ефрем и Парасковья Дериглазовы и минимум четыре их сына: Григорий, Ларка, Иван младший и Иван старший. Ларка — приказная форма имени Ларион.

В разборном списке курских детей боярских 1622 года найден Григорий Ларин сын Дериглазов. Окладчики показали ему поместный оклад 200 четвертей и денежный оклад шесть рублей; за ним фактически было 75 четвертей поместья и один крестьянский двор, служить он мог на мерине с пищалью и саблей. Редкая фамилия, патроним Ларин и правильная смена поколений дают сильную модель:

Ларка (Ларион) Ефремович Дериглазов, Орёл 1594/95 → Григорий Ларионович Дериглазов, Курск 1622.

Это ещё не доказанное родство: курская строка не называет Григория орлянином и не ссылается на отца или орловское поместье. Но модель получила второй независимый контроль в списке 1630 года. Там повторение не единичное:

  • л. 98 — Фёдор Григорьевич Онпилогов; л. 99 — Григорий Ларионович Дериглазов, соседние листы одной статьи по 200 четвертей;
  • л. 121 — Семён Осипович Онпилогов; л. 122 — Семён Яковлевич Онпилогов и на том же листе Фёдор Гаврилович Дериглазов, одна статья по 100 четвертей;
  • л. 127 — Афанасий Фёдорович Дериглазов и Авдей Олферьевич Баздырев в соседних позициях; Баздыревы входили в орловский земельный куст ранних Анфилоговых.

Получилось первое многократное повторение не одной фамилии, а целого орловского соседского комплекса внутри ранней курской служилой корпорации. Это поддерживает модель, при которой после основания Курска на юго-восток перемещались и воспроизводились уже сложившиеся служилые сети, включая Анпилоговых. Но строк «сошёл с Орла» для этих людей пока нет; совместная окладная статья не равна переселенческой партии. Поэтому маршрут Орёл—Курск на карте не проводится.

Теперь приоритетны не общие списки фамилий, а первоначальные курские поместные дачи двух конкретных людей: Григория Ларина сына Дериглазова и Фёдора Григорьева сына Онпилогова. Нужны РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 300, л. 6 об. и ф. 210, оп. 12, д. 7, лл. 98–99, 121–122, 127. Формула прежнего города, отцовской дачи или поручительства способна превратить сетевой след в доказанный переход.

Находка внесена в Record PUB-OREL-1594-KURSK-1622-1630-ANPILOGOV-DERIGLAZOV-NETWORK и в профили Фёдора Григорьевича, Семёна Осиповича и Семёна Яковлевича Онпилоговых. Курская десятня 1622 года, курский список 1630 года.

Ведущий коридор на 28 августа: Пехлецкий стан — Ряжск — Орёл

После проверки соседских фамилий этот путь можно ранжировать как самый сильный географический кандидат, но ещё нельзя называть местом исхода Анфилоговых. Его сила складывается не из одного созвучия, а из четырёх разных типов наблюдений:

  • Пётр Никифорович Баздырев, Свиридов тож, в 1591 году прямо переписался на службу из Рязани, Пехлецкого стана, в Ряжск;

  • платежная книга 1594–1597 годов независимо продолжает его как Петрушку Никифорова сына Свиридова с землёй в Мякишеве;

  • ряжско-пехлецкие Радко Дмитриевич Пахомов, Сенька Иванович Новиков и Онашка Васильевич Свиридов имеют в Орле одноотчественные параллели — Данилу Пахомова, Павла Новикова и Курдюма Свиридова; ещё одна такая группа образуется Овдокимовыми;

  • орловский Никифор Оксёнович Баздырев держал отцовское поместье именно в деревне Баздыреве, где жили пять Анфилоговых.

Граница вывода принципиальна. Пётр не назван сыном именно орловского Никифора, возможные пары не названы братьями, а Анфилоговы в проверенных рязанских книгах не найдены. Даже доказанное родство Баздыревых ещё допускало бы не только путь к Орлу, но и расселение из более раннего орловского гнезда, раздел одной семьи между городами или сохранение старой земли после смены службы.

Повторная проверка живой базы «Дом предков» уточнила ещё одну методическую границу. Поиск даёт 17 строк по «Дериглаз», начиная примерно с 1631 года, и 68 строк по «Баздыр», начиная с 1614 года. Но сочетание фамилии Пахомов с годом 159 даёт ноль строк; такое же сочетание для Свиридова тоже даёт ноль. Между тем опубликованные и проверенные тексты прямо называют Радка Пахомова и Онашку Свиридова в 1591 году и повторяют их земельные статьи в 1594–1597 годах. Следовательно, база хорошо показывает позднейшее продолжение сети, но не содержит полного рязанско-ряжского слоя XVI века и не может служить отрицательной проверкой этого направления.

Новый каталожный адрес показывает, где ещё могут скрываться документы первоначального набора. В РГАДА, ф. 281, оп. 17, д. 12222 лежит выпись 20 марта 1700 года по земельному делу, заголовок которой прямо вспоминает сёла, взятые в 1591/92 году «к Ряскому городу новоприборным казаком». В ту же выпись вошло изложение грамот 1592 и 1597 годов. Это не маршрут Анфилоговых и не орловский акт: ни один носитель исследуемой фамилии в описании не назван. Но находка доказывает важную сохранностную модель: обстоятельства набора и земельной дачи XVI века могли уцелеть внутри тяжбы и официальной выписи, составленной более чем через сто лет. Поэтому по Орлу нужно просматривать не только десятни, но и поздние споры о старых поместьях, даже если фамилия и слово «Орёл» отсутствуют в кратком заголовке. Карточка дела в ГИС УИАД.

Следующий решающий поиск теперь адресный: выписи из утраченных книг Михаила Озерова 1573/74 года и ранние статьи Никифора, Оксёна и Петра Баздыревых-Свиридовых вместе с Новиковыми, Пахомовыми и Свиридовыми. Нужна прямая формула прежнего города, братства, общей земли или первоначальной орловской дачи. На карту коридор пока не переносится.

Выпись Озерова найдена полностью — и она меняет место поиска орловских грамот

Полные первый и третий тома «Актов служилых землевладельцев» позволили проверить все три официально указанных свидетельства утраченных книг Михаила Озерова и подьячего Крестьянина Петрова 1573/74 года. Это уже не пересказ каталога. Фотокопии печатных страниц 285 первого тома и 211–212, 314–315 третьего сохранены в закрытом исследовательском архиве проекта; на публичном сайте они не показываются из-за прав на научные издания.

Акт I № 293 показывает доиспомещение человека после крымского плена. 17 ноября 1586 года Иван Васильев сын Чаплыгин получил в Корости, Ивкине тож, 100 четвертей пашни и перелогу сверх прежних 36 четвертей, в счёт поместного оклада 350 четвертей. Но земля не была безымянной пустошью: прежде этот жеребей являлся вотчиной старца Мисаила Петрова, и грамота прямо говорит, что у Мисаила вотчину велели взять. Доли новокрещёных Ивашки и Карпика Зыковых в той же деревне отдельно исключены из пожалования. Размер участка подтверждён ссылкой на книги Озерова и Крестьянина Петрова.

Это четвёртый важный механизм: государство могло превратить изъятую вотчину в служилое поместье и доиспоместить вернувшегося полоняника до оклада. Формула «крымский полоняник» сообщает судьбу Ивана, но не его прежний город и не место рождения. Поэтому акт объясняет комплектование корпорации, но не даёт маршрута к Орлу. Подлинник известен по поздней передаче: РГАДА, ф. 286, оп. 2, кн. 28, лл. 394–394 об.; копия 1776 года со списка 1686–1688 годов.

Акт № 259 — настоящая выпись из дозорных книг на поместье Андрея Микулина в деревнях Волкове и Мошкине Каменского стана. В Волкове у самого Андрея были помещичий двор, крестьянский двор, 25 четвертей и 40 копен сена. Там же Кузьма Слотов держал в сумме 50 четвертей и 100 копен; по даче 1574/75 года его поместье передали Андрею. В Мошкине Тараско Монулков держал двор, 15 четвертей и 15 копен; по даче 1575/76 года этот участок тоже перешёл Андрею. Тогда же он получил 35 четвертей Данилки Кожерецкого. Итоговая статья прямо сводит за Андреем Микулиным 150 четвертей в двух деревнях.

Это важный образец не миграции, а сборки нового служилого поместья: участки минимум трёх прежних владельцев за два года консолидированы у одного получателя. Архивный оригинал выписи — РГАДА, ф. 1209, столбцы по Ряжску, № 1193/42611; издатели датируют саму выпись 1578–1593 годами. Созвучие «Микулин» с орловскими «Микулиными детьми Анфилоговыми» не принимается за родство: у орловских братьев Микула — личное имя общего отца, а здесь Микулин является самостоятельным вторым именованием Андрея.

Акт № 389 дал ещё более полезный методический результат. В августе 1587 года в Ряжск послали выпись из книг Озерова «слово в слово» и велели отделить Богдану Обрютину сыну Скобееву 50 четвертей в деревне Наземной. Но примечание издателей восстанавливает продолжение истории по государеву делу 1638 года. Сын Богдана, Ивашко, положил в дело отцовскую отдельную грамоту 1587 года за подписью дьяка Елизара Вылузгина. Он объяснил, что грамота находилась с отцом в Пронске во время «межусобной брани», из-за разорения осталась неприпечатанной, затем хранилась у Богдана и позднее была получена сыном у писца Григория Киреевского.

Значит, правоустанавливающий документ XVI века мог пережить пожар приказного архива в частной семейной сохранности и появиться в земельном деле через 51 год. Это меняет следующий приоритет по Орлу. Искать только утраченную первую отделную книгу недостаточно. Нужно просматривать владельческие тяжбы детей и внуков первых орловских помещиков за 1620–1640-е годы: к челобитным могли быть приложены первоначальные отдельные, ввозные и жалованные грамоты, выписи из старых книг и объяснения, где документ сохранялся во время Смуты.

Первый адресный круг — дела Анфилоговых и их земельных соседей по деревням Баздыреве, Белой и Малцовской: Баздыревых, Дериглазовых и Труновых. Искомые формулы — «положил в дело грамоту», «отдельная грамота», «по старым орловским книгам», «отцовское поместье», «дано против старого поместья» и указание прежнего города службы. Все три известных акта Озерова теперь закрыты полным текстом; следующий шаг — искать не повторные пересказы этих номеров, а иные выписи и владельческие дела, в которых такие грамоты были предъявлены. Карта не меняется: новые акты доказывают механизм перераспределения и способ сохранения документов посторонних семей, но не маршрут Анфилоговых.

Курский губернский архив проверен: доказательства древней ветви ушли в Сенат

Официальная семилистная опись ГАКО, ф. 1436, оп. 1 позволила проверить местный фонд Курского дворянского депутатского собрания целиком. Результат оказался источниковедчески важнее отдельного совпадения фамилии. В фонде сохранилось всего 19 разрозненных дел за 1760–1864 годы; производств Баздыревых и записей 1828 или 1835 года среди них нет. Предисловие фиксирует крайнюю фрагментарность: на 23 января 1951 года числилось только 17 дел, после межфондовых передач осталось 15, а нынешние 19 единиц возникли после переработки и разделения одного сборного дела в 2001 году.

Это отсутствие нельзя превращать в вывод, будто Баздыревы не представляли доказательств древности. Та же официальная опись описывает процедуру: губернскую родословную книгу зачитывали на дворянском собрании, после утверждения снимали две копии — одну передавали губернскому правлению, другую отправляли в Сенат для хранения в Герольдии. Поэтому поздний сенатский комплекс РГИА не является случайным дублетом: после утраты почти всего местного фонда он становится главным сохранившимся каналом к доказательствам VI-частной ветви Баздыревых.

Приоритет уточнён. Заказывать ГАКО, ф. 1436 больше не нужно: открытая опись исчерпывает его содержание. Первым нужен РГИА, ф. 1343, оп. 17, д. 307: внутренняя опись, прошение, поколенная роспись и приложения. Проверочные ключи — Яков Семёнович Баздырев, губернское определение от 24 июня 1835 года, записи в VI часть 1828 и 1835 годов, а также любые старые грамоты с Баздыревом, Миновым лесом, Корчаковским станом или прежним городом службы. Дело 308 за 1859 год остаётся вторым: по хронологии оно вероятнее относится к поздней II-частной семье Дементия Ивановича.

Официальная страница описей ГАКО, опись ГАКО, ф. 1436, дело Баздыревых № 307 в РГИА.

От орловского Олфера к обоянскому Микифору: найден адресный ключ к делу Баздыревых

Проверка курско-обоянских публикаций дала не готовую родословную, но впервые собрала цепочку имён, по которой можно читать дело № 307. В Орле в 1625 году назван Олфер Баздырев, а в списке 1627/28 года его формула раскрывается как Олферко Максимов сын Баздырев. В Курске в 1630 году записан Авдейко Олферьев сын Баздырев. Наконец, официально опубликованная обоянская десятня 1651 года на л. 25 об. называет Микифора Олферьева сына Баздырева и двух его сыновей — Ивашку, 15 лет, и Ермошку, 13 лет. Микифор явился на мерине с пищалью; поручителями были Клементей Деренской, Иван Мальцов и Михаил Бабенок.

География здесь принципиальна. Обоянь была построена в 1649 году, причём первое описание уезда прямо говорит о староверстанных курчанах и орлянах, сведённых в новый город. Поэтому появление сына Олфера Баздырева в Обояни не случайный дальний дубль, а исторически возможное продолжение орловско-курской служилой семьи. Поздние записи показывают устойчивость ветви: в 1684 году Терентей Микифоров сын Баздырев владел двором в селе Дмитровском Рудавского стана; в 1686 году Самсон Иванов сын Баздырев назван вместе с отцом Иваном; в алфавите обоянских сказок 1697 года фамилия снова присутствует.

Степень доказанности нужно удержать строго. Ни один открытый акт не называет Авдея и Микифора братьями и не говорит, что их отец — именно орловский Олфер Максимович. Не доказано и происхождение позднего Якова Семёновича от этой ветви. Зато теперь у дела РГИА, ф. 1343, оп. 17, д. 307 есть адресные ключи: Олфер — Микифор — Иван / Ермолай / Терентий, города Орёл — Курск — Обоянь и село Дмитровское. Если поколенная роспись Якова Семёновича выйдет на этот куст, сенатское дело может сохранить копии утраченных орловских документов XVII века.

Это исходящее движение соседской фамилии, а не найденный путь Анфилоговых в Орёл. Поэтому публичная карта и профили Баздыревых не создаются.

Обоянская десятня 1651 года — официальная публикация Архивного управления Курской области, первое описание Обоянского уезда 1649 года, Танков, «Историческая летопись курского дворянства», обоянские сказки 1697 года.

Митусовы: прямой Белёв и спорное чтение орловского займища

Епифанская десятня 1591 года дала новую независимую параллель к механизму комплектования раннего Орла. В рубрике людей, выбывших из епифанской или венёвской службы, подряд стоят Данило Парфеньев сын Митусов и Дей Парфеньев сын Митусов. Итоговая помета относится к записям 351–360 и говорит прямо: «служат из Белева». Оба затем повторены среди новиков верстанья 1583/84 года, которые не были внесены в московский разрядный список. Таким образом, источник устанавливает их белёвскую службу к 1591 году. Одинаковые отчество и фамильная форма делают их вероятными братьями, но прямого слова «братья» в тексте нет.

Издание списка орловской книги 1594/95 года на с. 879 сохраняет третье имя. Земля Овони Игнатьева сына Ретканского описана как «что было займище Гриши Козлова да Васки Митусова» в деревне Густовари Неполоцкого стана. Васка уже не действующий владелец статьи, но его имя показывает участие в освоении или заявлении этого участка до писцового описания.

Теперь найден обязательный контроль. На официальном образе исторической описи РГАДА, ф. 1209, оп. 85, д. 13, л. 241, статья № 704, та же земельная память переписана как «в займище Гриши Козлова да Васьки Титулова». Современная форумная транскрипция не ошиблась: в рукописи реестра действительно ясно читается Титулова. Но это не сама книга 1625 года, а поздний сокращённый реестр к ней. Его составитель допустил и другие искажения — например, назвал писца Ивана Кутузова Иваном Коптевым. Издание 1877 года тоже воспроизводит список, а не полевой оригинал 1594/95 года. Поэтому одного победителя пока нет: фамилия Васки должна записываться как Митусов / Титулов, спорное чтение.

Связка Белёв — Епифань/Венёв — ранний Орёл тем самым понижена с документированной фамильной параллели до рабочей гипотезы. Устойчивы только белёвская служба Данилы и Дея Митусовых и память о прежнем участнике орловского займища Васке; совпадение их фамилии уже не доказано. Это важный методический результат для поиска самих Анфилоговых: поздний реестр может уверенно изменить одну фамилию, поэтому межгородской маршрут нельзя строить по одному индексу или одной копии.

Первый следующий адрес — полный текст кн. 330 вокруг Густовари либо третья независимая выпись из орловской книги, способная решить Митусов/Титулов. Лишь после этого имеет смысл возвращаться к поиску Парфения, Данилы, Дея и Василия Митусовых в белёвских тяжбах. Митусовы не относятся к исследуемому фамильному ряду, поэтому отдельные публичные профили и маршрут Белёв — Орёл не создаются.

Официальный образ исторической описи, файл 0244. Публичный реестр с архивным шифром и предупреждением о его ошибках.

Полная белёвская книга утрачена, но её выписи пережили Смуту

Проверка официального каталога писцовых книг и двух дореволюционных публикаций уточнила, что именно сохранилось от белёвских описаний 1580-х годов. Каталог знает две работы: описание дворцовых земель Никитой Григорьевичем Ржевским в 1583/84–1584/85 годах и книгу Савина Григорьевича Плещеева, Михаила Авксентьевича Зыбина и подьячего Михаила Никитина 1584/85 года. Полные книги как сохранившиеся рукописи не указаны; они проходят по позднейшим упоминаниям.

Однако это не тупик. В первом выпуске «Сотниц, грамот и записей» С. А. Шумакова найдены и проверены две настоящие производные копии. № XVII на печатной с. 91 начинается формулой: «Лета 7093-го. Выпись из белевских книг письма и меры Савина Григорьевича Плещеева да Михаила Оксентьевича Зыбина да подьячего Михаила Никитина» и описывает вотчины Спасского Белёвского монастыря. № XVIII на с. 95 — оброчная выпись Никиты Ржевского с товарищами тому же монастырю на участок Оки и промыслы. Обе записи узкие и не являются списками белёвских детей боярских. Митусовы и формы Анфилогов/Анпилогов в них не найдены, но этот ноль нельзя распространять на весь уезд.

Решающая формула обнаружена в «Белёвской вивлиофике», т. 2, на печатных с. 143–144. При разбирательстве 1627–1630 годов церковные люди предъявили писцам семь старых выписей, среди них «выпись Савина Плещеева с товарищи 193 года» и «две выписи Микиты Ржевского с товарищи 192 года, 193 г.». Значит, через четыре десятилетия после составления книг их отдельные статьи ещё жили в частной и церковной сохранности и использовались как доказательства земли. Фотокопии четырёх ключевых страниц сохранены в архиве проекта.

Официальная ссылка каталога на АСЗ, т. III, № 521 тоже раскрыта. Это дело Поместного приказа февраля — 5 марта 1597 года о белёвских поместьях окольничего Семёна Фёдоровича Сабурова, Оксиньи Посниковой жены Челюсткиной и Анастасии, вдовы окольничего Ивана Ивановича Сабурова; текст расположен на с. 441–443. По доступным поисковым фрагментам на с. 442 использована ещё одна выпись из белёвских книг — письма Богдана Полева — на поместье литвина Юрия Иванова сына Подольского в деревне Верхних Лучках. На следующей странице белёвские четверти присоединяются к зубцовским, ржевским и венёвским поместьям. Полную постраничную копию акта ещё нужно получить: поисковые фрагменты не позволяют проверить каждое имя и владение.

Тактика теперь меняется окончательно. Искомый белёвский слой следует искать в сотницах, монастырских и церковных выписях, делах Поместного приказа и тяжбах детей и внуков владельцев 1590–1640-х годов. Именно там могли быть положены в дело статьи Парфения, Данилы, Дея или Василия Митусовых и первоначальные грамоты соседей первых орловских Анфилоговых. Публичная карточка Митусовых создана как исследовательский Record; профили людей и маршрут на карте не создаются до прямого доказательства родства или перехода.

Епифанская десятня 1591 года, Орловская писцовая книга, с. 879, каталог писцовых книг РГАДА, «Сотницы, грамоты и записи», вып. 1, «Белёвская вивлиофика», т. 2, АСЗ, т. III в Google Books.

Полнотекстовый контроль описями: список 1577 года не всплыл

Приговоры 1577 года документируют не один, а два близких именных комплекса. Февральский приказ требовал зимой выбрать детей боярских для трёх полевых смен, записать их имена по статьям и держать списки в Разряде. Мартовский приговор предписывал лично осмотреть орловских казаков и малопоместных детей боярских, составить отдельные списки с поместными и денежными окладами и доставить их московским дьякам. Полный просмотр Сторожевой книги — РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1 — показал, что ни один из этих исполнительных списков не был подшит после соответствующего приговора.

28 августа 2026 года проведён дополнительный полнотекстовый контроль через RGADA Search, индексирующий опубликованные описи и распознанные PDF РГАДА. В фондах 210, 1209 и 396 за ранний период проверены формы Анпилог, Анфилог, Онфилог, Онпилог и Ампилог; запросы «Орловский список», «орловскому списку», «Пётр Данилов», номер 37573 и редкая семейная связка Микула — Василий — Тимофей — Карп. Нового раннего совпадения или шифра орловского списка не найдено. Форма «Анпилов» выводит лишь уже учтённый позднейший указатель Чернова.

Это содержательный отрицательный результат только для каталогов. Сервис не читает неоцифрованные рукописи, поэтому отсутствие совпадения нельзя считать доказательством гибели списка. Отдельно проверен официальный просмотрщик дела 210-9-232: страница раздела существует, но цифровых кадров в ней нет. Непрочитанный стык лл. 315 об.–322 можно проверить только архивной копией.

На этом этапе адресный порядок заказов был таким; последующая сверка издания 1914 года понизила первый пункт до контрольного просмотра и вывела на первое место самостоятельные именные ведомости, документы прежних дач и полные орловские книги 1624–1626 годов:

  1. РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232, лл. 315 об.–322 — контрольным просмотром зафиксировать физический стык оборванной росписи и следующего документа; целого именного списка на этих листах больше не предполагается.
  2. РГАДА, ф. 396, оп. 1, ч. 24, д. 37573 — получить подтверждённое дело целиком: большой комплекс может содержать выписи из орловского сыскного списка 1613/14 года и более ранних доказательств службы.
  3. РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 330–331 — читать полные статьи, использующие старую копию письма и меры 1594/95 года, особенно прежние владения Микулы, Василия, Тимофея, Нечая, Пахома, Перши и Терентия.
  4. В бумагах Разрядного и Поместного приказов искать два самостоятельных комплекса 1577 года: списки трёх полевых статей и списки личного смотра с прибавкой казачьих поместий с 20 до 50 четвертей.

Ни профиль, ни маршрут на карте по этому результату не создаются: имя Анфилогова в раннем списке пока не прочитано, а прежний город семьи не установлен.

Командная география дала ранжированный круг старых городов

Смена поисковой единицы снова сработала. Вместо фамилии проверен весь состав орловских осадных голов по статье А. Ю. Савосичева «Орловские воеводы». Осадный голова был начальником гарнизона и комендантом крепости, то есть его бумаги могли включать приём людей, смотр, неявки и местные списки.

В боярском списке 1577 года автор нашёл девять орловских осадных голов. Все они были выборными детьми боярскими старых городов: Дорогобуж — один, Кашира — трое, Мещовск — двое, Рязань — двое, Тула — один. В списках 1588/89, 1598/99 и 1602/03 годов Кашира, Тула и Рязань повторяются; позднее добавляются Калуга, Ржев и Юрьев-Польской. Это не маршрут Анфилоговых, но устойчивая административная сеть, а не случайное назначение одного человека.

Полный боярский список и годовые орловские росписи позволили раскрыть эту девятку поимённо. Это дорогобужец Елка (Елизарий) Леонтьев сын Ржевской; каширяне Иван Тимофеев сын Фустов, Иван Судоков сын Мясного и Григорий Фёдоров Андреева-Павлов; рязанцы Михаил Назарьев Глебов и Андрей Яковлев сын Измайлов; тулянин Денис Фёдоров сын Ивашкин; мещовские братья Пётр Меньшой и Боланда Григорьевы дети Совина. Их орловская служба растянута от 1571 до 1585 года: это пересечение карьер с выборным списком, а не гарнизон одного дня.

Контроль помет дал существенную поправку к смыслу находки. Только у Григория Андреева-Павлова в самом списке стоит «на Орле». Измайлов тогда отмечен в Пронске, Ивашкин — на Туле, Ржевской — в Крыму, Мясной — у казаков, а Совины — при немчине и в стрелецком дозоре. Следовательно, заголовок города показывает старую служилую корпорацию, маргинальная помета — текущее назначение, а орловская строка другого года — отдельный этап карьеры. Это кадровая циркуляция по границе, а не совместное переселение девяти человек.

Статья одновременно защищает от слишком прямого вывода. Шесть орловских голов не находятся в основных списках Государева двора; Афанасий Жилин был самим орловским помещиком, а у Кандауровых, Ламоновых и Трубицыных автор видит местные земельные или семейные продолжения. Следовательно, в Орле сосуществовали два кадровых канала: присланный выборный сын боярский из старого города и человек уже сложившейся орловской корпорации. Это хорошо согласуется с приказом 1577 года, требовавшим добирать годных людей из рядовых казаков и малопоместных детей боярских непосредственно на Орле.

Практический приоритет теперь не равномерен. На первом месте стоят каширские поручные записи, приёмные отписки и бумаги неявок 1576–1578 годов; затем тульские, рязанские и мещовские. Солова/Крапивна сохраняет отдельный высокий приоритет по фамильной структуре новиков 1596 года: это другая линия доказательства, и смешивать её с происхождением командиров нельзя. Карточка: PUB-SAVOSICHEV-2015-OREL-COMMAND-CADRE-CORRIDORS.

Открытый PDF статьи, с. 41–51. Публикация боярского списка 1577 года.

Дорловская сеть обнаружилась в подлинных поручных записях

Поиск по полным именам голов вывел из разрядов в другой тип источника. Подлинные поручные записи показывают тех же людей до основания Орла. В 1562 году Иван Тимофеев сын Фустов находится в одном большом акте с будущим орловским головой Михаилом Назарьевым Глебовым и Иваном Григорьевым Совиным. Последний принадлежит к тому же семейному именованию, что орловские головы Пётр Меньшой и Боланда Григорьевы Совины; прямое родство ещё проверяется.

Особенно важен акт 20 апреля 1563 года. В одном списке 102 поручителей одновременно названы Дмитрий Фёдоров сын Тургенев, Михаил Кулнев, Рычко Онфалов/Анфалов сын Волоцкого, Андрей Яковлев сын Измайлов и Иван Андреев сын Фефилатьев. Тургенев является сильнейшим кандидатом на казачьего голову «на Орле» 1564/65 года; Измайлов и Фефилатьев позднее несомненно командовали в Орле в 1576 и 1585 годах. Поэтому редкое патронимическое именование «Онфалов сын» теперь находится внутри целого дорловского командного массива, а не рядом с одним случайным орловским человеком.

Следующий акт, составленный около 28 марта 1565 года, за год до основания крепости, сохраняет старые приписки: Михаил Кулнев — с поместьем в Мещовске, Посол Ивашкин — тулянин, Иван Фустов — каширянин, Андрей Измайлов с братом — рязанцы. Это почти точное дорловское предвосхищение географии осадных голов. Кашира, Рязань, Тула и Мещовск были соединены общей служебной средой ещё до появления Орла.

Но поручная запись — не список переселенцев. Она показывает людей, известных двору и способных отвечать большими денежными суммами за князя. Из этой среды Разряд выбирал начальников для новых крепостей; рядовой состав мог набираться отдельно. Поэтому новая двухступенчатая модель такова:

  1. центральная многогородовая сеть давала Орлу командиров;
  2. при конкретном назначении составлялся отдельный список принятых, поверстанных или переведённых людей, который нужно искать в исполнительных бумагах этого командира.

Создана карточка PUB-PORUCHNYE-1562-1571-PRE-OREL-CADRE-NETWORK. Карта не меняется: Рычко Волоцкий не назван орловцем, Анфал ещё не доказан как форма Анфилога, а служебная среда посторонних людей не является маршрутом фамилии.

Полная научная публикация поручных записей.

Не Москва-город, а южный служилый пояс: откуда вероятнее набирали Орёл

Для 1566–1577 годов точнее говорить уже не о Московском княжестве, а о Московском государстве и его Разрядном приказе. Москва была центром решения и учёта, но это не означает, что первые орловцы происходили из Москвы или центральных уездов. Орёл строился как пограничная крепость, и наиболее естественным резервом были люди уже действовавшего южного служилого пояса.

По имеющимся данным наиболее вероятна не одна массовая переброска, а смешанный механизм. Сохранившаяся книга одновременно основанной Епифани показывает его буквально: рядом записаны Карачевец, Резанцовы, Дедиловский, Крапивенский, Коломнетин и Медынец, а также «новоприходцы» и места под ещё не прибранных казаков. Материалы XVI века отдельно знают добровольную «переписку» службой с одного города в другой и перевод по правительственному распоряжению. После перехода человека заново верстали и испомещали в новом уезде.

Текущее ранжирование направлений таково:

  1. Пехлецкий стан Рязанского уезда → Ряжск → Орёл — самый сильный сетевой коридор. Пётр Никифорович Баздырев-Свиридов документированно переписался из Пехлецкого стана на службу в Ряжск; Баздыревы, Свиридовы, Пахомовы, Новиковы и Овдокимовы дают несколько одноотчественных параллелей с орловским окружением. Но Анфилогов в проверенных рязанских книгах пока нет.
  2. Дедилов — Тула → Орёл — самый сильный индивидуальный след. В Дедилове 1588/89 года служили братья Иван Нечаев, казачий десятский, и Панкрат Нечаев, новоприборный казак. В Орле 1595 года появляется Иван Нечаевич Анпилогов. Совпадают редкие имя и отчество, поколение и тип службы, но дедиловский Иван не назван Анпилоговым, поэтому тождество ещё не доказано.
  3. Карачев — Болхов — Мценск — Новосиль — Белёв — Одоев — основной верхнеокский пояс. Эти корпорации уже сводились в общие полевые назначения до основания Орла. Западный куст восьми ранних Анфилоговых лежал со стороны Карачева, а позднейшие документы прямо показывают возможный механизм: «изо Мценска на Орёл жить шёл» и организованный перевод мценских стрельцов. Эти прямые примеры относятся к XVII веку, поэтому они доказывают практику, но не маршрут семьи в XVI веке.

Москва, Владимир и более дальние служебные центры не исключены, но пока они слабее. Полный список 1849 человек государева двора 1573 года не дал Анфилоговых. Соседская фамилия Труновых показывает, что один человек мог числиться казанским жильцом и иметь землю во Владимирском уезде, то есть служебная география действительно бывала дальней и сложной. Однако для самой исследуемой семьи аналогичной строки ещё нет.

Промежуточный вывод: наиболее вероятна формула «разрядный набор из пограничных городов Верхней Оки и рязанско-тульского пояса», а не «переселение из Москвы». Она объясняет и охрану рубежа, и смешанный состав нового города. Это рабочая модель поиска, не готовый семейный маршрут; карта и профили до прямого называния прежнего города не меняются.

Важная поправка к приговору 15 марта 1577 года

Повторное буквальное чтение всего акта уточнило границу вывода. Число 420 — это недобор до проектного штата в 500 орловских конных казаков, а не заказ на перевод 420 человек из Москвы или другого города. Приговор велел негодных и бесконных сторожей заменить годными конными людьми «из рядовых казаков». Поскольку после выделения 78 сторожей в Орле оставалось всего два рядовых казака, нехватку на сторожах и польских посылках предписали закрывать малопоместными детьми боярскими — так же, как в Мценске и Карачеве.

Имена выбранных казаков и детей боярских действительно следовало переписать «подлинно порознь» по каждому городу, снабдить поместными и денежными окладами и привезти в Разрядную избу. Но это был список местного служебного отбора, а не ведомость исходных городов новых переселенцев. Если искомая орловская роспись найдётся, она докажет службу человека с Орла в 1577 году; прежний город раскроется лишь при особой помете о переводе, старом поместье или прежней службе.

Акт одновременно перечисляет Шацк, Ряжск, Данков, Епифань, Дедилов, Крапивну, Новосиль и Орёл, но требует составлять их списки раздельно. Соседство городов в общей росписи нельзя превращать в маршрут между ними. Тем самым версия о наборе из южного служилого пояса остаётся сильной по общему механизму и по отдельным доказанным переходам, однако сам приговор 1577 года её не доказывает.

Полный текст боярского приговора.

28 августа 2026 года: именной указатель РГИА вывел к курской и черниговской ветвям

Официальный именной поиск РГИА по форме «Анфилогов» дал двадцать карточек с точными ссылками на листы фонда 1343, описи 51. Для главного дела о дворянстве ф. 1343, оп. 16, д. 2345 цифровых листов в каталоге по-прежнему нет: карточка возвращает images = 0, files = 0, downloadPdf = false, а поле наличия сканов пусто. Зато две карточки указателя ведут в д. 607, публичная копия которого доступна на velikie.org.

На л. 472, в записи № 7400 от 13 апреля 1827 года, напечатано: «Анфилоговыхъ», «Курской», «О Карпинѣ». Официальный указатель сокращает человека как «Анфилогов К.». Для проекта создан осторожный профиль Карпина Анфилогова; редкая именительная форма не заменяется Карпом без доказательного дела.

На л. 519, в записи № 8137 от 30 мая 1828 года, напечатано: «Анфилоговыхъ», «Черниговской», «О Ильѣ», «По Высоч. повел. 1827». Официальный указатель показывает «Анфилогов П.», но первичный скан уверенно называет Илью. Создан профиль Ильи Анфилогова, индексное «П.» сохранено только как ошибочная или сомнительная внешняя передача.

Черниговская запись важнее самих инициалов: она документирует ещё один губернский дворянский круг фамилии и поддерживает рабочую модель нескольких ветвей. Это не ответ на вопрос, откуда прибыли первые орловские Анфилоговы, но сильное предупреждение против автоматического сведения всех носителей фамилии к одному орловскому корню. Следующий адрес — черниговское производство по высочайшему повелению 1827 года и доказательное дело курского Карпина.

28 августа 2026 года: первый доказанный персональный маршрут в первоначальный Орёл — Кашира → Орёл

Смена тактики дала первый прямой результат. Вместо нового перебора одной фамилии была проверена административная лексика выбытия владельцев в полном тексте писцовых книг: «испомещён», «переведён», новое место службы. В Каширской книге 1578–1579 годов обнаружена буквальная строка:

«Пуст. Нечаевская, что было въ помѣстьѣ за Филипомъ за Федоровымъ сыномъ Теплово, а Филипъ испомѣщенъ въ Орлѣ...»

Источник: «Писцовые книги Московского государства», ч. I, отд. 2, СПб., 1877, с. 1528. Это не поздняя догадка историка и не совпадение фамилий, а объяснение самого писца, почему прежнее каширское поместье более не числится за владельцем.

В Орловской книге 1594/95 года на с. 885 найден тот же человек с полной трёхчастной формулой имени:

«За Филипомъ за Федоровымъ сыномъ Теплово въ той же дер. Черемошнѣ...»

Кроме доли деревни Черемошни в Каменском стане, за ним записана половина починка Никитинского Завалишина. Совпадение имени Филипп, патронима Фёдоров сын и фамильного именования Теплов позволяет уверенно соединить две записи.

Есть и осторожная микрогеографическая зацепка для нашей семьи. Теплов сидел в Черемошне Каменского стана, «под Черемошным лесом». Софон Тимофеевич Анфилогов владел Софоновой Корчаковского стана, «под Черемошенским леском». Близость форм очень заметна, однако бегущие заголовки книги ясно относят статьи к разным станам. Пока не восстановлена граница станов и не локализованы обе деревни, нельзя объявлять это одним лесом или прямым соседством. Это приоритетная картографическая проверка, а не готовое доказательство каширского происхождения Софона.

Тематическая карта Р. И. Овсянникова позволила сделать следующий шаг. На ней Черемошня и Софонова поставлены рядом, а через пространство между ними проходит подпись «Черемошенские лески». Следовательно, похожие формулы писцовой книги действительно относятся к одному малому земельному району на границе двух станов, а не просто к двум случайно одноимённым лесам. Первый документированный каширский переселенец в Орёл оказался в непосредственном микрогеографическом окружении одного из ранних Анфилоговых. Поскольку карта является вторичной реконструкцией, а совместного списка перевода нет, это усиливает каширскую гипотезу, но не превращает её в доказанное происхождение семьи.

Имя и смысл

Филипп — личное крестильное имя. Фёдоров сын прямо называет отца — Фёдора. Теплово в старой падежной форме соответствует именованию Теплов. Именно такая полная формула особенно ценна: она резко уменьшает риск спутать однофамильцев.

Главные слова — «испомещен в Орле». В языке XVI века это не просто «уехал в Орёл»: служилого человека наделили поместьем при новом месте службы. Перед нами административная смена центра землевладения. Парная цепочка теперь выглядит так:

  1. Филипп Теплов владел поместьем в пустоши Нечаевской Каширского уезда.
  2. До составления книги 1578–1579 годов его испоместили в Орле.
  3. Орловская книга 1594/95 года подтверждает его как действительного землевладельца Каменского стана.

Точный год перевода пока не назван. Надёжная верхняя граница — 1578/79 год, то есть переход уже состоялся в первом поколении после основания Орла в 1566 году. На той же каширской странице сказано, что дворовые строения в пустоши были сожжены крымскими людьми в 7080 году, но эта фраза описывает состояние земли и сама по себе не датирует испомещение Филиппа.

Что меняется в гипотезе происхождения первых орловцев

Кашира впервые переходит из разряда просто вероятных городов-доноров в разряд документированного исходного уезда хотя бы для одного человека раннего орловского служилого ядра. Ранее был известен только общий венёвский образец набора «новых помещиков каширян и тулян» и сильные, но косвенные фамильные параллели. Теперь есть имя, старое поместье, прямая формула испомещения в Орле и последующее орловское владение.

Это не доказывает каширское происхождение Анфилоговых и не делает Теплова их родственником. Поэтому для него не создаются отдельный профиль и маршрут на семейной карте. Создана именно карточка документа и механизма переселения.

Новая приоритетная тактика: выписать все статьи Каширской книги, где писец объясняет выбытие прежнего помещика новым городом службы, затем искать этих же людей в Орловской книге и проверять их соседство, поручные связи и общие владельческие группы с Анфилоговыми. Параллельно нужен ранний орловский служилый список или отделная книга 1566–1578 годов: теперь известно, какую буквальную формулу и какую парную структуру записей в них искать.

Первый сплошной проход по межгородовым формулам всей опубликованной Каширской книги уже завершён. Писец отдельно отмечает Степана Лихарева, испомещённого на Венёве; Илью Нащокина, Ивана Венеславлева и Юрия Телешова, служивших с Коломны; сына Василия Крюкова, служившего с Тулы и имевшего там поместье. Таким образом, книга действительно систематически различает прежнюю землю и новый город службы. Филипп Теплов пока оказался единственным найденным человеком с прямой формулой испомещения именно в Орле. Это не доказывает его одиночность: сильно искажённый OCR, другая формула или отсутствие старой земли могли скрыть остальных переселенцев.

Семён Фёдорович в Кашире и второе звено Тепловых в Орле

Повторная проверка не только формул выбытия, но и всех случаев фамилии дала важное продолжение. На с. 1482–1483 той же Каширской книги под рубрикой «За новики» записано:

«За новики: за Сенкою Федоровымъ сыномъ Теплова, да за Левкою Теплымъ, да за Иванкомъ Теплымъ жеребей дер. Лашинской...; да къ тому жъ припущено въ пашню жеребей дер. Тельшина...; а окладъ имъ 50 четьи».

Здесь Сенька — уменьшительная форма Семёна. Главное — полная формула Семён Фёдоров сын Теплов. В той же книге переведённый в Орёл Филипп также назван Фёдоровым сыном Тепловым. Совпадают отчество, фамильное именование, уезд и время. Вероятнее всего, перед нами братья или очень близкие родственники одного поколения. Но писец не написал «братья» и не дал отдельной статьи их отца Фёдора, поэтому родство сохраняется как сильная гипотеза.

Статус Семёна тоже важен. Слово новик означает начало его самостоятельной поместной службы, но не переселение. Пока Филипп уже был испомещён в Орле, Семён входил в новый служилый набор старого Каширского уезда. Это первая конкретная модель возможного разделения одной семьи между двумя городовыми корпорациями.

Орловская книга усиливает эту модель ещё одним наблюдением. Сразу после статьи Филиппа, на с. 886, в той же Черемошне записаны:

«За вдовою за Овдотьею за Ивановою женою Теплово, да за еѣ дѣтми за Степанкомъ, а онъ служитъ, да за Онисимкомъ, а онъ 10 лѣтъ, да за Гришкою, а онъ 5 лѣтъ, отца ихъ помѣстье въ той же дер. Черемошнѣ...»

Это второе домовладельческое звено фамилии: умерший Иван Теплов, его вдова Евдокия и три сына; старший, Степан, уже служит, младшим названы точные возрасты. Родство Ивана с Филиппом и каширским Семёном не сформулировано, а сам Иван в опубликованной Каширской книге не найден. Тем не менее теперь известно, что Филипп не был единственным Тепловым в орловской Черемошне.

Рабочая схема стала конкретнее:

  1. Филипп Фёдорович Теплов оставляет каширское поместье и до 1578/79 года испомещается в Орле.
  2. Семён Фёдорович Теплов в это же время начинает самостоятельную службу в Кашире — возможно, как брат оставшегося там звена семьи.
  3. В орловской Черемошне к 1594/95 году существуют владение Филиппа и отдельное отцовское поместье семьи Ивана Теплова.
  4. Рядом по реконструированной микрогеографии лежит Софонова Софона Тимофеевича Анфилогова.

Последний пункт не доказывает общего набора Тепловых и Анфилоговых. Но пример меняет метод поиска нашей фамилии: нужно искать не одного «переселившегося Анфилогова», а расщеплённую отцовско-фамильную группу — людей с одинаковым отчеством и вариантами Анфилогов/Анпилогов, часть которых могла остаться в Кашире, Туле или Рязани, а часть получить земли в Орле.

Черемошня оказалась многоканальным, а не чисто каширским узлом

Проверка всех фамилий на той же печатной с. 885 добавила важную поправку. Рядом с Тепловым сидели Иван Аввакумов сын Кутепов и семья Некраса Бредихина. Эти фамилии не образуют заметной каширской группы в проверенной книге, зато широко представлены в Тульской книге 1587–1589 годов.

На с. 1196–1197 названы Богдан Иванович Кутепов, Михаил и Матвей Фёдоровичи Кутеповы и Фёдор Юрьевич Кутепов. За Михаилом и Матвеем дополнительно было поместье на Дедилове в 82 четверти, за Фёдором — в Одоеве в 30 четвертей. Уже одна эта статья показывает, как одна фамилия одновременно распределялась между несколькими служилыми городами.

Бредихины представлены в Тульской книге ещё шире: Сава Фомин, Данило и Радко Фёдоровичи, Мануил Степанович, Тимофей Онишин, Тимофей Фомин и другие. Однако полного имени орловского Некраса или Матюшки Бредихина там не найдено. Равным образом не найден тульский Иван Аввакумович Кутепов. Поэтому нельзя писать, что именно эти люди пришли из Тулы; доказана только сильная фамильная среда.

Получается более реалистичная модель одной орловской деревни:

  • Филипп Теплов имеет прямой маршрут Кашира → Орёл;
  • Кутеповы и Бредихины имеют плотные параллели Тула—Дедилов—Одоев;
  • часть земель внутри Черемошни переходила по наследству и через брак;
  • Гулидовы и Горюшин пока не дали внешнего уездного следа в том же корпусе.

Это первый предметный аргумент против идеи одного обязательного исходного города для всего орловского ядра. Даже компактный земельный узел мог быть собран из отдельных фамильных звеньев разных служилых корпораций. Для Анфилоговых поэтому нужно одновременно проверять несколько отцовских линий — Васильевичей, Микуличей, Першичей, Тимофеевичей, Нечаевичей и Пахомовичей — а не ждать одного списка, который объяснит всех девятерых разом. Создана отдельная сравнительная карточка PUB-PKMG-1587-TULA-1595-OREL-CHEREMOSHNYA-MULTI-CORRIDOR.

28 августа 2026 года: ближайшая сохранившаяся форма результата — Ряжская десятня 1579 года

Через два года после орловского приговора в Ряжске была составлена подлинная десятня, дающая наиболее близкий образец того, как мог оформляться итог выездного верстанья. Её точный архивный адрес — РГАДА, ф. 210, оп. 4, кн. 94, лл. 1–80. Заголовок публикации гласит:

«Десятня денежная детей боярских Ряского города верстанья боярина князя Ивана Юрьевича Булгакова, да дьяка Дея Губастого лета 7087».

Книгу составляла не одиночная низовая канцелярия, а комиссия из боярина и дьяка; по листам её скрепил Дей Губастый. Внутри для каждого служилого человека фиксировались поместный и денежный оклады, вооружение, кони, сопровождающие люди и поручители. Отдельными рубриками шли выбранные для государева похода, оставшиеся для украинной и полковой службы, пешая служба на городе, безместные, служащие с Рязани, казацкие атаманы, служилые казаки и казаки «на поле». Это значительно точнее задаёт ожидаемую форму орловского результата: искать следует не только короткий список имён, но и десятню, окладную часть, поручные группы, скрепу дьяка и позднейшие выписки из них.

Полный опубликованный текст проверен по формам Анпилог-, Ампилог-, Анфилог-, Онпилог-, Онфилог-, Амфилог- и началам Анпи-/Ампи-/Анфи-/ Онпи-/Онфи-. Совпадений нет. Это отрицательный контроль Ряжска, а не свидетельство отсутствия семьи в Орле.

А. А. Зимин называл Дея Губастого служащим Городового приказа в 1576–1577 годах и писал, что в 1578/79 году тот верстал детей боярских Ряжска «и других городов». Современный справочник 2015 года помещает Губастого в 1577/78 году в таблицу Пушкарского приказа, который в том же справочнике назван также Пушечным, Городового дела и Засечным. Такое расхождение отражает неустойчивую терминологию ранних приказов, а не даёт права связать дьяка с Орлом.

Реконструкция М. Г. Кротова точно раскрывает «другие города». В январе 1579 года одна комиссия Ивана Юрьевича Булгакова и Дея Губастого составила три самостоятельные десятни: Владимирскую, Ряжскую и Юрьевскую. Владимирская датирована 23 января; её подлинник погиб в пожаре 1812 года, но сохранились копия предисловия РГАДА, ф. 388, кн. 856, л. 273 и выписки в фондах 388, 288 и в фонде 210, Московский стол, столбец 48, л. 489. Юрьевская книга тоже погибла; опись 1735 года называла её верстальной поместным окладом. Орла в этом восстановленном маршруте комиссии нет. Следовательно, Губастый становится не вероятнее, а менее вероятен как орловский исполнитель: известное поручение 1579 года географически замкнуто на Владимире, Ряжске и Юрьеве-Польском.

Иван Юрьевич Булгаков и Дей Губастый теперь являются адресными именами для поиска сходных исполнительных бумаг, но не установленными исполнителями орловского смотра. Профили и карта не создаются. Сравнительная карточка: PUB-RYAZHSK-DESYATNYA-1579-PROCEDURAL-ANALOGY.

Ряжская десятня 1579 года, архивный паспорт, справочник о приказах 2015 года, реконструкция десятен М. Г. Кротова.

28 августа 2026 года: орловский список 1577 года мог остаться промежуточным документом

Хронологическая опись М. Г. Кротова позволяет отделить приказанные «списки имянные» от обычных десятен. Для 1577 года исследователь восстанавливает десятни Владимира, Коломны, Москвы и Юрьева-Польского; для 1577/78 года — Мещовска и Серпейска. В городском указателе Орёл впервые появляется только под 1596 годом. Поэтому отдельная орловская десятня 1577 года не известна не только среди десяти сохранившихся книг: её нет и в более широком перечне погибших десятен, восстановленных по старым описям и выпискам.

Это не отменяет буквального распоряжения 15 марта. В нём велено переписать выбранных детей боярских и казаков «на список подлинно порознь», приложить их поместные и денежные оклады и привезти материалы в Разрядную избу. Но такой исполнительный список мог не получить форму самостоятельной десятни.

Дополнительную развилку даёт В. А. Волков. В книге «Войны и войска Московского государства» на с. 289 он пишет, что решение 1577 года полностью реализовали только в Данковском уезде, где казаки получили по 50 четвертей; в других уездах их дачи остались по 20 четвертей. На этой странице отдельный архивный шифр к утверждению не приведён, поэтому применять его к Орлу как доказанный факт нельзя. Однако версия неполного исполнения теперь должна проверяться наравне с версией утраты.

Данковская половина вывода получила независимую опору. А. С. Ракитин приводит позднюю «сказку» жителей Данкова, по которой там было устроено 117 сторожевых казаков с земельным окладом по 50 четвертей и денежным по шесть рублей. Его архивная ссылка: РГАДА, ф. 210, Столбцы Владимирского стола, д. 7, л. 161. Это подтверждает фактическое существование полного данковского оклада, но не доказывает автоматически, что в Орле придача не состоялась.

Практический поиск раздваивается:

  • если смотр состоялся, искать промежуточный именной список, окладную выпись, противень, поручные записи и воеводскую отписку о доставке в Москву;
  • если исполнение задержалось или сорвалось, искать отписки об отсутствии земли, коней или людей, челобитные о неполной даче и поздние записи о сохранении старых 20-четвертных казачьих поместий.

Эта развилка согласуется с более широким ответом о происхождении первых орловцев. Формировать Орёл могли не одним переводом из далёкой Москвы, а через сеть старых служилых городов Оки и Польской украины. Уже доказан личный маршрут Кашира → Орёл для Филиппа Фёдорова сына Теплова; документирован общий механизм испомещения каширян и тулян в новом Венёвском уезде; семейные параллели ведут к Туле, Мценску, Епифани, Рязани и Ряжску. Для Анфилоговых это остаётся кругом поиска, а не установленным маршрутом.

Отдельно проверен источник часто повторяемой формулы о «Московской ревизии». В «Орловских епархиальных ведомостях» 1872 года, № 13, в очерке Г. М. Пясецкого на с. 935 напечатано: «До 1574 года Орловские сторожевые казаки получали всего по 20 четвертей», после чего предписанный смотр назван «Московской ревизией из детей боярских и благонадежных подьячих». Дата 1574 расходится с первичным приговором 15 марта 1577 года и является ошибкой Пясецкого. Единственная сноска ведёт к Соловьёву, т. 7, с. 29: нового архивного дела, имён ревизоров и орловцев в статье нет. Проверенный текст Соловьёва также помещает этот пересказ под 1574 годом и не даёт ни имён, ни архивного шифра: Пясецкий не опирался на отдельный поимённый источник. «Московская» означает комиссию, назначенную центральной властью, а не набор людей из Москвы. Поэтому этот пересказ не является доказательством маршрута Москва → Орёл и не приближает поимённый список.

Создана исследовательская карточка PUB-VOLKOV-OREL-STOROZHEVOE-VERSTANIE-1577-IMPLEMENTATION. Профили и точки карты не создаются.

Хронологическая опись М. Г. Кротова, книга В. А. Волкова, исследование А. С. Ракитина с архивным шифром данковской сказки, текст приговора 15 марта 1577 года.

28 августа 2026 года: найдена первичная цепочка неполного исполнения

А. Л. Станиславский позволяет перейти от общего вывода Волкова к конкретным архивным листам. Сразу после описания разных результатов приговора 1577 года он приводит три шифра в последовательности Епифань — Данков — Шацк:

  • Епифань: РГАДА, ф. 1209, кн. 140, л. 277 об.;
  • Данков: РГАДА, ф. 210, Владимирский стол, стб. 7, л. 160;
  • Шацк: там же, стб. 102, лл. 174–176.

Официальные описи подтвердили, что это не случайное соседство ссылок. Книга 140 — подлинник писцовой и межевой книги Епифанского уезда 1627/28 года; на лл. 277 об.–287 об. в ней помещён отдельный раздел «поместья сторожевых казаков в уезде». Поздний список той же книги, ф. 1209, кн. 14248, сохраняет соответствующий раздел на лл. 364 об.–384.

Старое обозначение «Владимирский стол, стб. 7» переводится в современный полный шифр РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 7. Официальная опись называет лл. 159–164 переписью служилых людей, устроенных в Данкове при царе Иване Васильевиче. Лист 160 находится точно внутри этого блока; соседний лист 161 использовал А. С. Ракитин для сообщения о 117 данковских сторожевых казаках с окладом по 50 четвертей.

Столбец 102 — современное РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 102. Это комплекс документов Челобитенного приказа 1641 года об атаманах, есаулах и казаках разных городов; краткая опись отдельно отмечает пожалование шацким казакам выморочных земель. Листы 174–176 ещё требуют чтения по оригиналу.

Итак, тезис о разном исполнении приговора теперь имеет первичную основу: Данков получил полный 50-четвертной оклад; епифанцы при номинальном окладе показывали фактические старые дачи по 21 четверти; шацкие казаки утверждали, что придач вообще не получили. Но Орла среди этих трёх примеров нет. Переносить епифанский или шацкий результат на Орёл нельзя.

Для орловского поиска это задаёт очень точные формулы и типы документов:

  • раздел поместий сторожевых казаков в писцовой книге;
  • перепись людей, «устроенных при царе Иване Васильевиче»;
  • поздняя челобитная о неприданной земле;
  • формулы «изстари», «в дачах по 20/21 четверти», «как город стал».

В официальной описи Владимирского стола по всем словоформам Орла найден только поздний отдельный заголовок — годовая смета Орла 1663 года. Раннего орловского аналога данковского блока в заголовках описи нет. Это отрицательный результат для описи, а не доказательство отсутствия документа внутри нерасписанного комплекса.

Создана контрольная карточка PUB-STANISLAVSKY-1577-COSSACK-LAND-GRANTS-PRIMARY-CHAIN. В ней нет фамильных упоминаний; профили и точки карты не создаются.

Текст исследования А. Л. Станиславского, официальный каталог писцовых книг РГАДА, официальная опись 10 фонда 210.

28 августа 2026 года: актуальная база на 421 095 строк не дала дорловского фамильного следа

Новая публичная оболочка базы служилых людей была проверена не через ручное листание таблицы, а через её собственный поисковый интерфейс. На момент проверки сервер сообщает 421 095 записей. По началам Анпил-, Ампил-, Анфил-, Онпил- и Онфил- найдено 206 строк; все они пересечены с годом, городом и архивным шифром.

Ни одной целевой фамильной строки XVI века база не возвращает. Самой ранней остаётся курская запись «Анпилогов Федор» в сборном комплексе служилых людей Смуты 1605–1618 годов. Далее идут уже известные орловские записи 1620/21–1629 годов и курские 1628–1631 годов. По краткому началу Ампил- результатов нет. По Анфил- до 1650 года находятся орловский Фёдор Анфилогов 1642 года и не фамилия, а личное имя Анфилофей у Пешкова в Солове 1648 года. По Онпил- подтверждаются известные Орёл и Курск 1626–1648 годов; Онфил- появляется только у орловского Филимона 1689 года.

Отдельно проверен новый двухпоколенный ключ из отказной описи 1649 года — Неустрой Русинов сын Ампилов. Запрос «Неустрой + Орёл» дал тринадцать строк 1628–1664 годов, но поименованные люди принадлежат фамилиям Ашихмин/Ошихмин/Ощихмин, Меркулов, Михайлов и Щукин. Запрос «Русин + Орёл» дал Русина Збитнева, Русина Корнилова, Русиновых и Русинского; Русина Ампилова нет. Поэтому общий индекс пока не соединяет Неустроя ни с переписью 1664 года, ни с известными служебными списками.

Это не доказательство отсутствия людей в рукописях: сайт публикует имя, год, город и шифр, но не полный текст каждой статьи. Однако отрицательный контроль важен методически — повторять те же широкие запросы больше не нужно. Следующий результат следует искать в оригинале статьи № 400 книги 10054, в построчном чтении переписи 1664 года и в поздних выписях из ранних орловских списков.

По той же базе отдельно проверены не фамильные начала, а семь редких формул старшего поколения книги 1594/95 года: Иван Першин, Ермак Пахомов, Софон Тимофеев, Павел Терентьев, Василий Микулин, Тимофей Микулин и Карп Микулин. Точные сочетания не дали строк. Поиск по одним формам Першин, Пахомов, Тимофеев, Терентьев и Микулин возвращает десятки и сотни одноимённых людей, но открытое поле обычно содержит только фамилию и имя, без нужной трёхчастной формулы. Поэтому такой индекс не способен ни подтвердить, ни отрицательно закрыть дорловского отца ветви: требуется листовая расшифровка документа прежнего города.

Одновременно скорректирован приоритет дела РГАДА, ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 65. По публикации И. Е. Кушелева его поимённые блоки 1635–1636 годов относятся к розыску прежних городских стрельцов, казаков и пушкарей, разошедшихся после Литовского разорения; дети боярские прямо оставлены за границей исследования. Дело полезно как контроль возможной смены служебного разряда, но оно не заменяет утраченную орловскую десятню и больше не является главным адресом происхождения Анфилоговых.

Публичный поиск по базе служилых людей.

28 августа 2026 года: земельный сигнал выделяет отцовскую линию Микулы

Писцовая книга 1594/95 года не даёт окладов 1577 года, но позволяет ранжировать поиск. У Василия, Тимофея и Карпа, «Микулиных детей Анфилогова», записаны три отдельных помещичьих двора и один общий жеребей: 6 четвертей паханой земли и 51 четверть дикого поля, всего 57 четвертей в одном поле. При чисто условном равном делении это 19 четвертей на двор — почти старая фактическая дача сторожевого казака в 20/21 четверть, известная по другим украинным городам.

Рукописная статья на РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 329, лл. 718–720 проверена вновь целиком. Она подтверждает три двора и общую земельную формулу, но не делит 57 четвертей на равные доли, не называет братьев казаками и не содержит слов о прежней даче, прежнем городе или смотре 1577 года. Кроме того, писцовая книга измеряет наличное владение, тогда как приказ 1577 года говорит о служебном поместном окладе. Поэтому 57 ÷ 3 = 19 — поисковый сигнал, а не доказательство.

По близости размеров очередь теперь такова:

  • сначала старое поместье отца Микулы и документы раздела общего жеребья;
  • затем Осип Васильевич с 24 четвертями, но его земля прямо названа прежним поместьем Анохи Деевича Криволапова, поэтому это не исходная фамильная дача;
  • затем Ермак Пахомович с 26 четвертями и Иван Нечаевич с 15 четвертями;
  • Беляй Васильевич (60), Иван Першин (33) и Софон Тимофеевич (40) остаются в поиске по отцовским именам, но их размеры слабее совпадают со старой нормой.

Решающей будет только выпись с формулами «изстари», «как город стал», «в дачах по 20/21 четверти», с именем Микулы или прямой ссылкой на верстанье 1577 года. До этого происхождение семьи и маршрут на карте не меняются.

28 августа 2026 года: найден второй поимённый канал — сезонные отписки 1576 года

Поиск больше не зависит от одного итогового списка смотра 1577 года. В акте № 18 того же комплекса Разрядного приказа сохранился порядок работы со сторожевой росписью. Получив её, темниковский воевода должен был:

«с тое росписи списал противень и держал бы у собя»;

а после отправки людей — написать в Москву,

«которую пору и кого имяны на которую сторожу пошлешь […] и имяна их прислал».

Далее тот же акт прямо фиксирует отдельную рассылку в Орёл: «На Орел к воеводе — от государя писано и роспись Орельским сторожам послана». В орловской строке сокращённой регистрации пункт о противне и присылке имён не повторён дословно, поэтому нельзя выдавать темниковский текст за буквально сохранившуюся орловскую грамоту. Но внутри одного циркулярного комплекса он показывает нормальный документооборот: рабочая копия оставалась у воеводы, а в Москву поступали имена людей, фактически отправленных на посты.

По исправленной В. П. Загоровским датировке этот акт относится к 15 марта 1576 года, то есть на год раньше специального смотра. Орловская роспись содержала девять сторож, 26 казаков на одну статью и 78 человек на три смены. Следовательно, потенциально существовали не один, а несколько поимённых документов:

  • местный противень орловской сторожевой росписи;
  • отписка о первой весенней статье;
  • отписки о второй и третьей сменах;
  • затем отдельный итоговый список после смотра 1577 года.

Новая поисковая формула: «кого имяны на которую сторожу», «имяна их прислал», «с тое росписи списал противень», «Орельским сторожам». Хронологическое окно расширено с одного марта 1577 года на март 1576 — осень 1577 года. Именно в сезонной отписке может оказаться полный состав 78 сторожей, даже если итоговая верстальная ведомость погибла.

Одновременно официальный просмотрщик РГАДА окончательно проверил физический стык приговора 1577 года. Кадр 0298 содержит л. 243, кадр 0299 — окончание на л. 243 об. и пустой л. 244, а кадр 0300 начинает новый документ на л. 245. Непосредственного приложения с именами после приговора действительно нет.

Акт № 18 с порядком хранения противня и присылки имён, официальный просмотрщик дела РГАДА.

Чьим именем могли быть описаны орловские отписки 1576 года

Полный порядок разрядных статей дал более точный адресный ключ. В полевой росписи 1576 года, где князь Иван Охлябинин назначен «на Сосне», в Орле стоят князь Василий Меньшой Иванович Кривоборский и голова Андрей Яковлевич Измайлов. Назначение Охлябинина является тем самым хронологическим якорем, по которому Загоровский исправил дату акта № 18. Поэтому весенние и летние отписки о трёх статьях сторожей следует искать прежде всего по именам Кривоборского и Измайлова.

Предыдущая орловская роспись называет князя Михаила Фёдоровича Гвоздева-Ростовского и Ивана Тимофеевича Фустова. Они остаются полезными контрольными ключами для зимней переписки и передачи дел, но документ не позволяет считать их адресатами грамоты ровно 15 марта. Сам сокращённый регистрационный текст говорит только «На Орел к воеводе» и имени не сохраняет.

Печатные примечания 78–84 Загоровского проверены отдельно. За исправлением даты стоят Разрядные книги и опубликованный АМГ; скрытого архивного шифра поимённой орловской росписи в примечаниях нет. Полнотекстовый поиск по опубликованным описям РГАДА также не дал точных совпадений по четырём начальникам, формулам «Орельским сторожам», «имяна их прислал» и «списал противень». Контрольный поиск по описям Архива СПбИИ РАН дал тот же результат; несколько ответов оказались случайным соседством слов «гвоздей» и «Ростовскому» либо поздними сторожами. Это закрывает повторный общий OCR-поиск, но не чтение неоцифрованных столбцов.

Теперь минимальный комплект поисковых имён таков: Василей Меньшой Иванович Кривоборской, Ондрей Яковлев сын Измайлов, а для предыдущей смены — Михайло Федорович Гвоздев Ростовской и Иван Тимофеев сын Фустов.

Разрядная книга 1475–1605 годов, роспись 1576 года, полнотекстовый поиск по описям РГАДА.

Конец акта 1576 года проверен по рукописи

Официальные кадры Сторожевой книги закрыли возможность простого приложения. Кадр 0244 содержит заключительный л. 202, кадр 0245 — окончание на л. 202 об. и пустой следующий лист, кадр 0246 начинает новый документ на л. 203. Именной росписи, противня или входящей отписки непосредственно после акта нет.

Следовательно, поимённые документы существовали вне этой книжной копии: отдельно как рабочий противень у орловского воеводы и/или как входящие в Разряд отписки о фактически высланных первой, второй и третьей статьях. Это снимает задачу дальнейшего перелистывания соседних листов книги и переносит поиск на самостоятельные столбцы, описанные по отправителю, дате либо первой фразе.

Официальный просмотрщик Сторожевой книги.

Подлинные росписи требовали присылать ещё в феврале 1571 года

Найден более ранний общий канцелярский канал. Боярский приговор о станичной и сторожевой службе от 16 февраля 1571 года дважды требует от воевод немедленного отчёта в Москву. Для станичных нарядов сказано:

«им о том к государю отписати тотчас, с первым гонцом, и роспись тому подлинную к государю прислати».

Та же обязанность отдельно повторена для трёх сторожевых статей:

«о том им писати к государю тот же час, с первым гонцом, и роспись тому подлинная прислати».

Это важно для Орла, хотя в этих двух общих формулах город не назван. Через пять дней, 21 февраля 1571 года, другой приговор назначил из Орла десять детей боярских и двадцать казаков на Оскол у устья Убли, а девять детей боярских и двадцать казаков — на Семь у устья Хону. Обе группы должны были трижды сменяться людьми «из тех же городов по той же росписи». Поэтому теперь есть основание искать не абстрактный ранний список, а исполнительные отписки и подлинные росписи этих двух орловских нарядов и их трёх смен.

Рукописная граница проверена по официальной копии. Кадр 0040 содержит л. 31 об. — 32 с окончанием наказа; кадр 0041 показывает пустой оборот последнего листа, а кадр 0042 начинает новый документ на л. 33. Приложения после акта нет. Следовательно, предписанные подлинные росписи существовали отдельно от книжной копии — как входящие отписки, приложения к ним или рабочие противни.

Хронологическое окно поимённого поиска расширено до февраля 1571 года. Новые точные ключи: «с первым гонцом», «роспись тому подлинную», «из Орла детей боярских», «Осколе усть Убли», «Семи усть Хону», первая, вторая и третья статьи. Пока имён Анфилоговых и прежнего города в этих документах нет; профили и маршрут на карте не меняются.

Боярский приговор 16 февраля 1571 года, официальный просмотрщик РГАДА.

Брянская линия Ивана Семичева получила семейный и земельный след

Все три начальника, под которыми в 1577 году последовательно служили орловские казаки, прямо названы брянчанами: Игнатий Андреевич Тютчев, Иван Семичев и Афанасий Панютин. В каждой статье на Северском Донце было по пятнадцать казаков из Орла. Это доказывает брянский командный канал, но не прежний город самих орловцев.

У Ивана Семичева теперь найден и семейно-земельный след. В третьем томе «Актов служилых землевладельцев» опубликована писцовая выпись от 19 февраля 1595 года Дмитрию Иванову сыну Семичову на его старое поместье в Брянском уезде:

«дали выпись с книг писма своево и меры Дмитрею Иванову сыну Семичову на старое его помесье в его оклад в четыреста чети».

Поместье включало сельцо Бобоедово на речке Пяте, деревню Погост и пустошь, прежде бывшую деревней Ермакова, в Воронецкой и Поцынской волостях. Тот же том даёт ещё одного современника: в рязанской купчей 1569/70 года среди послухов назван Фёдор Иванов сын Семичов.

У Дмитрия совпадают фамилия, отчество, поколение и брянская служилая среда с головой Иваном. Поэтому он является сильным кандидатом в сына или близкого родственника Ивана Семичева. Но прямой родственной формулы нет; Фёдор к тому же назван только свидетелем рязанской сделки, без указания его города. Этих людей нельзя превращать в готовую родословную.

Практический результат существеннее самой гипотезы родства. Выпись 1595 года сохранилась в двух поздних списках: РГАДА, ф. 1209, Столбцы по Брянску, № 315/31833, лл. 296–298 и № 10/31661, лл. 64–68. Значит, бумаги статьи Ивана Семичева и возможные именные приложения следует искать прежде всего в брянском семейно-поместном комплексе, включая дела сельца Бобоедово, а не под одним заголовком «Орёл».

Это уточняет модель происхождения раннего Орла: Москва была распорядительным центром, но один из реальных кадровых каналов шёл через Брянск. Для самих Анфилоговых брянский маршрут пока не доказан — в актах нет ни их фамилии, ни имён пятнадцати орловских казаков. Профили и карта не меняются.

Карточка исследования: PUB-ASZ3-1569-1595-SEMICHEV-BRYANSK-RYAZAN-CHAIN. Скан третьего тома АСЗ, карточка издания в НЭБ, полевой акт 1577 года.

Панютин и Тютчев прослеживаются в станичной службе после 1577 года

Брянский командный канал теперь подтверждён не одной записью. В поимённой росписи детей боярских Мещовска, Опакова и Брянска 1584 года есть отдельный раздел «Брянчаня ж, служат станичную службу». В окладе 500 четвертей там назван Офонасей Иванов сын Панютин. Совпадение редкого имени, фамилии, брянской принадлежности и станичной функции позволяет с высокой уверенностью считать его тем же Афанасием Панютиным, который в 1577 году командовал третьей сменой пятнадцати орловских и пятнадцати новосильских казаков. Ограничение остаётся формальным: акт 1577 года не сохранил его отчества.

Состав его статьи одновременно показывает, почему нельзя превращать Брянск в единственную «родину» отряда. При Панютине стояли 39 детей боярских из Брянска, Стародуба, Карачева и Болхова и 30 казаков из Новосиля и Орла. Это сводная межгородская команда, собранная центральным нарядом.

Дальнейшая судьба находится в архивном сообщении 1588 года: из Путивля на Донец был послан станичный голова Афанасий Панютин с товарищами, и «того Афанасия черкасы на поле, на Донцу, убили до смерти». В следующем, 1589 году, среди голов из Путивля и Рыльска снова назван Игнатий Тютчев. Это с высокой вероятностью Игнатий Андреевич Тютчев, начальник первой орловской статьи 1577 года; поздняя запись просто не приводит отчество. Открытая публикация исходной книги позволяет уточнить листы: Панютин — л. 143 об., Тютчев — л. 144.

Для поиска это важнее биографической подробности. Служебный комплекс двух голов жил как минимум двенадцать лет и проходил через Брянск, Путивль, Рыльск и Донец. Следовательно, возможные списки их товарищей нужно искать в РГАДА, ф. 210, столбцы Московского стола, № 1094, столпик 3, лл. 1–20 и в РГАДА, ф. 79, оп. 1, кн. 22, особенно среди отписок, выплат и разбора служебных последствий гибели Панютина. Это адресный путь к именам людей, но ещё не доказательство брянского происхождения рядовых орловцев.

Отдельно закрыта похожая запись: в мценском акте 1569 года прочитан Офонька Пашутин, не Панютин. Его нельзя использовать как раннее упоминание Афанасия.

Фамильных форм Анфилогов / Анпилогов в этих текстах пока нет. Профили и карта не меняются. Полнотекстовая проверка росписи 1584 года также не дала основ Анфил-, Анпил-, Ампил-, Онфил-, Офил- и ближайших орловских семейных имён Трунов, Баздырев, Немцов, Криволапов, Онаньин. Однако это не закрывает Брянск: издатель прямо предупреждает, что роспись неполна, а окладчики, поручители и другие строки исходной десятни были сокращены.

Карточка исследования: PUB-BRYANSK-1577-1589-PANYUTIN-TYUTCHEV-SERVICE-CONTINUITY. Роспись брянчан 1584 года, выписи из книги 22 Посольского приказа, статья с документами 1588–1589 годов.

Что стало с полной десятней 1583/84 года

Опись дел Разрядного приказа, вынесенных из московского пожара 7 мая 1626 года, позволяет проверить архивную судьбу источника. В опубликованном Н. П. Лихачёвым городском перечне есть отдельный заголовок «Мещоскъ». Под ним названы верстанье 7080 (1571/72) года и поздняя десятня 7130/7134 (1621/22–1625/26) годов. Исходной десятни 7092 (1583/84) года, на которой основана роспись Станиславского, в разделе нет. Отдельного раздела Брянска во всём опубликованном перечне также нет; список заканчивается № 136, Стародубом.

Это не позволяет назвать точную дату гибели книги. Она могла сгореть в 1626 году, исчезнуть раньше либо не попасть в опись. Но теперь можно утверждать уже: к 1626 году полная десятня не прослеживается как самостоятельная сохранённая книга. Столпик Московского стола № 1094 — её сокращённая производная, в которой издатель прямо отмечал пропуски окладчиков, поручителей и других строк. Следовательно, отсутствие фамилии в известной росписи нельзя превращать в доказательство её отсутствия в исходной десятне.

Исследовательская карточка: PUB-LIKHACHEV-1888-RAZRYAD-1626-MESCHOVSK-BRYANSK-DESYATNI-AUDIT. Открытый скан издания Лихачёва.

Путивль дал первого синхронного кандидата для Беляя Онфилогова

Сплошная проверка всех четырёх частей Путивльской отдельной книги 1594 года не дала фамильных основ Анфилог-, Анпилог-, Ампилог-, Онфилог- или Онпилог-. Однако среди людей, которых переводили в конную самопальную службу, найдена точная отцовская сигнатура одной орловской ветви:

«Отделено стрельцу самопальнику Беляйку Васильеву в ево оклад 20 чети…»

Статья находится на л. 256—256 об. (в публикации — с. 278—279). Путивльцу дали полный 20-четвертной оклад: 11 1/8 четверти уже паханой земли и 8 1/8 четверти дикого поля. На усадьбе стояли его собственные овин, хлевы и огороды; часть земли он прежде держал на оброке. Значит, это не отвлечённое имя из позднего указателя, а живой служилый человек с местным хозяйством. Вводная формула книги описывает прибор именно из населения Путивля и уезда, а в самой статье сказано, что оброчная пашня прежде была «да за ним же за Беляйком». Следовательно, Беляй уже был оседлым путивльским стрельцом до завершения нового земельного оклада. Если это будущий орловский Онфилогов, то мы видим не случайного проезжего, а возможный переход человека с оставленным хозяйством.

Хронология особенно тесна. Путивльская книга относится к 7102 (1593/1594) году. Орловская книга буквально следующего, 7103 (1594/1595) года, называет в Баздыреве Беляя Васильева сына Онфилогова. Совпадают редкое имя и имя отца; оба человека принадлежат южной служилой среде. В отличие от ряжского Беляя Васильева Коростелёва, умершего ещё в 7101 году, путивльский тёзка хронологически мог перейти в Орёл.

Последовательность оказалась ещё теснее на уровне книг. В заключительной части путивльского комплекса есть датированная запись 8 июня 1594 года; орловский 7103 год начался 1 сентября. Эту дату нельзя приписывать статье Беляя — у неё собственного дня нет, — но книга продолжала формироваться всего за несколько месяцев до начала орловского писцового года.

Но маршрут пока нельзя считать доказанным. Путивльская статья не приводит третьего именования, не сообщает о выбытии и показывает уже устроенное хозяйство. Орловская статья не говорит, что Беляй пришёл из Путивля. Само сочетание имени и отчества заведомо повторялось. Поэтому это первый синхронный кандидат для конкретного человека, а не установленное тождество.

Полная книга одновременно показывает механизм, который мы искали. По указу в конные самопальники набирали детей боярских, оставшихся за путивльскими станицами, беспоместных новиков, стрельцов, белодворцев, пушкарей, затинщиков, черкас, атаманов и полевых казаков, а затем наделяли их землёй. Так приборный стрелец мог стать конным землевладельцем в пределах одной государевой кампании. Документ не доказывает, что именно так сложилась судьба Беляя Онфилогова, но впервые даёт рядом подходящего человека и реальный административный механизм.

Отдельно проверены все отцовские пары раннего орловского круга: Осип Васильев, Василий, Тимофей и Карп Микулины, Иван Першин, Иван Нечаев, Софон Тимофеев, Ермак Пахомов и Павел Терентьев. Ни одна не повторилась в полном путивльском тексте. Пара Беляй + Василий остаётся единственной; три её появления относятся к одной статье и общей меже того же человека. Близкая строка «Якушу Нечаеву сыну Власова» — другой человек, а не Иван Нечаевич. Таким образом, Путивль пока даёт кандидата только для одной орловской ветви, но делает это точнее любого другого проверенного города.

Расширение поиска с готовых пар на самих возможных отцов дало ещё одну важную проверку. На с. 197 издания, лл. 128 об.–129 об. рукописи, записан «сын боярский самопальник Нечай Васильев сын Чюркин». Ему отделили полный 40-четвертной оклад в Колодезской волости: жеребей в деревне Лопуге, землю у Безымянного городища и за речкой Лопугою. Последний участок прежде держал на оброке новгород-северский Спасский архимандрит; непосредственными совладельцами Нечая были Иев Барсуков и Иван Чемодуров с товарищами.

По поколению и редкому имени это формальный кандидат в отцы орловского Ивана Нечаевича Анпилогова, но источник одновременно даёт хороший способ его опровергать: путивлец носит третье именование Чюркин, а рядом с орловским Иваном не повторяются ни Чюркины, ни Барсуковы с Чемодуровым. Нет и формулы о сыне Иване или переходе в Орёл. Поэтому Нечай Чюркин не получает профиля и точки на карте. Его значение методическое: поиск по отцовскому имени действительно находит поколение до фамилии, но принять связь можно только при совпадении третьего именования, родственника, прежнего владения или служебной группы.

Дополнительный географический сигнал: среди 53 беспоместных черкас, которые от земельного оклада отказались, книга называет Семёна Онаньина. Он не связан документом с орловскими Онаньиными и отдельного профиля не получает, но показывает, что это семейное именование бытовало в юго-западном пограничном потоке того же времени.

Карточка кандидата: PUB-PUTIVL-1594-BELYAY-VASILIEV-OREL-CANDIDATE. Полная статья Беляя на Vostlit, статья Нечая Чюркина на Vostlit, археографическое предисловие и состав набора, карточка скана издания в НЭБ.

Товарищи путивльского Беляя не перешли с ним в орловскую книгу

Статья Беляя оказалась частью более широкой служебно-земельной связки. На следующем участке пять новоприборных стрельцов и один казак получили дикое поле «вопче стрельцы з Беляйком Васильевым с товарыщи»: Якуш Ондреев сын Носов, Понкрат Усач, Олфим Киреев брат, Максим Ларин, Микифор Меркулов и казак Огафон Остроухов. В собственной статье Беляя дополнительно названы Ждан Радюкин, Богдан Холуев, Истомка Рогов и казаки сотни Юрия Беззубцева. Формы Ондрей, Понкрат, Микифор и Огафон сохранены по публикации. Выражение «Олфимку Кирееву брату» не позволяет без оговорки считать Киреев устойчивой фамилией. В статье самого Беляя напечатано «з Жаткою Радюкиным», но несколькими строками выше тот же участник назван «Жданку Радюкину»; рабочая нормализация — Ждан, а Жатка сохраняется как разночтение или опечатка издания.

Все десять именных ключей проверены по полному орловскому разделу издания 1594/95 года. Ни одной точной пары и ни одного повторения всей группы нет. Распространённые основы Ларин и Рогов встречаются в других местах большого тома, но не как Максим Ларин и Истомка Рогов рядом с Беляем. Значит, путивльская находка пока не превращается в групповой маршрут. Если это один человек, он мог перейти только индивидуально, оставив прежних товарищей и земельную связку в Путивле.

Есть и слабый поздний сигнал местной устойчивости: именной указатель к курским таможенным книгам называет в 1619 году путивльского казака Радюкина без имени. Отождествлять его с Жаткой Радюкиным нельзя, но сама фамильная основа продолжает жить в путивльской казачьей среде.

Появился новый точный путь проверки. Институт российской истории РАН в 2026 году выпустил полный том «Писцовые книги Путивльского уезда 1628–1629 годов» по РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 10553. Именной указатель занимает с. 477–527. В открытом доступе сейчас есть только пятистраничное оглавление, а не весь 596-страничный текст.

Однако удалось найти более старую открытую производную публикацию перечня помещиков именно по книге Петра Мусоргского и Гаврилы Федорова 1628–1629 годов. Проверен только раздел между заголовками «Путивльский уезд» и «Рыльский уезд», поэтому тёзки из Курска, Рыльска и Белгорода не попали в выборку. В нём нет Беляя Васильева, Якуша Носова, Понкрата Усача, Максима Ларина, Микифора Меркулова, Огафона Остроухова, Ждана Радюкина, Богдана Холуева, Истомы Рогова или Семёна Онаньина. Единственный частичный отклик — редкое имя Алфим Нестеров в Колодезной волости. Второе именование не совпадает с формулой 1594 года «Олфимку Кирееву брату», поэтому это не точное совпадение и не основание объединять людей.

Отрицательный результат нельзя превращать в доказательство перехода Беляя в Орёл. Между книгами прошло 34–35 лет и Смута; человек мог умереть, лишиться земли, сменить статус или не попасть в сокращённый перечень. Но теперь установлено, что открытая поздняя выборка не удерживает ни Беляя, ни его ближайшую группу как точные именные пары. Полный указатель нового тома всё ещё нужен для прежних владельцев, свидетелей и других ролей, которых нет в кратком перечне.

Официальная карточка издания ИРИ РАН, оглавление тома, открытый перечень помещиков Путивльского уезда 1628–1629 годов, именной указатель к курским таможенным книгам.

Неиндексированный орловский список 1631 года

Полнотекстовый поиск по официальной описи фонда 210 дал новый точный архивный адрес: РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 45, ч. II, лл. 29–117. Опись называет его списком дворян и детей боярских Белёва, Болхова, Орла, Черни, Карачева и Мценска за 7139/1631 год. Документ сохранился без начала и скреплён подписью дьяка Фёдора Степанова. Границы шести городовых разделов внутри общего листового блока пока неизвестны.

Это не список первого комплектования Орла и не прямой документ о переселении. Но он попадает в важный промежуток между владельцами орловской книги 1594–1596 годов и уже известными новиками 1628 и 1636 годов. По самим листам можно будет проверить, продолжались ли семь ранних отцовских линий и не содержит ли список дополнительных служебных помет. Наличие прежнего города, времени верстанья, родства или оклада нельзя предполагать по одному заголовку.

Контроль открытой базы выявил существенный пробел. По шифру 210-10-45 она выдаёт 87 человек, и все они относятся к Боровску — первой части дела на лл. 1–28. При добавлении города Орёл выдача становится нулевой. Поэтому фамильный поиск в готовой таблице не мог найти людей из части II: орловский раздел ещё не проиндексирован и должен быть извлечён непосредственно из дела.

Карточка архивной цели: PUB-RGADA-210-10-45-II-OREL-SERVICE-LIST-1631. Официальная опись РГАДА, открытый именной указатель.

Проверка дистанционного доступа: дела 232 и 45 расходятся

28 августа 2026 года проверена полная публичная выгрузка каталога дел РГАДА, доступных через ГИС УИАД, а не только веб-поиск по заголовкам. В ней найдено РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 232 и получен его точный внутренний адрес: 10000000001014/10000000157014/10000000358014/10000474722014. Следовательно, микрофильм № 5 с целевым стыком лл. 315 об.–322 уже можно заказывать для дистанционного просмотра через ГИС УИАД.

Точное сочетание ф. 210, оп. 10, д. 45 в той же выгрузке не найдено. Это не опровергает существование списка 1631 года: его заголовок и листы надёжно установлены по официальной описи. Практический смысл иной: сейчас два дела требуют разных действий. Дело 232 доступно через удалённый читальный зал, тогда как копии дела 45 надо заказывать непосредственно в РГАДА или ждать следующего пополнения ГИС УИАД.

Цифровая карточка дела 232, публичный каталог оцифровок.

Камский Орёл отсечён как одноимённый ложный след

Сплошной поиск по всему каталогу РГАДА дал всего два заголовка до 1600 года, в которых Орёл выделяется как самостоятельный топоним. Один — уже известная писцовая книга Орловского уезда 1594/95 года. Второй сначала выглядел как новая промежуточная запись: грамота 17 декабря 1588 года «на Орел» Андрею Михайловичу Акинфову, РГАДА, ф. 281, оп. 17, д. 11143.

Проверка географии показала, что это не Орёл на Оке. Грамота адресована в Орёл-городок Строгановых на Каме. Акинфов был там государевым головой при устройстве Сибирской дороги, а распоряжение касалось Пыскорского монастыря и освобождения его крестьян от обычных работ. Документ полностью исключён из поисковой линии орловских Анфилоговых. Новая карточка, профиль и точка карты по нему не создаются.

Отрицательный результат всё же полезен: в текущей полной выгрузке нет другого самостоятельного заголовка XVI века о наборе или переводе людей именно в наш Орёл. Следовательно, повторный поиск по одному слову «Орел» исчерпан; нужны внутренние листы составных дел, противни именных списков и выписи из утраченных поместных книг.

Каталожная карточка камской грамоты, исследование об Акинфове и Орле на Каме.

Общий поиск поздних выписей по заголовкам исчерпан

Вся выгрузка из 623 876 заголовков дополнительно проверена без ограничения XVI веком. По точным фамильным и именным формам найдено 36 заголовков за все годы. До 1700 года содержательно подходят лишь три уже обработанных следа: Никита Анпилов сын Всеволодский 1677 года, Кузма Анфилов 1663 года и козельская деревня Анпилогово, известная по писцовым книгам 1628–1631 годов. Орловской поздней выписи, в заголовке которой была бы названа целевая фамилия, нет.

Отдельно проверены Орёл, Баздырево, Белая и соседние линии Нечаевых, Пахомовых, Терентьевых, Криволаповых, Труновых, Немцовых, Тохтамышевых, Костиных, Гревцовых, Микулиных, Тимофеевых и Луниных. Точных продолжений раннего орловского куста заголовки не дали. Единичные Микулин, Тимофеев и Лунин оказались писцом или другими поздними людьми; заголовки с Баздыревыми относятся к иным уездам.

Это не слабость одного поискового запроса. Орловская последовательность ф. 281, оп. 14 с 1643 года показывает, что каталог умеет подробно называть стороны, владельцев и места, однако ни ранней цепочки Баздырева, ни цитаты из дачи Беляя, Микулы или Нечая в заголовках нет. Значит, повторять общий поиск по фамилии или соседям больше не нужно. Поздняя выпись, если она сохранилась, должна искаться от истории конкретного поместья и последующих держателей либо внутри листов, а не по заголовку дела.

Карточка полного аудита дополнена результатами проверки: PUB-RGADA-ALL-CATALOG-PRE1600-ANFILOGOV-AUDIT.

Полная сверка трёх опубликованных «подлинных» списков

Удалось получить и проверить целиком выпуск 13 альманаха «Российская генеалогия» (2023) с публикацией Л. Е. Шабаева на с. 284–375. В нём напечатаны три подлинных списка, но Орёл входит только в первый:

  • 1627/28 год, РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 22: Орёл занимает лл. 118–140; здесь находятся уже известные Васка Дмитреев сын Онпилогов, Ивашко и Олешка Васильевы дети Онфилоговы и Марка Карпов сын Онфилохов;
  • 1630/31–1631/32 годы, ф. 210, оп. 10, д. 86: Тула, Солова, Одоев, Алексин, Таруса, Серпухов и казаки — Орла нет;
  • 1633/34 год, ф. 210, оп. 10, д. 97: перечень городов снова не включает Орёл.

Поэтому отсутствие Анфилоговых во втором и третьем списках нельзя считать исчезновением семьи: эти документы вообще не учитывали орловскую служилую корпорацию. Одновременно сверка усиливает значение дела 45. Список 1631 года из ф. 210, оп. 10, д. 45, ч. II не является дублем опубликованного дела 86 того же времени: у них разный набор городов, и только дело 45 прямо обещает орловский раздел.

Полный PDF сохранён в приватном исследовательском слое; страницы 284–287 и 318–320 отрисованы отдельно. К карточкам четырёх орловских Анфилоговых прикреплены проверочные копии страниц 318–320 и расширены разделы «Имена и смысл».

Открытый PDF выпуска, страница издания.

Имя «Иван Нечаевич» оказалось не уникальной подписью

Сплошной поиск по полному тексту дореволюционного издания писцовых книг дал важный отрицательный контроль. В Тульской книге 1587–1589 годов, в Заупском стане, на печатной с. 1193 записано:

«В той же дер. Васильевской-Объединина, за Иваном за Нечаевым сыном Бредихина старое его поместье...»

Это Иван Нечаевич Бредихин. Он не может быть орловским Иваном Нечаевичем Анпилоговым: фамилия Бредихин названа прямо, а тульское владение определено как его старое поместье. Но находка меняет оценку дедиловского кандидата. До сих пор совпадение редкой пары имени и отчества — дедиловский десятский Иванко Нечаев в 1588/89 году и орловский Иван Нечаевич Анпилогов в 1595 году — было одним из главных аргументов. Теперь доказано, что та же пара одновременно принадлежала ещё одному человеку в той же широкой тульско-дедиловской среде.

Следовательно, формула «Иван Нечаевич» сама по себе недостаточна. Для связи дедиловского десятского с орловским Анпилоговым нужен независимый второй признак: брат Панкрат, прямая фамильная запись, помета о переводе, прежний город или доказанная земельная преемственность. Кандидат не отброшен, потому что у него остаётся сильная семейная деталь — брат Понкратко и двойная фиксация в дедиловской книге, — но уровень уверенности снижен.

Одновременно Бредихин укрепляет другую, сетевую часть гипотезы. Бредихины были старой тульской помещичьей фамилией, а через несколько лет семья Бредихиных присутствует в орловской Черемошне рядом с земельным кустом Анфилоговых. Это не маршрут конкретного человека, а свидетельство общего служилого коридора, в котором одинаковые имена, отчества и соседские фамилии могли повторяться.

Полная проверка тома не нашла вне Орла и более сильную семейную подпись Микула → Василий, Тимофей, Карп. Отрицательный результат не доказывает местное орловское происхождение этой линии: опубликованный корпус неполон, а многие служилые списки XVI века не сохранились или не опубликованы. Но он показывает, что дальнейший поиск надо вести не по одному имени, а по связкам родственников, должностей и земель.

Фотокопия официального экземпляра РГО сохранена в карточках тульского соседского коридора и дедиловского кандидата. Отдельный профиль и точка карты для Бредихина не создаются: он не относится к исследуемому фамильному ряду. Официальная карточка издания РГО.

Опись 1668 года вывела к реестру утраченных орловских десятен

Новая тактика дала не очередное созвучное имя, а точный метаисточник. В. Н. Козляков установил, что в РГАДА, ф. 210, оп. 20, д. 221–224 сохранилась опись архива Разрядного приказа, составленная при думном дьяке Д. М. Башмакове в 1668 году. Она создавалась тогда, когда в архиве ещё лежали многие служилые книги XVI века, позднее утраченные.

Для Орла установлен конкретный адрес: д. 222, лл. 45–45 об. и 75. На л. 45 начинается «Список Тульской», в котором вместе с Тулой учитывались Солова, Серпухов, Таруса, Алексин, Одоев, Можайск, Верея, Звенигород, Дедилов, Богородицкий, Мценск, Орёл, Новосиль, Чернь, Кромы и казаки разных родов. Следом названа рубрика «А тех городов по переписке десятенные всякие дела», а отдельно — «списки тульские и иных городов».

Это не превращает Тулу в доказанное место исхода Анфилоговых: речь идёт об архивной группировке, а не о переселенческой партии. Ценность находки в другом. На трёх листах мог сохраниться перечень орловских десятен по годам, составителям и состоянию. Даже если сама ранняя десятня погибла, её точное название позволит искать старый алфавит к десятне, книги справок XVIII века и поздние выписи — именно тем методом, которым М. Г. Кротов уже реконструировал утраченные десятни других городов.

Следующий заказ теперь предельно мал: РГАДА, ф. 210, оп. 20, д. 222, лл. 45–45 об. и 75, обязательно с соседними листами. До их чтения нельзя утверждать, что реестр называет орловскую десятню 1577, 1584, 1590 или 1591 года. Карта и профили не меняются.

29 августа 2026 года дополнительно проверена полная публичная CSV-выгрузка каталога оцифрованных дел ГИС УИАД. В ней нет не только ф. 210, оп. 20, д. 222, но и вообще строк фонда 210 по описи 20. Это не свидетельство утраты дела: лишь подтверждение, что нужная единица сейчас не выведена в публичный каталог удалённого просмотра. Одноимённое ф. 210, оп. 9, д. 222 относится к 1648/49 году и не является нужным реестром; доступное ф. 210, оп. 4, д. 270 — другая, московская книга верстания 1628 года. Значит, следующий практический шаг остаётся прежним: отдельный заказ ровно трёх листов либо поиск уже изготовленной частной копии.

Источник: В. Н. Козляков, Служилые люди России XVI–XVII веков, 2018, с. 296–299. Карточка: PUB-KOZLYAKOV-2018-RGADA-1668-OREL-DECENNIA-INVENTORY. Открытый текст книги, официальный путеводитель по фонду 210, каталог ГИС УИАД.

Ключевые книги 1625 года появились в каталоге удалённого просмотра

Новая проверка полной публичной выгрузки ГИС УИАД сняла прежний технический тупик по РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 330–331. Обе единицы присутствуют не только в бумажной описи, но и в отдельном каталоге оцифрованных дел, ссылки из которого ведут на официальный портал для отбора и платного удалённого просмотра:

  • кн. 330, 1625–1626 годы, лл. 1–426: Корчаковский и Неполоцкий станы; официальный цифровой идентификатор 10000393856014;
  • кн. 331, 1625–1626 годы, лл. 1–637: Каменский, Тойчуковский и Ноугорский станы; идентификатор 10000393855014.

Это меняет практическую тактику. Кн. 330 содержит Корчаковский стан и Баздырево — главный земельный куст Анфилоговых 1594/95 и 1625 годов. Поэтому первой должна просматриваться именно она: полные статьи Ивана Васильевича, Василия Дмитриевича, Алексея и Григория Васильевичей, Мартына и Кузьмы Карповичей, а также все ссылки на приправочную книгу 1594/95 года, старый окладной список, первоначальную дачу и прежнего владельца. Кн. 331 нужна вторым проходом для Ермака Пахомовича и Малцовской на Нугри.

29 августа 2026 года официальный домен online.archives.ru не открылся из исследовательской среды: соединение завершалось ERR_ADDRESS_UNREACHABLE. Это техническая недоступность портала, а не отсутствие изображений. Прежнее утверждение, что книги можно получить только бумажным заказом или в читальном зале, больше неактуально: следующий шаг — удалённая сессия ГИС УИАД, когда портал восстановит доступ.

Каталог кн. 330, каталог кн. 331, официальная карточка кн. 330, официальная карточка кн. 331.

Десять нужных разворотов уже были заказаны исследователем Баздырева

Поиск по архивному шифру дал гораздо более адресный результат. 30 марта 2016 года А. С. Нилогов сообщил, что получил в РГАДА качественные цветные копии из ф. 1209, оп. 1, д. 330. Он перечислил десять разворотов:

  • лл. 72 об.–73, 73 об.–74, 74 об.–75;
  • лл. 76 об.–77, 77 об.–78;
  • лл. 82 об.–83, 83 об.–84, 84 об.–85, 85 об.–86, 86 об.–87.

Это не случайный заказ по Орловскому уезду. В том же сообщении Нилогов перечислил копии из переписных книг 1646 и 1678 годов и прямо пометил в них Баздырево и Сычов колодезь. Поэтому наиболее вероятно, что и выборка из книги 330 охватывает полные статьи баздыревского комплекса. Но это пока вывод из состава заказа, а не чтение рукописи: без самих изображений нельзя приписывать каждому развороту Анфилоговых или извлекать из него родство.

На следующий день исследователь спросил на форуме, кто может помочь прочитать фрагмент писцовой книги 1626 года, однако вложения в нынешней версии сообщения нет. Его направили в отдельную палеографическую тему; тема позже была удалена, а в её сохранившихся страницах Web Archive нужный фрагмент не найден. Проверка открытых книг Нилогова 2020 и 2024 годов также не выявила публикации этих листов.

Повторная проверка живой страницы сняла один ложный цифровой след. Помета «Изображение на стороннем сайте: 9213045m.jpg на savepic.ru» относится не к сообщению Нилогова, а к следующему сообщению другого автора — объявлению о книге «Новосильско-Одоевское княжество». Это не лист дела 330, и искать его в старых кэшах больше не нужно. В январе 2018 года исследователь Немцовых ещё раз просил Нилогова проверить по тем же копиям жителей Баздырева, но публичного чтения не получил: его направили к краткому реестру. Значит, фотокопии действительно остались частными и в теме позднее не публиковались.

Практический приоритет теперь изменён: вместо сплошного просмотра 426 листов нужно сначала получить лл. 72 об.–78 и 82 об.–87 — у владельца копий либо повторным заказом в ГИС УИАД/РГАДА. Каждый разворот следует читать вместе с соседней страницей, выписывая формулы «по старым писцовым книгам», прежнего владельца, отцовского или братнего поместья, дачи, отказа и прежнего города. Только такая буквальная формула даст основание для нового родства или маршрута на карте.

Сообщение А. С. Нилогова с точными номерами листов.

Открытое облако и полный реестр проверены до конца

Прямой просмотр публичного облака проекта «Сказочки, сказки и сказищи Орловщины» уточнил границу доступного материала. В папке Орловский уезд/Другие документы/РГАДА ф. 1209 опубликовано д. 329, но нет д. 330, д. 331 и д. 10047. Это совпадает с форумным перечнем: д. 329 помечено как выкупленное, а возле книг 330–331 нет помет о выкупе или дарении.

Зато в облаке лежит полный текст РГАДА, ф. 1209, оп. 85, д. 13 объёмом 222622 байта. Он проверен сплошным поиском по Анфилог-/Анпилог-/Онфилог- и близким графическим вариантам. Помимо баздыревских статей 79–81 и 84, реестр даёт уже известные статьи: 129 — Илья, Василий и Антон Ивановичи в Белой; 512 и 523 — пустые поместья Софона Тимофеевича и Ивана Нечаевича; 1347 — пустое поместье Ермака Анпилогова. Новых носителей фамильного ряда во всём тексте не обнаружено. Статья 1361 не является попаданием: прежнее чтение «Анфилоговское» исправлено по рукописи на «Филипповское».

Таким образом, краткий реестр исчерпан окончательно. Он не содержит ни прежнего города, ни первоначальной дачи, ни формул наследования, способных объяснить появление семьи в Орле. Продолжение возможно только по полным книгам 330–331 или по десяти уже локализованным цветным разворотам Нилогова.

Перечень орловских дел проекта, публичное облако проекта.

Шесть ранних белгородско-курских дел уже доступны для адресного чтения

Проверка полной выгрузки ГИС УИАД дала второй практический результат. Все шесть дел, на которые производный указатель выводит ранние неорловские формы Анпилогов/Онпилогов, уже оцифрованы:

  • Белгород, 1633–1634 годы — ф. 210, оп. 12, д. 50, один Анпилогов;
  • Белгород, 1638–1639 годы — ф. 210, оп. 4, д. 1, один Анпилогов;
  • Курск, 1642 год — ф. 210, оп. 4, д. 188, три Онпилогова;
  • Белгород, 1642 год — ф. 210, оп. 4, д. 251, один Онпилогов;
  • Белгород, 1646 год — ф. 210, оп. 4, д. 213, один Анпилогов;
  • Белгород, 1648 год — ф. 210, оп. 4, д. 250, один Онпилогов.

Особенно ценна курская книга на 620 листах. В ней уже известна помета о другом служилом человеке «сшел на Орел», то есть составитель сохранял прежний и новый город службы. Поэтому три Онпилогова должны проверяться не только на имена и оклады, но и на такие пометы. В белгородской книге 1646 года искомая строка локализована не во всём составном деле, а в разборной десятне на лл. 81–237; в книге 1642 года — на лл. 1–82.

Позднее удалось сузить и внутреннюю структуру курского дела 188 без платного просмотра образов. В открытом пораздельном перечне составителя две строки «Онпилогов» находятся в основном составе, начатом заголовком «служат по выбору», а третья — отдельно среди «новиков верстанья 7147 года», то есть 1638/39 года. Это не просто общий счётчик: три позиции действительно разделены как 2 + 1 между двумя служебными рубриками.

Распределение точно повторяет известный срез 1640 года: Семён Яковлевич и Сергей Григорьевич стоят в основном составе, а Иван Семёнович назван новиком верстанья воеводы Ивана Бутурлина. Поэтому именно эти трое становятся сильнейшими кандидатами на строки 1642 года. Но имена в перечне дела 188 не раскрыты, и кандидатная идентификация не подменяет чтения рукописи. Нужны три полные статьи с листами, окладами, фактическими поместьями и возможными пометами о прежнем городе.

Это пока не ответ об источнике орловского ядра 1590-х годов: документы моложе его почти на полвека и могут описывать потомков либо независимые группы. Но они позволяют впервые проверить, повторяются ли в Белгороде и Курске орловские отцовские линии — Карповичи, Васильевичи, Пахомовичи, Нечаевичи и другие — и не сохранилась ли прямая помета о переходе из Орла или в Орёл. Прямые адреса удалённого просмотра внесены в каждую карточку дела. Образы на официальном портале платные; без подтверждения пользователя заказ не оформлялся.

Белгород 1633, Белгород 1639, Курск 1642, Белгород 1642, Белгород 1646, Белгород 1648.

Свод Кротова закрыл ложное ожидание, но дал цепочку архивных справок

Полный городской указатель М. Г. Кротова проверен повторно: для Орла стоит только 1596 год. Ни ранняя орловская десятня 1577 года, ни отдельная книга 1590–1591 годов в известном ему корпусе сохранившихся, утраченных и реконструированных десятен не названа. Поэтому искать такую книгу по предполагаемому году как уже известную единицу хранения — ложная тактика.

Зато Кротов подробно описал механизм восстановления погибших книг. В 1788–1791 годах Разрядный архив составил фамильные алфавиты по уездам с номерами листов исходных десятен. Для Герольдмейстерской конторы делались черновые справки, куда переносили имена, отчества, оклады, пометы и листы подлинников. Адресная цепочка выглядит так:

  1. ф. 210, оп. 20, д. 222, лл. 45–45 об., 75 — орловская часть реестра 1668 года;
  2. ф. 210, оп. 20, д. 225–226 — черновик и беловик описи Разрядного архива 1735 года;
  3. историческая ссылка Кротова ф. 248, оп. 106, кн. 1180 — опись старых алфавитов; современный шифр требует уточнения;
  4. ф. 388, оп. 1, д. 102 — книга справок 1787 года; прежний делопроизводственный № 853, под которым её продолжают цитировать исследователи;
  5. книги черновых генеалогических справок ф. 388 — возможные буквальные выписи на фамилию из уже погибшей десятни.

Полная цифровая выгрузка ГИС УИАД не содержит ни одного дела ф. 388. Следовательно, отсутствие Анфилоговых в поиске по каталогу ничего не говорит о содержании справок: сам фонд этой проверкой не охвачен. Его нужно искать по бумажной описи и заказывать отдельно. Это теперь главный архивный путь к дорловской службе, параллельный чтению писцовых книг 1625 года.

Здесь исправлена существенная OCR-ошибка. В прежнем машинном тексте ссылка Кротова читалась как «л. 2680», но фотокопия печатной страницы 59 ясно даёт «ЦГАДА, ф. 248, оп. 106, кн. 1180». На той же странице подтверждён второй адрес — книга с прежним № 853, где отложилась документация о составлении алфавитов. Официальная опись показывает современный порядковый номер: РГАДА, ф. 388, оп. 1, д. 102, «Книга справок Разрядного архива», 1787 год. Снимки печатной ссылки и страницы официальной описи сохранены в проекте; заказ теперь можно формулировать без догадки о несуществующем листе 2680 и без смешения старой и современной нумерации.

Однако исправление OCR выявило второй, уже архивный конфликт. В современной официальной описи РГАДА та же ф. 248, оп. 106, кн. 1180 названа «Росписной список г. Карачева, составленный при передаче его новому воеводе подполковнику Осипу Стрекалову», 1733 год. Такой заголовок не соответствует центральной описи алфавитов к десятням. Поэтому книгу 1180 пока нельзя заказывать как доказанно нужную: документ мог быть перенумерован или перемещён, либо в ссылке 1983 года была архивная ошибка.

Правильная формула справочного запроса теперь включает обе стороны расхождения: ссылку Кротова на с. 55, прим. 13 и нынешний заголовок книги 1180 — с просьбой сообщить современный шифр описи алфавитов к десятням Разрядного архива. Независимый адрес остаётся в силе в двойной форме: современное ф. 388, оп. 1, д. 102, прежний делопроизводственный № 853. Кротов прямо называет эту книгу документацией о составлении самих алфавитов. Современная официальная опись ф. 248, оп. 106.

Современная публикация независимо подтвердила содержание книги, хотя А. Ю. Кабанов цитирует её по прежнему номеру 853. В официальной описи заказной порядковый номер — д. 102. Кабанов прочитал на л. 201 алфавит утраченной луховской десятни 1580/81 года: 52 человека и 31 фамилию. Затем он сопоставил фамилии, родственные связи и писцовые книги и установил, что часть луховской корпорации пришла из Кашинского, Переславль-Залесского, Ростовского, Угличского и Суздальского уездов. Это почти точная модель нашей задачи — происхождение нового служилого города устанавливается не по одному созвучному имени, а по всему семейному кластеру.

В опубликованном луховском перечне форм Анфилогов / Анпилогов / Онфилогов нет, поэтому он не даёт прямого маршрута к Орлу. Зато он доказывает, что заказ д. 102 (прежний № 853) реален и может дать фамильную сетку исчезнувших десятен. Фотокопия страницы с перечнем и выводом о местах исхода сохранена в проекте. А. Ю. Кабанов, «Служилый “город” Луховского уезда в XVI–XVII веках».

Ещё важнее, что официальная опись позволила связать книги справок с уже найденным курским дворянским производством. Самые ранние Анфилоговы внесены в VI часть протоколом 20 января 1798 года. Этому году соответствуют две конкретные единицы: ф. 388, оп. 1, д. 120 (прежний № 871, 1798 год) и д. 121 (прежний № 872, 1798–1801 годы). В черновике ответа могли остаться не только выписки по Ивану, Ефрему, Якову и Михаилу Васильевичам, но и перечёркнутые строки других однофамильцев, а с 1780-х годов — реестр всех просмотренных десятен и смотренных списков. Поэтому именно д. 120–121, а не общий просмотр всего фонда, становятся первым заказом для поиска дорловской службы рода.

Полистная контрольная проверка описи 30 августа 2026 года обнаружила важную ловушку нумерации. На архивном л. 12 есть другой ряд с теми же порядковыми № 120–121: ведомость дел Разряда и Сената за 1812 год и реестр герольдических дел, собранных после ухода французов из Москвы. Искомые книги справок стоят на л. 46 и отличаются прежними делопроизводственными № 871–872. Поэтому в заказе нельзя писать только «д. 120–121»: нужны одновременно старые номера, годы и заголовок «Книга справок Разрядного архива». Страницы 12 и 45–46 официальной описи сохранены в public/archive/evidence/rgada/388-1-inventory/.

Эта зацепка соединяется с конкретным человеком. «Новый энциклопедический словарь» 1911 года выводит дворянскую ветвь от Василия Дмитриевича Анфилогова, «записанного по городу Орлу московского стола в десятках». В базе уже есть не предполагаемый тёзка, а первичная запись P0034: на л. 67 орловского разбора 1620/21 года читается «Анпилогов Василей Дмитреев», причём он находится в рубрике вновь написанных в службу; в 1625 году тот же Василий Дмитриевич владеет землёй в Боздыреве. Совпадение полного редкого имени, города и фамильного ряда делает тождество очень сильным. Но словарь называет юридическое начало доказанной дворянской линии, а не доказывает, что Василий был первым носителем фамилии или приехал в Орёл из другого города.

Получается проверяемая документальная цепочка: орловский оригинал 1620/21 года → возможная разрядная справка к курскому определению 1798 года в д. 120–121 → печатная родословная формула 1911 года. Первое и последнее звенья прочитаны. Среднее звено теперь имеет точный архивный адрес и способно назвать исходную десятню, её листы и просмотренные при составлении справки книги.

Печатная ведомость Московского архива Министерства юстиции 1888 года подтвердила, что это был не только ряд хронологических книг. Из справок, выданных Сенатским Разрядным архивом в 1715–1844 годах, были составлены два сводных алфавита: первый по дворянским родам, второй по разным предметам. В той же таблице книга № 120 за 1798 год содержит 124 справки по 137 фамилиям, а книга № 121 за 1798–1802 годы — 150 справок по 164 фамилиям. Это старые номера книг внутри ведомости; официальная опись уже связала их с современными д. 120–121 и прежними делопроизводственными № 871–872. Печатные страницы 150–152 сохранены в проекте. Сама таблица фамилии не раскрывает, поэтому Анфилоговы ещё не найдены, но отдельный дворянский алфавит даёт второй способ выйти на нужную справку, если её место в хронологической книге окажется неясным.

Описание документов и бумаг МАМЮ, кн. 5 (1888).

Курская ветвь перестала быть набором безымянных строк

Открытые полистные транскрипции А. Куркулева позволили восстановить не только число фамилий в производном указателе, но конкретных людей и их служебную последовательность. В списке 1630 года находятся Фёдор Григорьевич, Семён Осипович, Семён Яковлевич, Василий Семёнович и шестнадцатилетний Савоска Онпилоговы. В десятне 1636 года повторяются Семён Яковлевич и Сергей Григорьевич; в сметной книге 1640 года — Семён Яковлевич, Сергей Григорьевич и новый Иван Семёнович.

Особенно надёжна биография Семёна Яковлевича Онпилогова. Редкое полное имя, один город, тот же ранний оклад 100 четвертей и непрерывный ряд записей 1630, предположительно 1632, 1636 и 1640 годов завершаются строкой полкового списка 1655 года, уже проверенной по цифровой копии рукописи. Три прежних профиля объединены в один: это не три случайных тёзки, а двадцатипятилетняя служебная биография одного курянина.

Для связи с Орлом главным остаётся Семён Осипович. Осип Васильевич Анфилогов документирован в Орловском уезде в 1594/95 году, и по времени он мог быть его отцом. Но ни один курский список пока не говорит «из Орла» или «сын орлянина Осипа Васильевича». Поэтому родство остаётся сильной адресной гипотезой, а не родословной линией. Второй сетевой признак — Дериглазовы: они повторяются рядом с Онпилоговыми в одной окладной среде Курска после совместного земельного окружения в Орловском уезде. Это усиливает модель группового служилого перехода, но не заменяет переводной записи.

Список Курска 1630 года, десятня 1636 года, сметная книга 1640 года.

Найден реальный механизм переселения Курск/Орёл — Карпов — Обоянь

Публикация И. П. Бабина и М. М. Озерова по документам РГАДА дала именно тот тип материала, который искался: государственный отбор служилых семей в новый город. 26 февраля 1649 года было велено построить острог на Обоянском городище и поселить вокруг него детей боярских курян и орлян. Будущих жителей выбирали «на вечное житьё» из курских и орловских сведенцев; большинство уже за год или два до этого было отправлено служить и получать землю при Карповом сторожевье. 29 июля сводный отряд выступил из Курска к Обоянскому городищу.

Это доказывает общий организованный коридор Орёл/Курск → Карпов → Обоянь. Кандидатов выбирали среди семейных и прожиточных детей боярских, способных пахать, строиться и служить; преимущество имели люди с сыновьями и большой мужской роднёй. Сначала шли главы семей со старшими сыновьями, затем перевозились остальные домашние, хлеб и скот.

В этот механизм почти точно попадает Сергей Григорьевич Онпилогов. Он назван в Курске в 1636 и 1640 годах, а в феврале 1651 года — уже в только что построенной Обояни, с сыновьями Сидором двадцати лет и Еремеем десяти лет. Оба сына родились до основания Обояни, то есть переселялась готовая семья, а не один новик. Редкое полное имя и последовательная хронология позволяют вести курские и обоянскую строки как одну биографию с высокой уверенностью.

Но личный этап через Карпов пока не доказан: опубликованные фрагменты дел 1649–1650 годов Сергея по имени не называют. Решающий адрес — РГАДА, ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 290 и 293, а также упомянутый исследователями пересмотр на Обояни курских и орловских сведенцев 19 сентября 1650 года. Дела 290 и 293 локализованы в цифровом каталоге ГИС УИАД. До поимённой строки на карте остаются два доказанных события — Курск и Обоянь — без дорисованной остановки в Карпове.

Публикация об основании Обояни, первое описание Обоянского уезда, дело 290 в ГИС УИАД, дело 293 в ГИС УИАД.

Массовое совпадение Курска и Обояни: Сергей не одиночный тёзка

Полный текст Обоянской десятни 1651 года из РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 228 был сопоставлен со всеми трёхчастными именованиями опубликованных курских списков 1636 и 1640 годов. Результат: 38 дословно одинаковых сочетаний имени, отчества и фамильного именования. Двадцать из них есть в десятне 1636 года, двадцать девять — в сметной книге 1640 года; часть людей встречается в обоих курских списках. Дополнительно найден ряд легко объяснимых графических вариантов.

Среди точных совпадений: Архип Ефимов сын Умрихин, Филип Насонов сын Мелехов, Ермол Ондреев сын Быканов, Ерофей Иванов сын Горяинов, Карп Семенов сын Головин, Логвин Фомин сын Коптев, Семен Ефимов сын Микитин, Тимофей Онофреев сын Криволапов, Федор Митрофанов сын Захарьин. Сергей входит в близкую орфографическую пару: «Сергей Григорьев сын Онпилогов» в Курске и «Сергей Григорьев сын Анпилогов» в Обояни.

Это меняет силу вывода. Теперь переход Сергея из курской служилой корпорации в обоянскую опирается не только на его редкое имя, но и на массовое совпадение окружения. Личный этап через Карпов всё ещё нельзя наносить на карту: поимённой карповской строки Сергея нет. Но последовательность Курск 1636/1640 → Обоянь 1651 стала высоконадёжной.

Одновременно уточнены главные архивные адреса. Наиболее близкий к искомому переводному списку материал находится в ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 324, лл. 49–84 (список обоянцев) и д. 328: лл. 77–92 и 135–170 — списки обоянских детей боярских смотра Ивана Колтовского и Осипа Арсеньева, л. 264 — ещё один список. Дело 328 содержит также многочисленные документы об обоянцах, орлянах и курянах, назначенных на службу в Обоянь. Именно его нужно проверять первым; дела 290 и 293 остаются вторым эшелоном.

В самой десятне названы четыре человека, получившие обоянское жалованье в 1649/50 году, но оставшиеся в прежних городах: Лука Кутафин жил в Курске; Микита Борисов сын Мелехов, Карп Семенов сын Головин и Сидор Федоров сын Мезинцов — в Орле. У Сидора отец и братья уже находились в Обояни. Это редкое прямое свидетельство того, что перевод мог разделять одну семью и что запись в раннем обоянском списке ещё не гарантирует фактического переезда.

Полная публикация Обоянской десятни 1651 года, описание состава дела 328, дело 324 в ГИС УИАД, дело 328 в ГИС УИАД.

Десятня 1596 года: семьи, разделённые между Орлом и старыми городами

Новая тактика дала результат на самом близком к раннему орловскому ядру материале. Все городовые разделы одной Верстальной десятни новиков 1596 года были сопоставлены не только по фамилии, но и по более строгой связке имя отца + фамильное именование. Ручной проход 143 орловских строк и двенадцати возможных исходных городов затем был расширен на весь документ: в 71 городовой рубрике автоматически распознаны 2253 новика, из них 134 орловца с полной трёхчастной именной формулой. Нашлись ровно три пары:

  • Солова — Орёл: Афонасей и Прокуда Васильевы сыновья Пенковы;
  • Болхов — Орёл: Замятня и Гаврило Степановы сыновья Павловы;
  • Орёл — Рязань: Иван и Василей Ивановы сыновья Каменевы.

Все шесть чтений проверены не только по публикации, но и по открытым фотокопиям РГАДА: ф. 181, оп. 2, д. 120, лл. 49 об., 57 об., 58 об., 60, 61 об. и 88. На л. 58 об. вместе с Прокудой Пенковым находится интересующий нас Павел Терентьев сын Анфилогов.

Эти пары нельзя автоматически объявлять братьями: такого слова в десятне нет, а Павлов и Иван слишком распространены. Но совпадение одновременно отца и фамильного именования при разных личных именах существенно сильнее обычной фамильной параллели. Особенно различительна пара Пенковых. Материал показывает реальный способ формирования нового служилого города: сыновья возможной одной отцовской семьи могли числиться одновременно по Орлу и по более старой служилой корпорации.

Для Анфилоговых прямого совпадения Терентьев сын Анфилогов в другом городовом разделе не найдено. Однако найденный механизм меняет поиск: следует искать не только готовую фамилию, но и других детей Терентия, Тимофея, Ивана и остальных отцов ранних орловских Анфилоговых, включая случаи, где фамильная форма ещё не закрепилась. Никакой маршрут на карте из этих трёх контрольных пар пока не строится.

Дополнительно проверены возможные писцовые и издательские колебания: для каждого орловца допускалась одна буквенная замена, вставка или утрата либо в имени отца, либо в фамильной части. Ни одной четвёртой пары это не дало. Отрицательный результат важен: в пределах одной синхронной десятни нет скрытого плотного семейного пучка, который указывал бы на единственный город-донор. Видны три раздельных моста — к Солове, Болхову и Рязани. Это поддерживает модель смешанного комплектования Орла и требует искать прежнее место каждого отцовского дома отдельно.

Ещё один контроль специально проверял опасную для этого исследования ситуацию: одинаковые личное имя и имя отца, но разное третье именование. В массиве нашлись двенадцать редких межгородовых пар такого типа. Например, орловский Дмитрей Данилов сын Панков и тульский Дмитрей Данилов сын Бредихин не становятся одним человеком только из-за совпадения первых двух частей. Это калибрует и нашу лучшую индивидуальную гипотезу: ряжский Павел Терентьев сын Иевлев 1591 года не может быть объявлен орловским Павлом Терентьевым сыном Анфилоговым 1596 года только по имени и отцу. Его кандидатура остаётся сильной из-за двух поручительств, персонального исчезновения из последующего ряжского учёта и подходящей хронологии, но для доказательства всё ещё нужна запись с двойным именованием, переводом, общей землёй или наследованием.

Публикация десятни 1596 года. Карточка со всеми сохранёнными разворотами: PUB-RGADA-181-2-120-1596-OREL-CROSSCITY-FAMILY-PAIRS.

Два населённых владения в 1762 году: Курск и Ливны

В полном издании монографии С. В. Черникова найден не только алфавит фамилий, но и вся количественная строка таблицы 31 на с. 231:

«Анпилоговы | – | – | 2 | 19 | Курск: II – 1 (1); Ливны: II – 1 (18)».

Заголовок таблицы позволяет развернуть цифры. В источниковом слое 1700 года за Анпилоговыми не учтено населённых имений и крестьянских дворов. Это не означает отсутствия людей фамилии: известные служилые записи 1700 года от этого не исчезают, а ненаселённая земля и сведения вне охвата Алфавитов к Сказкам Генерального двора могли не попасть в строку. К 1762 году свод учитывает два имения и 19 крепостных мужчин: одно владение с одной душой в Курском уезде и одно с восемнадцатью в Ливенском.

Таблицы полноты позволяют измерить ограничение. Для слоя 1700 года Орёл и Ливны представлены на 100 %, Курск — на 70 %, весь регион — на 90 %. Для III ревизии Орёл представлен на 100 %, Курск — на 98 %, Ливны — только на 54 %. Поэтому 18 ливенских душ — достоверное найденное число, но не гарантированный окончательный итог всего уезда.

География подтверждает две уже видимые ветви, но не происхождение орловского ядра. Строка не называет владельцев и не позволяет проводить маршрут Орёл → Курск или Орёл → Ливны. Зато она указывает на следующий именной слой: Черников строил часть 1762 года по прокурорским ведомостям и сказкам III ревизии. В них должны быть фамилия, имя и отчество владельца, населённый пункт, состав крепостных, а иногда и прежний владелец по II ревизии. Перечень источников и архивные заголовки уже сужают заказ: Курский уезд — РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 1676–1682; Ливенский уезд — д. 1736–1739.

Создан отдельный Record PUB-CHERNIKOV-2003-P231-ANPILOGOV-ESTATES-1700-1762; к нему приложены заголовок таблицы, полный разворот и крупный фрагмент строки. Новые профили не создаются, потому что личных имён в таблице нет; маршрут на карте не добавляется.

Архив Савёлова: ОПИ ГИМ, фонд 216

Установлен архивный адрес рабочих материалов автора первой специальной статьи об Анфилоговых. Официальный список фондов Отдела письменных источников Государственного исторического музея называет фонд 216 — Леонид Михайлович Савёлов. В описании прямо перечислены собранные им материалы по генеалогии, научные труды, бумаги Историко-родословного общества и научная переписка. Следовательно, черновик статьи «Анфилоговы» 1906 года, алфавитные выписки или ссылки на использованные десятни следует искать прежде всего здесь.

Публичный каталог ОПИ ГИМ проверен 29 августа 2026 года. Он показывает только 30 архивных фондов, 4260 единиц хранения и 25 718 документов; запросы «Савелов» и «Анфилогов» дали нулевой результат. Это не отрицательная проверка самого фонда: фонд 216 присутствует в полном официальном списке, но не входит в опубликованную часть каталога. Нужна внутренняя опись фонда или справка сотрудников ОПИ.

Приоритетный заказ — подготовительные материалы к первому выпуску «Родословных записей», алфавитная папка на букву А и возможная отдельная папка «Анфилоговы (Анпилоговы, Онпилоговы)». В ней искать старые архивные шифры, не вошедшие в печать поколения, прежний город службы и источник строки об Иване Анпилогове в Старом Осколе в 1695 году. Официально требования на дела подаются лично; читальный зал работает по средам и четвергам, а в июле–августе закрыт. Справочный адрес: opi@shm.ru.

Савёлов назвал рабочие архивы: основной след ведёт в МАМЮ

Предисловие к первому выпуску «Родословных записей» меняет тактику поиска. Савёлов прямо сообщил, что, кроме печатных источников, использовал собственные выписки из Московского архива Министерства юстиции и Московского дворянского депутатского собрания, а также просмотрел «Портфели Миллера» в Московском архиве Министерства иностранных дел и бумаги Сахарова в Румянцевском музее. Это первичное свидетельство самого автора, а не позднее предположение о его методе.

Сверка с дореволюционным изданием позволила отделить известную часть от неизвестной. Все восемь орловских имён Савёлова уже напечатаны в 1877 году в «Писцовых книгах Московского государства», с. 975–1016. Там же находится девятый владелец — Осип Васильевич Анфилогов, которого Савёлов в краткую статью не включил. Заголовок публикации даёт старый архивный адрес: Московский архив Министерства юстиции, № 399 писцовых книг. Основная современная единица — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 329.

Таким образом, для орловской строки не нужно предполагать утраченную личную выписку: у Савёлова был доступный печатный прообраз, вышедший за 29 лет до его словаря. Рабочие бумаги фонда 216 остаются ценными, но теперь прежде всего для Старого Оскола 1695 года, возможных помет к найденной курской строке 1628 года и сведений, которые он не включил в статью.

Проверен и альтернативный путь: опубликованный в 1898 году «Список рукописей до 1825 года, принадлежащих Леониду Михайловичу Савелову» (с. 118–120). В нём нет орловских или анфилоговских материалов: после жалованных грамот Савёловых перечислены главным образом бумаги Радзивиллов, украинских гетманов, Кочубеев и Малороссии. Значит, краткая статья 1906 года, вероятнее всего, выросла не из этого личного собрания актов, а из исследовательской картотеки и архивных выписок.

Общий каталог ГИМ подтверждает, что такой тип бумаг действительно находится в фонде 216: например, ед. хр. 843, л. 13 описана как составленное Савёловым изложение выписей 1628/29 и 1686 годов. Следующий точный запрос в ОПИ ГИМ: выписки из МАМЮ к первому выпуску, «Родословные записи», буква А, Анфилоговы / Анпилоговы / Онпилоговы. Нужна единица хранения, где рядом с именами сохранятся старооскольский архивный шифр, прежний город службы или поколение до орловского ядра 1590-х годов.

Старооскольская строка: найден кандидат 1685 года

В полной публикации росписного смотренного списка Старого Оскола 1685 года первым среди интересующих нас копейщиков назван Иван Михайлов сын Анпилов. Точный адрес: РГАДА, ф. 210, оп. 7а, д. 55, л. 189 об. В том же списке ниже стоят Иев Михайлов и Степан Герасимов дети Анпиловы.

Справка Савёлова и строка 1685 года совпадают по четырём признакам: Иван, Анпилов/Анпилогов, Старый Оскол и копейная служба. Расходится только год — 1685 против 1695, ровно десять лет. Это делает Ивана Михайловича самым сильным найденным кандидатом и одновременно создаёт проверяемую развилку: либо Савёлов или наборщик ошибся в одной цифре, либо существовал отдельный список 1695 года, где тот же или другой Иван продолжал службу.

До проверки источника 1695 года дата в карточке Савёлова не исправлена, а безотчественный Иван не объединён с Иваном Михайловичем. На карте остаётся только подтверждённая точка Старого Оскола без нового маршрута.

Полнотекстовый каталог описей: Баздырево и Тетеревинка, 1797 год

В живом полнотекстовом поиске АИС «Великія описи» проверены варианты Анфилогов, Анпилогов, Онпилогов и Амфилогов. На момент проверки каталог показывал 4 413 436 заголовков и 899 007 записей. Раннего, до 1700 года, дела с уверенным фамильным заголовком не найдено. Контрольный запрос «Онахин» вернул уже известное дело РГАДА, ф. 1209, оп. 78, ч. 2, д. 2217; значит, поиск действительно различает Онахина и Онаньина. Отрицательный результат относится только к проиндексированным заголовкам, а не к именам внутри листов.

Зато обнаружен точный поздний земельный узел ГАОО. Два почти одновременных дела — ф. 822, оп. 1, д. 254 и 255 — заведены по прошению однодворцев Анпилоговых об оформлении покупки ими земли в деревне Баздыровой / Баздыревой (12 и 14 января — 13 апреля 1797 года). Связанное производство ф. 19, оп. 1, д. 692 называет уже место жительства: однодворцы села Тетеревинки Анпилоговы спорили о земле с Долгими, Головинами и Широковой в 1797–1798 годах. Та же сторона названа в переписке ф. 9, оп. 1, д. 339. Ещё одно дело, ф. 19, оп. 1, д. 525, относится к спору Жуковых с Анпилоговым М. в Кромском уезде в 1793–1800 годах.

Эти заголовки не доказывают происхождение орловского ядра XVI века. Их ценность практическая: при оформлении покупки и разборе спорной земли могли прилагаться купчие, писцовые выписи, межевые документы и ссылки на прежних владельцев. Поэтому первый заказ в ГАОО теперь точен: начать с д. 254–255 и 692, снять имена всех Анпилоговых, продавца и даты приложенных документов, затем проверить д. 339 и 525. Создан Record PUB-VELIKIE-OPISI-1793-1800-ANPILOGOV-BAZDYREVO-LAND-CASES; без новых профилей и без маршрута на карте до чтения самих дел.

Контрольная семья Переверзевых: ранний Орёл подтверждён, набор 1566 года — нет

Новая тактика проверена на другой заметной семье писцовой книги — Переверзевых. Современная родословная Фёдора Сергеева утверждает, что их верстали при строительстве Орла в 1566 году, после чего они остались на городовой службе. Для самой этой фразы автор не приводит архивного шифра, листа, цитаты или научной ссылки. Независимого подтверждения формулы пока не найдено, поэтому это не доказанный факт, а проверяемая гипотеза.

Зато первичные и научно опубликованные источники дают три более строгих слоя.

  1. В «Синодике по убиенных во брани» среди дворян и детей боярских, погибших в полку князя Василия Хилкова под Торопцем, записан Андрей Переверзев. Разрядная книга и грамота Хилкову датируют этот поход 1580 годом. Подлинная формула на л. 26: «Федору Давыдову, Грише Наумову, Андрею Переверзеву...». Современный шифр рукописи: РНБ ОР, F. IV. 254, лл. 1–68. Это доказывает существование фамильного именования к 1580 году, но Синодик не называет служебный уезд Андрея и его отца.
  2. Орловская писцовая книга 1594/95 года показывает уже несколько ветвей: Мелех Васильевич держал в Кобузеве «отца его поместье»; отдельно названо пустое Григорьевское поместье Переверзева; прежними держателями половин займища на Сухом Бенске были Тренка и Третьяк Переверзевы; Андрей Онисимович владел Медковым городищем и землёй вместе с братьями Митей и Артемием; Афанасий Иванович имел землю в Григорьевой поляне и Тайчуковском стане. Это зрелый фамильный куст, а не одиночный новичок.
  3. Полный цифровой текст Тысячной книги и Дворовой тетради 1550-х годов проверен с удалением пробелов OCR и по вариантам Переверз-/Переверж-/Верзев-. Фамилии там нет. Ноль ограниченный: центральный реестр не перечислял всех городовых детей боярских, но прежнего города семьи он не раскрывает.

Имена и смысл. Переверзев в записи 1580 года уже выглядит устойчивым фамильным именованием. Однако Андрея без отчества нельзя автоматически склеивать с Андреем Онисимовичем 1594/95 года. Формула «отца его поместье» у Мелеха доказывает поколенную преемственность, но отец мог получить орловскую дачу в любой момент между 1566 и 1594 годами. Поэтому раннее укоренение семьи подтверждено, а участие в первоначальном наборе строителей Орла — нет.

Сравнение всё же меняет адрес поиска. Теперь приоритетен не очередной общий поиск фамилии, а поимённые списки полка князя Василия Хилкова 1580 года, ранние орловские отдельные и окладные книги и поздние челобитные Переверзевых с выписями о первой даче. Если рядом с Андреем Переверзевым в полковом списке обнаружатся орловские соседи или старшее поколение Анфилоговых, это даст уже проверяемую модель комплектования раннего Орла.

Сравнительный блок внесён в карточку PUB-PKOU-1594-OREL-INHERITANCE-AUDIT. Профили Переверзевых и точки карты не создаются: это посторонняя фамилия, а документированный маршрут Анфилоговых по-прежнему не установлен.

Современная гипотеза о 1566 годе, публикация Синодика, царская грамота Хилкову 13 августа 1580 года, Дворовая тетрадь в НЭБ.

Исправление ложной склейки: рейтар Анфилогов 1698 года остаётся безымянным

Полная проверка первичной форумной публикации и открытой макрокниги автора исправила прежнюю ошибку в очереди дел. Для РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 1698 опубликовано только одно фамильное сведение: в орловской части дела есть Анфилогов, рейтар. Имя, отчество и лист в открытом сообщении не названы. В книге «БД_Служилые_XVII в (v36).xlsm» это строка 480 листа «Челобитные_XVII_в»: Анфилогов | Орел | 7207 | 210 | 12 | 1698 | 1. Дополнительных скрытых столбцов, примечаний или ссылки на изображение при ней нет; вводный лист прямо говорит, что персональные выписки и копии отделены от публичной фамильной базы.

Прежнее чтение «Офонасей Осипов сын Анфилогов, л. 392 об.» к этому делу не относится. Оно взято из орловской сметной книги 1641/42 года — РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 260. Ошибка возникла потому, что поисковый сниппет объединил текст сообщения о деле 1698 года с другим сообщением той же длинной форумной темы. Сам пост 1698 года имени не содержит.

Это снимает искусственное продление одной биографии на 56 лет и запрещает создавать «Афанасия Осиповича 1698 года» без документа. Lead LEAD-210-12-1698-OREL-1698 сохранён как адрес дела одного безымянного рейтара: источник потенциально очень ценен, потому что его разрядные справки могут сообщать происхождение, службу отца и состав семьи, но сначала нужно получить у держателя копий точный лист и затем проверить оригинал.

Первичный пост о деле 1698 года, открытая книга v36.

Новая развилка: старшее поколение могло не переселиться, а быть повёрстано на месте

Полная проверка монографии М. М. Бенцианова «Князья, бояре и дети боярские» дала не ещё один предположительный город-донор, а более важную поправку к модели поиска. На с. 229–231 автор прямо включает Орловский уезд в число новых слабозаселённых южных уездов, куда дети боярские центральных областей шли неохотно. По его выводу, решить проблему в основном вынужденными переселенцами было невозможно. Быстрый рост поместного слоя обеспечивался массовым верстанием людей «худородного происхождения» — прежде всего казаков и других нижних служилых групп.

Бенцианов опирается не на фамильное предание. Он сопоставляет верстание 300 епифанских казаков в 1585 году, позднее сообщение брянчан о самопальниках, устроенных при Иване IV в Белёве и Болхове, и наказ при основании Ельца набирать местных детей боярских без уменьшения старых уездных корпораций. Особенно выразительна челобитная ряжских дворян и детей боярских 1648/49 года: те возражали против уравнения со служилыми людьми новых городов, где, по их словам, были повёрстаны их люди и крестьяне, стрелецкие, казацкие, пушкарские и дети «всяких неслужилых отцов». Это пристрастная поздняя жалоба «старого города», а не список орловцев XVI века; буквально приписывать её каждому раннему орловскому роду нельзя. Но она документирует сам механизм, который прежде в нашем поиске был недооценён.

Сплошной поиск по 369 страницам монографии не дал форм Анпил-, Ампил-, Анфил-, Онпил-, Онфил- или Амфил- и не нашёл дорловской семейной группы по редким именам отцов. Этот ноль не закрывает направление, потому что в новой модели фамилии у первого поколения могло ещё не быть. Микула, два Василия, Перша, Тимофей, Нечай, Пахом и Терентий теперь должны проверяться в ранних орловских списках казаков, стрельцов, самопальников и пушкарских детей также без третьего именования. Искомая переходная формула — не только «переведён из такого-то города», но и «повёрстан из казаков/стрельцов в дети боярские».

Это не отменяет каширский, брянский, рязанско-ряжский и верхнеокский коридоры: для других орловских семей реальные переводы уже доказаны. Но объясняет, почему семь ветвей Анфилоговых могли возникнуть в Орле без одного общего списка переселения. Большой разрыв до 1594 года может скрывать не переезд готового рода, а социальное превращение нескольких линий внутри пограничной служилой среды.

Новая модель и точные страницы внесены в Record PUB-PKOU-1594-OREL-INHERITANCE-AUDIT. Профили и карта не меняются: ни один конкретный Анфилогов пока не назван повышенным из приборных людей.

Монография М. М. Бенцианова, реестр дела по челобитной ряжских служилых людей 1648 года.

Три юридических пути в дети боярские — и отрицательный контроль соседних десятен

Статья К. В. Петрова позволила перевести новую модель из общего предположения в конкретную схему архивного поиска. Автор разделяет три юридических пути получения статуса: персональное государево пожалование, обычное верстание прежде всего сыновей детей боярских и отдельное решение Разрядного приказа о переводе действующих казаков, стрельцов или поместных атаманов. В последнем случае перевод мог не зависеть от желания самого служилого человека, но всё равно сопровождался верстанием — назначением поместного и денежного оклада.

Для конца XVI века приведены два прямых контрольных примера. В Епифани в 1585 году в дети боярские перевели 300 действующих служилых казаков. В Ряжске в 1597 году к верстанию допустили стрелецкого сына Родку Михайлова Павлова и ямщицкого сына Микитку Григорьева Балашева; Петров ссылается на публикацию В. Н. Сторожева, с. 423–424. Значит, отсутствие фамилии у отцов орловских Анфилоговых не мешает искать их в приборной среде: в переходной записи третье именование могло ещё не употребляться.

Одновременно повторно проверены полные открытые тексты десятен Епифани 1585 и 1591 годов и Ряжска 1579, 1591, 1594 и 1597 годов. Форм Анфил-, Анпил-, Онфил-, Онпил-, Ампил- и Амфил- в них нет. Не найдена и сильнейшая орловская семейная сигнатура — Василий, Тимофей и Карп, Микулины дети. Отдельные двухчастные совпадения отсечены третьим именованием: например, ряжский Павел Терентьев сын Иевлев не равен орловскому Павлу Терентьеву сыну Анфилогову.

Итог меняет не карту, а адрес следующего заказа. Нужен ранний поимённый орловский список казаков, стрельцов и пищальников до книги 1594/95 года, а в поздних справках нужно искать не только «переведён» и «испомещён», но также формулы «верстан из казаков», «стрелецкий сын», «казачий сын» и «служил вместо отца». Пока ни один конкретный Анфилогов таким образом не назван, поэтому профили и маршрут не создаются.

Статья К. В. Петрова, Епифанская десятня 1585 года, Ряжская десятня 1597 года, часть 1, Ряжская десятня 1597 года, часть 2.

Роспись 1604 года: масштаб есть, имён орловцев нет

Новый прямой источник оказался доступен в официальном просмотрщике РГАДА: ф. 210, оп. 9, д. 1074 — «Роспись русского войска, посланного против самозванца в 1604 году». Дело оцифровано целиком в 179 кадрах. Это именно тот документ, по которому в литературе приводят крупный орловский контингент начала Смуты.

Однако короткая проверка сканов закрыла ложное ожидание. Роспись не даёт поимённую орловскую десятню. На рукописном л. 79 идут названия разрядов и численные итоги; рядовые дети боярские и приборные люди сведены числами. В деле могут быть названы воеводы, головы и отдельные назначенные лица, но орловские сотни не раскрыты фамилия за фамилией. Поэтому искать в этих 179 кадрах Микулу, Нечая или Анфилоговых как рядовых служилых людей непродуктивно.

Полноразмерная фотокопия л. 79 сохранена в проекте: /archive/evidence/publications/rgada-210-9-1074/0083-folio-79.jpg. Есть и важная оговорка: вторичная литература по-разному называет второй орловский итог — детьми боярскими с пищалями либо шире служилыми людьми по прибору. Пока орловские строки рукописи не сведены с публикацией 1979 года, эти термины нельзя считать тождественными.

Результат всё равно полезен. Роспись подтверждает масштаб орловской военной корпорации в 1604 году, но не происхождение людей. Поэтому этот коридор закрывается как источник фамилий, а приоритет остаётся у ранних поимённых списков казаков, стрельцов и пищальников и у дел о верстании в дети боярские.

Официальный просмотрщик РГАДА, карточка публикации 1979 года в РГБ.

Перевёрнутые патронимы и поиск семейным кластером

В открытой базе служилых людей проверены не только варианты Анфилогов, но и все полные пары ранних ветвей в обеих последовательностях слов: Микулин Василий / Василий Микулин, Нечаев Иван / Иван Нечаев, Пахомов Ермак / Ермак Пахомов, Першин Иван / Иван Першин, Тимофеев Софон / Софон Тимофеев, Терентьев Павел / Павел Терентьев. Для Микулиной ветви отдельно проверены Василий, Тимофей и Карп.

Независимой дорловской семейной подписи база не дала. Единственная точная строка XVI века — Микулин Василий, Обонежская пятина Новгорода, 1588 год, РГАДА, ф. 137, оп. 1, д. 11. Но рядом нет ни Тимофея, ни Карпа Микулиных; одиночная новгородская фамилия не воспроизводит орловскую тройку братьев и не создаёт маршрут Новгород — Орёл.

Проверка выявила ограничение самой базы: она в основном нормализует имена в порядке «фамилия, имя». Ноль по запросу «Василий Микулин» не означает, что в оригинале нигде нет формулы «Василий Микулин сын» — это нужно проверять по связанной публикации или скану. Поэтому следующая единица поиска — не один тёзка и даже не одна пара, а кластер: несколько братьев, их сослуживцы, прежний владелец орловской земли и одинаковая служебная группа. Такой кластер может указать город-донор даже там, где фамилия ещё не закрепилась.

Открытая база служилых людей.

Семейный контроль сработал: Ломака Резанцов получил сына Богдана

Поиск продолжен не по одной фамилии Анпилогов, а по всей соседской семье, которая сопровождала Ивана Нечаевича в льготной раздаче 1595 года. Этот приём дал прямую связь через поколение. В крестоприводной книге Орла 1645 года записан «Резанцов — Богдан Ламакин», л. 1157 об. Значит, Ломака Иванович Резанцов из писцовой книги 1594/95 года имел сына Богдана. Уже в разборной книге 1628/29 года среди орловских новиков стоит Богдашка Резанцов; то же имя повторяется в орловских индексах 1648 и 1664 годов. Пока первичные строки 1628, 1648 и 1664 годов не сведены по возрасту, поместью и родству, их нельзя механически объявлять четырьмя упоминаниями одного человека. Но формула 1645 года сама по себе документирует цепочку:

Ломака Иванов сын Резанцов (Орёл, 1595) → Богдан Ломакин Резанцов (Орёл, 1645)

Предполагаемое старшее звено — Иванко Резанцев из Дедилова 1588/89 года — остаётся недоказанным. Таким образом, проверена орловская преемственность соседской семьи, а не маршрут Дедилов → Орёл. Для Анпилоговых это важно как контроль: Ломака находился в одной компактной раздаче с Иваном Нечаевичем, и его семья действительно закрепилась в Орле минимум на два поколения.

Полная копия РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 1 найдена в открытом архиве и скачана. Орловский раздел начинается с л. 72. В нём три Богдашки — Резанцов, Смецкий и Щербатой. Запись на первом просмотренном развороте оказалась Богдашкой Щербатым, поэтому она не выдана за Резанцова по одному похожему росчерку; точный лист Резанцова ещё локализуется полистно.

Параллельно проверена подробная орловская десятня 1628 года РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 270, лл. 141–151. Все 21 цифровой кадр доступны, но в именной выборке более ста служилых людей нет ни Резанцовых, ни Анпилоговых. Это другой набор, а не подробная версия той же статьи Богдашки; направление закрыто как ложный короткий путь.

Новых профилей Резанцовых и маршрута на карте не создано: это контрольная семья, а прямого перехода исследуемого фамильного ряда между городами документ не называет. Новые сведения добавлены в Record Ивана Нечаевича Анпилогова.

Новики Орла 1628 года, именной указатель крестоприводной книги 1645 года, служилые люди Орла по книге 1664 года, открытый архив сканов.

Онаньины как контроль покрытия базы, а не готовый маршрут

После исчерпания прямого поиска Анпилоговых проверена другая единица — фамилия Онаньин, потому что именно её носил местный прежний владелец Анпилог Иванович. В открытой базе служилых людей точная форма «Онаньин» дала 55 строк. Самая ранняя представленная запись — Богдан Онаньин в Деревской пятине Новгорода в 1593–1595 годах; две строки относятся к двум упоминаниям или категориям одного имени в дозорной книге РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 974. Связанная публикация предупреждает, что текущие, прежние и порожние помещики заносились отдельными строками, поэтому повторы не означают двух Богданов.

На первый взгляд Новгород мог бы стать новым городом-донором. Контроль показывает обратное. Та же база не находит уже независимо прочитанных Анпилога Ивановича Онаньина в Орловском уезде 1594/95 года и Антона Евсеевича Онаньина в Епифани 1591 года. Запросы «Вавил Онаньин», «Онаньин Вавил», «Анпилог Онаньин», «Онаньин Анпилог» и «Онаньин Антон» дали ноль. Следовательно, 55 строк — выборка из введённых публикаций, а не географическая перепись фамилии. Отсутствие города или человека в этом указателе нельзя превращать в исторический отрицательный вывод.

Богдан Онаньин остаётся полезной параллелью, но не родственником орловского гнезда: у него пока нет отчества, общего поместья, сослуживцев или формулы перевода. Маршрут Новгород → Орёл на карту не добавляется. Практический итог смены тактики другой: дальше нужно сравнивать первичные книги одного типа и искать среднее поколение Анпилог → Вавил → Кондратий, а не считать совпадения в агрегаторе. Приоритетная формула остаётся «Вавил Анпилогов сын Онаньин» в ранних орловских, верхнеокских и разрядных выписях.

База служилых людей, список помещиков Деревской пятины.

Не только город-донор: люди бывшего Опричного двора

Тактика изменена ещё раз: вместо очередной провинциальной десятни сплошь проверен центральный список людей и приказов бывшего Опричного двора от 20 марта 1573 года — 1886 человек, примерно за двадцать два года до орловского описания. Самих Анфилоговых, Анпилоговых и Онфилоговых в списке нет. Зато обнаружились фамилии из ближайшего окружения Ивана Нечаевича Анпилогова.

Самая узкая находка — «Василий Шалимов», л. 6, в группе с денежным окладом 12 рублей. В Орловском уезде 1594/95 года жил Василий Леонтьев сын Шалимов; там же Парфен Фёдорович Шалимов получил новую льготную дачу в одном разделе с Иваном Анпилоговым. Разница в двадцать два года допускает, что два Василия — один человек, перешедший из центральной дворовой службы к земельной службе в Орле. Но ранняя запись не даёт отчества, поэтому это пока не биография, а адресная гипотеза. Теперь нужно искать именно отчество и прежнее поместье Василия Шалимова, а не ещё сотню совпадений одной фамилии.

У этой гипотезы появился предыдущий адрес — и теперь он проверен не только по современному словарю. Н. М. Тупиков на печатной с. 830 приводит точную строку: «Левонтий Иванов с. Ш-а, Владимирский боярский сын. 1541. с. в. А. Ф. I, 90». Собственный список сокращений Тупикова раскрывает «А. Ф.» как «Акты, изданные Федотовым-Чеховским». В первом томе этого издания найден акт № 67 о спорном Круглом луге на границе Владимирского и Суздальского уездов.

Акт датирован 1 июля 1556 года, но прямо обращается к более ранним писцовым книгам Дмитрия Ивановича Волынского — к этому документальному слою Тупиков относит дату 1541 года. На печатной с. 139 названы «Левонтьевы, да на Григорьевы крестьяне Шалимовы», а на с. 141 группа повторена яснее: крестьяне Левонтия, Григория и Алексея Шалимовых. Поэтому Левонтий теперь не случайный пример из позднего словаря: публикация акта показывает во Владимирском уезде устойчивое владельческое гнездо как минимум трёх Шалимовых.

Имя Левонтий совпадает с отчеством орловского Василия, а интервалы между 1541, 1573 и 1594/95 годами подходят для цепочки отец во Владимире → сын при государевом дворе → тот же сын на орловском поместье. Источниковый пробел по владимирской семье закрыт, но родословный — ещё нет: акт № 67 не называет Василия сыном Левонтия, дворцовая строка 1573 года не сообщает отчества, а прямой документ о переводе в Орёл не найден. Новые точные задачи — найти Василия Леонтьевича в документах двора, его прежнее поместье и современный архивный шифр ранней писцовой книги Волынского. Карта не изменена: Шалимовы — контрольная семья другой фамилии, а движение самого исследуемого ряда этим не установлено.

Вторая находка первоначально выглядела как стрелецкий путь в новый город: на л. 18 об.—19 назван Олексей Рязанцов, один из пяти «самопальных стрельцов». Специальное исследование С. П. Орленко изменило трактовку. Самопальные стрельцы списка 1573 года состояли при придворной оружейной мастерской — Бронном приказе; они испытывали и сопровождали царское оружие и не были обычной партией городовых стрельцов. Поэтому Олексей не доказывает путь Рязанцов или Анпилоговых в Орёл. Он показывает другое: знакомая по Орлу фамильная основа существовала в центральной служилой среде ещё в 1573 году.

Три Немцова в конюшенном составе того же двора дают более слабый контроль: в баздыревском соседском кусте Анфилоговых позднее стоял Гаврила Фёдорович Немцов, но ни имя, ни отчество не совпадают. Итог нового направления не маршрут, а новая модель набора: Орёл мог пополняться не одной готовой партией из одного города, а индивидуальными назначениями людей и сыновей людей из разных городовых, дворовых и приказных служб. На карту такой непроверенный переход не нанесён.

Список 20 марта 1573 года, введение Д. Н. Альшица, исследование С. П. Орленко о самопальных стрельцах, словарная фиксация Левонтия Шалимова у Тупикова, первый том актов Федотова-Чеховского, каталожная запись РГБ, контроль по «Ономастикону» С. Б. Веселовского.

Владимирская десятня 1590 года: две соседские семьи уже выбыли

Чтобы проверить, продолжали ли Шалимовы числиться по Владимиру перед самым появлением в Орле, просмотрена не выборка походного полка, а вся опубликованная владимирская часть десятни 1590 года. В неё входят и дворяне с денежным жалованьем, и отдельный раздел тех, кому денег не дали, потому что они не были на новгородской службе. Поэтому отсутствие фамилии здесь содержательнее обычного нулевого поиска по одному походному списку.

Результат оказался двойным: во всём тексте нет ни Шалимовых, ни Труновых, ни форм исследуемого ряда Анфилогов/Анпилогов/Онфилогов. Но для Трунова сохранился контроль преемника: в списке служат Латыня Неронов сын Волков и Степан Неронов сын Волков. Они с высокой вероятностью принадлежат к ближайшей семье Карпа Нероновича Волкова, получившего прежнюю землю Истомы Трунова по книгам 1579/80 года. Это не доказывает братство, зато показывает, что исчезла не вся цепочка сведений: новая владельческая семья продолжала владимирскую службу.

Имена и смысл. Латыня и Степан — личные имена; «Неронов сын» называет их отца Нерона; Волков — семейное именование. В той же десятне есть Микита Иванов сын Неронов, но это другая конструкция без фамилии Волков: автоматически присоединять его к семье нельзя. Отсутствие Шалимова или Трунова означает лишь, что фамилия не встретилась даже среди неслуживших владимирцев данного списка; оно совместимо с более ранним переводом, смертью, недорослью или иной причиной выбытия, но не выбирает одну из них.

Главный результат — уже не одиночное совпадение. Две редкие семьи ближайшего круга орловских Анфилоговых, Шалимовы и Труновы, независимо имеют дорловскую владимирскую предысторию и обе отсутствуют во Владимирской десятне 1590 года. Это усиливает модель, в которой новый Орёл собирал отдельные семьи из разных служебно-земельных сетей, а не получил одну готовую корпорацию из одного города. Но самих Анфилоговых во владимирских документах пока нет, родство ранних и орловских Шалимовых и Труновых не сформулировано, поэтому маршрут на карте не добавлен.

Тактика теперь узкая: искать не ещё одну общую десятню, а владимирские отдельные, ввозные, отказные и разборные документы 1573–1590 годов — прежде всего причину передачи земли Истомы Трунова и строку, где Василий Шалимов назван Леонтьевичем или получает землю вне Владимира. Результат вынесен в карточку PUB-GAUTIER-1911-VLADIMIR-1590-SHALIMOV-TRUNOV-OREL-AUDIT; профили посторонних фамилий не создавались.

Но новый источник заставляет изменить и эту тактику. Значительная часть оригинальных десятен XVI века погибла, особенно в 1812 году. Их содержание частично сохраняют сделанные в XVII–XVIII веках именные выписки для родословных доказательств в РГАДА, ф. 388, и старые фамильные азбуки ф. 210. Такие выписки иногда повторяют заголовок утраченной книги, положение человека в статье, пометы и исходный лист. Именно так восстановлена строка Карпа. Для Владимира уже известны контрольные шифры: ф. 388, № 851, лл. 234–234 об. (Карп, 1581/82), № 856, л. 273 (предисловие утраченной десятни 1579 года) и ф. 210, Московский стол, стб. 48, л. 489 (выписка из того же комплекса).

Это и есть следующий практический ход: искать в старой азбуке не город и не готовый «список переселенцев», а фамилии Анфилогов / Анпилогов / Онфилогов, затем Шалимов и Трунов. Найденная индексная строка должна вывести к утраченной десятне, статье новика, первоначальному отделу или поздней выписи. На примере Карпа видно, какой документ мог стоять непосредственно перед появлением человека в орловской писцовой книге: верстание новика → отдел поместья → выпись или исправляющая её грамота.

Полный опубликованный текст Владимирской десятни, официальная карточка издания в НЭБ, публикация Орловской писцовой книги, исследование о служебной статье Карпа Волкова, объяснение метода реконструкции утраченных десятен.

Полное сопоставление открыло двух Онаньиных при дворе

Чтобы отличить реальный канал набора от единичного совпадения, из орловской книги автоматически извлечены 742 полные формулы вида «имя + отчество + семейное именование» и сопоставлены со всем списком двора 1573 года. После отсечения частых Ивановых, Сидоровых, Фёдоровых и подобных форм единственным узким совпадением имени и семейного именования остался Василий Шалимов. Это ослабляет модель массового перевода в Орёл одной готовой дворцовой группы, но сохраняет возможность индивидуального назначения Василия или его семьи.

Зато поиск по семейным формам впервые обнаружил в том же списке сразу двух Онаньиных. На л. 38 об. среди помясов Хлебенного дворца записан Васка Онаньин, получавший два рубля без четверти. На л. 40 стоит отдельная строка: «Коровник Митя Онаньин. 3 рубли с полтиною. За соль 5 алтын». Это уже касается не просто соседей Анпилоговых, а второго именования самого раннего орловского носителя имени — Анпилога Ивановича Онаньина.

Независимая публикация свадебных дел дала Мите более раннюю точку. В конце января 1547 года его назначили в кремлёвский караул к Ризположенским дверям. Архивный адрес строки: РГАДА, ф. 135, отд. IV, рубр. II, № 2, лл. 9–13. Через двадцать шесть лет то же полное краткое имя снова находится в государевом дворе. Одна среда и редкое сочетание делают тождество вероятным, но отчества нет ни в одной записи.

Здесь особенно важна грамматика. Краткое «Васка Онаньин» или «Митя Онаньин» могло ещё означать просто Васка или Митя, сын Онаньи, а не наследственную фамилию. В орловской статье форма уже встроена в полную трёхчастную цепочку: Кондратий Вавилов сын Онаньин и Анпилог Иванов сын Онаньин. Поэтому дворцовых людей нельзя объявлять родственниками орловского гнезда. Новый точный запрос другой: искать при дворе и в его земельных актах не любого Онаньина, а Ивана Онаньина, его сына Анпилога и внука Вавила, либо документ, где дворцовый Онаньин получает поместье в Орловском уезде.

Роспись кремлёвских караулов 1547 года, список двора 1573 года.

Идём с двух концов: черновик Разрядного архива и беловик Герольдии

Методику пришлось уточнить. Исследование А. Б. Каменского о книгах справок Разрядного архива показывает: в архиве оставались преимущественно черновики, а окончательная справка уходила заказавшему её учреждению. Причём черновик мог сохранить дополнительные выписки об однофамильцах, которые затем вычеркнули из беловика. Значит, искать один «идеальный» документ в одном фонде неверно: доказательную цепь нужно собирать по обеим сторонам переписки.

Это исправляет слишком сильный прежний вывод. Курское дворянское определение по Анфилоговым датировано 20 января 1798 года, а книги справок РГАДА, ф. 388, оп. 1, д. 120–121 тоже относятся к 1798 году. Совпадение делает их хорошими кандидатами, но ещё не доказывает наличие фамильной справки именно там. Несколько Анфилоговых объединяет более поздний указ Сената от 18 октября 1849 года № 7806. Архивная проверка старой службы могла быть проведена или повторена именно при этом производстве.

Поэтому первый приоритет теперь — РГИА, ф. 1343, оп. 16, д. 2345 (1826–1887): искать блок указа № 7806, родословную роспись, беловые разрядные справки и исходящие номера запросов. Эти номера позволят адресно найти их черновики в ф. 388. Дела 120–121 остаются в заказе как кандидаты 1798 года, а д. 102, прежний № 853, — как алфавитный путь к погибшим десятням. Дополнительный путь — Герольдмейстерская контора, РГАДА, ф. 286; открытый полнотекстовый поиск охватывает там не весь фонд, поэтому отсутствие фамилии в доступной описи 2 не закрывает направление.

Статья А. Б. Каменского о книгах справок, официальный путеводитель по Герольдмейстерской конторе.

Василий Анпилогов: курское дело 1767 года

Глобальный поиск не по фамильным базам, а по тексту всех доступных описей РГАДА дал новую адресную находку: РГАДА, ф. 520, оп. 5, д. 256, 1767 год. Фонд принадлежит Курской воеводской канцелярии. Заголовок описи: «Доношение гренадера Андрея Лащилова о неприводе им по инструкции разбойника однодворца Василия Анпилогова».

Имена и смысл. Василий — календарное личное имя; отчества и селения опись не сообщает. Анпилогов — точная документированная форма исследуемого фамильного ряда, но она не соединяет человека с конкретной орловской ветвью. Однодворец здесь означает принадлежность к особой южной служило-землевладельческой группе XVIII века, а не просто владельца одного двора. Формула «неприводе по инструкции» говорит о невыполненном розыскном, конвойном или исполнительном поручении гренадера. Слово «разбойник» пока остаётся только обвинительным обозначением архивного заголовка: без листов дела нельзя устанавливать вину, обстоятельства и исход.

Василию создан отдельный профиль как носителю целевой фамилии, Андрей Лащилов сохранён только в упоминаниях. Карта не пополнена: Курская воеводская канцелярия — юрисдикция дела, а не доказанное место жительства Василия. Следующий шаг — получить листы дела и найти отчество, селение, возраст, родственников и маршрут предполагаемого привода.

Полнотекстовый поиск по описям РГАДА, опись фонда 520, дело на странице 13.

Третий дедиловский отпечаток: Суворов рядом с Нечаевым дважды

Поиск перестроен ещё раз: вместо одиночной фамилии сопоставлены все редкие люди и названия земли вокруг кандидата. Так обнаружился третий независимый сигнал той же служилой среды.

В приправочной книге Дедилова 1588/89 года Семён Суворов и Иван Нечаев стоят рядом дважды. Внутри крепости на л. 15 об.–16 перечислены сначала «кл. Семенки Суворова», затем, через клеть Окула Парфёнова, «кл. Ивана Нечаева». Во втором учёте, по дворам Дергилевской сотни, на л. 35 об. стоит сторожевой казак Севка Суворов, а на следующем л. 36 об. — десятский Иванко Нечаев с братом Понкратком. Семёнка и Севка, вероятнее всего, две уменьшительные формы имени одного Семёна; совпадают фамильное именование, сотня и два вида владения — городская клеть и двор. До скана это всё же остаётся обоснованным, а не окончательным отождествлением.

Орловская книга 1594/95 года независимо сохраняет на с. 944 «Суворовское займище Кисленское» в Корчаковском стане. Оно было припущено к жеребью Савы Семёновича Сизова в деревне Звягинцовой на Орле. Реестр около 1625 года повторяет ту же статью № 266 как «Савино поместье Семенова сына Сизова в пустоши Звегинцове, Суворова займище и Ислансково». Значит, название устойчиво существовало не менее тридцати лет и не является ошибкой печатного набора.

Теперь дедиловская гипотеза опирается на три параллельных следа:

  1. Иван Нечаев, десятский с братом Понкратком → Иван Нечаевич Анпилогов в Орле.
  2. Иванко Резанцев → вероятные братья Максим и Ломака Ивановичи Резанцовы в Орле; Ломака состоит в одной льготной раздаче с Иваном Анпилоговым.
  3. Семён Суворов, дважды сосед Ивана Нечаева → старое Суворова займище в орловском Корчаковском стане.

Это уже групповой миграционный отпечаток, а не один случайный тёзка. Но граница доказательства сохраняется: орловская статья не называет человека, по которому возникло Суворова займище, и не говорит, что им был дедиловский Семён. Дедиловский Иван всё ещё не назван Анпилоговым. Поэтому маршрут на карте не проведён.

Следующая адресная цель теперь другая: искать не только перевод Ивана, а прежневладельческую или отдельную запись Суворова займища до 1594 года и совместные выписи Нечаева, Резанцева и Суворова. Если прежним владельцем окажется Семён Суворов из Дергилевской сотни, это станет независимым мостом Дедилов → Орёл и резко повысит кандидатуру Иванка Нечаева.

Полистная передача книги Дедилова,

Орловская книга, разорванная на два дела: старые листы 98–113

Новая тактика сработала не через ещё один фамильный указатель, а через физическую реконструкцию документа. Исследователь Trubi97 сопоставил два обрывка РГАДА, ф. 210, оп. 21: дело 2099 сохраняет старую нумерацию лл. 98–111, дело 1952 — лл. 112–113. Скрепа с л. 111 прямо переходит на л. 112, а её почерк одинаков в обоих фрагментах. Следовательно, нынешние две единицы хранения являются последовательными кусками одной книги.

Публикатор осторожно определяет её как смотренную или сметную книгу служилых людей Орла около середины XVII века. Локализацию поддерживает целый фамильный отпечаток: вместе названы Анфилогов/Анпилогов, Баздырев, Криволапов, Овсяников, Рязанцев и Трунов — знакомый круг орловских книг. Но перечень дан алфавитом, без личных имён, листов и распределения по двум делам.

Имена и смысл. Форма «Анфилогов/Анпилогов» означает два возможных чтения одной скорописной фамилии, а не двух опубликованных людей. Личного имени и отчества пока нет, поэтому создавать профиль или присоединять строку к одному из девяти орловских носителей фамилии 1641/42 года нельзя. Зато теперь известен точный и небольшой блок для полного заказа: шестнадцать старых листов, причём начинать проверку следует со стыка лл. 111–112 и затем найти целевую статью.

Главная возможность — датировать книгу по воеводе или скрепе и получить из строки чин, отчество, оклад либо семейную формулу. Это способно связать орловские поколения 1620–1640-х годов, хотя само по себе ещё не выводит их в XVI век. Создан Record PUB-VGD-RGADA-210-21-2099-1952-OREL-BOOK-RECONSTRUCTION; карта не меняется, поскольку конкретный человек и маршрут не установлены.

Публичная реконструкция двух фрагментов. реестр Орловской книги около 1625 года, скан издания писцовой книги 1594/95 года.

Один лист вместо общего поиска: орловские новики 1639 года

Тактика снова изменена: теперь ищется не фамилия во всей базе, а каждый небольшой орловский раздел сводных верстальных десятен. Полная научная роспись книг Разрядного приказа, напечатанная МАМЮ в 1890 году, обнаружила точный срез, которого нет в открытом именном индексе: 30 декабря 1639 года, РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 299, л. 154.

Это десятня новиков всех городов, которых верстали в Москве в Большом приходе окольничий князь Василий Петрович Ахамашуков-Черкасский и дьяки Александр Дуров и Иван Дмитриев. Имена относятся к организаторам верстания, а не к предполагаемым родственникам Анфилоговых. Орёл занимает один лист 154; Курск начинается уже на л. 154 об. Поэтому безопасный заказ — лл. 153 об.–154 об.: он сохранит заголовок орловского раздела и его границы.

Контроль по базе «Дом предков» дал два разных результата. Для дела 210-4-270 и города Орёл база показывает 108 строк верстальной десятни 1628 года; среди них нет индексированных форм Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов, Онпилогов или Ампилогов. Это не противоречит Офоньке Осипову сыну Онфилогову из орловской книги 1628/29 года: речь идёт о другом документе. Для дела 210-4-299 и Орла база показывает 0 строк, хотя печатная опись прямо называет орловский лист. Следовательно, перед нами лакуна индекса, а не пустая десятня.

Имена и смысл. Новик — человек, впервые получавший официальный поместный и денежный оклад. Поэтому даже отсутствие знакомой фамилии на л. 154 будет результатом: оно покажет, что известная к 1641/42 году орловская линия не пополнилась через это конкретное верстание. Если фамилия или личное имя Анфилоф/Анфилог обнаружатся, отчество, оклад и поручители дадут новую точку для движения назад — к службе отца и прежнему городу. До чтения рукописи профиль и маршрут на карте не создаются: архивный адрес сам по себе не является событием человека.

Создана карточка RGADA-210-OP4-OPIS-D299; сохранены фотокопии официальной описи и подробной росписи 1890 года.

Открытая база служилых людей, книга 7 «Описания документов и бумаг МАМЮ».

Поиск по механизму службы: мост 1668 → 1675 → 1685

Проверка большой полистной расшифровки, а не только фамильного указателя, дала сразу три результата в разборной книге старооскольских детей боярских 1675 года: РГАДА, ф. 1163, оп. 1, д. 1.

На л. 266 первым под рубрикой «Городовыя ж службы неверстаные дети боярские» стоит Иван Михаилов сын Анпилов. До этого он был известен только как копейщик 1685 года. На л. 315 об. записан Степан Герасимов сын Анпилов. Полная формула впервые соединяет уменьшительное «Стенка», сына отставного Герасима Анпилова, 1668 года с копейщиком Степаном Герасимовичем 1685 года. Получается документированная карьерная цепь: годный к службе сын → неверстаный сын боярский городовой службы → копейщик.

На л. 299 той же рубрики найден Анфил Порфенов сын Вендин. Это не Анпилов, а новый носитель личного имени Анфил с иным семейным именованием. Строка особенно полезна для понимания механизма: «Анфилов сын» следующего поколения первоначально был бы патронимом. Профиль и Record созданы по именному исключению, но Вендин не включён в фамильную ветвь и на семейную карту не вынесен.

На происхождение орловского ядра эти строки прямо не отвечают, зато подтверждают продуктивность новой тактики: искать надо не только фамилию, но и переходы между служебными рубриками, уменьшительные имена при отцах и полные формулы в следующем разборе. Для XVI века такой промежуточный разбор способен оказаться тем самым документом, который свяжет безымянного сына или казака с фамильным помещиком 1594 года.

Полная полистная транскрипция разборной книги.

Пеньковы: не одна линия, а минимум три отцовских оси

Разборный список орлян 1620/21 года (РГАДА, ф. 210, оп. 14, д. 502) добавляет важный контроль к гипотезе о Васильевичах Пеньковых 1596–1617 годов. В одном деле локализованы Иван Олексеев сын Пеньков (л. 17), Олексей Пеньков без установленного отчества (л. 83), Олексей Игнатьев сын Пеньков (л. 90) и Ларка Онтонов сын Пеньков (л. 99). Возможна цепочка Игнатий → Алексей → Иван, но второй Алексей не позволяет считать её доказанной. Отдельно видна линия Антон → Ларион (Ларка).

Это меняет поисковую технику: фамильное совпадение нужно раскладывать на отцовские оси, а затем искать отказные и дачные формулы «после отца», «с отцова поместья», «брат». Тот же метод применим к Василию Дмитриевичу Анпилогову и Алексею/Ивану Васильевичам Анфилоховым из того же дела. Совпадающее отчество делает двух последних кандидатами в одну линию Василия, но не доказывает, что их отец — именно Василий Дмитриевич.

Не «три пришлых», а три разные служебные траектории

Сопоставление разборного списка 1620/21 года с полным опубликованным списком 1627/28 года меняет постановку вопроса. Василий Дмитриевич Онпилогов к 1627/28 году находится среди городовых с поместным окладом 200 четвертей; Иван Васильевич Онфилогов — среди городовых с окладом 150 четвертей; Алексей Васильевич Онфилогов вынесен в отдельную рубрику «Новики 130-го году» и имеет оклад 200 четвертей. Последняя формула точно датирует его верстанье 7130, то есть 1621/22 годом.

Для Алексея получилась особенно содержательная последовательность: 1620/21 — «Поместья ему нету» → 1621/22 — верстан новиком → 1627/28 — оклад 200 четвертей. Это пока не миграционный маршрут, а документированный переход от человека без оформленного поместья к обеспеченному новику. Василий и Иван, напротив, к 1627/28 году уже входят в общую городовую статью. Следовательно, слово «новик» нельзя автоматически переводить как «недавно переселившийся».

Контроль смотрами 1626 года усиливает вывод. Василий лично являлся во Мценск 17 апреля и 7 июня; Иван и Алексей вместе названы среди явившихся 2 июля и служивших до роспуска 4 октября. В 1641/42 году все трое ещё фиксируются в орловской службе, а Алексей доживает в документах до присяги 1645 года. Перед нами устойчивые орловские биографии, а не одноразовые индексные совпадения.

Новая родственная гипотеза допустима, но пока не доказана: Алексей и Иван — Васильевичи, а Василий Дмитриевич подходит им в отцы по имени и поколению. Одновременное служебное оформление этому не противоречит — отец мог войти в службу поздно, а взрослые сыновья верстаться отдельно. Но прямых слов «дети Василия Дмитриевича» или «братья» нет. Поэтому карта не получает вымышленного маршрута и родственной стрелки; следующий адресный поиск переносится в челобитные о верстанье Алексея 1621/22 года и поместные выдачи, где могла быть формула «с отцова поместья» или назван прежний город.

Публикация орловского списка 1627/28 года, полный указатель дела 1620/21 года.

Анпилог Онаньин получил точный адрес: современное Щелкуново

Смена тактики с именного поиска на историческую микрогеографию исправила старую заглушку на карте. Полноразмерная тематическая карта Р. И. Овсянникова показывает «Государнино селище (Щелкуново)» на Орлике. Независимая статья Е. Ашихминой 2009 года даёт то же прямое отождествление: Государынино селище писцовой книги — современная деревня Щелкуново Урицкого района. Перечень жителей совпадает с первичным текстом: Шевелевы, Онаньины, Сотниковы, Жердевы и Богдановы.

Именно здесь находился жеребей Анпилога Ивановича Онаньина, который к 1594/95 году перешёл его внуку Кондратию Вавиловичу. Точка перенесена из условного центра Орла в Щелкуново: 52.9923699, 35.790105. Это важное уточнение, но оно не позволяет сделать Анпилога предком фамильного ряда.

Новая география одновременно усиливает и ограничивает местную гипотезу. Анпилог документирован в том же Корчаковском стане и в бассейне той же реки Орла/Орлика, где жили ранние Анфилоговы. Однако Щелкуново находится примерно в 27 км к востоку от рабочей точки Баздырева. Следовательно, доказано местное бытование имени, от которого могла независимо возникнуть фамилия, но не непосредственное соседство Онаньиных с компактным узлом Баздырево—Белая—Софонова—Радомля. Маршрут и родственная линия на карте не проводятся.

Статья Е. Ашихминой с отождествлением селения, тематическая карта Орловского уезда 1595 года.

Книга старых дач: точный адрес вместо общего поиска фамилии

Новый маршрут ведёт не к очередной десятне, а назад от межевания 1680–1682 годов. Официальный каталог РГАДА локализует огромную орловскую книгу: ф. 1209, оп. 1, кн. 336, л. 1–546 об. В ней Пётр Васильевич Шамордин и Степан Репьев мерили поместные «придачи» из Дикого поля, примерные и обводные земли Тайчуковского, Корчаковского и Неполоцкого станов. Связанный комплект кн. 10048 сохраняет копию части книги на л. 1–216 об., протокол комиссии на л. 217–282 и наказ на л. 283–320.

Ценность документа — в его методе. Опубликованный наказ велит проверять землю «по писцовым книгам, по дачам, по крепостям, по старым межам». «Крепости» в этом контексте — письменные основания владения, а не укрепления; «придача» — новая земля, присоединяемая к уже существующему поместью. Поэтому статья 1681 года могла назвать первого владельца старой дачи, наследование после отца или утраченную книгу XVI века.

Одновременно закрыт ещё один тупик. По официальным фотокопиям проверен рукописный алфавит описи 97и к книгам 181–395. В непрерывном участке буквы «А» после группы Аничковых начинается группа Антиповых: отдельной группы Ампилоговых, Анпилоговых или Анфилоговых между ними нет. Это не означает, что в книге нет нужного человека: он мог скрываться в коллективном «с товарищи», проходить под другой формой или ещё именоваться патронимически — например, «Фёдор Анфилогов сын». Но повторять общий алфавитный поиск больше не нужно.

Следующий приоритет — территориальное чтение Корчаковского стана по известным землям ранних орловских Анфилоговых и их соседям. В каждой статье нужно искать формулы «после отца», «по старой даче», «по крепости» и ссылки на прежнюю писцовую или отдельную книгу. Карта пока не меняется: найден механизм поиска, а не доказанный путь переселения.

Официальный каталог фонда 1209, публикация наказа 1681 года.

Не список переселенцев, а жалоба после набора: Первушка Пенков, 1592 год

Поиск по контрольной фамилии Пенковых вывел к редкому документу, который сохраняет именно ту формулу, которой не хватает для ранних орловских Анфилоговых. В собственной челобитной Первушка Дементьев сын Пенков назвал себя «новоприборным елецким казаком» и прямо написал, что в 1592 году записался служить «на твой государев новой город на Елец». До набора он жил в Соловском уезде за сыном боярским Данилой Ивановичем Карповым — на оброке, «не на пашне и не на тягле».

Это не поздняя родословная легенда, а два взаимно проверяющих акта одного дела: челобитная на лл. 43–44 и царская указная грамота соловскому воеводе на лл. 41–42. Елецкий казачий сотник Павел Гурьев формально отказал Первушку от прежнего владельца по государевой грамоте. Карпов, однако, удержал жену и брата Исая, присвоил скот, одежду и хлеб. Три других брата Первушки остались жить у него в Соловском уезде. Таким образом, документ фиксирует не только переход одного человека, но и разделение семьи между старым местом и новой крепостью.

Особенно важна орфография. В челобитной стоит Пенков, в начале указной грамоты тот же человек назван Панковым, а в её конце переписчик написал Пешковым. Один акт даёт три поисковые формы одного лица. Следовательно, раннего Анфилогова нельзя искать только по современному написанию: нужно проверять замены гласных, Ф/П и искажения соседних согласных, а затем сопоставлять имя, отчество, владельца и маршрут.

Первушка пока не соединяется родством с соловским Афанасием, орловским Прокудой и крапивенским Сергеем Васильевичами Пенковыми. Он был приборным казаком, тогда как Прокуда в 1596 году получил поместный оклад новика. Но механизм и направление теперь доказаны на конкретном человеке той же контрольной фамильной среды: Соловский уезд → новый Елец, за четыре года до совместного появления Прокуды Пенкова и Павла Анфилогова в орловской десятне.

Сразу найден и необходимый контрпример. Указная грамота 1593 года на Орёл сообщает, что Гришка Иванов сын Андреев записался в елецкие стрельцы «из-за орлянина» Алексея Пантюхина, тогда как его отец остался жить на прежней орловской выти. Значит, Елец набирал людей из нескольких соседних округ, включая сам Орёл. Маршрут Первушки подтверждает существование соловского канала, но не превращает Солову в единственный город-донор.

Тактика меняется ещё раз. Следующий массив — не только десятни, а челобитные 1590-х годов о вывозе семьи и имущества после набора, а также адресованные прежним городам отказные грамоты. Именно в них следует искать Микулу, Василия, Першу/Петра, Тимофея, Нечая, Пахома и Терентия — отцов ранних орловских Анфилоговых. Отдельная карточка создана без профиля и карты: Пенковы остаются контрольной фамилией, а публичная карта показывает только доказанные маршруты исследуемого ряда.

Указная грамота по челобитью Первушки, челобитная Первушки, грамота о Гришке Андрееве из Орла.

Воротынский перелом: искать нужно не один город-донор

Новый поворот дал не готовый маршрут, а более правдоподобный механизм появления смешанного орловского ядра. 15 сентября 1562 года Михаил и Александр Воротынские попали в опалу. Их доли в Новосиле, Перемышле и Воротынске были взяты на государя, имущество конфисковано. Публикация В. Ю. Беликова и В. И. Колычевой показывает, что после этого старая военно-территориальная корпорация потеряла автономного руководителя: помещики держали землю уже от имени царя. В 1566 году Михаилу ограниченно вернули южную часть владений, а к февралю 1569 года его снова оторвали от привычной корпорации.

Внутрь этого перелома точно попадает основание Орла в 1566 году. Поэтому первое население новой крепости могло быть результатом не одного переселения из Каширы, Мещовска или Соловы, а государственного перераспределения людей из нескольких уже существовавших служебных сред Верхней Оки. Пока это рабочая модель, но она объясняет разнородную географию ранних орловских голов лучше, чем поиск одного города-прародины.

Главная архивная находка — точное название утраченного именного источника. В описи архива Посольского приказа 1614 года ещё значился «Сыскной список и роспросные речи боярина князя Михаила Ивановича Воротынского людей 71-го году». Это 1562/63 год. Современная статья Н. В. Белова даёт точную ссылку: Описи Царского архива XVI века и архива Посольского приказа 1614 года, М., 1960, с. 50. Содержание дела неизвестно, но само название доказывает: людей князя расследовали и допрашивали поимённо. Теперь можно искать не абстрактных «переселенцев», а выписки, копии и ссылки именно на этот «сыскной список».

Особенно выразительно, что уже 20 апреля 1563 года в поруке за Александра Воротынского вместе стоят Рычко Онфалов/Анфалов сын Волоцкого, Дмитрий Тургенев, Андрей Измайлов и Иван Фефилатьев. Последние трое позднее прямо или вероятно связаны с ранним орловским командованием. Рычко не назван человеком Воротынского и не объявляется предком Анфилоговых; порука также не является списком переведённых людей. Но редкое именование теперь помещено в точный момент государственной перестройки юго-западной служебной среды.

Второй узел — Совины — дал первый персональный кадровый мост. Петрок (Меньшой) Григорьев сын Совин в Тысячной книге 1550 года записан сыном боярским III статьи по Воротынску; Дворовая тетрадь сохраняет его внутри той же верхнеокской, в том числе мещовской, среды. В 1577–1578 годах Пётр Меньшой Григорьевич Совин уже командует в Орле. Совпадают редкое сочетание имени и различителя «Меньшой», отчество и родовое именование, поэтому это высоконадёжная траектория одного человека: Воротынск/мещовская служебная среда → раннее орловское командование.

Иван, Пётр Большой, Пётр Меньшой, Никита и Семён Совины записаны одной группой как Григорьевы дети, а Иван Григорьевич Совин стоит в поруке 1562 года рядом с будущими орловскими головами. Их братство весьма вероятно, но пока не подкреплено прямой родословной или актовой формулой. Не установлено и тождество Боланды одному из ранних братьев. Главное уже доказано без этих догадок: хотя бы один конкретный кадр старой воротынской корпорации позднее оказался во главе Орла.

Следующий ход дал уже не начальника, а вероятную цепь обычной помещичьей семьи. В одоевской сотной 25 мая 1565 года рядом с дорогой из Одоева в Новосиль названы «Кости Иванова сына Савенкова да сына ево Нечаика». Формула несомненно фиксирует два поколения: Костю Ивановича Савенкова и его сына Нечая. На фотокопии печатной с. 109 строка читается ясно; публикация указывает архивную основу: РГАДА, ф. 1209, столбцы по Белёву, № 39848, ч. 1, лл. 88–104, список 1660 года, целевое место на л. 102 об.

В Орловской книге 1594/95 года, на с. 871, стоит Осип Нечаев сын Савенкова в деревне Савенково Неполоцкого стана. Здесь совпали сразу фамильная форма и редкое имя отца. За двадцать девять–тридцать лет Нечай мог стать отцом взрослого Осипа, поэтому возникает вероятная цепь Костя → Нечай → Осип Нечаевич. Это первый найденный кандидат на переход рядовой помещичьей семьи из одоевско-новосильской среды в ранний Орёл.

Но промежуточного акта пока нет. Орловский Осип не назван внуком Кости, а Нечай ещё не найден полной формулой «Костин сын Савенков». В Орле было много Савенковых, поэтому фамилия сама по себе недостаточна; вес гипотезе даёт именно патроним Нечаев. Маршрут и профили Савенковых не создаются. Отдельная карточка PUB-ODOEV-1565-OREL-1594-SAVENKOV-PATRONYMIC-BRIDGE хранит обе фотокопии, буквальные строки, разбор имён и точную границу вывода.

Поздний контроль дал полезный, но не решающий результат. В именном указателе к РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 488 на новосильском л. 254 вместе стоят Андрей и Пронка Потаповы дети Савенковы, Иван Ломакин и Кузма Фёдоров Савенковы. Нечая Костина или Осипа Нечаевича среди них нет. Значит, в XVII веке несколько линий Савенковых продолжали жить в старом Новосильском уезде; возможный уход Осиповой ветви в Орёл не требовал переселения всего рода. Но пока это только модель разделения фамильного круга. Следующий шаг — читать сам л. 254 и искать в его земельных формулах старые дачи, а не принимать указатель за доказательство.

Отдельный сплошной контроль закрыл ещё один повторяемый путь. Из Дворовой тетради выписаны не только фамилии, а полные формулы обеих нужных рубрик — Воротынска и Мещовска: имя, имя отца, родовое именование, сыновья и братья. При построчной сверке с Орлом 1594/95 года вторым прямым человеком после Петра Меньшого Совина никто не оказался. Особенно полезен ложный кандидат: «Иван Иванов сын Шамского» буквально присутствует и в раннем, и в позднем тексте, но поздняя строка стоит под заголовком Тульского, а не Орловского уезда. Поэтому это не переход Мещовск → Орёл. Такой контроль уездного заголовка обязателен для всего многотомного издания.

Значит, широкое повторение Дворовой тетради исчерпано. Следующий корпус должен сообщать не просто имя, а происхождение права или службы: отказные статьи, челобитные о верстанье и поздние выписи с формулами «с отцова поместья», «по старой даче», «переведён из города». Именно там может появиться утраченная промежуточная ступень между казаком или сыном без фамилии и орловским помещиком 1590-х годов.

Поэтому следующий поиск раздваивается. По архивной линии — разыскивать производные от следственного дела 7071 года и поимённые статьи описания Одоевско-Новосильских земель 1565/66 года. По сетевой линии — сравнить помещиков и бывших княжеских слуг с орловской десятней 1594 года, начиная с Совиных и редких соседних именований. Карта не меняется: институциональная возможность перевода ещё не является документированным маршрутом носителя исследуемого ряда.

Статья Н. В. Белова с точной ссылкой на архивную опись, публикация документов о землях Воротынских, указатель Тысячной книги и Дворовой тетради, страница 871 Орловской книги.

1645/46 год: в полном Баздыреве остался один явно названный Онпилогов

Шесть найденных разворотов РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 14, лл. 240 об.–246 проверены теперь как один непрерывный блок, а не только как источник строки Ивана. Среди заголовков пронумерованных дворов явная фамильная форма исследуемого ряда читается один раз: № 441, «Двор того ж помещика Ивана Васильева сына Онпилогова». Другого уверенного Анпилогова, Анфилогова или Онпилогова в заголовках этого деревенского блока не обнаружено.

Это меняет смысл сравнения с 1625 годом. Тогда краткий реестр перечислял в Баздыреве шесть держателей: Ивана Васильевича, Василия Дмитриевича, братьев Алексея и Григория Васильевичей, братьев Мартына и Кузьму Карповичей. Через двадцать лет в переписной последовательности явно узнаётся только Иван. Нельзя объявлять остальных умершими или переселившимися: двор мог перейти сыну либо постороннему владельцу, человек мог жить в другой деревне или быть учтён в ином разделе. Но модель неизменного «семейного гнезда из шести дворов» теперь опровергнута самим оригиналом.

Новый адрес поиска — не общий алфавит фамилии, а судьба пяти конкретных жеребьёв между 1625 и 1645/46 годами. Отказные и отдельные статьи должны показать, кто получил землю Василия Дмитриевича, Алексея и Григория Васильевичей, Мартына и Кузьмы Карповичей. Такая передача может назвать сына, брата, умершего отца либо старую выпись — и потому способна дать поколенную связь, которой нет в переписи. Карта получает только уже доказанное наблюдение Ивана в Баздыреве; исчезновение фамилии из других заголовков не превращается в вымышленный маршрут.

Публичная папка с фотокопиями дела.

Не ещё одна фамилия, а внутренняя сеть имён книги 1594/95 года

После проверки открытых орловских книг № 1056 и 1058 тупиковая ветвь закрыта осознанно. Кн. 1056, лл. 1–18 — поздняя копия уже прочитанной переписи 1645/46 года; остальные её листы относятся к межеванию 1676 года. Кн. 1058 содержит поздний писцово-межевой комплекс 1680-х годов. Ни одна из них не является утраченной отказной или отдельной книгой промежутка 1595–1625 годов, поэтому сплошное перелистывание сотен кадров не продолжено.

Вместо этого открыт навигационный слой самой книги 1594/95 года. Перед её основным текстом сохранилась рукописная роспись владельцев на лл. 1а–63а. Официальный каталог прямо называет этот раздел, а первые кадры открытой фотокопии показывают имена с отсылками к статьям. Это не доказательство переселения и не отдельный реестр служилых людей, но новый способ искать человека, который ещё не носил фамилию Анфилогов.

Проверка теперь строится по семейным сигнатурам: Микула → Василий, Тимофей, Карп; Нечай → Иван; Перша → Иван; Пахом → Ермак; Терентий → Павел. Если один из отцов или сыновей имеет в росписи вторую отсылку, следует читать другую статью основного текста: там может оказаться прежнее владение, иной патроним или родственный контекст. Совпадение одной формы имени недостаточно; ценность будет иметь только повтор с тем же редким семейным или соседским окружением.

Таким образом, поиск меняется с общероссийского перебора фамилии на внутреннюю реконструкцию восьми биографий внутри одного земельного корпуса. Профили и карта пока не меняются: указательная отсылка сама по себе не является новым событием.

Официальный каталог писцовых книг РГАДА, открытая фотокопия кн. 329.

Исправлена архивная пагинация: Баздырево находится на лл. 549–551 об.

Сопоставление печатной страницы с рукописью по одному похожему слову дало ошибку: ранее к карточкам были прикреплены лл. 713–720. Официальная структура дела показывает, что эти листы уже относятся к Нугорскому стану, тогда как печатная с. 975 имеет колонтитул Корчаковского стана. Повторный поиск выполнен по трём независимым признакам одновременно: стану, последовательности соседей и рукописным номерам статей.

Точное соответствие теперь установлено:

  • № 747, Беляй Васильев сын Онфилогова — лл. 549–549 об.;
  • № 748, Осип Васильев сын Анфилогова — лл. 549 об.–550;
  • № 751, Василий, Тимофей и Карп Микулины дети Анфилогова — лл. 551–551 об.

Между ними рукопись сохраняет тот же порядок соседей, что и печать: Гаврила Немцов, Лёва Криволапов, Микифор Баздырев, затем Овдей, Проня и Гриша Криволаповы. Это сильнее одиночного совпадения фамилии и окончательно локализует весь земельный узел. В карточки сохранены четыре настоящих разворота лл. 548 об.–552; ложные ссылки из карточек удалены.

Нового исходного города рукопись не назвала. Поэтому владельческая роспись кн. 329 больше не является главным направлением: она хорошо приводит к статье, но сама не добавляет биографию. Поиск переносится в кн. 330 за 1625/26 год, причём не только к наличным владельцам Баздырева на лл. 72 об.–78 и 82 об.–87. Второй, более перспективный слой — раздел порозжих поместий Корчаковского стана, составленный при сравнении со старой книгой. В нём уже виден распад соседского комплекса: отдельно записаны вдовье поместье Орины, жены Максима Баздырева, с сыновьями Фролом, Агапом и Родионом в Токарне, прежние держания Кривцова и Бредихина. Именно соседние пустые жеребьи могут объяснить, какие семьи вымерли, ушли или передали землю, и дать формулу, пропущенную кратким владельческим реестром.

Торопецкий контроль: Микифор Оксенов за поколение до Орла

После исчерпания поиска только по вариантам Анфилог-/Анфилох- проверена другая сигнатура — редкая полная формула ближайшего соседа. В Торопецкой книге 1540/41 года на рукописном л. 9 об. среди посадских людей записан «двор Микифора Оксенова сына». В другой городской росписи той же книги Микифор повторён и рядом назван его брат Остратко.

Через пятьдесят четыре года Орловская книга называет в Баздыреве Микифора Оксенова сына Баздырева, державшего «отца его поместье». Совпадение личного имени и редкого отчества хронологически не невозможно: молодой взрослый 1540 года мог быть пожилым владельцем в 1594/95 году. Это новый северо-западный контрольный кандидат, найденный не по фамилии, а по двухпоколенной именной подписи.

Но тождество пока не принимается. В Торопце нет именования Баздырев; человек записан посадским, а не сыном боярским; брат Остратко в орловском круге не найден. Наконец, вероятный сын орловского Микифора — Пётр Никифорович Баздырев, Свиридов тож — документирован в Пехлецком стане Рязанского уезда и прямо перешёл оттуда на ряжскую службу. Поэтому рязанско-ряжский коридор остаётся сильнее, а Торопец становится полезной альтернативой, способной проверить, насколько уникальна сама именная формула.

Следующий отличительный тест очень конкретен: искать в торопецких книгах 1550–1570-х годов Микифора Оксенова вместе с братом Остратком и второе именование Баздырев/Свиридов; в орловских отказных документах — прежнюю службу Оксёна или Микифора. Только совпадение брата, статуса либо земли позволит превратить созвучие в маршрут. Отдельные профиль и точка карты не созданы: документирован только человек другой фамильной формы, а переход в Орёл не доказан.

Публикация Торопецкой книги на Восточной литературе, полная PDF-копия.

Смена масштаба: северный «отпечаток» соседней фамилии Дериглазовых

Поиск одной фамилии Анпилогов упирается в отсутствие ранней орловской десятни. Поэтому единицей сравнения сделан не отдельный человек, а пакет редких фамилий, окружающих Анпилоговых в орловской земле 1594/95 года. Первой сработала фамилия Дериглазов.

В каталоге А. В. Антонова найден акт № 1678: отдельная выпись 1585 года губных старост Крестьянина Страхова и Ивана Корсакова Ивану Аристову сыну Лупандина на бывшее поместье Игнатия Дериглазова с племянником Петром — усадище Попово Засородье и пустошь Лазугино в Покровском Иванском Никольском на Волоке Держкове погосте Бежецкой пятины. Публикация: «Русский дипломатарий», вып. 8, 2002, № 1678, с. 214.

Существенная поправка к типу источника: полного текста выписи пока нет. Каталог помечает запись как упоминание и даёт её адрес: РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 972, л. 66. Независимый каталог писцовых книг определяет кн. 972 как дозорную книгу Бежецкой пятины 1593/94 года дозора Воина Ивановича Завалишина и подьячего Ждана Зиновьева, лл. 1–294. Значит, писцы 1593/94 года видели или пересказали владельческую выпись 1585 года; сам акт мог не сохраниться отдельно.

Хронология плотная: бежецкая семья документирована всего за девять лет до орловской писцовой книги. В Орле записаны уже другие формулы: Данила Фёдорович Дериглазов рядом с прежней землёй Малца Пахомова и Ермака Пахомовича Анпилогова, а также вдова Ефрема Дериглазова с четырьмя сыновьями. Ни Игнатий, ни Пётр не имеют в каталожной записи отчеств; родство с Данилой и Ефремом не названо. Поэтому это не доказанный переезд, но первый конкретный северо-западный донорский район для одной из редких фамилий орловского соседского комплекса.

На карту линия Бежецкая пятина — Орёл не наносится и профили Дериглазовых не создаются: речь идёт о контрольной фамилии вне исследуемого ряда. Практический следующий тест — фотокопия кн. 972, л. 66 с соседними листами. Нужны буквальная формула выписи, отчества Игнатия и Петра, причина утраты поместья и соседние фамилии. Если рядом повторится ещё одна редкая фамилия орловского узла, версия общего северного набора станет существенно сильнее; если нет, бежецкая ветвь останется независимым однофамильным контролем.

Каталог Антонова в Google Books, открытый именной указатель к каталогу, каталог писцовых книг РГАДА.

Полнотекстовый поиск по описям меняет архивный приоритет: ф. 1209 раньше ф. 141

Открыт новый независимый путь проверки — полнотекстовый поиск по 5 334 описям РГАДА, включая OCR 1 035 PDF. В ранних материалах фондов 210, 141 и 1209 проверены Орёл, сторожевая служба, 1577 год и варианты Анфилог-, Анпилог-, Онфилог- и Ампилог-. Самостоятельно озаглавленного орловского дела о смотре либо придаче 1577 года поиск не показал. Этот результат относится только к проиндексированным заголовкам и распознанному тексту: документ всё ещё может находиться внутри поздней книги, общего столбца или неописанного комплекса.

Главная поправка касается не результата, а маршрута. Боярский приговор 15 марта 1577 года прямо создавал два канцелярских следа:

  • поимённые списки выбранных людей и их оклады доставлялись дьякам Разрядной избы — это линия фонда 210;
  • о поместьях посылалась память в Поместный приказ, откуда в города должны были выехать писцы и подьячие для личного смотра людей с конями — это линия фонда 1209, его поздних выписей, отказных книг и земельных тяжб.

Поэтому прежняя постановка «сначала фонд 141» была слишком широкой. Фонд 141 — сборная коллекция уцелевших дел разных приказов; он остаётся контрольным, но не основным адресом. Приоритет теперь у производных документов Поместного приказа с формулами «прибавлено к старому поместью», «с 20 до 50 четвертей», «по списку из Разряду» и ссылками на книги 7085/1577 года. Именно такая поздняя ссылка может назвать человека, даже если исходная память погибла в пожаре 1626 года.

Для карты результат пока отрицательный: найден новый документальный канал, но не исходный город конкретного Анфилогова. Маршрут без персональной связки не добавляется.

Публикация приговора 15 марта 1577 года, полнотекстовый поиск по описям РГАДА.

Не фамильный поиск, а биографический разрыв Павла Иевлева

Тактика снова изменена. Вместо дальнейшего перебора похожих фамилий проверено, что произошло после двух поручительств Павла Терентьева сына Иевлева в Ряжске в 1591 году. Оба человека, за которых он ручался, не исчезли вместе с ним:

  • Шестачко Иванов сын Строилов повторён в Ряжской десятне 1594 года под № 494 и в десятне 1597 года под № 669;
  • Посник, Позняк тож, Савин сын Голцов повторён в 1594 году под № 578; в 1597 году под № 570 окладчики сказали, что его не знают, что он с ними не служивал и к московскому смотру не приезжал.

Сам Павел в десятнях 1594 и 1597 годов не повторён. Следовательно, это не утрата всей поручной группы и не общий переход людей из одного блока. Его исчезновение — индивидуальный биографический сигнал.

Дополнительно сплошь проверен опубликованный земельно-платёжный корпус 1594–1597 годов. Точная формула Павла там также не найдена, хотя другие Иевлевы читаются уверенно. В Пехлецком стане на печатных с. 142–143 за Панеем Тереховым сыном Иевлева записан жеребей в деревне Розовой: 20 четвертей пашни в живущем и пустом, платеж с четырёх четвертей живущей пашни. В Перевицком стане Зарайского уезда на с. 163 Михаил Иванов сын Иевлев держал жеребей села Иношевки. В Рязанской десятне 1604 года появляется ещё Любан Петров сын Иевлев, новик с окладом 200 четвертей.

Это не родственники Павла по доказанному документу и не носители исследуемого фамильного ряда. Их значение контрольное: фамилия Иевлев не исчезла из региона и не была невидима для поиска. Формулы «Семён Иевлев сын Ляпунов» и «Меншик Иевлев сын Ляпунов» отделены от них: там Иевлев — патроним, а третье именование семьи — Ляпунов.

Новая оценка осторожно усиливает ряжского кандидата. Последовательность теперь выглядит так: два поручительства в Ряжске в 1591 году → индивидуальное исчезновение из служебных и земельных книг 1594–1597 годов → появление в Орле в 1596 году Павла с тем же личным именем и отцом Терентием, но с именованием Анфилогов. Такая цепочка совместима с переходом в новый город, однако столь же возможны смерть, утрата земли или прекращение службы. Поэтому профиль не раздваивается и маршрут Ряжск — Орёл на карту не наносится. Следующая цель — не новый список фамилий, а акт выбытия, передача поместья или поздняя выпись из утраченной ряжской книги, где будет названа причина исчезновения Павла.

Платёжные книги Рязанского края в Internet Archive, Рязанская десятня 1604 года, Ряжские десятни 1594 и 1597 годов.

Обратный поиск: не фамилия, а дети возможного Анфилога

Очередной широкий перебор готовой фамилии заменён проверяемой поколенной гипотезой. Если орловское именование закрепилось только у поколения 1590-х годов, то их отцы Микула, Перша, Нечай, Пахом или Терентий могли быть раньше записаны прямыми патронимами: «Микула Анфилогов сын», «Пахом Анфилофов сын» и т. п. В таком случае поиск одного слова «Анфилогов» без детского имени действительно пропускал бы нужное поколение.

Полнотекстовая проверка шести томов «Писцовых книг Московского государства» дала жёсткую границу: сочетания семи отцовских основ с Анфил-/Анпил-/Онфил- и Ампил- находятся только в уже известных орловских статьях 1594/95 года. Ни одного дорловского Анфилога с ребёнком нужного имени в этом земельном корпусе нет. Это не опровержение общего предка — значительная часть южного учёта утрачена, — но опубликованный московский корпус эту модель не подтверждает.

Проверены ещё два независимых направления. В полном открытом тексте «Дворовой тетради 50-х годов XVI века» нет форм Анфилог-/Анпилог-/Онфилог- или Анфилоф-. Следовательно, дальнейший поиск среди верхнего слоя Государева двора имеет низкий приоритет: ранние орловцы правдоподобнее принадлежат к провинциальным казакам и малопоместным детям боярским. Польско-литовские варианты Onfilogow, Onfilohow, Anfilogow, Anfilohow и написания с ł также не вывели к документированному земянину или боярину XVI века. Этот нулевой результат ограничен доступным полнотекстовым поиском и не заменяет просмотр Литовской метрики.

Тактика после проверки меняется, а не повторяется. Главный слой теперь — низовой провинциальный учёт: орловские сторожевые росписи 1571–1580 годов, списки выбранных казаков и малопоместных детей боярских, отказные грамоты о переходе в новый город и поздние выписи с формулами о прежней службе. На карту ничего не добавлено: найдено ограничение метода, а не маршрут человека.

Полный текст Дворовой тетради.

Оскол сдвинут назад: Данилко Онпилогов, полковой казак 1615 года

Поиск не по современной фамилии, а по формуле служебной рубрики дал нового раннего носителя. В Оскольской дозорной книге 1615 года на л. 78 об. записан Данилко Онпилогов. Его положение определяется не догадкой по соседям: заголовок «Полковые казаки» начинается на л. 77 об., далее идут пятидесятники, «десятники и рядовые все», а самостоятельный список беломестных казаков начинается только на л. 80. Следовательно, Данилко был полковым казаком Оскола.

Это сдвигает документированное присутствие фамильного ряда в Осколе с 1646 до 1615 года. Позднейшая запись показывает совсем другой статус: монастырских крестьян Андрея Петровича Анпилогова и его сына Ивана. Теоретически служилая семья могла дать зависимую ветвь после Смуты или смены владельца, но источники не называют Данилку отцом, дедом или родственником Андрея. Не назван и прежний город казака, поэтому связывать его с орловскими Анфилоговыми 1594–1596 годов пока нельзя.

Созданы отдельный профиль Данилы и Record с полной служебной рамкой. На карте показывается только Оскол 1615 года; маршрут из Орла не проводится. Следующая точка проверки — рукописный л. 78 об. РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 342 и повторные оскольские книги 1623–1626 годов.

Открытая транскрипция книги с листовыми указателями, каталог издания А. П. Никулова в НЭБ.

Новый поворот: возможный брат и две родословные Иевлевых

Проверка страницы 296 и синтаксиса всей книги изменила приоритет. Теперь нужно искать не только судьбу самого Павла, но и связку Павел — Панка, вероятные сыновья двуимённого Орбея/Арбея — Терентия Иевлева. Панка достоверно остался в Ряжске и может стать якорем для земельного наследования, поручителей и позднейших выписей. Рукописный оригинал всё ещё нужен, но печатная формула уже не выглядит единичной редакторской аномалией: её грамматика подтверждается другими двойными отцовскими именами той же десятни.

Обе росписи теперь найдены в полном тексте: Российская генеалогия, вып. 8 (2020), № 42–43, с. 299–309; архивная основа — РГАДА, ф. 286, оп. 1, ед. хр. 450, л. 288–293 об. Первая, поданная Селиверстом Иевлевым 19 марта 1686 года, выводит свою тульскую ветвь от Василия Васильевича Иевлева, пришедшего, по семейному преданию, из Великого Новгорода при Василии Дмитриевиче. В конце родословного перечисления составитель заявляет: «А Иевлевых кроме сей нашей росписи к нашему поколению ни в котором городе иных никого нет». Терентий, Павел Терентьевич и Панка в этой росписи отсутствуют.

Вторая роспись, поданная Степаном и Андреем Иевлевыми 18 июня, строит другую тульско-алексинскую линию от Григория Васильевича Иевлева. У него названы сыновья Сава, Павел, Василий и Ульян; при этом Павел и Ульян умерли бездетными. Это Павел Григорьевич, не ряжский Павел Терентьевич. Составители также проводят жёсткую границу: Иевлевым, которые назывались их однородцами, предлагается самим предъявить свидетельство. Значит, в 1686 году однофамильцы уже не считались автоматически одним родом. Известную тульскую дворянскую легенду нельзя переносить на ряжскую пару без отдельной доказательной цепочки. Отрицательный результат меняет направление поиска: нужны дела непризнанных однородцев, ряжские поместные наследования и потомки Панки Арбеева, а не повторение общей истории тульских Иевлевых.

Ранний след также проверен по официальной цифровой копии РНБ, а не только по алфавитному интернет-указателю. На печатной с. 108, рукописном л. 38 списка двора 1573 года буквально стоит: «Помясы. По 5 рублей. Паня Иевлев. Юшко Химин». Таким образом, Паня был не безымянным «опричником вообще», а помясом Хлебенного дворца — центральным хозяйственным служителем. Между этой строкой и ряжским Панкой 1591 года восемнадцать лет; возрастная последовательность возможна.

Но имя не уникально: тот же указатель знает Паню Кузмина и Паню Поздеева. Кроме того, историческая основа Пан- могла давать бытовые формы от нескольких календарных имён — Панкратий, Панфил/Памфил, Пантелеймон и других. Поэтому Паня и Панка близки, но не обязаны быть одним человеком или даже раскрываться одним полным именем. В строке 1573 года нет отчества Терентьев, формы Орбеев/Арбеев, города или земли. Новый узкий запрос формулируется так: найти для дворцового Пани Иевлева отчество, поместную дачу или отпуск со двора между 1573 и 1591 годами. До такого моста профиль и маршрут не создаются.

Официальный просмотр издания РНБ, выпуски альманаха «Российская генеалогия», сообщение с архивными листами росписей.

Не вся служба в новом городе была переселением

Сплошное чтение соседних грамот елецкого комплекса дало важный фильтр для орловского поиска. 5 сентября 1592 года на новый Елец велели прислать 100 тульских и 50 рязанских детей боярских; фактически пришли 60 и 30. В челобитной сами они названы «сменными», а рязанцы сообщают: «И нас холопей твоих выбрали рязанцев однодворцев и безсемейных».

Здесь «однодворцы» ещё не название позднейшего сословия. В буквальном контексте это люди одного двора, выбранные вместе с безсемейными именно потому, что их было легче оторвать от хозяйства на срок. Они просили отпустить их после сменной службы. Это другая группа, чем 164 детей боярских, которых в том же комплексе набрали «из розных городов» на житьё, поверстали по трём поместным статьям, наделили землёй и деньгами и освободили от сторож, чтобы те распахали землю и поставили дворы.

Для истории появления орловских Анфилоговых различие принципиально. Строка «служил на Орле» или имя в полковой и сторожевой росписи ещё не доказывает переезда. Настоящий след исхода должен сопровождаться хотя бы одним из признаков: «на житье», первоначальная поместная дача, поставленный двор, перевод жены и имущества, поручная запись либо прямое название прежнего города. Поэтому сменные списки остаются картой контактов, а главный поиск переносится в челобитные после набора и в земельные документы — именно там новый елецкий служилый человек обычно проговаривает, откуда он вышел.

Ни один из этих двух документов Анфилоговых не называет; профили и карта не изменяются. На карту нельзя превращать временную службу в вымышленный маршрут.

Приказ о тульской и рязанской смене, челобитная «однодворцев и безсемейных», отписка о 164 постоянных елецких детях боярских.

Проверен новый публичный архив: книга 336 пока не выкуплена

Волонтёрский проект «Сказочки, сказки и сказищи Орловщины» действительно открыл общее облако и пометил выкупленной орловскую писцовую книгу 1594/95 года — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 329. Однако привлекательная формула «Орловский — 21 дело / 10 960 листов — выкуплено» относится к фонду 350, то есть к ревизским сказкам, а не к поместным книгам фонда 1209.

Список фонда 1209 проверен отдельно. Дело 336, межевая книга П. В. Шамордина 1680–1681 годов, 527 листов, в нём есть, но не помечено выкупленным и отсутствует в публичной папке. Поэтому старые дачи Корчаковского стана пока нельзя читать по открытому скану. Зато результат закрывает ложное ожидание и оставляет два точных запасных адреса: копию первых 216 листов в д. 10048 и копию части межевания Шамордина в д. 1057, лл. 121–281. Ни одно из этих дел также пока не опубликовано в облаке.

Публичное облако проекта, список орловских дел фонда 1209.

Параллельный поиск по соседям: найден живой исследовательский канал

Вместо ещё одного запроса по фамилии проверена обновляемая таблица участников проекта открытых орловских сканов. Сам Анфилоговский ряд, Баздыревы, Криволаповы, Пенковы, Онаньины и Иевлевы в ней не заявлены. Но найден человек, который отдельно исследует Колугиных (Калугиных) именно по писцовой книге Орла 1594 года: пользователь ВГД aleksgooo, Telegram @ignority. Его открытые сообщения показывают тот же продуктивный приём, который нужен нам: сопоставление орловской семьи с однофамильцами Болхова, Тулы и Новосиля и с новиками 1596 года, а не механическое объявление всех однофамильцев роднёй.

В таблице есть также исследователь орловских Шалимовых — irinakoh, Telegram @Irina Kokhtenko. Шалимовы особенно важны как контроль: Парфен Фёдорович Шалимов стоит непосредственно в льготной группе Ивана Нечаевича Анпилогова в 1594/95 и снова соседствует с его поместьем в реестре 1625/26 года. При этом публичная таблица не говорит, что у исследователя есть материалы XVI века.

Это не источник происхождения и не основание для профилей. Это адрес к возможным частным выпискам по соседнему слою. Сообщения этим людям без отдельного поручения не отправлялись.

Таблица исследователей, пример межгородского разбора семей 1594/1596 годов.

Указатель Герольдии проверен и закрыт как тупик

Вместо очередного общего поиска по фамилии проверен открытый алфавит Герольдмейстерской конторы: РГАДА, фонд 286, указатель 238, буквы А–Б за 1724–1796 годы. В теме ВГД опубликованы не только ручные выписки, но и общая папка Google Drive с двумя PDF-копиями указателя. Это позволило проверить сам источник, а не полагаться только на поисковую выдачу.

Формы Анфилогов, Анпилогов, Онфилогов и Ампилогов в доступном указателе не обнаружены. Всплыли два похожих, но посторонних результата: Ксенофонт Анфилатов и капрал Анфилогий Алексеевич Семевский. Первый относится к другой фамилии, второй подтверждает лишь бытование редкого личного имени. Ни профиль, ни точка карты для них не создаются. Этот путь закрыт осознанно: дальше важнее старые фамильные азбуки фондов 388 и 210 и выписки по доказанным соседям орловской книги.

Тема ВГД об алфавитах фонда 286, открытая папка со сканами.

Рыльская ветвь получила нижнюю временную границу

Для независимой линии Евпата Ивановича Анпилогова уже доказан маршрут Мармыжи Рыльского уезда → Мамон между прежней переписью и сказками 1745 года. Теперь проверена полностью опубликованная Рыльская десятня 1632 года. Ни одна из форм исследуемого фамильного ряда в ней не найдена.

Это не означает, что семьи в Рыльском уезде не было: десятня описывает определённый служилый состав, а не всё население и не всех владельцев. Но поиск стал существенно уже. Двор Евпата следует искать в переписных, отказных и поместных книгах Мармыжей и соседних владений именно между 1632 и 1719 годами. Таким образом, рыльский маршрут подтверждает важную общую модель: разные ветви Анпилоговых могли возникать и двигаться через разные служилые центры, а не из одного Орла.

Рыльская десятня 1632 года в публикации А. А. Танкова.

Обратный розыск 1635 года: опубликованный слой исчерпан, оригинал ещё нет

Новая тактика проверена на деле восстановления Орла после Литовского разорения. По статье И. Е. Кушелева установлен точный механизм: в 1635 году воевода не просто набирал новый гарнизон, а разыскивал старых орлян в тех городах, по которым они разошлись, после чего возвращал их на прежние дворовые места. Это потенциально даёт редкий маршрут вида Орёл → временный город после разорения → Орёл и позволяет заметить смену служебного разряда.

Полный текст статьи теперь проверен по всем основам Анпил-, Анфил-, Онпил-, Онфил-, Ампил- и Анплиог-. В опубликованных пофамильных таблицах стрельцов, казаков-драгун и пушкарей целевого ряда нет. Среди нескольких приведённых автором нетчиков 1635 года названы Матвей Малахов, Родион Молеев, Харитон Павлов, Кузьма Бородин, Тимофей Занин и Моисей Сойминов — также без Анфилоговых.

Это не отрицательный результат по самому делу. Автор не печатает списки 1635 года полностью и прямо исключает детей боярских из своего исследования. Поэтому опубликованный слой исчерпан, но архивный — нет. Нужный адрес: РГАДА, ф. 210, оп. 12, ч. 1, д. 65, лл. 156–157, 189, 268, 305–308 и 321–325 об. Дополнительный контроль — лл. 131, 322, 378–379 и 431.

Одновременно окончательно отсечён ложный цифровой двойник. Открытая карточка ВГД с номером «д. 65» описывает ф. 210, оп. 4, д. 65 — десятню Брянска, Стародуба, Почепа и Рославля 1631 года. Это не орловское дело из описи 12 и не его фотокопия. В публичной базе на 421 095 строк нужный шифр 210-12-65 вообще отсутствует, поэтому поиск «Анпи» по этой базе не проверяет архивные листы.

Практический вывод: обратные списки остаются рабочим направлением, но повторно перебирать статью и общий индекс бессмысленно. Следующий шаг — только адресная фотокопия указанных листов; второй проход по ней должен идти не лишь по фамилии, а по полным формулам Василий Дмитриевич, Алексей Васильевич, Марк Карпович и Афанасий Осипович, а затем по именам Григорий, Иван, Кузьма и Фёдор во всех служебных разрядах. До индивидуальной строки карта не меняется.

Открытая статья И. Е. Кушелева, описание другого дела с тем же номером на ВГД.

Новый ход: два неиндексированных дела читаются по самим кадрам

Повторный поиск по вариантам фамилии остановлен там, где он перестал давать новое: проверена не ещё одна поисковая строка, а состав недавно открытой папки фонда 210. Так обнаружена полная фотокопия РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 59 за 1635–1636 годы. Официальная опись показывает внутри дела сразу два важных механизма: на лл. 93–102 — поверстанье и прибор новых служилых людей, на лл. 169–185 — выдача жалованья пушкарям, затинщикам и кузнецам, переведённым на постоянное житьё из Севска в Орёл.

Последний блок просмотрен полностью по кадрам. Он доказывает реальный канал Севск → Орёл для конкретной служилой группы, однако уверенной формы Анпилогов / Анфилогов / Онпилогов / Онфилогов в трудном почерке пока не прочитано. Это не отрицательная справка: список нужно размечать построчно. Маршрут рода на карте не создаётся, потому что общий перевод пушкарей не означает перевод Анфилогова и относится уже к восстановленному Орлу.

Более сильная находка — РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 95, лл. 166–186. Официальная опись выделяет здесь отдельный орловский раздел 1637–1638 годов в деле о татарском приходе, разорениях и присылке служилых людей. Получены обе нужные части фотокопии, изолирован весь блок от л. 166 до л. 186: это двадцать один лист плотных личных и служебных записей. По точному шифру 210-12-95 публичная база на 421 095 строк даёт ноль, поэтому запросы «Анпи», «Ампи», «Анфи», «Онпи» и «Онфи» раньше не проверяли этот источник вообще.

Первичный обзор всех кадров завершён; уверенная фамильная строка ещё не прочитана. Новый проход ведётся по полным семейным сигнатурам — имени, отчеству, фамильной форме, окладу и соседям — с контролем по Василию Дмитриевичу, Ивану и Алексею Васильевичам и Марку Карповичу. Хронологически дело стоит точно между списком 1627/28 года с четырьмя доказанными носителями ряда и делом 1642 года с Фёдором Анфилоговым. Поэтому оно может не только дать новое имя, но и связать два поколения или сохранить формулу прежней службы.

Публичное облако со сканами, описание и листовые границы дела 95, официальная опись РГАДА.

Смена направления: послужные списки дела 96 и точные орловские листы

Соседнее РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 96 оказалось не повтором дела 95, а другим типом источника: послужными списками, присланными воеводами после татарского набега 1637–1638 годов. Примечание официальной описи распределяет части столбца по городам и даёт для Орла лл. 179–204. Таким образом, первичная цель сужена с 384 листов дела до 26 листов.

Проект «Дом предков» опубликовал производный список из 1723 разобранных появлений по всему делу. Для Орла в нём 217 строк и 153 различных буквальных чтения после удаления точных повторов. Форм Анф…, Амп…, Анп…, Онф… и Онп… в публикации нет. Однако сам составитель предупреждает, что включал только разобранные записи, а фамилию смог установить примерно у 57 процентов строк. Поэтому нулевая выдача означает лишь отсутствие такого чтения в неполном указателе, а не отсутствие Анфилогова в оригинале.

Есть полезный контроль качества корпуса. Среди орлян снова появляются три фамилии из краткого орловского списка новиков 1596 года: Казарин Булгаков, Пенковы Иван, Фёдор, предположительно Антон и неразобранные носители, а также Невр Ртищев. Это не родственники, для которых нужны профили, и не доказанный «конвой» Анфилоговых. Но совпадение показывает, что дело действительно сохраняет долговременную орловскую служилую среду и подходит для сверки соседей и поколений.

Автоматическое чтение дела 95 отдельно откалибровано на пяти уже известных строках Анпиловых/Анфилоговых 1642 года. И обычный OCR, и открытая модель русского исторического рукописного текста выдавали убедительно звучащие, но отсутствующие на сканах поздние формулы и даты. Такие результаты полностью исключены из именного слоя. Для дел 95 и 96 остаётся только построчное ручное чтение с проверкой целой формулы и соседних строк.

Открытый указатель дела 96, модель, проверенная и отвергнутая для этого почерка, официальная опись РГАДА.

Полный аудит открытой коллекции: дела 96 там нет

Предположение, что фотокопии могли лежать не в орловской папке, а в соседнем городском разделе большой открытой коллекции, проверено до конца. Рекурсивный поиск прошёл 3 033 каталога и 332 499 объектов до глубины 7. Ни путь, ни имя файла с точным шифром 210-12-96 или обозначением д. 96 не найдены. Это уже не беглый просмотр отдельной папки, а отрицательный результат по всей публичной коллекции. Повторять этот маршрут без появления новой версии коллекции нет смысла.

На странице «Дома предков» остаётся один открытый фрагмент дела размером 690 × 828 пикселей. В обрезке не видны ни номер листа, ни название города, поэтому приписывать его орловским листам 179–204 нельзя. Новый рабочий путь — искать цитаты и вложения по отдельным орловским служилым людям, локализовать фрагменты по последовательности имён либо получить копии именно лл. 179–204.

Проверка медиатеки сайта также закрыла надежду на спрятанный оригинал: два WordPress-вложения № 6158 и 6160 имеют одинаковые 155 035 байт и одинаковую контрольную сумму. Это два адреса одного изображения, а не фрагмент и полный лист.

Новая единица поиска: не фамилия, а семейная сцена

Когда точный поиск Анпилоговых упирается в неполные указатели, полезнее искать не отдельное совпадение букв, а связку личное имя — отчество — третье именование — сын — соседний двор. Такая смена направления сразу дала два независимых именных гнезда 1620-х годов.

В писцовой книге Тотемского уезда 1622 года записан Хомяков Калистатка Онфилофьев сын из деревни Быченево, Колотовское и Хомяково тож Уфтюжской волости: РГАДА, ф. 1209, кн. 480/486, л. 359. Здесь «Онфилофьев сын» — буквальное отчество, а Хомяков — отдельное семейное именование. Совпадение Хомяков — Хомяково интересно, но не доказывает, что Калистатка был основателем деревни.

Ещё сильнее чердынская находка. В открытой рукописной копии писцовой книги Михаила Кайсарова 1623/1624 года на одном л. 95 стоят сразу два человека: Овдокимко Анфилоев сын Оншаков в деревне Кондратьевой и Митка Онфилофьев сын Оншаков да сын ево Федодко в починке Чижовском на Вишере. Последняя формула сохраняет три поколения: Онфилоф → Митка → Федодко. Общая форма Оншаков и соседство позволяют проверять гипотезу о родстве Овдокимка и Митки, но книга не называет их братьями, а имена их отцов записаны по-разному.

Эти северные семьи не ведут автоматически к Орлу. Их значение методическое и ономастическое: они показывают живой механизм, в котором редкое имя старшего мужчины становится отчеством сына, одновременно с другим семейным именованием. Для орловского XVI века теперь приоритетны документы, где у одного человека можно поймать именно такую двойную формулу или названного рядом сына, а не только ещё одно написание готовой фамилии.

Публикация тотемской таблицы, каталог рукописи РГБ, открытая копия рукописи, построчная расшифровка чердынской книги.

Смена вопроса: не «откуда пришли новики», а «чьими родственниками они были»

Полный орловский раздел списка 1627/1628 года позволил увидеть не четыре одновременных появления фамилии, а два служебных поколения. Васка Дмитреев сын Онпилогов на л. 123 и Ивашко Васильев сын Онфилогов на л. 125 стоят среди старых городовых детей боярских. Олешка Васильев сын Онфилогов на л. 128 и Марка Карпов сын Онфилохов на л. 133 находятся в отдельной статье «Новики 130-го году», то есть были поверстаны на большом разборе 1621/1622 года. Их оклады различались: у Алексея 200 четвертей, у Марка 100.

Правила этого разбора меняют смысл находки. Воеводы должны были учитывать поместья и службу отцов — «как было быть отцу его на службу»; принимать детей неслужилых отцов запрещалось. Следовательно, Алексей и Марк продолжали уже существовавшие служилые линии Василия и Карпа. Они не являются свидетельством нового переселения Анфилоговых в Орёл в 1620-х годах.

Тот же принцип обнаружился на поколение раньше. Наказ к десятне 1596 года, в которой записан Павел Терентьев сын Анфилогов, велел верстать «от отцов детей и от братьев братью, и от дядей племянников». Значит, Павел также вошёл в орловскую корпорацию как сын, брат или племянник уже служившего человека. Источник не называет этого родственника, но к 1594/1595 году в Баздыреве уже жили две братские группы Анфилоговых. Это делает семейную преемственность намного вероятнее позднего одиночного приезда.

Так разрыв удалось сузить. Загадка теперь лежит не между 1590-ми и 1620-ми, а до 1594 года: где служили старшие Микула, Василий, Терентий и Карп и по какому акту их родственники получили первые орловские поместья. Правила верстания не называют исходный город, поэтому ни Солова, ни Ряжск, ни Болхов, ни Рязань пока не нанесены как маршрут рода.

Исследование В. Н. Козлякова и тексты правил верстания, открытый именной указатель к публикации списка 1627/28 года.

Поворот к биографиям редких имён: кем был «Онфил Селиверстов»

Поиск не по фамилии, а по карьере редкого носителя имени раскрыл прежде безликую строку Разрядной книги 1556/57 года. Дьяк, которого три рукописных списка называют Онфимом, Олфимом и Онфилом Селиверстовым, оказался Анфимом, сыном священника Сильвестра — адресатом отцовского наставления в Домострое.

Тождество устанавливается не созвучием, а первичными записями. Вклад 1546 года прямо называет «благовещенского попа Селивестра и сына его Анфима»; сходная формула повторена в 1552 году. После ухода Сильвестра в Кирилло-Белозерский монастырь на другой рукописи записали: «Сию книгу прислал с Москвы Анфим к отцу своему Селивестру в Кирилов монастырь». Значит, Селивестров здесь — прозрачное «сын Сильвестра», а Анфим/Онфим/Онфил — варианты передачи одного личного имени.

Биография неожиданно богата. Анфим был крупным торговым человеком с иноземными связями, к началу 1550-х годов стал большим дьяком казначейского ведомства, в 1556/57 году служил в Москве, а в 1561–1566 годах — дьяком в Смоленске. Летом 1566 года он ещё был жив и участвовал в соборе о Ливонской войне; записи 1568/69 года уже позволяют считать его умершим. Две страницы публикации с первичными формулами сохранены в проекте и вынесены в отдельный Record.

Для орловского происхождения это полезный отрицательный результат. Редкое имя жило в самой верхушке московской приказной и торговой среды в год основания Орла, но известная карьера Анфима не содержит ни орловской земли, ни сыновей с формой Анфилогов, ни участия в комплектовании крепости. Его нельзя объявлять родоначальником. Зато случай доказывает метод: каждый дорефамильный Онфил или Анфим требует отдельной биографии, потому что за короткой строкой может скрываться хорошо документированный человек совсем другой социальной среды.

Первичные вкладные записи в публикации Н. Н. Розова, биографическое исследование И. В. Курукина.

Новый поиск по жанру документа: Анфиловская деревня и овчинник Анфилофий Новик

После исчерпания фамильных запросов проверен новый полнотекстовый слой официальных описей РГАДА и Архива СПбИИ РАН. Поиск строился не только по Анфилогову, но по формулам «ввозная», «отдельная», «верстанье», «испомещён», «сошёл» и «отцовское поместье». В описях РГАДА нового документа об орловском переселении XVI века не обнаружено. Найденная формула об испомещении из Орла в Старый Оскол относится к Фролу Воробьёву 1693 года и служит поздним контролем механизма, а не маршрутом исследуемого рода.

Зато поиск в Архиве СПбИИ РАН дал две прежде не учтённые записи фонда Антониево-Сийского монастыря.

15 сентября 1573 года Яков Иванов сын Шаляпин и Иван Данилов сын обменялись «лоскутами земли» в Анфиловской деревне. Точный адрес: Архив СПбИИ РАН, ф. 5, оп. 1, д. 554, 1 л. Притяжательная форма естественно восходит к имени Анфил или именованию Анфилов, но не сообщает конкретного эпонима. Это новый независимый топонимический пример XVI века, не связанный пока ни с тверским Онфилоговом, ни с Орлом.

11 февраля 1575 года овчинник Глинского посада Анфилофий Новик Иванов сын продал Семёну Никитину сыну Собакину половину двора и дворища на Гостинном берегу на Глинках. Точный адрес: Архив СПбИИ РАН, ф. 5, оп. 1, д. 567, 1 л. Имя Анфилофий записано прямо; Иванов сын является патронимом, а Новик — дополнительным именованием, тип которого станет ясен только из оригинальной купчей. Слово «овчинник» впервые даёт одному из ранних носителей имени точную посадскую ремесленную профессию.

Поисковый сниппет неверно подтягивал к обеим строкам даты соседних дел. Даты 15 сентября 1573 и 11 февраля 1575 года проверены по целым страницам официальной описи; изображения страниц сохранены. Созданы отдельные Records PUB-SPBII-1573-ANFILOVSKAYA-VILLAGE и PUB-SPBII-1575-GLINKI-ANFILOFIY-NOVIK, а для прямо названного человека — профиль P99688. На карту записи не добавлены: северный носитель имени не соединён с фамильным рядом и не сообщает движения в Орёл.

Находка не решает происхождение орловского ядра, но усиливает важное различие: в 1570-е годы одновременно существовали личное имя Анфилофий, топоним Анфиловская и уже складывавшиеся зависимые именования. Поэтому поисковая форма «Анфилов» может означать человека, патроним или название места, а не обязательно одну наследственную фамилию. Для Орла решающей останется только полная формула с прежним городом, родственником или передачей старого поместья.

Официальная опись фонда 5 СПбИИ РАН, новый полнотекстовый поиск СПбИИ РАН, полнотекстовый поиск по описям РГАДА.

Проверка «служебного отпечатка»: редкое имя без семьи не работает

Динамическая база 421 095 служилых записей проверена ещё раз, теперь не по готовой фамилии, а по редким личным именам старшего поколения орловского ядра. Для 1580-х и 1590-х годов отдельно искались Микула, Нечай, Пахом, Перша и Терентий.

Результат обнаружил важный перекос корпуса. По Микуле нашлись шесть строк 1580-х и четыре строки 1590-х; по Нечаю — 31 и восемь; по Терентию — две строки 1580-х. Но все попадания происходят из новгородских пятин: дел РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 301, 716, 725, 727 и 974, а также ф. 137, оп. 1, д. 11. По Пахому и Перше строк нет. При фильтре 1590-х ноль дали и формы Анф-, Анп-, Онф-, Онп-, Амп-, Опил- и Онил-.

Это не доказывает отсутствия орловских людей. Напротив, контроль показывает, что таблица почти не покрывает нужный южный слой: в ней нет ни известной орловской книги 1594/95 года, ни именного списка двухсот орлян 1580 года, тогда как одни и те же новгородские книги представлены многократно. Поэтому поиск одного «редкого» имени здесь создаёт десятки ложных кандидатов и не приближает к родине семьи.

Тактика снова сужена. Для Микулы, Пахома, Нечая, Перши и Терентия теперь принимается только семейная сцена: совпавшие имя и отчество, названный сын или брат, общая земля, поручительство либо буквальная помета прежнего города. Одиночный Микула или Нечай вне такой сцены больше не считается кандидатом. Проверка внесена в Record PUB-RK-1580-1581-OREL-HUNDRED-RZHEV-NOVGOROD; карта не меняется.

Динамическая база служилых людей.

Земля вместо списка: ряжский прибор 1592 года

После тупика с редкими именами поиск перенесён с именных указателей на поздние земельные дела, способные цитировать утраченные грамоты XVI века. Каталожная карточка РГАДА уже указывала на выпись 20 марта 1700 года (ф. 281, оп. 17, д. 12222), где изложены грамоты 1592 и 1597 годов. Теперь найден и проверен печатный текст сообщения.

Челобитные рязанского митрополита Авраамия от 8 (18) июня 1699 года и 11 (22) сентября 1700 года сообщали, что в 1592 году по указу царя Фёдора Ивановича у архиепископа Митрофана взяли «к Ряскому городу новоприборным казакам» село Кореневое, Подвелемье, село Секирино, деревню Гуменную и село Пупки. В массив входило 3850 четвертей пашни, перелогу и дикого поля; взамен церкви дали бывшую вотчину боярина Фёдора Васильевича Шереметева в Маковском стане Коломенского уезда. Цитату напечатал И. В. Добролюбов в 1885 году (т. 2, с. 172); она повторена в справочнике «Скопин от А до Я», т. 1, с. 92, 315, 654, и т. 2, с. 425, 518. Страницы 92 и 425 проверены визуально и сохранены как фотокопии.

Имена и смысл. Фёдор Иванович, архиепископ Митрофан, митрополит Авраамий и Фёдор Васильевич Шереметев названы в истории земельного обмена, но поимённого перечня казаков в цитате нет. Зато выражение «новоприборные» прямо обозначает недавно набранную служилую группу, которую государство единовременно посадило на большой компактный массив. Событие приходится точно на биографический разрыв Павла Терентьева сына Иевлева: два поручительства в Ряжске в 1591 году, затем отсутствие в десятнях 1594 и 1597 годов, тогда как в 1596 году в Орле появляется Павел Терентьев сын Анфилогов. Это усиливает новую тактику, но не тождество людей: Павел в земельной цитате не назван.

Следующий приоритет — не общая выдача по фамилии, а дела по Кореневому, Подвелемью, Секирину, Гуменной и Пупкам: отказные, ввозные, межевые и спорные выписи XVII–XVIII веков. Именно в них могут быть пересказаны первоначальные дачи с именами казаков, вторыми именованиями и прежним городом. Сведения внесены в Record PUB-RYAZHSK-1591-OREL-1594-BAZDYREV-NETWORK и профиль P0048; карта не изменена, потому что прямого движения носителя исследуемого ряда документ не показывает.

Полнотекстовый индекс РГАДА проверен по всем пяти названиям и по Иевлеву с фильтром фонда 281 — ноль совпадений. Без фильтра появляются десятки чужих Кореневых, Секериных и Пупок. Это полезная граница: нужная опись не вошла в читаемый корпус, поэтому дальнейший общий полнотекстовый поиск снова стал бы тупиком. Работа переключается на просмотр соседних архивных шифров в ф. 281, оп. 15 и 17.

Ряжск мог быть промежуточным узлом: пронские казаки Секирина

Боковой поиск по пяти слободам дал более содержательный результат, чем новый поиск фамилии. В грамоте царя Василия Шуйского, посланной в Михайлов и Пронск в августе 1606 года, участники земельного спора названы «пронские де казаки Осипова приказу Секерина Ненашевой сотни Колышкина». Далее указан пятидесятник Костя Летовской с товарищами. Архивный адрес процитированного акта: РГАДА, ф. Поместный приказ, Рязань, стб. 40947, ч. 1, лл. 56–57.

Иерархия читается полностью: стрелецкий голова Осип Секирин — сотник Ненаш Колышкин — пятидесятник Костя Летовской. Справочник связывает эту группу с ранним заселением Секирина и сообщает, что впоследствии казаки слободы, как и другие полковые казаки за Вердой, были подчинены Ряжску. Это авторская реконструкция, но буквальное определение «пронские казаки» принадлежит самому акту 1606 года.

Полная проверка издания 1898 года исправила ссылку и раскрыла механизм набора. Поздний справочник направляет к с. 152, однако на ней заканчивается Пехлецкий стан; пронская роспись напечатана на с. 260–261. В Казачьей слободе перечислены три подразделения:

  • Иванова сотня Харитонова — 101 двор и 103 человека;
  • Дмитриева сотня Молчанова — 73 двора;
  • сотня Ненаша Колышкина — двор сотника и 56 казачьих дворов.

Следующая страница объясняет, что это был незавершённый набор. По государеву указу в Пронске должно было служить 300 казаков, каждому полагалось по 30 четвертей, всего 9000 четвертей земли. Налицо оказалось только 235 человек с 7050 четвертями. Для 65 недоборных казаков были заранее оставлены 1950 четвертей; казачьему голове Василию Балакиреву велено было хранить этот земельный резерв до нового указа.

Это первая прямая количественная модель продолжающегося набора в нужном коридоре времени. В 1596–1598 годах соседний с Ряжском город ещё активно добирал людей и располагал свободными служебными местами вместе с землёй. Поэтому исчезновение отдельного ряжского служилого человека нельзя искать только как официальный «перевод»: он мог оказаться внутри нового прибора, смены приказа или последующей переподчинённой слободы. Адресный следующий слой — дела о заполнении 65 мест и переходе от приказа Василия Балакирева к приказу Осипа Секирина.

Исходная рукопись также перестала быть неизвестной. Каталог оцифрованных дел показывает РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 354, лл. 1–478 — писцовую книгу Переяславля-Рязанского, Пронска, Каменского и Окологородного станов 1597–1598 годов, печатная опись № 2055. Официальный идентификатор цифровой карточки — 10000393580014; нужная роспись находится на лл. 15–16. Рядом оцифровано д. 396, лл. 1–776, с платежными книгами 1594–1597 годов, идентификатор 10000393829014. Теперь адресный заказ формулируется не как поиск пронского списка вообще, а как просмотр лл. 15–16 и соседних поправок, затем поиск приложенных отказных и ввозных записей о 65 вакансиях.

Проверка доступа 31 августа 2026 года уточнила границу этой задачи. Старый официальный просмотрщик РГАДА открыл карточку д. 354 с пустой галереей, а точная карточка ГИС УИАД не соединилась ни через браузер проекта, ни прямым запросом к online.archives.ru. Значит, лл. 15–16 пока остаются точной архивной целью, но не прочитанным нами первоисточником; цифры 300, 235 и 65 по-прежнему опираются на проверенное печатное издание.

На происхождение орловских Анфилоговых это действует не как готовый маршрут, а как поправка к методу. Формула 1592 года «к Ряскому городу новоприборным казакам» не требует, чтобы все получатели были уроженцами Ряжска. Служилая корпорация могла собираться из Пронска, Пехлецкого стана и других соседних центров, а затем учитываться как ряжская. Поэтому Павла Терентьевича теперь нужно искать не только в ряжских десятнях, но и в пронских сотнях, а также в земельных делах Коренева, Подвелемья, Секирина, Гуменной и Пупков.

Граница вывода прежняя: акт 1606 года не называет Павла Иевлева, Анфилоговых или первоначальных получателей 1592 года. Маршрут Пронск — Ряжск — Орёл на карту не наносится.

Том 1 «Скопина от А до Я», том 2, «Писцовые книги Рязанского края», т. I, вып. 1, цифровая карточка д. 354, цифровая карточка д. 396, цифровая копия Добролюбова в НЭБ.

Орёл — Усть-Убля: найден прямой служебный коридор 1571 года

Поиск был перенесён с готовой фамилии на устройство дальних полевых отрядов. Это дало более ранний и конкретный результат. Боярский приговор от 21 февраля 1571 года назначал третьего полевого голову с Дедилова на Оскол к устью Убли. При нём должен был стоять смешанный отряд из нескольких украинных городов. Орловская квота названа буквально: 10 детей боярских и 20 казаков из Орла.

Точный адрес оригинала: РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 1, лл. 39–46. Это Сторожевая книга 1571–1592 годов, открытая на сайте архива. Печатный текст — «Акты Московского государства», т. I, № 4, с. 6–7. Официальные изображения лл. 44 об.–46 проверены и сохранены в проекте.

Это не разовая бумажная норма. Роспись полевой службы 1577 года показывает, что при каширянине Михаиле Ескове на Осколе у устья Убли действительно стояли дети боярские из Тулы, Плавска, Солови и Орла. Имена рядовых опять не раскрыты, но сам канал Орёл — Усть-Убля подтверждён в двух разных годах.

Для Данилки Онпилогова, полкового казака Оскола 1615 года, это новый важный контекст. Между ранним Орлом и местностью будущего Оскола за сорок четыре года до его записи уже существовал регулярный служебный обмен. Поэтому орловское происхождение Данилки больше не является произвольным соединением двух точек; это проверяемая гипотеза по конкретному административному каналу. Но называть его орловцем пока нельзя: роспись 1571 года даёт только городские квоты, а не фамилии, и полевая служба не равна постоянному переселению.

В числах источника есть старая арифметическая проблема. По отдельным строкам и итоговой формуле не сходятся 46 детей боярских, 60 казаков и общий итог 100; издатель уже отметил последнее число знаком sic. Исправлять текст догадкой не следует. Нужен отдельный палеографический разбор всех квот на лл. 44 об.–46 и сравнение с последующими росписями.

Следующий поиск стал адресным: не «Анпилогов в Осколе» вообще, а исполнительные именные списки третьего головы, противни орловской квоты 10+20, бумаги Дедилова и Усть-Убли 1571 года, затем статья Михаила Ескова 1577 года. Если такой список сохранился, его следует сопоставить одновременно с орловской книгой 1594/95 года и оскольскими книгами 1615–1626 годов.

Печатный текст актов 1571 года, официальный просмотрщик Сторожевой книги РГАДА, каталог тома I в НЭБ.

Первый доказанный фамильный маршрут: Оскол — Царёв-Алексеев, 1647/48

Поиск по имени, а не только по началу фамилии, вывел на продолжение оскольского следа. В 1647/48 году в Царёве-Алексееве записан полковой казак Данило Левонтьев сын Анпилов, сведённый с Оскола. Другой лист сообщает, что он был выбран с семьёй на вечное житьё в Новый Оскол; при нём два разных сына, оба записанные уменьшительным именем Кондрашка — один женат, другой не женат.

Архивные адреса названы точно: РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 18, л. 34, 106 об.; д. 20, л. 12. Опубликованные фрагменты оригиналов позволяют проверить фамильную форму, отчество, служилый разряд и формулу перевода. Это уже не предполагаемый коридор, а поимённое государственное переселение семьи. Поэтому на карту добавляется маршрут Старый Оскол → Царёв-Алексеев.

В именовании важна каждая часть. «Данило» — документальная форма имени Даниил. «Левонтьев сын» раскрывает отца Леонтия. «Анпилов» — краткая форма исследуемого фамильного ряда, которая в соседних оскольских записях передаётся и как Анпилогов. Формулы «сведён с Оскола» и «выбран на вечное житьё» означают не случайное присутствие, а административный перевод служилого человека и его семьи в новую крепость.

Возникла и более длинная, пока незамкнутая цепь. В 1615 году в Осколе уже служил полковой казак Данилко Онпилогов. Исследователь сообщает о полковом казаке Даниле Анпилогове в документах 1635–1645 годов, а затем документы 1647/48 года впервые дают полное отчество. Совпадают редкое имя, фамильный ряд, город и служба. Это делает тождество двух Данил правдоподобным, но ещё не доказанным: запись 1615 года не сообщает ни отчества, ни возраста, а для промежуточных упоминаний пока не опубликованы точные дела и листы. Поэтому профили P0081 и P0082 оставлены раздельными, и линия 1615 → 1647/48 на карте не проводится.

Тактика теперь меняется ещё раз: нужно не искать фамилию по всем описям, а восстановить должностную биографию одного полкового казака. Ключевой запрос — точные шифры оскольских документов 1635–1645 годов и наличие в них формулы «Левонтьев сын». Если она найдётся, две карточки можно будет объединить в непрерывную биографию длиной более тридцати лет.

Публикация фрагментов и архивных ссылок, обсуждение промежуточных упоминаний.

Новый ход: искать не фамилию, а смену поколений

Слепой поиск вариантов Анпилогов/Анфилогов в очередных указателях был остановлен. Вместо него все 90 курских строк сборника служилых людей Смуты 1605–1618 годов сопоставлены с полной полистной росписью Курска 1630 года. Так проявился не единичный тёзка, а продольный срез всей служилой среды.

Не менее восьми редких сочетаний имени и фамилии повторяются как вероятные те же люди: Обакум Бабин, Лукьян Гостев, Филимон Жмакин, Сава Косинов, Степан Ноздрин, Афанасий Пыхтин, Осип Сухочев и Мокей Халин. Ещё не менее семи пар показывают вероятную смену поколения, когда имя раннего человека становится отчеством позднейшего носителя той же фамилии:

  • Ломака Болтенок — Якушко Ломакин сын Болтенок;
  • Неустрой Букреев — Федоско Неустроев сын Букреев;
  • Клемен Гнездилов — Пронька Клементьев сын Гнездилов;
  • Лукьян Головин — Максимко Лукьянов сын Головин;
  • Филимон Жмакин — Лукьянко Филимонов сын Жмакин;
  • Семён Соголаев — Ивашко Семёнов сын Соголаев;
  • Ерофей Софонов — Терешка Ерофеев сын Софонов.

Каждая пара отдельно ещё допускает тёзок и требует исходного листа. Но их совокупность доказывает полезность новой модели: сборник Смуты содержит старший слой именно той курской корпорации, которая подробно видна в 1630 году. Поэтому для строки «Анпилогов Федор» главным кандидатом теперь становится Фёдор Григорьевич Онпилогов, записанный на л. 98 списка 1630 года. Орловский Фёдор Васильевич 1641 года не исключён, но отодвигается на второе место.

Следующий поиск также меняется. Сначала нужно раскрывать архивное происхождение не самого Фёдора в одиночку, а редких контрольных пар Болтенков, Букреевых и Жмакиных. Шифр любой ранней строки покажет тип и серию исходного дела, после чего в нём адресно ищется Фёдор и сравнивается его окружение с л. 98 росписи 1630 года. До появления отчества профили P9737 и P0072 остаются раздельными; точка и маршрут на карте не создаются.

Сборник служилых людей Смуты, полная роспись Курска 1630 года.

Сплошная проверка 115 актов: елецкая фамилия не скрылась в соседнем документе

После выборочных удач по елецким челобитным весь открытый корпус Г. Н. Анпилогова «Новые документы о России конца XVI — начала XVII в.» проверен сплошь: документы № 1–115, включая четыре части большой путивльской отдельной книги № 7. Поиск шёл по стемам анпил-, ампил-, анфил-, амфил-, онпил- и онфил-, а затем отдельно по семи именам отцов орловского ядра.

В опубликованных текстах нет ни одной формы исследуемого фамильного ряда и ни одного личного имени Анфилог/Анфилоф. Это уже не случайная выдача поисковика, а отрицательный результат по всей печатной выборке. Но он относится только к 115 опубликованным актам: ветхое елецкое дело было значительно шире, в тексте есть утраты, а его неопубликованные листы ещё не просмотрены по фотокопиям.

Проверка имён отцов дала полезный контроль против ложных маршрутов. В путивльской книге 1594 года есть две разные «Першины пашни» — Ковалёва и Кабанова; в елецкой росписи 1593 года названы Нечай Михайлов сын Козлов, Микуль Яковлев сын Толстого и два человека с отчеством Нечаев. В северной, новгородско-олонецкой части корпуса встречаются Нечайко Пахомов и крестьянин Микула Терентьев. Совпадения эффектны, но третьи именования, статус и география различны. Они показывают распространённость имён, а не родство.

Тактика поэтому снова меняется. Готовую фамилию в напечатанной части елецкого комплекса больше искать не нужно. Приоритет получают неопубликованные листы РГАДА, ф. 141, оп. 1, 1592 г., д. 1 и поздние орловские земельные дела, способные процитировать утраченные первоначальные дачи. Нужная формула — не просто фамилия, а «жил прежде», «остался отец», «брат/дядя», «написался на новый город» или прямая передача поместья. Профили и маршруты по совпадениям имён не создаются.

Полный указатель корпуса на Vostlit.

Фёдор 1630 года оказался старослужащим, а не новиком

После поколенного сопоставления проверена структура самой курской росписи, а не только имя на л. 98. Федька Григорьев сын Онпилогов находится внутри статьи городовых детей боярских с поместным окладом 200 четвертей. Заголовок «По 200 чети» начинается на л. 91 и действует до нового заголовка «По 150 чети» на л. 101. Выписи новиков 1627, 1628 и 1629 годов помещены значительно ниже отдельными рубриками.

Это уточняет возраст служебной биографии. В 1630 году Фёдор Григорьевич был не человеком последнего набора, а членом уже сложившейся курской корпорации. Такое положение совместимо с его возможным упоминанием в 1605–1618 годах и усиливает его как главного кандидата на смутного Фёдора Анпилогова. Одновременно появился новый поисковый уровень — отец Григорий: при тождестве двух Фёдоров именно он должен относиться к первому поколению курской ветви.

Граница доказательства остаётся строгой. Роспись не сообщает, когда Фёдор был впервые поверстан, откуда происходил Григорий и носил ли отец то же фамильное именование. Поэтому профили не объединены, отдельная биография Григория и маршрут на карте не созданы. Следующий адрес — ранние курские верстальные и придачные списки до 1627 года, где статья 200 четвертей могла быть объяснена первоначальной дачей или последующей придачей.

1579–1591: Терентий Иевлев снова становится кандидатом на отца Павла

Узкое место ряжской гипотезы проверено не рассуждением, а внутренним контролем обеих десятен. В 1579 году Тренка Семёнов сын Иевлева стоит под № 362 в рубрике умерших или убитых, после которых «не осталось жон и детей, а поместья лежат пусты». Раньше эта формула считалась прямым возражением против того, что он мог быть отцом Павла и Панки Терентьевичей Иевлевых.

Сплошное сопоставление всей рубрики №№ 334–367 с десятней 1591 года показало, что заголовок не учитывал уже отделённых взрослых сыновей:

  • Исайко Иванов сын Короваев, № 348 в 1579 году, стоит в той же «бездетной» рубрике; в 1591 году служат Терешка Исаев сын Короваев (№ 267), Ненаш Исаев сын Короваев (№ 417) и Пятунка Исаев сын Короваев (№ 419);
  • Неупокоец Осипов сын Острецов, № 367 в 1579 году; в 1591 году — Васка Неупокоев сын Острецов, № 429.

Это два независимых перехода с точным редким именем отца и тем же семейным именованием. Следовательно, фраза «не осталось детей» означала отсутствие оставшихся при его поместье несовершеннолетних или зависимых членов двора, а не биологическое бездетство вообще.

Имена и смысл. Тренка — уменьшительная документальная форма Терентия. Теперь цепочка выглядит предметно: умерший до января 1579 года Терентий Семёнович Иевлев мог иметь уже отделённых взрослых сыновей; в 1591 году Павел Терентьевич Иевлев дважды выступает поручителем, а Панка назван «Орбеевым, а Терентьевым сыном Иевлевым тож». В 1596 году в Орле появляется новик Павел Терентьевич Анфилогов. Это впервые даёт рабочую трёхступенную модель одного поколения, а не одиночное совпадение Павла и Терентия.

Граница доказательства сохраняется. Нет прямой записи «Павел и Панка — дети Тренки Семёновича», наследования его 30 четвертей и формулы «Иевлев, Анфилогов тож». Поэтому Терентий повышен с отсечённого однофамильца до сильного кандидата на отца, но ряжско-орловский маршрут на карту пока не наносится. Следующая проверка адресная: судьба пустых 30 четвертей Тренки, отдельные дачи Павла и Панки и выписи о детях умершего Терентия.

1579–1597: старое именование могло исчезнуть из следующей десятни

Формальное возражение против ряжской гипотезы звучало так: если орловский Павел 1596 года был прежним ряжским Павлом Иевлевым, писец должен был написать «Анфилогов, Иевлев тож». Это требование проверено на людях, которых сами издатели десятен соединяют перекрёстными номерами.

Самый чистый контроль — Козарин (Казарин) Иванович:

  • 1579, № 242 — Козаринко Иванов сын Курчов;
  • 1591, № 67 — Казарин Иванов сын Веревкин, а Курчев тож;
  • 1594, № 473 — Казарин Иванов сын Веревкин Курчев;
  • 1597, № 653 — только Казаринко Иванов сын Веревкин, причём редактор прямо отсылает эту строку к № 473 десятни 1594 года.

Иными словами, третье именование Курчев, с которого начиналась биография, за восемнадцать лет полностью выпало из формулы. Тождество человека при этом зафиксировано не современной догадкой, а внутренней системой ссылок издания. Похожее сокращение видно у Панки: в 1591 году он «Орбеев, а Терентьев сын Иевлев тож», тогда как в 1594 и 1597 годах остаётся только «Арбеев сын Иевлев».

Смысл для Павла. Отсутствие слова Иевлев в орловской записи 1596 года теперь нельзя считать самостоятельным опровержением тождества. Практика той же серии документов допускает, что прежнее третье именование больше не повторялось. Но контроль доказывает только механизм, не самого Павла: пока нет записи «Иевлев, Анфилогов тож», перевода из Ряжска, общего поместья или наследственной выписи, ряжско-орловский маршрут остаётся сильной гипотезой и не наносится на карту.

Одоев 1576/77: найден утраченный кадастр, который мог назвать Иевлева

Пехлецкая строка о жеребье, данном Олексею Огломазову «из Иевлева поместья Одоевцова», не сообщает личного имени прежнего владельца. Поиск перенесён с поздних списков фамилии на историю самого одоевского земельного учёта.

Официальный справочник РГАДА сообщает: Одоевский уезд был описан в 1576/77 году Андреем Скрябиным и подьячим Степаном Витовтовым. Авторы связывают этот кадастр с раздачей бывших земель князя М. И. Воротынского новым помещикам и предполагают, что в 1580–1590-е годы нового описания уезда могло вообще не проводиться. Это ровно тот хронологический слой, в котором служил ряжский Терентий Семёнович Иевлев.

Однако каталог сохранившихся одоевских книг начинается только с 1614/15 года:

  • платежная книга 1614/15 — РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 488, л. 464–492 об.;
  • дозор 1615/16 — кн. 524, л. 151–316, список в кн. 488, л. 493–560;
  • платежная книга 1619/20 — кн. 488, л. 562–586;
  • писцовая и межевая книга 1627–1629 — кн. 327, л. 1–543.

Книга Скрябины—Витовтова 1576/77 года отдельной сохранившейся единицей в этом ряду не значится. Значит, следующий адресный поиск — выписи из неё, поместные дела о старых дачах и приправочные статьи позднейших книг с формулами «по старым писцовым книгам». Именно такая ретроспектива может вернуть личное имя Иевлева-одоевца и показать, относилось ли его пехлецкое поместье к ряжской группе.

Имена и смысл. Одновременно проверена соблазнительная цепь Семён Иванович Иевлев (грамоты 1539/1544 годов) → Терентий Семёнович Иевлев. Родословная роспись 1686 года называет сыновьями Семёна только Тита и Ивана, не Терентия. Поэтому тульского Семёна нельзя объявлять отцом ряжского Терентия по одному отчеству. Возможная ряжская ветвь остаётся отдельной или непризнанной; карта пока не меняется.

Официальный справочник РГАДА.

Новый поиск не по Павлу, а по редкому сочетанию «Терентий Иевлев»

После тупика с соседями Павла тактика изменена: проверяется не только сам Павел, но устойчивость редкого личного имени Терентий внутри разных ветвей Иевлевых и документированные случаи их движения между городами.

Первый результат относится к раннему XVII веку. Ономастический указатель к трёхтомному описанию документов РГАДА, ф. 141, оп. 1, за 1505–1626 годы содержит полную форму «Иевлев Терентий Нечаев». Это Терентий Иевлев с отчеством Нечаев, а не Тренка Семёнович из ряжской десятни 1579 года. Публичный указатель, однако, потерял номер выпуска, страницу, год, дело и лист. Поэтому находка пока даёт новый точный объект архивного поиска, но не родственника Павла.

Второй результат — поздний контроль возможного переселения. В разборной книге 1680 года (РГАДА, ф. 210, оп. 6, д. 117) среди восьми ряжских Иевлевых назван Терентий Иевлев. Через восемь–девять лет человек с тем же сочетанием фамилии и имени записан в городе Добром в сметной книге 1688–1689 годов (ф. 210, оп. 6д, д. 153). В Ряжске рядом стоят Василий, Ефим, Зиновий, Игнатий, Ларион, Тимофей и Филипп Иевлевы; в Добром — Кузьма, Сергей и Терентий. Из всех имён повторяется только Терентий.

Имена и смысл. Это ещё не доказанный маршрут: открытые таблицы показывают только фамилию, имя и город, без отчества, возраста, детей и поместья. Но полные статьи обоих дел, по описанию публикации, обычно содержат именно эти сведения. Если отчество и семейный состав совпадут, получится прямой пример перехода Ряжск → Добрый — того же типа, который мы ищем для Павла почти столетием раньше. Если не совпадут, это всё равно докажет независимое повторение редкого имени в нескольких ветвях и понизит ценность совпадения «Терентий + Иевлев» без дополнительных признаков.

Следующие два адреса поэтому предельно конкретны: найти по именному указателю точное дело раннего Терентия Нечаевича Иевлева в ф. 141 и заказать либо найти сканы полных статей Терентия в ф. 210, оп. 6, д. 117 и оп. 6д, д. 153. Профили и карта не создаются: Иевлевы здесь контрольная фамилия, а тождество ряжского и добринского Терентиев пока не установлено.

Ономастический указатель, Ряжск, 1680 год, Добрый, 1688–1689 годы.

Масштабная поправка: Иевлевы — не одна ряжская семья

Чтобы проверить саму предпосылку, из публичной базы выгружены все 631 индексные строки по основе Иевлев. Это не 631 человек: одна служебная биография повторяется в разных книгах, а одинаковые имена могут принадлежать разным людям. Но распределение всё равно показательно: Тула — 168 строк, Москва — 77, Белёв — 68, Одоев — 63, Ряжск — 30, Ярославль — 28, Козлов — 23, Арзамас — 18, Рязань — 17.

Самая ранняя индексная строка неожиданно ведёт ещё севернее: Михаил Иевлев, 1588 год, Новгород, Обонежская пятина, РГАДА, ф. 137, оп. 1, д. 11. Это согласуется с родословным преданием старшей тульской ветви о выходе из Новгорода, но не делает Михаила родственником тульских или ряжских Иевлевых: нет отчества и связующей грамоты.

Главный вывод отрицательный, но полезный. Иевлев — многоветвевое именование и плохой самостоятельный указатель переселения. Ряжский Павел остаётся сильным кандидатом только по совокупности: Павел + редкий отец Терентий, два поручительства, исчезновение после 1591 года и появление одноимённого новика в Орле в 1596 году. Следующий документ обязан добавить отчество, землю, родственника или прямой перевод; ещё одно голое совпадение фамилии больше не учитывается как усиление.

31 августа 2026 года: один том вместо трёх и закрытая линия Лодыгиных

Структура ономастической веб-страницы дала библиографический результат, которого не было в самой строке. «Иевлев Терентий Нечаев» помещён в первом блоке указателя Воскобойниковой. Следующий блок подписан отдельно как книга 2; независимое описание владельца издания определяет её как том за 1614–1623 годы. Первый выпуск 1994 года включает документы от 1505 года по 1613 год включительно. Следовательно, раннего Терентия Нечаевича надо искать в первом томе, а не во всём трёхтомнике 1505–1626 годов.

Это ещё не архивный шифр. Сайт смешивает в указателях людей из документов и имена авторов литературы — например, в том же блоке стоит историк Г. Н. Анпилогов. Поэтому строка Терентия остаётся поисковым ключом до проверки печатной описательной статьи: нельзя создавать профиль или объявлять его родственником ряжских Иевлевых только по веб-списку.

Одновременно проверен обратный маршрут от кашинского Анфилофа Лодыгина, восстановленного по патрониму его сына Пешка около 1500 года. В открытой базе найдено 169 индексных строк Лодыгиных. Дорловской южной цепи они не дали:

  • 1583 год — Семейка Лодыгин, Обонежская пятина Новгорода;
  • 1588 год — Василий, Никифор, Тимофей и два Якова Лодыгиных, Бежецкая пятина;
  • 1608 год — в Бежецкой пятине снова видны Василий, Иван, Тимофей, Фёдор и Яков;
  • Чернигов и Рыльск появляются только в 1605–1618 годах, а новый рыльский слой — в 1631–1638 годах.

Имена и смысл. Пешок действительно сохраняет имя отца Анфилофа, но Лодыгин — самостоятельное семейное именование. Позднейшее движение Лодыгиных к югу показывает возможный механизм миграции, однако начинается слишком поздно и не приводит к Орлу до 1594 года. Красивая гипотеза «Кашинский Анфилоф → южные Анфилоговы» поэтому отложена до появления общей земли, отчества или прямой записи о переходе. На карту маршрут не добавлен.

Ономастический указатель, обсуждение и библиография книги 2, открытая база служилых людей.

31 августа 2026 года: не один город-донор, а семь биографий

Поиск семейной тройки Микулы повторён с учётом исторических и возможных ошибочных форм имени. Живой указатель на 421 095 строк откалиброван по контрольному запросу «Лодыгин», который снова дал 169 позиций. Запрос по основе Нику- вернул всего восемь строк во всей базе; самая ранняя относится к 1631 году. Значит, вариант Никула/Никулин не скрывает дорловских Василия, Тимофея и Карпа в нынешнем открытом корпусе.

Более важной оказалась повторная проверка двух старых совпадений 1582 года — Микулинского Васюка и Микулинского Тимошки. Публичная страница Деревской пятины объясняет устройство списка: 938 упоминаний собраны из двух дел, разных погостов и разных категорий владельцев; один человек мог повторяться по нескольким владениям. Открытый перечень отсортирован по фамилии и имени, а полные земли строк не показаны. Поэтому Васюк и Тимошка стоят рядом лишь в алфавитной выдаче. Источник пока не называет их братьями, не помещает в одно владение и не даёт Карпа. Новгородский след по тройке Микулы понижен: возвращаться к нему следует только по первичным листам дела 716, а не по близости двух строк на веб-странице.

Вместо этого собраны «контрольные маршруты» семей из той же ранней орловской служилой среды:

  • Кашира → Орёл: Филипп Фёдорович Теплов прямо назван испомещённым в Орле; его орловская Черемошня лежит рядом с Софоновой Софона Тимофеевича Анфилогова.
  • Рязань, Пехлецкий стан → Ряжск: Пётр Никифорович Баздырев, Свиридов тож, в 1591 году прямо переписался на службу с Рязани. Он может быть сыном орловского Никифора Баздырева, соседа Анфилоговых, но родство и направление движения семьи ещё не доказаны.
  • Владимир и государев двор: у Шалимовых и Труновых есть независимые дорловские следы. Возможные продолжения в Орле основаны на редких фамилиях и подходящих поколениях, но пока не на прямой формуле перевода.
  • Сам Корчаковский стан: Анпилог Иванович Онаньин доказывает местное употребление имени в правильном поколении, однако его документированные потомки продолжают называться Онаньиными.

Новая модель. Даже ближайшее окружение западного орловского куста не сводится к одному исходному городу: достоверные и вероятные линии расходятся к Кашире, Рязани/Пехлецу, Владимиру и местному Корчаковскому стану. Поэтому искать для всех Анфилоговых один готовый список переселенцев становится менее разумно. Исследование разделено на семь биографических задач: Терентий—Павел, Микула—три сына, Василий—Беляй и Осип, Перша—Иван, Тимофей—Софон, Нечай—Иван и Пахом—Ермак. Для каждой ветви нужен собственный четвёртый признак — прежняя земля, поручитель, брат или прямая запись о прежнем городе.

Это ещё не доказательство нескольких происхождений: контрольные семьи не являются Анфилоговыми. Но оно меняет порядок работы. Первый приоритет остаётся за Павлом Терентьевичем Иевлевым как индивидуальным кандидатом; второй — за разделом общего жеребья трёх Микуличей; третий — за каширским окружением Софоновой. На карту чужие маршруты не переносятся.

Публичное описание книги Деревской пятины 1582 года, открытая база служилых людей.

31 августа 2026 года: редкий Перша в тверском Микулинском уезде

Поиск ветви Перша → Иван Першин Анфилогов переведён с готовой фамилии на редкое имя поколения отца. Сплошной поиск по открытому OCR того же большого тома писцовых материалов дал единственного буквального дорловского Першу. На печатной с. 192 в старом слое владельцев деревни Кобылино стоит Федка Степанов, а в обновлённом — «Перша Степанов сын». Ниже перечислены Илейка, Гаврилко, Окифанко и Перша, которые «служат князю Дмитрею Ивановичю Микулинскому». Совпадение отчества и земли похоже на смену владельца внутри одного дома Степана, хотя книга не называет Фёдора и Першу братьями и не объясняет механизм перехода.

Хронология подходит поколению отца орловского Ивана: сама статья относится к обновлённому слою тверской дозорной книги 1551–1554 годов. Ограничивать её 1552 годом нельзя: в Тысячной книге 1550 года одновременно записаны два князя Дмитрия Ивановича Микулинских, а дозорная книга не различает, которому из них служил Перша. Находка особенно заметна потому, что находится в том же рукописном комплексе РГАДА, ф. 1209, оп. 1, кн. 466, где зафиксировано тверское Онфилогово. Однако общий том — связь источников, а не доказательство родства.

Имена и смысл. Перша здесь — самостоятельное личное имя или разговорная форма календарного имени; Степанов сын — его отчество. Орловская формула 1594/1595 года устроена иначе: Иван — человек, Першин — указание на отца Першу, Анфилогов — второе семейное именование. Тверской Перша подходит по редкости имени и возрастному поколению, но источник не называет у него сына Ивана, именования Анфилогов, общей земли с орловцами или перехода на юг. Поэтому он записан как проверяемый кандидат, а не как найденный отец.

Географический тест не позволил усилить гипотезу. В научном GIS-слое найдены два одноимённых Кобылина, но они относятся к другим статьям; нужная деревня Перши пока не локализована. На карту не добавлены ни точка, ни маршрут. Следующий тест — проследить людей князя Дмитрия Микулинского и переходы Кобылина в последующих документах: искать не одиночное имя, а дом Степана — Фёдор Степанов → Перша/Петруша Степанов → Иван Першин и вторые именования детей. Если семейного продолжения не появится, направление будет отложено без дальнейшего расходования времени.

Факсимиле печатной с. 192, научные историко-географические материалы по Тверской земле.

31 августа 2026 года: два князя Дмитрия меняют датировку Перши

Проверка не одиночного имени, а всей служебной среды Перши дала важную поправку. Д. А. Селиверстов подсчитал в Микулинском стане-уезде 36 землевладельцев, служивших князю Дмитрию Ивановичу Микулинскому. Значит, Перша Степанов принадлежал к большому частному служилому двору, а не был случайным одноимённым владельцем одной деревни.

Однако в примечании исследователь специально предупреждает: в Тысячной книге 1550 года одновременно записаны два князя Дмитрия Ивановича Микулинских — один в I статье по Твери, другой в III. Один, из ветви Пунковых, погиб при взятии Казани в 1552 году; но которому из двух служили эти 36 человек, из дозорной книги неясно. Полный текст Тысячной книги подтверждает обе отдельные строки.

Это исправляет прежнюю слишком жёсткую датировку: формулу о службе Перши нельзя автоматически ограничивать смертью одного князя в 1552 году. Надёжный интервал задаёт сам источник — тверская дозорная книга 1551–1554 годов. Полный опубликованный текст Дворовой тетради имени Перши не содержит, поэтому его переход из частного княжеского двора непосредственно в Государев двор пока не прослеживается.

Имена и смысл. Дмитрий Иванович Микулинский в этой статье — неоднозначный патрон, а не один автоматически узнаваемый князь. Перша Степанов остаётся редким и хронологически возможным кандидатом на поколение отца орловского Ивана Першина Анфилогова, но новая проверка не усиливает тождество. Она меняет вид следующего поиска: нужны документы о судьбе всего частного двора после 1552–1556 годов — переводы в государеву службу, новые поместья и переходы владений, — а не только биография князя, погибшего под Казанью. Карта не меняется.

Д. А. Селиверстов, «Московское войско в битве при Орше 1514 г.», с. 334–335, полный текст Тысячной книги 1550 года.